Глава 7. Древние символы и страхи

      Гулянья длились до самого утра. Поэтому нисколько не удивительно, что, когда Драко проснулся и открыл глаза, солнце уже поднялось высоко, почти до середины неба. Чарли мирно похрапывал на своём месте, а вот гамак Билли был уже пуст.       Драко медленно потянулся, разминая затёкшие мышцы, поднялся на ноги и отправился в душ. Чистая, чуть прохладная вода освежила мысли. Он улыбнулся своему отражению в зеркале и вернулся в комнату, где за накрытым с самого утра столом уже сидел проснувшийся Чарли.       — Доброе утро! Вернее, день! — весело махнул рукой тот, накладывая на тарелку жареный рис. — Вчера было весело, да?       — Не то слово, — отозвался Драко, тоже присаживаясь за стол. — Ты раньше бывал на этом празднике?       — Нет, не довелось. Я жил здесь недолго: всего несколько месяцев после Рождества. — Чарли налил себе в глиняную чашку ароматный чай. — Эти люди — удивительный народ. Столько добра, тепла и дружелюбия я не встречал больше нигде.       — Я тоже, — признался Драко, накладывая себе так полюбившийся ему севиче, и принялся задумчиво жевать рыбу, макая её в лаймовый сок. — Знаешь, мне всегда говорили, что сила — в деньгах, в чистоте крови, в возможности влиять на кого-то. А они… они счастливы без всего этого.       И ведь действительно, у жителей Серро-де-Лус не было ни родовых поместий, ни фамильных гобеленов, ни даже банковского счёта в Гринготтсе. Но когда старушка на рынке вчера отказалась брать деньги за ожерелье из ракушек для матери, потому что «у гостя должны остаться только приятные воспоминания», Драко впервые задумался: а что, чёрт возьми, он вообще знает о счастье?       Чарли хмыкнул в кружку, согласно кивая.       Разговор плавно перетёк в обсуждение вчерашнего праздника, местного рома и танцев. Драко вспомнил, как Гермиона, раскрасневшаяся и смеющаяся, отплясывала в кругу местных женщин и как он в какой-то момент поймал себя на том, что не может отвести от неё взгляд.       После завтрака Чарли и Драко решили немного поплавать в море, но их планы нарушила ворвавшаяся в бунгало Эмма, которая потащила мужчин, вопреки их желаниям, на рынок.       Было жарко и душно. Драко несколько раз дал себе мысленный подзатыльник за то, что не смог отказать этой суетливой блондинке, которая сейчас выбирала для себя какие-то местные кремы и лосьоны. Она украдкой поглядывала на Малфоя, многозначительно улыбаясь, и он даже не заметил, в какой момент из их компании ретировался Чарли, оставив Драко наедине с девушкой. Если, конечно, не считать толпы радостных волшебников вокруг.       — Какой чудесный аромат, правда, Драко? — Эмма поднесла к его носу какую-то ароматическую палочку, от которой шёл приятный запах ванили.       — Очень, — буркнул он, желая лишь одного — оказаться в воде. Пот стекал по спине ручьём, и даже охлаждающие чары не могли справиться с таким настырным коста-риканским солнцем. — Может, всё же искупаемся?        Отдав за свои покупки несколько местных монет торговцам, которые отчаянно сопротивлялись брать деньги, Эмма вновь многозначительно улыбнулась, схватила Драко за руку и потащила в сторону моря.       Малфой не любил прикосновений. Особенно вот таких, когда в его личное пространство врывались настолько бесцеремонно. Но его воспитали джентльменом (по крайней мере он им стал некоторое время назад), поэтому стойко сносил все выходки Эммы, которая, кажется, сделала смыслом своей жизни не отлипать от Драко. Буквально. Она держала его под руку, пока они шли по городу, ласково хлопала по плечу и спине, когда он говорил что-то, по её мнению, смешное, бережно касалась головы, когда пыталась снять застрявшего в его волосах жука. Наверняка, любой другой был бы очарован, ведь для большинства Эмма считалась эталоном женской красоты, и Драко видел, как на неё с восхищением смотрят окружающие мужчины. Вот только её было слишком много. Для него.       Выбравшись на берег после длительного заплыва, Драко постарался отсесть от неё как можно дальше, но Эмма решила не понимать намёков и просто переместила своё пляжное полотенце ближе к нему.       — У тебя здесь… — она нежно коснулась его щеки, — кажется, песок.       Драко уставился на неё, не понимая, что происходит, и в этот момент заметил за спиной блондинки знакомую копну кучерявых волос. Они взметнулись в воздухе, и их хозяйка, только ступившая на пляж, быстро зашагала прочь, в сторону хижин.       Мерлин, как в самых дурацких маггловский фильмах… Да за что?!       Грейнджер определённо застала эту двусмысленную картину и сделала соответствующие выводы. О, Малфой даже не сомневался, что она непременно сделала выводы. Ведь куда без анализа всего, что происходит вокруг? Это было бы не в её стиле.       Драко моментально отстранился от Эммы и, сославшись на внезапное недомогание, поспешно покинул пляж. Внутри дорвавшиеся до эмоциональных поленьев черти упорно подкидывали гневные в топку, и Драко злился, что вовремя не дал Эмме чётко понять отсутствие какого-либо интереса с его стороны.       Он ворвался в женскую хижину даже без стука, по пути размышляя, что скажет Грейнджер о… о том, что она могла себе напридумывать. Вот только он не был готов к тому, что хижина окажется пуста. Гермионы здесь не было. Драко разочарованно поглядел по сторонам, будто надеясь, что она прячется от него за шкафом или столом. Его охватила острая, почти физическая потребность найти её немедленно.       У Малфоя никогда не было проблем с вниманием со стороны женщин для мимолётных увлечений, но спутница жизни ему была не нужна. Драко прекрасно ощущал себя свободным, нескованным узами серьёзных отношений и брака. За свои тридцать лет он ни разу не усомнился в своём мировоззрении. И сейчас его гнев и раздражение были направлены почему-то не на докучливую Эмму, а на ту, что сбежала, даже не дав ему шанса… объясниться?       Какого чёрта? Почему вдруг у него возникла такая потребность?       Это внезапное желание сказать Грейнджер, что она всё не так поняла, определённо отмечалось отсутствием логики и здравого смысла. Драко тряхнул головой, в последний раз оглядел хижину и вышел. Однозначно нужно было проветрить спятившую голову.

***

      Когда Драко вернулся в дом, прошатавшись по улицам городка, оказалось, что все, включая Грейнджер, ждали только его, чтобы отправиться на встречу с Тайрой. Взглянув на Гермиону, он лишь заметил, как она презрительно фыркнула и, гордо вскинув подбородок, пошла вслед за Матео, который пообещал сопроводить их в город.       Всю дорогу она весело щебетала с загорелым красавцем, ни единого раза не взглянув в сторону Драко.       «Детский сад какой-то», — подумал он, когда вся компания подошла к небольшому дому, вокруг которого росло гигантское дерево.       — Тайра ждёт вас, amigos. — Матео низко поклонился и ушёл.       На стенах небольшого помещения висели плетёные циновки с геометрическими узорами, рассказывающими историю племени. В углу стоял огромный шкаф с множеством книг разной степени древности, а в центре хижины расположился круглый каменный очаг, где потрескивал оранжевый огонь.       — Buenos días! Проходите, друзья, — поприветствовал всех Тайра в красивой мантии нежно-зелёного цвета.       Он взмахнул волшебной палочкой. Свет в стеклянных сферах на потолке с магическими светлячками стал ярче, а предметы на столе в дальнем углу помещения взлетели в воздух и отправились по своим местам на полки, на которых в хаотичном порядке теснились книги, керамические кувшины, тыквы-калебасы с перьями кетцаля и разные амулеты, предназначение которых Драко не знал.       — Я надеюсь, вчерашний праздник пришёлся вам по душе, — улыбнулся он и широким жестом пригласил гостей присесть за стол.       Драко оторвал взгляд от книжного шкафа и, подняв голову, заметил, что с переплетённых ветвей между светящимися шарами свисали связки сушёных трав и глиняные колокольчики, которые тоненько звенели от малейшего ветерка.       — Это было просто великолепно! — светясь искренней радостью, пропела Эмма и первая шагнула вглубь помещения.       Тайра приготовил для всех чай и присел во главе стола, трансфигурировав себе деревянный стул из глиняной кружки.       — У вас удивительный дом, — не удержался Драко, принимая из рук Тайры дымящуюся кружку.       — Мой дом — не стены, — улыбнулся вождь, и морщинки у его глаз собрались задорными лучиками. — Мой дом — это лес, это море, это люди, которые меня окружают. А здесь просто хранятся мои воспоминания и знания. — Он обвёл рукой пространство. — На каждой из этих полок, — он указал на шкаф, где стояли десятки одинаковых на вид тыкв-калебас, — история одного человека из моего племени. Запах его первого шага, звук первого слова, слеза первой потери. Когда человек уходит в мир иной, мы отпускаем его историю обратно в лес.       Тайра помолчал нескольку секунд, видимо, погрузившись в воспоминания, после чего энергично хлопнул ладонями по коленям и заговорил:       — Чарли, мой прекрасный рыжий друг, говорил мне, что вы намереваетесь отправиться в джунгли. — Он пристально посмотрел в лица гостей. — Джунгли — опасная территория. Наши могучие леса простираются на сотни и сотни миль к северо-востоку. Территория, доступная обычным людям, — всего лишь одна пятая часть той, что неведома никому. Для чего вам нужен такой рискованный поход?       — Мы кое-что ищем, Тайра, — робко проговорила Гермиона, отпивая из кружки. — Этот предмет был утерян много веков назад, но мы раздобыли сведения, в которых говорится, что он может быть здесь.       — Что же вы хотите там найти, señorita?       Гермиона тревожно взглянула на Драко и заговорила, когда он еле заметно кивнул:       — Камень Чакраса. Это древний артефакт, созданный Яваром Чакрасом в середине шестнадцатого века. Он считался уничтоженным, пока мы не нашли упоминания в старинном манускрипте о том, что Камень на самом деле был спрятан в сердце джунглей на территории, которую сейчас называют национальным парком Тортугеро.       Тайра нахмурился, и на его прежде жизнерадостном лице промелькнула тень тревоги.       — Chakras, Chakras… Nombre familiar, — начал размышлять он вслух. — Я кое-что встречал о нём в древних свитках племени борука, жившего на этих землях столетия назад.       Он вновь задумался на пару минут, после чего встал, порылся в книжном шкафу, на который без всякого сомнения было наложено заклятие незримого расширения, и извлёк оттуда несколько ветхих на вид фолиантов, левитируя их на стол при помощи магии.       Тайра аккуратно разложил книги перед гостями и, после продолжительного поиска нужных абзацев, принялся водить длинным загорелым пальцем с россыпью мелких морщинок по строчкам, написанным древними символами.       — … сын крови и звёзд, рождённый меж двух миров, — стал переводить Тайра, — сотворил сосуд блаженства нетленного. Камень его — не камень, но слеза самого солнца, застывшая в руках смертного. В нём заключена радость столь чистая, что душа, вкусившая её, уже не может вынести горечи мира сего…       … Старейшины говорят, что Явар плакал, когда запечатывал в кристалл первый миг счастья. Плакал, ибо знал: ни один человек не вынесет такого дара. Ибо что есть жизнь, если не чередование света и тьмы? А камень дарует лишь свет… и после него всё остальное становится тьмой…       Шорох пергамента смешался с треском огня в очаге, когда Тайра перевернул страницу.       — … Семь раз касались камня, и семь душ ушли добровольно. Последним был сам создатель. Перед тем как броситься со скалы в объятия моря, он написал: «Я видел истину. И теперь не могу жить с ложью». Волны сомкнулись над ним, а Камень исчез во тьме, дабы не искушать более смертных…       В хижине повисло молчание. Даже треск раскалённых от жара углей казался теперь слишком громким.       — Мы считаем, что для магической науки артефакт такой силы может стать невероятным даром, — прервал тишину Драко. — Конечно, не исключено, что Камня в действительности нет, что его всё-таки уничтожил создатель. Но, — он слегка замялся, потом глубоко вздохнул и продолжил, — мы всё же решили рискнуть и заняться его поисками.       — Несмотря на азарт в ваших глазах, amigos, всё же хочу отговорить вас от этой затеи. — Тайра принялся вновь разливать ароматный чай по кружкам. — Люди моего племени, обученные с самого рождения, не заходят вглубь джунглей. И не просто так. Леса Тортугеро скрывают много опасностей.       — Мы… — быстро начала Гермиона, опередив Драко, который, очевидно, хотел заявить, что ничего не боится, — мы понимаем все риски.       Тайра не выглядел хоть сколько-нибудь удивлённым. Он мягко посмотрел на Гермиону, и в его взгляде не было ничего от раздражения или даже неудовольствия.       — Повторю ещё раз: джунгли — опасное место. Люди, неблагословлённые духами леса, могут погибнуть там. Я не могу позволить, чтобы с вами, — он окинул взглядом каждого сидящего в этой комнате, — случилась беда. Матео рождён с силой древних богов, он с детства проводил много времени в лесах Тортугеро. Мой сын поможет вам в путешествии.       Драко хотел было что-то возразить, но Тайра поднял руку, одним движением прекращая споры.       — Он принесёт Непреложный обет и не расскажет ни одной живой душе, включая меня, о том, что вы найдёте в джунглях. Матео отличный следопыт и обучен древней магии, которой подчиняется лес. Он станет вашим верным помощником и соратником.       — Тайра, спасибо, мы… — Гермиона смерила Драко, который пытался что-то возразить, суровым взглядом, — мы очень признательны. Даже не знаю, как можно вас отблагодарить за всё, что вы для нас делаете.       Вождь посмотрел на своих гостей, и его глаза внезапно утратили обычную теплоту, сверкнув серьёзностью:       — Вернитесь оттуда живыми, amigos. Вернитесь живыми.       С этими словами он встал, взмахнул волшебной палочкой, и на столе рядом с древними свитками появился пергамент с множеством точек, меток, линий и стрелок.       — Это карта джунглей, которую составили наши предки и мои братья. Но бо́льшая часть магического леса по сей день остаётся неизведанной, и никто из нас не может предположить, какая опасность таится там среди деревьев.       Гости принялись внимательно изучать карту, шумно обсуждая детали будущего похода и переговариваясь.       — Когда вы планируете отправиться в путь? — поинтересовался Тайра, когда в хижине установилась относительная тишина.       — Чем раньше, тем лучше, — просто ответил за всех Билли.

***

      Матео пришёл к ним вечером, когда солнце уже ушло за горизонт, чтобы объяснить, какие именно вещи могут понадобиться в джунглях.       Гермиона, игнорировавшая Драко почти весь день, внимательно следила за каждым действием загорелого красавца, и внутри у Малфоя начало просыпаться какое-то неприятное чудище, которое шептало в ухо всякие непристойности гнусавым голоском.       — Всё, чего вам не достаёт, мы сможем собрать завтра, когда откроется рынок. Для меня большая честь проделать этот путь вместе с вами. Кому я могу принести клятву?       Матео посмотрел на Гермиону и нежно улыбнулся ей, в то время как Драко театрально закатил глаза.       — Разве я… почему… — запротестовала было она, но Драко, выхватив волшебную палочку, резко рявкнул:       — Давай, Грейнджер, не мнись.       Костариканец чуть нахмурился, смерил Малфоя неоднозначным взглядом, но ничего не сказал. Гермиона и Матео взяли друг друга за руки, произнесли клятвы, и после того, как Драко закрепил их волшебством, Матео ушёл, оставив гостей упаковывать вещи к предстоящей экспедиции.       Гермиона быстро юркнула за дверь, убежав в свою хижину, а вот болтливая Эмма, видимо, не планировала так быстро покидать мужское общество, предложив попить чай.       Внезапная агрессия на Грейнджер отбила любое желание что-то распивать, вести бессмысленные разговоры или собирать вещи, поэтому Драко решил немного прогуляться по берегу, чтобы привести собственные мысли в порядок.       Что он знал о джунглях? Ровным счётом ничего, если не считать нескольких прочтённых от корки до корки книг, в которых бывалые путешественники рассказывали о собственном опыте покорения диких лесов. Была ли эта информация полезной? Конечно, вот только опыт других людей вряд ли мог научить чему-то того, кто дальше опушки Запретного леса никуда не выбирался.       Размышляя о том, какие опасности их могут ожидать в диких Тортугерских джунглях, Драко не заметил, как отошёл от хижины слишком далеко, а свет и голоса города сменились кромешной тьмой и шелестом, шипением и стрекотанием местной фауны. Сердце ёкнуло и понеслось галопом, дыхание участилось, когда Драко понял, что не знает, где находится и как найти обратную дорогу. Он похлопал себя по бокам в поисках волшебной палочки, но вспомнил, что оставил её в хижине, не планируя далеко уходить.       Просто потрясающе! Каков же идиот!       Тьма окружала, давила, забиралась под кожу и мешала дышать. Ужас и паника захлестнули с ног до головы. Страх темноты, мучивший с детства, с возрастом, казалось, только усилился, как бы Драко это ни отрицал. Погружённое в темноту родовое поместье во времена, когда Волан-де-Морт властвовал на его территории, усугубило детские кошмары, превратив их в болезненные обсессии.       Драко ринулся в сторону, как он думал, бунгало, но окружающий пейзаж, еле заметный в свете закрытой облаками луны, казался ему по-прежнему незнакомым. В бестолковых мозгах бешено стучал пульс, тело трясло то ли от прохладной ночи, то ли от нервов, сердце в груди отбивало какую-то сумасшедшую чечётку, намереваясь, по всей видимости, выбить изнутри грудную клетку.       Бежать, бежать, бежать…       Но ещё хоть что-то соображающий разум яростно твердил, что бежать — значит заблудиться ещё больше. Значит, признать своё поражение. А Драко и так уже был унижен до крайности, поэтому просто осел прямо на ещё не остывший от дневного зноя песок, поджимая колени к груди и зарываясь длинными пальцами в волосы, чтобы хоть немного успокоиться. Мысленно проклинал себя и материл всеми известными бранными словами за эту детскую, абсолютно иррациональную слабость, но это не помогало. Пытаясь взять себя в руки, он несколько раз глубоко вдохнул морской воздух и попытался подняться, но колотившая нервная дрожь не способствовала успеху.       Соберись, твою мать! Жалкий кусок трусливого дерьма!       — Драко?       Голос донёсся сквозь размеренную беседу волн. Как она нашла его? Как долго он отсутствовал? Драко не обернулся сразу, давая себе секунду — одну жалкую секунду — чтобы это звучание, этот шёпот, растворился в нём, как соль в воде.       — Драко.       Она стояла в десяти шагах, с зажжённой палочкой в руке, и свет её магии высвечивал из тьмы сгорбленную фигурку. Гермиона быстро подошла, аккуратно коснулась его плеча, нащупала ладонь и потянула на себя в попытке поднять на ноги, и Драко поддался этой настойчивости. Она бережно перекинула одну его руку через свои плечи, позволив облокотиться, позволив притвориться, что ему нужна опора. Но через секунду его пальцы вцепились в Гермиону, словно она была спасательным кругом в этом море чёрного ужаса, и Драко притянул её ближе к себе. Она замерла, мгновение поколебавшись, затем вытянула руки и сцепила их у него за спиной. Так они и стояли, обнявшись, под затянутым тучами небом на берегу моря.       — Ты в самом деле боишься темноты? — тихо спросила Гермиона, уткнувшись ему в плечо.       Драко почувствовал, как её тёплое дыхание просачивается сквозь тонкий хлопок рубашки, лаская тело.       — Я тебе никогда не врал, Грейнджер, — прошептал Драко, вдыхая аромат её волос и успокаиваясь.       Она ничего не ответила. Чёрт знает, сколько прошло времени, прежде чем Гермиона всё же решила нарушить тишину:       — Завтра будет тяжёлый день. — Вздохнула, чуть отстраняясь. — Думаю, нам нужно возвращаться.        — Спасибо… — руки разжались слишком медленно, — …что нашла меня.       И Драко мгновенно замёрз без её тепла.