Глава 6. «Танец огненных духов»

      Конечно же, спать никто не лёг. Вокруг было столько великолепного и необычайно интересного, что все просто побросали свою поклажу и ринулись на исследование местного колорита.       Драко нашёл Гермиону возле моря. Она стояла на белом песке, скинув обувь, и любовалась горизонтом. Ветер трепал её кудряшки, а солнце бросало лучи прямо ей на лицо, отчего Гермионе приходилось жмуриться.       — Не хочешь искупаться? — поинтересовался Драко, внимательно разглядывая её.       — Что? Нет, — засмущалась она и немного отошла от воды, — не думаю, что сейчас подходящее время.       — Серьёзно, Грейнджер? Боюсь спросить, когда же наступит «подходящее» время? — усмехнулся Драко, скидывая через верх футболку. — Просто скажи, что стесняешься раздеваться.       Он улыбнулся, когда заметил, как Гермиона нервно закусила губу, а затем с вызовом посмотрела на него.       — Думаю, мне нечего стесняться, Малфой.       Она быстро выхватила волшебную палочку из пляжной сумки, взмахнула ею, бормоча какую-то магическую формулу, и её одежда плавно трансфигурировалась в лаконичный слитный купальник чёрного цвета.       Драко лишь самодовольно усмехнулся, отметив про себя весьма недурные изгибы, и тоже превратил свои брюки в плавательные шорты яркого зелёного цвета, на что Гермиона закатила глаза и фыркнула.       — Давай, Грейнджер, наперегонки до камней, — крикнул он и помчался вперёд, рассекая воду и создавая вокруг миллион брызг.       Не услышав позади себя радостных водяных «плюхов», он обернулся и увидел, что Гермиона так и осталась стоять на берегу, нервно поглядывая в море. Драко слегка нахмурился и пошёл в обратном направлении.       — Я, конечно, понимаю, что шансов у тебя никаких, но чтоб совсем даже не попытаться... Это не в твоём стиле, Грейнджер.       — Я просто... — замялась она, — сегодня не в духе.       Драко сощурил глаза, внимательно вглядываясь в напряжённое женское лицо. Гермиона определённо нервничала, переминалась с ноги на ногу, утаптывая песок.       — Грейнджер, ты что, боишься воды? — сам от своей догадки опешил он.       Она лишь судорожно вздохнула, отводя взгляд от светлой макушки. Было видно, как ей неуютно признавать какие-то слабости перед кем бы то ни было. Особенно, если этот кто-то — несносный блондин с манией величия.       — Когда мне было шесть, я чуть не утонула в озере, выпав из лодки, — еле слышно пробормотала Гермиона. — С тех пор я стараюсь не лезть в воду.       Драко не стал над ней насмехаться или отпускать саркастические шуточки. Он просто вышел из воды и уселся мокрой задницей прямо на песок, похлопав возле себя рукой, приглашая Гермиону сделать то же самое.       Она аккуратно подошла к нему и примостилась рядом, сохраняя при этом дистанцию.       — Я боюсь темноты, — просто сказал он, глядя вдаль. — С самого детства. В мэноре почти везде было темно. Я думал, с годами этот страх исчезнет, но, увы.       Драко периферическим зрением видел, что она внимательно вглядывается в его профиль. Он сам не понимал, почему рассказал ей это. На самом деле об этом страхе не знал абсолютно никто. Разве что мама, которая часто приходила к нему в детстве по ночам, когда он плакал. Но сейчас Драко вдруг захотелось поддержать Грейнджер вот таким вот странным образом — пусть знает, что она не одинока в своих страхах.       — Я думала, суровые слизеринцы ничего не боятся, — улыбнулась она и откинула прядь волос, которая упала ей на лицо.       — Только если неугомонных гриффиндорок, — улыбнулся он в ответ и встал, протягивая ей руку. — Сегодня будет день преодоления страхов, Грейнджер. Вода слишком прекрасная, чтобы я позволил тебе сидеть и тухнуть на берегу.       Гермиона уставилась на протянутую мужскую ладонь с проступающими голубыми венами и длинными изящными пальцами. Но через пару секунд отвернулась и покачала головой:       — Нет, Малфой, это так не работает. Я почти двадцать пять лет жила со своим страхом. Не думаю, что даже ты, великий и ужасный, сможешь победить его.       — А мне и не нужно его побеждать. Это сделаешь ты.       Он резким, но аккуратным движением схватил её за локоть, дёрнул на себя, отчего она взвизгнула и практически рухнула в его объятия, и без всяких церемоний поволок вперёд.       Перепуганная Гермиона упёрлась пятками в песок, создавая после себя глубокие желоба, и отчаянно верещала, пока Драко тащил её к воде.       — Ты спятил, Малфой? Ты не понимаешь слова «нет»?       — Я его отлично понимаю, Грейнджер. Просто не принимаю. Я обещаю, что буду рядом с тобой и не отойду ни на шаг. И могу поклясться, что ничего плохого с тобой не случится, — заверил он, шагнул в воду и снова протянул руку.       Гермиона, кажется, потеряла дар речи. Она просто стояла и смотрела на него со смесью недоверия и тревоги. Они не были друзьями или даже приятелями, чтобы он вот так вот уговаривал её побороть собственный страх. Но отчего-то Драко хотелось, чтобы она ему верила.       Гермиона сделала робкий шаг, и лазурная вода коснулась её босой ноги. Тёплое, нежное море приятно охлаждало и звало окунуться в такие нежные объятия. Снова шаг. И ещё один. Драко чувствовал напряжение Гермионы, но сильная мужская рука, которая нашла её ладонь, крепко держала, и, кажется, нервы исследовательницы голубых волн понемногу начали успокаиваться.       Гермиона зашла в воду по пояс, кажется, сама не веря, что сделала это. И наверняка, ей было не так страшно, как она себе представляла. Драко лишь улыбался, глядя на всё более ровные вдохи.       — Видишь, Грейнджер, даже слизеринцы могут говорить правду.       — Знаешь, Малфой, это определённо стоит того, чтобы ночью повторить подобное, — усмехнулась она, касаясь свободной рукой воды и чувствуя, как солёная морская влага приятно ласкает кожу.       — Ты хочешь прийти сюда ночью? — удивлённо вскинул брови Драко, недоверчиво поглядывая на неё.       — Не только мне стоит побороть свои страхи, — весело ответила она и размахнувшись, окатила его россыпью солёных брызг.       Драко расхохотался и поспешил отомстить, обрызгав обидчицу с головой.       Но их радостные детские игры были прерваны звонким и весёлым криком со стороны берега:       — О, это не пляж, а мечта.       Обернувшись, они увидели Эмму, которая уже двигалась в их сторону, бросив вещи на песок, в очаровательном, почти ничего не прикрывающем, ярко-розовом бикини. Позади неё метрах в десяти шагали Чарли и Билли.       — Да уж, — закатила глаза Гермиона и, выпустив руку Драко, потопала в обратном направлении. — Мне нужно вернуться в хижину, разобрать кое-какие вещи.       Драко успел только хмыкнуть ей вслед, прежде чем радостная Эмма оказалась рядом.       — Давай, Драко, наперегонки до камней, — с кокетливой улыбкой сказала блондинка и нырнула в воду.       Малфой печально уставился вслед удаляющейся фигурке, которая, собрав вещи, уже уходила с пляжа. Глубоко вздохнул и, нехотя нырнув в море, с лёгкостью доплыл до массивных мокрых камней первым.

***

      Остаток дня пролетел слишком быстро.              После освежающего купания ребята отправились в местный банк, чтобы обменять деньги. Однако, к изумлению Драко, местные волшебники наотрез отказались принимать средства, объяснив, что для гостей в Серро-де-Лус всё бесплатно. Малфой спорил до хрипоты и даже начал слегка угрожать, прежде чем банкиры, вздохнув, согласились обменять небольшую часть английских денег на местную валюту — семи́лласы.       На каждой из этих необычных монет, отлитых в форме семян какао, была выгравирована цифра от одного до десяти, определяющая её номинал. Самые маленькие, в один семиллас, легко умещались на кончике пальца, тогда как монеты в десять семилласов были размером с голубиное яйцо. На обратной стороне красовалось изображение кетцаля — священной птицы, чьи крылья оживали, создавая иллюзию полёта, если монету взять в руки.       — Никак не можешь поверить, что на них не твой портрет? — поддела Гермиона Драко, пока он внимательно изучал местные деньги. Тот на этот саркастический выпад ничего не ответил, лишь презрительно фыркнул и закатил глаза.       Закупившись на местном рынке всевозможными нужными и ненужными вещами, группа двинулась по главной улице, где десятки чародеев орудовали волшебными палочками, создавая декор для предстоящего праздника. По атмосфере это напоминало украшение Большого зала в Хогвартсе перед Рождеством, только с ещё большим размахом. Главная улица превратилась в подобие огромного шатра с открытыми боковинами и потолком из зонтиков, сверкающих и переливающихся, будто усеянных алмазной крошкой.       Когда ребята вернулись в свои хижины, их уже ждал горячий обед, который заботливые хозяева поместили под действие заклятия стазиса, чтобы тот остался горячим на долгое время. Каждое блюдо было аккуратно подписано, чтобы иностранцы не гадали, что они кладут себе в рот.       Огромный стол на пять персон ломился от обилия разнообразных национальных блюд.       — Патаконес, — прочёл вслух Драко название жареных зелёных бананов, отламывая хрустящий кусочек. — На удивление вку... то есть, вполне съедобно.       Но главным открытием для него стало севиче. Лимонный сок, в котором «сварилась» свежайшая рыба, взрывался во рту прохладной, острой свежестью.       — Боже, это невероятно! — не удержалась Гермиона, и её восторженный взгляд непроизвольно встретился со взглядом Драко. Она тут же снова уткнулась в тарелку, но было поздно: он уже поймал её реакцию и едва заметно улыбнулся.       Чарли с Билли атаковали гору аррос-кон-карне, с аппетитом уплетая нежную говядину с рисом, лишь изредка перебрасываясь краткими замечаниями о вкусе, а Эмма, кажется, пристрастилась к кукурузным рулетам, которые здесь именовались эмпанадами.       На мгновение, отвлёкшись от своей тарелки и наблюдая за этой нестройной компанией, Драко почувствовал себя просто ребёнком — без забот, без тяжкого груза прошлого. Это было странное и почти забытое чувство: быть просто мальчишкой, который может искренне радоваться вкусной еде и тёплому дню в хорошей компании.

***

      Когда ближе к шести часам вечера солнце начало стремительно заходить за горизонт, в шары, висящие над их головами в хижине, прилетели сотни маленьких светлячков, поразив собравшихся невероятным зрелищем. Словно маленькие звёздочки, они летали внутри стекла, освещая всю комнату мягким, тёплым светом.       Ровный стук в дверь прервал разговоры собравшихся, и в комнату вошёл высокий молодой человек со смуглой от солнца кожей и длинными чёрными волосами, завязанными в небрежный узел на затылке. Он был определённо хорош собой, а его стройную фигуру подчёркивала обмотанная вокруг тела на манер тоги материя нежно-фиолетового цвета, переливающаяся серебристым блеском звёзд.       — Queridos amigos, — начал юноша, лучезарно улыбаясь и обводя каждого присутствующего своими чёрными глазами. — Мой отец, вождь Тайра, не смог лично сопроводить вас на праздник. Поэтому он поручил это мне, и я сочту за честь представить вас на нашем традиционном Cagrú Díca Páng, что в переводе с языка борука означает «Танец огненных духов». Меня зовут Матео.       Он поклонился гостям, и Драко поразила его аристократическая, почти надменная стать, так не сочетающаяся с простой и открытой улыбкой. Острые скулы, красивые руки, взгляд чёрных глаз — в нём было что-то...       Драко бросил взгляд на Гермиону, которая неотрывно следила за каждым движением Матео, и что-то в его груди зашевелилось. Однако он не успел сосредоточиться на своих ощущениях, поскольку пришедший костариканец сделал шаг в комнату и спросил:       — В этот день все празднующие облачаются в традиционные наряды. Могу ли я преобразить вашу одежду?       Получив одобрение, Матео взмахнул волшебной палочкой, и походная одежда чужестранцев преобразилась в яркие, разноцветные тоги.       — Боже, Матео, это невероятно, — воскликнула Эмма, разглядывая своё отражение в большом зеркале возле стены. Ей досталась небесно-голубая материя, невероятно подчёркивающая цвет глаз.       Матео улыбнулся и указал рукой в сторону двери.       Все пятеро, оглядывая себя, вышли в уже успевшую наступить тёплую тропическую ночь и двинулись вдоль пляжа к городу, откуда доносились живые голоса, смех и весёлая музыка.       Ступив на главную улицу, Драко потерял дар речи. То, что они видели днём, не шло ни в какое сравнение с тем, что было перед ними сейчас. Улица, сплошь увитая золотыми бабочками, утопала в мерцании тысяч огоньков, которые исходили от магических зонтов, застилающих небо.       Матео провёл их мимо детей, женщин и мужчин, одетых в разноцветные ткани с сияющими звёздами, которые, как и у приезжих, светились, испуская мягкий магический свет. Люди оживлённо о чём-то разговаривали, пели красивые песни на незнакомом языке или молча любовались красотой вечера. Все они слегка склоняли головы в знак приветствия чужестранцев, тепло улыбались и махали загорелыми руками.       Драко опустил взгляд вниз и увидел, что каждый их шаг сопровождался пламенными вспышками, которые не причиняли никакого вреда. Мозаика из светящихся камней складывалась в движущиеся узоры — спирали, волны и древние символы.       По краям стояли невероятной красоты огненные скульптуры: фигуры ягуаров, птиц и духов, сотканные из стекла, внутри которого плясало настоящее пламя.       Эмма и Чарли всю дорогу не могли скрыть восторженных возгласов, выражая восхищение всему вокруг. Пару раз Эмма пыталась взять под руку Драко, но он, находя повод улизнуть, занимал место поближе к Гермионе.       — Как тебе, Грейнджер? — решил поинтересоваться он, подмечая, что она не произнесла за всю дорогу ни слова. — Уже решила написать заявление на увольнение в Министерство?       Алая тога, расшитая золотыми звёздами, невероятно шла ей. Гермиона, окидывавшая взглядом улицу, глубоко вздохнула и сказала:       — Это место похоже на рай. Или на чудо. Но верю ли я в чудеса, Малфой?       Драко нахмурился, раздумывая над её словами. Чудес в их жизни было слишком мало. Или слишком много (если учесть, что Грейнджер до сих пор жива), чтобы считать их чем-то необычным. К сожалению, он точно знал, что, как бы хорошо ты ни бегал, сбежать от самого себя не удавалось ещё никому. И рано или поздно карета всегда превращается в тыкву.       — Рай — опасная штука, — пробормотал Драко, наблюдая, как искры от их шагов растворяются в воздухе. — Особенно для тех, кто привык выживать в аду.       Спустя несколько минут, они уже дошли до центральной площади, на которой пылал огромный костёр. Вокруг него кружились танцоры, движения которых пламенными росчерками запечатлевались в воздухе, медленно растворяясь, как дым. Барабаны били в такт движениям, флейты выводили мелодии, похожие на крики птиц, где-то в вышине звенели струны, разносящие повсюду волшебный перезвон.       Матео усадил гостей на каменные выступы, которые полукругом расходились возле костра на манер амфитеатра, и сам сел рядом.       Драко невольно залюбовался танцем: десятка два мужчин и женщин, одетых в ярко-красные одеяния, своими движениями будто подпитывали огонь. Волшебные палочки в их руках рассекали воздух и осыпали танцоров яркими искрами, вызывая возгласы восхищения у зрителей. Это был танец жизни, танец страсти и огня. Каждое движение завораживало и притягивало взгляд.       Когда смолк последний звук флейты, танцоры выпустили из кончиков волшебных палочек столпы огня и заняли свои места возле костра.       Все замолчали и замерли, и только треск горящих поленьев нарушал эту совершенно не тягостную тишину.       Глухой барабанный удар разорвал воздух, словно раскат грома. Второй. Третий. С каждым ударом вихрь костра вздрагивал, вытягиваясь вверх горячими языками.       Вдруг пламя разделилось, образуя в центре пустоту, в которую шагнул Тайра. Его огненно-рыжая мантия, сотканная из живого огня, развевалась позади. Каждый шлейф пламени на мантии пульсировал в такт барабанам, то разгораясь алым, то угасая до золотистого свечения.       Лицо вождя, раскрашенное, должно быть, священными узорами, излучало уверенность, силу и благоговение. Чёрные глаза горели тем же огнём, что и мантия. Когда он поднял руки, все увидели, как по его обнажённым до локтей рукам пробежали огненные змейки, оставляя после себя золотистый след.       — Он... он горит, — прошептала Эмма, впиваясь в руку Чарли.       С каждым шагом Тайры прямо над раскалёнными углями расцветали огненные цветы. Они вспыхивали на мгновение и рассыпались искрами, образуя временный мост через костёр. Вождь шёл по этому исчезающему пути, и его мантия развевалась за ним, как крылья феникса.       Драко почувствовал, что по его спине пробежали мурашки. Это было настолько зрелищно и впечатляюще, что не поддавалось описанию. Ни в одном учебнике Хогвартса не было ничего подобного. Это была какая-то иная магия: древняя, первобытная, сотканная из самой природы.       — Дети солнца, — заговорил Тайра на испанском, но Матео, сидевший рядом, переводил каждое его слово англичанам. — Сегодня мы с вами празднуем Cagrú Díca Páng — «Танец огненных духов».       Вождь поднял волшебную палочку, и огонь костра сгустился в огромный вращающийся круг, внутри которого начали проявляться образы.       — Когда наш мир был ещё совсем молод, а люди и духи понимали языки друг друга, — его голос звучал плавно и размеренно, долетая до каждого, — великий дух огня Тёчик спустился с вершин вулкана Ареналь. Мстительный. Завистливый. Он пришёл не один — с ним были тысячи огненных духов, жаждущих поглотить наши леса, реки, селения. Нашу радость и доброту.       В огненном кругу ожили картины прошлого: пылающие джунгли, испуганные люди, бегущие к морю.       — Но люди оказались не так трусливы, как думал Тёчик. Мудрая волшебница Сюрéме храбро встала на его пути. Не ведая страха, она предложила ему танец в надежде утихомирить ненависть Бога огня. Тёчику стало смешно и любопытно. Но он позволил. Три дня и три ночи Сюреме кружилась у его ног, и с каждым движением огонь терял свою ярость, превращаясь в тепло. На рассвете четвёртого дня Тёчик, восхищённый, покорённый человеческой смелостью, заключил с Сюреме договор: раз в год люди будут отдавать ему часть своего тепла, точно также, как это сделала она, и тогда Тёчик станет защищать их земли от пожаров.       Круг пламени разорвался на тысячи искр, сложившихся в фигуру танцующей женщины.       — Но были и те, кто решил нарушить договор. Те, кто посчитал эту жертву глупой и необязательной. Считали сказкой легенду о Боге огня. И тогда Тёчик проснулся, возмутившись такой дерзости. В час, когда тени обычно становятся самыми короткими, земля содрогнулась. Из жерла вулкана вырвались столбы чёрного пепла, закрывшего солнце на три дня. Раскалённые камни падали с неба, как гневные слёзы духа. Лава, похожая на жидкое золото, стала поглощать деревни.       Огонь взметнулся вверх, принимая форму вулкана, извергающего смерть.       — Семь дней и семь ночей длилась ярость Тёчика — с первого крика священной птицы кетцаль до новолуния. Но даже когда огонь ушёл обратно в землю, долина дрожала до тех пор, пока не расцвели первые золотые мотыльки, знаменуя конец сезона дождей. Люди всё поняли. Страшной ценой с запахом обгоревшего мяса и привкусом пепла на губах. С тех пор каждый Cagrú Díca Páng мы благодарим духа за защиту, обновляем древний договор и напоминаем огню, что он — наш союзник, а не враг.       Тайра вновь взмахнул волшебной палочкой, и огромный костёр вспыхнул с новой силой, поднимаясь выше.       — Принесём же наш дар огненному духу, — воскликнул вождь, и барабаны пустились в неукротимый бой.       Сотни волшебников встали со своих мест, взялись за руки и принялись выбивать древний ритм в такт барабанов. Сначала медленно. Шаг влево — пауза. Шаг вправо — пауза.       Матео мягко коснулся плеча Драко:       — Встаньте с нами. Пусть духи узнают и ваши сердца.       Пальцы Гермионы, неожиданно тёплые, и холодные пальцы Драко сплелись между собой. Когда же с другой стороны его руку крепко обхватила ладонь Матео, получилось нечто большее, чем простое соединение рук, — будто замкнулась цепь, по которой пробежала незримая искра.       Ритм ускорялся.       Шаг — удар барабана. Поворот — вздох толпы.       Шаг.                         Поворот.                                                       Шаг.       Это было похоже на транс. Драко ощущал себя, словно в бреду, но при этом прекрасно осознавал, что мыслит ясно. Он посмотрел на Гермиону, которую держал за руку, и увидел на её лице искреннюю улыбку. Точно такая же улыбка озаряла все лица вокруг. Волшебство...       По мере того, как танец становился всё быстрее, пламя костра уменьшалось. Каждый шаг, каждый поворот успокаивал огонь, который теперь уже не полыхал яростью, а мягко согревал своим теплом.       Когда последний барабанный удар смолк, а люди остановили безумный ход, Тайра поднял вверх волшебную палочку, из которой выскочил огромный огненный ягуар. Хищник осмотрел каждого человека, заглядывая прямо в глаза, затем поклонился вождю и нырнул в костёр. Огонь в последний раз вспыхнул и погас.       Гром аплодисментов и радостные крики разорвали тишину волшебной ночи. Люди обнимались, желали друг другу счастья, добра, некоторые плакали от радости.       Драко стоял, поражённый увиденным. Эмма громко рыдала, Чарли ошарашенно улыбался, даже уголки губ Билли слегка приподнялись, а Гермиона тихо утирала мокрое от слёз лицо.       — Всё в порядке? — поинтересовался Драко у неё.       — Думаю, да, — ответила она и улыбнулась.       А после гостей пригласили за огромный стол, который появился к моменту окончания ритуала и теперь занимал всю улицу. Сотни волшебников сидели плечом к плечу, ели, пили, шутили и смеялись. Они были другими: яркими, открытыми, без тени прошлого, которое давило даже спустя столько лет. В них было очень много искренности, света и тепла, которые отгоняли все страхи и тревоги куда-то далеко-далеко.       И Драко, к своему изумлению, ел, пил, шутил и веселился вместе со всеми. Как будто был частью этого мира. Как будто был частью этой огромной счастливой семьи. По крайней мере в эту ночь.