Глава 2. Книги и неизлечимая болезнь

      — Если это очередная уловка, чтобы заграбастать мои книги, Грейнджер, твоя попытка — говно. — Драко внутренне успокоился и уставился на Гермиону.       Но судя по тому, как она закусывала нижнюю губу и перебирала пальцами края мантии, скорее всего, Гермиона действительно что-то знала… ну или считала, что знает. В любом случае, что бы она там себе ни напридумывала, это не могло быть правдой.       Камень Чакраса был артефактом уникальным, неоднозначным, и определённо, несуществующим. Согласно мифам, он мог подарить человеку абсолютное счастье.       Если бы всё было так просто…       Создателем побрякушки числился Явар Чакрас — эксцентричный волшебник, живший в маленькой прибрежной деревушке, затерянной между джунглями и Карибским морем. Явар был сыном испанского алхимика-дезертира и женщины из племени борука, знавшей тайны зелёной магии. Он изучал европейскую алхимию и шаманские обряды, посвятив всю жизнь исследованиям эмоционального состояния, которое сопровождается чувством удовлетворённости, радости и благополучия. Одним словом, счастья. Чакрас утверждал, что нашёл способ «консервировать» его, и заключил в хрустальный сосуд.       И несмотря на стройную легенду о чудо-артефакте, открытие Явара обернулось проклятием.       По преданиям, каждый, кто прикасался к Камню Чакраса, неизбежно сводил счёты с жизнью. Говорили, что артефакт был наделён силой, сводящей людей с ума, и что Явар уничтожил и его, и все исследования о нём, после чего покончил жизнь самоубийством. Никому из потомков ни разу не удалось создать хоть что-то по силе напоминающее творение Явара. Именно поэтому Камень Чакраса считался красивой легендой, и даже — даже! — если он и существовал когда-то, уже давно канул в Лету.       — Я очень сильно надеюсь, что мне когда-нибудь удастся стереть тебе память об этом разговоре, — начала Гермиона, — но сейчас послушай меня очень внимательно, Малфой.       Она выглядела максимально серьёзно, а в её глазах по-прежнему отчётливо читалось сомнение. Драко мысленно усмехнулся её «осведомлённости», собрался и кивнул, чтобы она продолжала.       — Год назад мне в руки попал древний манускрипт, принадлежавший одному коллекционеру по фамилии Вальтер. Он был той ещё свиньёй, но мне удалось уговорить его отдать эту книгу в обмен на… кое-какие услуги.       Драко даже показалось, что некая тень улыбки проскочила на её серьёзном лице. По-видимому, Грейнджер довольно сильно гордилась тем, что смогла заполучить такую редкую вещицу.       — Как ты безусловно знаешь, я являюсь главой Отдела лицензирования магии, но помимо этой работы, у меня ещё есть своя небольшая группа единомышленников, с которыми мы переводим манускрипты и рукописи для различных библиотек по всему миру. Столько трудов люди не могут оценить, потому что они записаны древними рунами! — Гермиона вздохнула и слегка взмахнула руками, но довольно быстро сообразила, что её понесло не в ту степь, поэтому чуть хмыкнула и продолжила: — Эта деятельность позволяет почерпнуть новые знания из старых забытых фолиантов, но ещё она открывает некоторые тайны на события, давно похороненные в прошлом. В книге мистера Вальтера я нашла информацию о том, что Камень Чакраса не был легендой, потому что автор этой книги сам лично видел его, был знаком с создателем и утверждал, что Явар не смог уничтожить артефакт.       Она замолчала, пристально вглядываясь в глаза Драко, словно ожидая, что он сейчас бросится её обнимать за столь ценную информацию.       — Что ещё было в этой книге? — Драко внешне оставался абсолютно беспристрастным, но в душе у него уже полыхал пожар желания самому завладеть этим фолиантом и убедиться в правдивости слов кудрявой ведьмы.       — К сожалению, я потратила полгода на перевод, но там больше ничего не говорилось об этом артефакте. Поэтому я решила, что в книгах, которые по кошмарному стечению обстоятельств есть только у тебя, — она театрально закатила глаза, — могут быть какие-то дополнительные сведения и, возможно, упоминания о том, где Камень может находиться.       Драко поднялся из-за стола и стал ходить по комнате, закусив губу с самым серьёзным видом. То, о чём говорила Грейнджер, было одновременно самым бессмысленным и самым захватывающим. Если Камень Чакраса реально существует, это стало бы прорывом в современном магическом мире. Свойства этого предмета были настолько уникальными, что на его основе возможно было бы создать кучу различных зелий, более стабильных артефактов и Бог его знает, что ещё. В мельтешивших мыслях скользило столько вожделения и отчаянного предвкушения, доводивших его иррациональность до абсолюта, что Драко вообще перестал видеть окружающую обстановку, унёсшись в далёкие дали своего сознания.       — И? — многозначительно протянула Гермиона, возвращая уже успевшего получить мировую известность зельевара из чертог разума. — Теперь я могу получить у тебя нужные мне книги?       — Получить? Я что, публичная библиотека, где можно взять «Историю магии» на пару вечеров?       — А что, у тебя только «Основы зельеварения для чайников» в наличии? — Она скрестила руки, глядя на Драко с вызовом.       — Остроумно, — он прищурился, — но нет. Если тебе так нужны мои книги, есть только один вариант.       Гермиона напряглась, явно предчувствуя неприятное предложение.       — Мы работаем вместе.       — Что ты… — начала она с фальшивым возмущением, но он резко прервал её речь.       — Ты слышала, — ухмыльнулся Драко. — Вместе переводим, вместе анализируем. Всё на виду. Ни одной страницы за дверь.       — Это закончится катастрофой, — фыркнула Гермиона, облокачиваясь на спинку кресла, но явно довольная тем, что дело сдвинулось с мёртвой точки.       — Возможно, — Драко равнодушно пожал плечами, — но это твой единственный шанс. Или ты думаешь, я не заметил, как ловко ты умолчала о том, какую именно книгу выторговала у Вальтера? Ставлю сто галлеонов на то, что это была «О вещах несотворённых» Супа́й Пака́ри.       — С чего ты… — зрачки Гермионы сузились, дыхание участилось, а горло, должно быть, сжал нервный спазм.       Малфой знал, что попал в яблочко.       — С того, что охотился за ней так же яростно, как и за «Атласом сокрытых даров». Вот только старина Август оказался не столь благосклонен ко мне. — Драко непринуждённо облокотился о камин, играя улыбкой. — Видимо, я не предложил ему… нужных услуг.       Грейнджер вспыхнула, как факел. В следующее мгновение она уже стояла перед Драко, тыча пальцем в грудь.       — Знаешь что, Малфой? Засунь свои грязные намёки туда же, куда и своё непомерно раздутое эго — прямо себе в задницу.       — О, Грейнджер, — он притворно ахнул, — твои ноздри раздуваются так сильно, что я боюсь простудиться.       — Мудак! — Она убрала от него руку и отошла на безопасное расстояние.       Он рассмеялся и кивнул в сторону журнального столика, на котором стояло несколько бутылок.       — Вина? Огневиски?       — Десять утра, Малфой. Я что, похожа на пьяницу?       — Ты похожа на разъярённого соплохвоста с этой своей эмоциональной нестабильностью. — Гермиона вновь начала угрожающе приближаться к нему, поэтому он сделал два шага в сторону и добавил: — Ладно, понял. Воды?       Она в чёрт знает какой раз за сегодня закатила глаза и плюхнулась в кресло.       — Начнём с южноамериканских рукописей XIV века, — произнёс Драко, наслаждаясь её раздражением. — Там есть записи о местных алхимиках.       — На каком языке? — поинтересовалась Гермиона, пока Драко наполнял стаканы прохладной водой.       — На языке, который ты не знаешь. — Он сладко улыбнулся.       Драко ловил этот момент — её мгновенное возмущение и непокорность, вспыхивающие в карих глазах. Ссоры, ругань и пререкания с Грейнджер всегда будоражили его кровь. В беспечном детстве, где единственной заботой было соответствовать ожиданиям отца, — это было чистым раздражением, ведь эта магглорождённая гриффиндорка смела дать фору в знаниях, умениях и остротах любому слизеринцу. Теперь же… Теперь он предпочитал не копаться в причинах.       — Дай угадаю, — она взяла стакан, принюхалась и отставила в сторону, — кечуа? Аймара? Гуарани? Или…       Драко прервал её предположения, сунув в руку древний фолиант. Книга была на древнеиспанском, с пометками на полях на латыни.       — Боишься, я тебя отравлю, Грейнджер? — Он кивнул на стакан с водой.       — Я не доверяю тебе, Малфой, — теперь настала очередь Драко закатить глаза, — но вынуждена признать, что ты можешь быть полезен в этом исследовании.       Он хмыкнул, подошёл почти вплотную, взял стакан, стоявший перед ней, и демонстративно сделал глоток, причмокнув от наслаждения.       — Придётся тебе научиться мне доверять, Грейнджер. — Он ловким движением руки выхватил у неё книгу из рук и добавил: — Жду тебя сегодня в восемь вечера. Не забудь книгу Вальтера.       Гермиона медленно поднялась со своего места, расправила складки мантии и окинула двусмысленным взглядом Драко, который даже не подумал немного отойти, стоя непозволительно близко. Затем, стараясь не касаться, она аккуратно обошла его и уже у самой двери небрежно сказала:       — Надеюсь, в этот раз ты будешь в одежде.       — Думаю, да, — тут же весело отозвался Драко. — Иначе поиски Камня Чакраса могут затянуться на неопределённый срок.       — Идиот. — Гермиона в последний раз закатила глаза и вышла из его кабинета.

***

      Услышав ровно в восемь часов торопливый стук, Драко бегло заглянул в зеркало, чтобы оценить свой внешний вид, довольно хмыкнул отражению и открыл дверь.       Грейнджер была… В отличие от вчерашнего безупречно отутюженного образа сегодня она… Просто была. Как всегда — точна, как швейцарские часы. В серой, размеров на пятьдесят больше нужного толстовке, которая могла бы с лёгкостью сойти за палатку, в джинсах с потёртыми коленями, белых кедах и с рюкзаком за плечами. Ничего от министерской служащей, всё от уличной бродяжки (по мнению Драко, разумеется).       Малфой даже не стал ничего говорить, просто открыл дверь пошире и слегка отошёл, давая ей возможности пройти мимо. А затем — в лучших традициях мелких пакостей — указал взглядом на мохнатые тапки, стоящие прямо за порогом.       Гермиона изогнула бровь, окинула Малфоя взглядом и, получив в ответ лишь ехидную ухмылку, с презрением закатила глаза. Но всё же сбросила кеды и втиснула ноги в гигантские волосатые пещеры. Драко определённо забавляло, как Грейнджер с высоко поднятой головой продефилировала в гостиную, пытаясь не растерять тапки по дороге.       Присев на краешек дивана, она выудила из своего рюкзака несколько книг, свитков и пару блокнотов с ручками, положила их на журнальный столик и уставилась на Малфоя, который, скрестив руки на груди, безотрывно смотрел на неё, облокотившись о косяк арочного проёма.       Минуты три они молча сверлили друг друга взглядом, после чего Гермиона не выдержала и, тяжело вздохнув, произнесла:       — Хватит пялиться, Малфой!       Драко хмыкнул, отлепился от косяка, медленно прошагал к креслу и, довольный, плюхнулся в него.       — Мне нужны твои переводы «О вещах несотворённых». Возможно, там есть то, что ты могла пропустить, — сказал Драко спустя несколько минут, когда они разложили всю свою макулатуру, которая могла, по их мнению, содержать в себе информацию об артефакте.       — Думаешь, я способна что-то пропустить? — язвительно отозвалась Гермиона, посмотрев на Драко и сощурив глаза.       — Уверен, что ты способна и не на такое, — парировал он, лениво перелистывая страницы «Первых творений алхимии». — Например, пропустить тот факт, что твой перевод — это не священное писание, а всего лишь интерпретация.       Гермиона резко прикусила губу, но не поддалась на провокацию. Вместо этого она потянулась к стопке своих записей и с вызовом швырнула их на стол между ними.       — Хорошо, Малфой. Давай начистоту. Ты не доверяешь моим переводам, а я не доверяю тебе… в принципе. Но если мы будем сидеть и перепроверять каждый шаг друг друга, мы тут застрянем на годы.       Драко медленно откинулся в кресле, изучая её взглядом. Теперь в его пальцах вертелось перо, оставляя лёгкие чернильные пятна на кончиках.       — Предлагаешь слепо довериться? — фыркнул он. — Ты даже не решилась отпить воды, которую я тебе, к твоему сведению, любезно предложил. Просто очаровательно.       — Ладно, Малфой. Я была не права! Доволен? — Она смерила его суровым взглядом, прежде чем в очередной раз закатила глаза, когда увидела усмешку на его губах.       — Более чем, Грейнджер. Предлагаешь обняться, чтобы закрепить свою веру в меня?       — Я предлагаю распределить работу, — сквозь зубы процедила Гермиона. — Ты берёшь «Атлас сокрытых даров» и дневники Мортона. Я займусь «Реестром реликвий и зелий» и сверим твои пометки в «Первых творениях».       — А потом обменяемся? — Драко усмехнулся. — Как мило. Будто мы первокурсники, делящиеся конспектами перед экзаменом.       Она зыркнула на него максимально красноречивым взглядом, отчётливо посылающим в одно место.       — Нет. Потом обсудим. Вместе. Потому что если в этих текстах и есть хоть намёк на местоположение Камня, то он спрятан в деталях, которые один из нас может пропустить.       Они буравили друг друга глазами в молчаливом противостоянии.       За окном начинало темнеть, свет от свечей в гостиной мерно подрагивал, а в воздухе витал лёгкий запах пергамента и чернил. И раздражения. Сочного такого, ароматного!       Наконец Драко резко схватил книгу со стола и раскрыл на первой попавшейся странице.       — Ладно, Грейнджер. Но если я найду хоть одну ошибку в твоём переводе…       — …то будешь иметь полное право сказать «я же говорил», — закончила за него Гермиона, уже погружаясь в строки «Реестра». — А теперь заткнись и работай.       Уголок его губ дёрнулся.       Как же она бесит.

***

      Следующим утром Драко вновь опоздал на работу. До четырёх утра они с Гермионой штудировали древние письмена на разных языках и рунических символах. Конечно, никто из них не надеялся получить все ответы в первый же вечер работы, но всё же осознание, что переводы текстов займут не один и даже не два месяца, портило и без того паршивое настроение.       Драко мысленно уже составлял список аргументов для Грейнджер, объясняя, почему их сегодняшнюю встречу придётся перенести. Он ненавидел менять планы, особенно когда дело касалось столь важного исследования, но мистер Беррингтон не мог ждать — его состояние стабильно ухудшалось.       «Нейромагический регресс» — так в волшебном мире называли этот редкий недуг.       Драко, один из немногих в Британии зельеваров рискнувших взяться за лечение, прекрасно понимал всю сложность задачи. Несколько лет назад он изучал маггловские медицинские труды. Болезнь Альцгеймера… Удивительно, как похожи были симптомы, несмотря на разницу в природе. Но если магглы страдали лишь от медленно прогрессирующей деменции, то у волшебников болезнь оборачивалась настоящей катастрофой: неконтролируемая магия теряющего разум больного могла в любой момент вырваться наружу, превратив того в бомбу замедленного действия.       Залетев в свою лабораторию и быстро извинившись перед ожидавшими его подчинёнными — Полом, Чарли и Бертой, — Драко на ходу нацепил рабочую мантию, разложил список необходимых ингредиентов на столе и принялся объяснять зельеварам алгоритм дальнейшей работы.       Постаравшись отгородиться от воспоминаний о мрачном, тёмном и довольно жутком подземелье, в котором в Хогвартсе преподавали зельеварение, Драко сделал свою лабораторию максимально светлой и комфортной. В центре помещения стоял массивный деревянный стол с котлами разных форм и размеров. На толстых полках и шкафах по всему периметру в строгом порядке располагались склянки с ингредиентами. Здесь было несколько подсобных помещений, в которых находились компоненты, которые необходимо было содержать в тепле или, наоборот, в холоде. В дальнем конце комнаты стояло несколько небольших диванов, журнальный столик и шкаф с продуктами для персонала.       И здесь магия и наука тесно сотрудничали друг с другом. Поэтому среди традиционных магических инструментов здесь стояли и маггловские приборы, которые Драко считал незаменимыми для подготовки ингредиентов. На отдельном столе аккуратно разместились ультразвуковая ванна для очистки кристаллов, прецизионные электронные весы и центрифуга для разделения сложных эссенций.       Драко начал с листьев ядовитого щупальца. Вместо того чтобы резать их ножом, он поместил листья в маггловский механический пресс, который выдавил из них сок без потери драгоценных алкалоидов. Полученную густую жидкость он перелил в фарфоровый тигель и добавил несколько капель дистиллированной лунной воды.       Затем поднёс палочку к котлу, где уже вовсю бурлила янтарная вода.       — Дифиндо эт пурифика! — произнёс он чётко, и палочка в его руке замерцала серебристым светом.       Лезвие заклинания рассекло воздух, и листья ядовитого щупальца, смятые в прессе, сами собой измельчились в идеальную пудру, которая тут же всыпалась в котёл, туда же отправилась и эссенция. Берта сразу начала помешивать состав по часовой стрелке.       Тем временем в ультразвуковой ванне Пол очищал камни безоара. Обычная магическая очистка могла повредить их хрупкую структуру, но ультразвук, усиленный стабилизирующим заклинанием, делал это безупречно.       — Экстраге мемориум! — прошептал Драко, направляя палочку на камни.       Из них потянулись тонкие серебристые нити — концентрированная магия в чистом виде. Он аккуратно направил их в котёл, где они тут же растворились в воде, окрасив её в мерцающий перламутровый оттенок.       Теперь предстояло самое сложное — синтез.       Чарли подал Драко ампулу с экстрактом жгучей антенницы, добытым не самым честным образом (лицензию на этот ингредиент выбить практически нереально), и Малфой добавил его в смесь, одновременно помешивая по спирали, имитируя структуру ДНК.       Котёл зашипел, и над поверхностью зелья возникла мерцающая синяя дымка — признак правильной реакции.       Но это был только первый этап. Впереди их ждали дни непрерывного контроля: добавление стабилизаторов на основе рунических отваров, магическая дистилляция и, наконец, активация зелья.       Драко откинул голову назад, вытирая рукавом вспотевший лоб.       То, что сейчас делали четверо зельеваров, было экспериментом. Никто из них не давал никаких гарантий, сможет ли их снадобье остановить распространение недуга. Драко со всей своей скрупулёзностью и маниакальным желанием быть лучшим потратил несколько месяцев на изучение болезни, чтобы набросать приблизительную схему зелья, разбив его на отдельные компоненты.       Например, листья ядовитого щупальца обладали удивительным свойством восстанавливать соединительные ткани, а преобразованные в эссенцию они могли восстановить и нейронные связи в человеческом мозге. Безоары являлись противоядием для большинства ядов и могли, по предположению Драко, стабилизировать распространение болезни. А уж экстракт жгучей антенницы и в самом деле мог творить чудеса. Однако полный список всех ингредиентов этого сложнейшего зелья состоял из сорока восьми пунктов, восемь из которых были официально запрещены, а три — и вовсе опасны. Но, естественно, Драко плевать на это хотел.       Проведя тринадцать часов безотрывной работы над котлом, он практически потерял связь с реальностью. Ему действительно не терпелось продолжить вчерашние изыскания с Грейнджер. Язвительные перепалки, редкие моменты невольного согласия, тот особый азарт, с которым они вместе разгадывали древние тайны… Но сейчас на первом месте был сон.

***

      Три дня. Три дня зельевары практически не вылезали из лаборатории, перебиваясь лишь короткими перекусами и отрывочной дрёмой между добавлениями ингредиентов и ожиданиями экстракций. Три дня Драко со своей командой ночевал прямо на диванах, которые, несмотря на свою стоимость и обещанный комфорт, всё равно заставляли заходиться в скрипучих рыданиях затёкшие мышцы.       Грейнджер писала каждый день с угрозами ворваться к нему в дом и забрать книги себе, раз у него, цитата: «Есть дела поважнее». Но жизни сотен волшебников, которым «повезло» получить нейромагический регресс в качестве подарка к Рождеству, точно были важнее мифического, доселе не найденного Камня.       Правда, Драко не стал распространяться об этом Грейнджер, а на её гневные записки отвечал только одним словом: «Уймись!».

***

      Драко нервничал. Сам себе он объяснял это тем, что информация о возможном существовании Камня Чакраса и бессонные ночи, приводили его нейроны в возбуждение. Не более. Правда, логика бессильно разводила руками перед одним неоспоримым фактом: Малфой вот уже три часа старательно готовил ужин на две персоны, изрядно вспотев и перепачкав половину кухни.       Ровно в девять часов вечера — кто бы сомневался — раздался настойчивый стук в дверь, и только рванувший к коридору Драко с неудовольствием отметил, что Грейнджер ворвалась в дом самостоятельно. Единственное, что порадовало и позабавило Малфоя одновременно — на её ногах абсолютно несуразно торчали его тапки.       Кучерявая ведьма без каких-либо церемоний прошагала мимо него в гостиную, смерив презрительным взглядом, плюхнулась на диван и принялась вытаскивать из своего рюкзака книги и записи. Было видно, что она полыхает праведным гневом, но старательно пытается держать себя в руках.       Драко молча стоял, глядя на этот кудрявый ураган. Сегодня Грейнджер пришла к нему в чём-то отвратительно розовом с картинкой — о, Салазар! — жизнерадостной жёлтой губки в коричневых штанах. Волосы Гермионы были взлохмачены, и несколько прядей постоянно падали на глаза, отчего ей приходилось всё время раздражённо поправлять их рукой. Разложив перед собой все принесённые вещи, Гермиона психанула, закрутила волосы в жгут и заколола их у себя на затылке… своей волшебной палочкой. После чего выразительно подняла брови, заглядывая в глаза «напарнику», и слегка скривила губы.       Драко старался сохранить невозмутимое выражение лица и стоял с самым серьёзным видом. Как у капибары. После чего развернулся и скрылся за дверью, ведущей в кухню.       Наверняка до Гермионы долетел звон звякающей посуды и кастрюль, и спустя несколько минут Драко вернулся в гостиную, придерживая дверь.       — Пошли, — коротко сказал он и, не дожидаясь её, вновь покинул помещение.       Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Драко страсть как гордился собой. При виде лица Грейнджер, на котором отчётливо различались шок, неверие, удивление и потрясение, он мысленно дал себе «пять». А потом ещё и поаплодировал. Дважды. Сегодня в нём проснулся шаловливый ребёнок, и ему до ужаса захотелось выпустить его наружу.             Давай, Грейнджер, не подкачай!       Небольшой стол, сервированный на двоих, с кучей изысканных закусок. Высокие свечи, зажжённые по всему периметру, создающие ощущение уюта и спокойствия. Драко даже поставил магическое радио на расслабляющую волну, и теперь из динамиков тихо разносилась по всему пространству нежная ненавязчивая музыка.       Вот только всё это точно никаким образом не расслабляло и не успокаивало Гермиону. Драко даже на секунду показалось, что у неё выбило все заводские настройки и придётся перезапускать систему «Грейнджер 2.0». Вручную. Она затаила дыхание, широко раскрыла глаза, а её губы непроизвольно сделались тоньше. Драко, всё это время наблюдавший за ней, довольно хмыкнул, и этот звук, кажется, привёл Гермиону в чувства. Она медленно обернулась, подняла брови как можно выше, демонстрируя крайнюю степень удивления, и махнула рукой в сторону сервированного стола, как бы тонко намекая: «Какого хрена?».       — Я так всегда ужинаю, Грейнджер, не льсти себе, — процедил он, едва сдерживая смех.       Драко требовалось всё мужество, чтобы не заржать, как дорвавшийся со стада лошадей конь, при виде её растерянного и недоумённого выражения лица. Он, гордо выпятив грудь вперёд, прошёл к столу, отодвинул стул и жестом пригласил её.       Гермиона, которая не сразу сообразила, что от неё хотят, неловко потопталась на месте, как-то нелепо фыркнула, подошла и села на другой стул, который не придерживал в это время Драко. Малфой закатил глаза, уселся напротив и, взмахнув палочкой, призвал к себе бутылку вина и два бокала.       — Камень Чакраса, — на всякий случай решила напомнить цель этой встречи Гермиона. — Мы здесь за этим.       — После ужина, — отрезал Драко, наливая вино. — Не порти аппетит.       Он вновь взмахнул палочкой, и на их тарелках появилось основное блюдо, над которым Драко корпел почти три часа, — ирландское рагу. Восхитительно нежное мясо в густом соусе с яркими вкраплениями оранжевой моркови и зелени петрушки. Это было одно из его самых любимых блюд, которое напоминало о детстве и доме. Конечно, мать никогда сама не стояла у плиты — в их семье всё хозяйство вели домовые эльфы, — но она часто просила домовиков готовить именно это рагу, зная, как сын его любит.       И вот сегодня Драко приготовил его сам почти без магии (чистка овощей не в счёт). Не впервые, конечно. Но впервые — для кого-то.       Малфою стоило большого труда вести себя непринуждённо весь ужин, поглядывая на растерянную Грейнджер. Он знал, что она в полнейшем шоке, но мысленно поаплодировал её попыткам держаться с невозмутимостью, оказавшись в непредвиденной ситуации. В роскошной кухне с мраморными столешницами, мерцающими свечами, расставленными в изящных серебряных подсвечниках, тёмными дубовыми стульями и таким же столом она выглядела до ужаса нелепо — в розовой кофте со странным героем судя по всему детского мультфильма, с заколотыми волшебной палочкой волосами и лицом, на котором отчётливо читалось: «Что, чёрт возьми, вообще происходит?».       Когда ужин наконец подошёл к концу и Грейнджер смогла спокойно выдохнуть, а несерьёзность Драко прошла, они всё-таки принялись обсуждать то, что их временно объединило — Камень Чакраса.