Глава 4. Как пахнет смерть

***

В глубине старинного особняка давно уже погас последний огонек. Ночь опустилась на дом, окутывая его чёрным покрывалом забвения, словно сама тьма заключила его в свои холодные объятия. Тени расползались по углам, шептались в межкомнатных проёмах, а часы в прихожей стучали медленно и глухо. И вдруг — в этом застывшем безмолвии — родился крик. Сначала тихий, едва различимый, словно кто-то вскрикнул сквозь сон. Потом громче, пронзительнее — как нота боли, вырвавшаяся из самого сердца. Детский плач разрезал тишину. — А-а… Аа-а… Он бился о стены, поднимался по лестнице, проникал в самые темные углы дома. Плач был отчаянный — не капризный и не испуганный, а древний, безутешный, будто душа ребёнка касалась чего-то, чего не должна была знать. Дом вздрогнул. Алисия Бьерк вбежала в комнату первой. Шёлковый халат был накинут наспех, волосы — распущены, а глаза — полны ужаса. В полумраке девушка увидела скомканные простыни, разбросанные подушки — и свою дочь, корчащуюся в кошмаре. Темноволосая девочка лет шести металась в лихорадочном сне. Лицо её было бледным, влажным, губы шептали бессвязные слова — древние, чужие, будто пришедшие из другого времени. Из её рта вырывался сдавленный шёпот, похожий на молитву или заклятие. — Мария! — Алисия подбежала к кровати, села рядом и начала трясти дочурку за плечи. — Проснись, Мэри, слышишь? Это только сон. Проснись! Но та не реагировала. Ресницы дрожали, лоб горел. И только хриплый всхлип, будто ребёнок захлебывался собственным страхом, прорезал тишину. — Алисия… — в дверях стоял Ричард. Его силуэт вырисовывался словно из старинной гравюры: высокий, строгий, сдержанный. Он был человеком, на плечи которого легло слишком много забот. Он вошёл в детскую и замер у изголовья кровати. Глядя на дочь, мужчина сжал кулаки, сдерживая эмоции. — Я не могу её разбудить… — прошептала Алисия, и на её щеках блеснули слёзы. Ричард шагнул ближе, сел на корточки и осторожно взял маленькую ладонь в свою. Она была ледяной, безжизненной. — Ей хуже… — прошептал он. — Это не похоже на обычный кошмар. Это что-то другое. В этот момент дверь в детскую распахнулась вновь и в комнату вбежала миссис Хилл. — Мерлин всемогущий, я проснулась от этого крика… — прошептала она, подбегая к кровати. — Что с ней, мистер Бьерк? — Кошмар. Или нечто, что кажется кошмаром. Она не просыпается. — Ричард говорил спокойно, но внутри него бушевала буря. — Мы должны вызвать лекаря. Немедленно. — миссис Хилл уже развернулась, но Ричард ее остановил. Мужчина выпрямился. Его лицо изменилось — исчезла растерянность, осталась лишь решимость. — Нет. Я сам знаю, к кому нужно идти. Алисия подняла на него покрасневшие глаза. В них тлелся огонек надежды. — Ричард?.. Муж крепко, но нежно сжал плечо жены. — Одевайся. Нам нужно спешить… сейчас же.

***

Они трансгрессировали и спустя мгновение оказались в чаще ночного леса. Листва над головой дрожала, будто сама природа затаила дыхание. Земля под ногами была сырой и вязкой, тропинка терялась среди переплетённых корней. Пахло гниющей корой, можжевельником и угасающим летом. Где-то вдалеке ухала сова. Ричард нёс дочь на руках. Тело ребенка было лёгким, почти невесомым. Её пальцы судорожно сжимались, словно пытались уцепиться за края реальности. С губ срывались обрывки фраз, но слова были бессмысленны. — Держится… — хрипло прошептал Ричард, сжав её крепче. — Но не знаю, на сколько ее хватит. Алисия шла рядом, прижимая к груди тонкий детский плед. Вскоре лес начал редеть и сквозь тьму ночи показался силуэт небольшого здания. Перед ними, чуть в стороне от тропы, стоял старый домик. Крыша покрыта мхом, стены обросли плющом, а над старинной резной дверью сам по себе парил фонарь, освещая крыльцо. — Сюда.— глухо сказал Ричард. Он поднялся по скрипучим ступеням и постучал: сначала один раз — осторожно, затем два — решительнее. Прошло несколько секунд — и дверь открылась. На пороге стоял дряхлый старик в потёртом халате, со смешным колпаком на голове. В одной руке он держал свиток, а в другой — кружку с каким-то дымящимся отваром. Лицо волшебника было покрыто морщинами. Но глаза… глаза были живыми. Яркими. В них не было времени, только знание и многовековая мудрость. — Ричард Бьерк. — тихо сказал он, не спрашивая, кто пришёл. — Прошло много лет. — Николас. — Ричард кивнул. — Прости, что среди ночи. Это срочно. Старик перевёл взгляд на девочку. — Что случилось? Алисия шагнула вперёд. — Кошмары… — начала Алисия, но тут же голос её сорвался. — Не просто… Она… Она как будто в ловушке. Она не просыпается. Николас Фламель шагнул в сторону, распахнув дверь шире. — Проходите. Быстро. Семья, не медля ни секунды, зашла внутрь дома. В помещении было тепло, пахло древесиной, травами и пергаментом. Стены были увешаны различными причудливыми амулетами. В углу потрескивал огонь в камине, над которым вращалась сверкающая сфера. На полке — стеклянный шар, наполненный молочной дымкой. Фламель указал на диван, куда Ричард осторожно уложил дочь. Он склонился над ней, провёл рукой по лбу. Мелкие капли пота сверкали на коже ребёнка, словно роса на хрупких лепестках. — Я посмотрю. — сказал Фламель, доставая палочку. — Надеюсь, это не то, о чём я думаю… Алисия взглянула на него, и в её глазах блеснуло что-то похожее на страх смешанный с чувством вины. Фламель осматривал девочку, водил палочкой над её телом, шепотом произнося какие-то заклинания. Затем достал флакон с янтарной жидкостью и осторожно влил каплю на губы ребенка. Сначала ничего не происходило. Потом дыхание девочки выровнялось. Руки разжались. Она зашевелилась, затем — резко распахнула большие карие глаза. — Папа? — хрипло прошептала Мария. — Я здесь, малышка… я здесь. — он подхватил её на руки, крепко прижимая к себе. — Все хорошо… хорошо. Мария обвила его шею маленькими ладошками и заплакала — тихо, почти беззвучно, как будто выдыхая остатки кошмара. Пока Ричард, сидя в кресле у камина, мягко покачивал Марию, укутанную в плед, и шептал ей сказку вполголоса, словно пытаясь вытеснить остатки кошмара своими словами, Фламель молча наблюдал. Затем он коснулся руки Алисии — почти невесомо — и кивнул в сторону соседней комнаты. — Идём. Нам нужно поговорить. Её шаги по деревянному полу были почти неслышны, но каждое движение отзывалось тяжестью внутри. Она прошла следом за Фламелем в маленькое помещение, тускло освещённое парой свечей в бронзовом подсвечнике. Здесь пахло сухими травами, затхлостью и временем. Сквозь маленькое мутное оконце просачивался слабый свет луны. Старик жестом предложил ей сесть на табурет у письменного стола, а сам устроился напротив. Несколько секунд он молчал, глядя на неё в упор. — Рассказывай. — тихо произнёс он. — Всё. С самого начала. Алисия глубоко вдохнула. Плечи подрагивали. Ей потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и начать рассказ. Он вышел скомканный. Мысли путались, голос дрожал. Все это время Фламель внимательно слушал, а взгляд его с каждой минутой становился все задумчивее и печальнее. — Муж не знает… — больше утверждая, чем спрашивая, сказал старик после окончания рассказа. — Я не сказала Ричарду. Не могла. Он… он порядочный человек, и впутывать его в это я не хотела. Я верила — если что-то пойдёт не так, я справлюсь сама… Я привыкла справляться одна… — добавила тихо волшебница. Фламель молча кивнул, в глазах его блеснуло слабое отражение свечи. — Это не просто ночные кошмары… Ты знаешь это. Ты чувствуешь. — голос был мягким, но требовательным. — Это отголосок. Эхо того, от чего ты так рьяно пыталась избавиться… Магия, которая не ушла, потому что ей не дали уйти. Алисия кивнула, губы дрогнули. Она не справилась… не защитила… не смогла… — Заклинание, что ты использовала, ведь оно было с твоей родины? — уточнил волшебник. Девушка затравленно кивнула. — Тогда она еще легко отделалась, так сказать, малой кровью. — тихо проговорил Фламель. Они замолчали. Из соседней комнаты доносился шепот Ричарда, рассказывавшего Марии сказку. — Плата за подобную магию очень велика… я бы сказал, непомерна велика… Тяжело вздохнув, он встал, подошёл к стеллажу, вынул небольшой свиток и развязал кожаную ленту. — Я помогу. Есть одно заклинание… Но ты должна понять, что это будет временно. Я сглажу грани, усыплю то, что внутри. Но при сильной утрате, при боли, при страхе — все вернется. Снова. Алисия поднялась, шагнула ближе. Лицо ее было полно решимости. — Я не позволю этому случиться, — сказала она жёстко. — Ни потерь, ни боли, ни страха. Я защищу её от всего. И, если это будет необходимо, от самой себя. Фламель долго смотрел на неё. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз плескалась печаль. — Я не сомневаюсь в том, что ты сможешь ее оградить от всего. Но пока ни у кого не получалось сбежать от самого себя…

***

Тьма лежала плотным саваном, словно чёрный песок, не пропуская ни единого лучика света. Ни звука, ни движения — только гулкое эхо собственного дыхания и где-то далеко, как через толщу воды, медленно нарастающий шум. Он приближался, настойчивый, тревожный, будто кто-то барабанил по стенкам реальности, пытаясь достучаться до её сознания. — Мария… Эй… слышишь меня?.. — голос прорезал тишину, как острие кинжала, высекая искры из глубин забвения. Кто-то тряс её за плечо. Сначала осторожно, потом чуть сильнее. Она ощутила тепло ладоней — крепких, твёрдых, но не лишённых заботы. Гул в голове усилился, становясь с каждой секундой всё громче, напоминая раскаты грома перед бурей. Мария застонала, дёрнулась и, тяжело моргая, открыла глаза. Мир плыл, как расплывшееся пятно акварели, и только через несколько мучительных мгновений перед ней вырисовался силуэт. Тёмные волосы, сдвинутые брови, острые скулы и глаза, полные тревоги — приглушённой, но живой, искренней. — Ты слышишь меня, Мэри? — голос прозвучал снова, жёстче. Он был хриплый, сорванный, будто говорил сквозь боль, но держал себя в руках. Мария заморгала. — Мэри?.. — эхом отозвалось в её сознании. Это имя… Её называл так только один-единственный человек. Мама. Но этот голос был мужским. Резкий, низкий, с привычной суровостью. Она напряглась, сосредотачиваясь, будто пробиралась сквозь вязкое болото. — Итан… — прошептала волшебница, еле слышно. Он стоял на коленях перед ней, его лицо было близко, слишком близко. Рука лежала на её виске, а большой палец осторожно вытирал тонкую кровавую дорожку, сползающую к щеке. Его движения были осторожны, почти трепетны — совсем не в духе сурового мракоборца, каким она видела его до этого. — Что… случилось?.. — прохрипела Мария, с усилием втянув в лёгкие влажный воздух, пропахший пеплом и гарью. — Тебя завалило. Я нашёл тебя без сознания… и… — он осёкся. Глотнул воздух, будто делал усилие над собой. — Ты не дышала. Я… Я думал, что опоздал. На его лице мелькнула боль, слишком быстрая, чтобы быть замеченной кем-то посторонним. Он провёл рукой по её голове, как будто проверяя, нет ли ещё ран, и добавил уже другим тоном — резким, сухим, снова натянув маску командира. — Вставай. Мы не можем оставаться здесь. Гибсон протянул ей руку. Мария с трудом ухватилась и буквально повисла на ней. Мракоборец без лишних слов поднял её на ноги сам — движение было уверенным и быстрым. В глазах волшебницы все резко потемнело. Казалось, еще чуть-чуть и она снова провалиться во всепоглощающую тьму. Тело предательски дрожало, отчего она едва держалась на ногах. Итан же, не дожидаясь разрешения, обхватил её за талию, поддерживая, как драгоценный груз. — Осторожнее. Я не уверен, что ты способна сейчас вынести очередное падение. — пробурчал он. — Спасибо… — с трудом выговорила Мария, чувствуя, как в груди все ноет. — А остальные?.. Что с ними? — Мы обсудим это позже. В Министерстве. Сейчас не время, не место. — отрезал он, глядя ей прямо в глаза. Но взгляд его задержался. В этой паузе было больше, чем просто забота о напарнице. Больше, чем приказ. В ней была эмоция, которую он не озвучил — не позволил себе озвучить. Они пошли вперёд — среди щебня и обугленных балок. Запах дыма, крови и раскалённой магии висел в воздухе, въедаясь в кожу. Повсюду сновали работники Министерства — кто-то накладывал защитные чары, кто-то восстанавливал стену, кто-то выносил тела, накрытые тканью. Шаги отдавались в гулкой пустоте. И вдруг Мария остановилась. Ее взгляд зацепился за одну деталь, которой здесь явно не было место. Она сделала шаг в сторону, выскользнув из-под руки Гибсона. Тело повело, но она устояла и присела возле груды щебня. Пальцы шарили по обломкам, пока не нащупали его. Кольцо. Старинное, массивное, с чёрным, как смоль, камнем. Оно пульсировало в её ладони, будто откликалось на прикосновение. — Это… его. — прошептала она. — Это кольцо их главного… Итан мгновенно оказался рядом. Его лицо напряглось, взгляд стал суровее. Он быстро огляделся по сторонам и, склонившись к ней, прошептал почти беззвучно: — Прячь. Сейчас же. И — никому. Ни. Слова. — Но… это улика. Мы должны… — Я знаю, что это. — Он резко прервал её. — И именно поэтому говорю — прячь. Если это кольцо действительно его, то оно может быть ключом. А может быть ловушкой. И Мария… — он приблизился, его голос стал ниже. — Я не исключаю, что среди нас есть предатель. Возможно, сейчас он где-то рядом. Мария замерла, глаза ее расширились. Мракоборцы, предательство… как такое вообще может быть… Она молча кивнула и спрятала кольцо в потайной карман мантии. Итан снова подхватил её, помогая спуститься вниз. Но как бы Мария не старалась быть осторожной, тело ее пока слушалось плохо. Она споткнулась на нижней ступеньке — и только рука Гибсона спасла её от падения. Он поймал её, прижимая к себе еще крепче. — Ты дрожишь. — заметил он. — Ты бы тоже дрожал, если бы пролежал под грудой камней. — выдавила Мария, пытаясь отстраниться. Ей не хотелось показывать свою слабость. Она и так сплоховала на задании, поэтому хоть сейчас ей нужно было доказать, что силы в ней еще есть. И доказать в первую очередь самой себе. Но Итана это нисколько не волновало, и отпускать ее он был явно не намерен. — Контролировал бы себя, собрав все силы и сжав зубы. — сказал он. Его губы коснулась тень улыбки. — Но дрожал бы, да. На первом этаже всё было хуже. Мария ощутила, как внутри все перевернулось, когда увидела носилки. — Дин?.. — Он потерял много крови. Защищал Агнессу. Парень герой, — голос Итана был твердым с нотами уважения. Стоящий вдалеке мужской силуэт резко дернулся, заметив Марию. Он стремительным шагом направился в сторону мракоборцев. Лишь когда он почти поравнялся с девушкой, Мария смогла узнать в нем Маркуса. Парень был весь в саже, синяках и порезах. Глубокая рана рассекала его щеку. Одна рука была перевязана, видимо первую помощь ему уже успели оказать. — Мария, ты как? — с беспокойством спросил Маркус. Но Мария не слушала его, взгляд был устремлен в сторону Дина. Бледный, весь в глубоких порезах, он словно мертвец лежал на носилках, безжизненно свесив руку вниз. Маркус проследил за взглядом подруги, тихо добавив. — Он защитил Агнессу от режущего проклятья, бросился наперерез. Состояние тяжелое. Но они оба будут жить… я уверен. Он осторожно обнял Марию, перехватывая ее из рук Итана. — Спасибо, что нашёл её и спас … — одними губами произнес волшебник, но Гибсон услышал, сдержанно кивнув. Мария стояла в объятиях друга как безвольная кукла. Пустой безжизненный взгляд бродил по людям. Кто-то сидел весь в крови, кто-то мертвым грузом лежал на носилках… И тут она увидела его. На крыльце сидел Лори. Живой. Целый. И такой… спокойный. — Он… он бросил нас… — голос Марии сорвался. От злости у нее появились силы, и она резко оттолкнула друга от себя. Нащупывая в кармане волшебную палочку, Бьерк направилась к Лори, который увидев ее, стыдливо отвел глаза. Но достигнуть цели она не смогла. Итан встал у неё на пути. Он обхватил девушку за плечи, легонько встряхивая ее, приводя в чувства. — Не надо, Мария. Это не принесёт тебе ничего. Она не слушала, пытаясь сбросить его руки. Но хватка оказалась крепкой. — Лео мертв. Я… я видела, как он умер. Это все из-за него. Он бросил нас… не попытался спасти никого… Мария ударила Итана в грудь, требуя отпустить ее. Безрезультатно. Затем еще несколько раз, пока мракоборец аккуратно не обхватил ее запястья, притягивая ближе. Он обнял ее, тем самым не давая возможности выбраться. Тихо заговорил. — Ты права. Он мог остаться, попытаться помочь, но мог и погибнуть сам. Мы не знаем, что было там. И даже если ты права — сейчас ты не в состоянии судить. Потом. Без лишних эмоций… Из груди Марии вырвался жалобный всхлип, затем еще один. — Они убивали нас, Итан… смеялись и убивали… Волшебница разрыдалась, уткнувшись командиру в грудь. Он не отстранился. Лишь крепче прижал её к себе, одной рукой поглаживая по спине, пытаясь успокоить. — Нам нужно идти. — сказал Хольм, появившись рядом. Его голос был строг, но взгляд — мягче, чем обычно. — Варрон рвет и мечет в Министерстве. Глаза Итана недобро сверкнули. Ведь сюда отряд отправил именно их глава. — Думаю разговор предстоит не из легких. — тихо заметил Хольм, увидев реакцию командира. Гибсон напряженно кивнул, и, подхватив Марию за руку, встал в круг. Хольм, Итан, Мария, Маркус, Лори и оставшиеся выжившие мракоборцы. Командир украдкой взглянул на Марию. Казалось, что еще совсем немного и силы окончательно покинут девушку. — Держись за меня крепче. — прошептал он. Она механически кивнула. Приготовилась. Вспышка трансгрессии окутала их. Они исчезли. И только развалины, позади стоящего дома, все так же забвенно остались стоять, напоминая о том, как пахнет смерть.