Глава 11. Выживание в дикой-дикой природе

      До следующей яркой точки, которую показывало заклинание Гермионы, оставалось совсем немного.       В общей сложности Драко проспал всего часа два или три, потому что ему всю ночь снились кошмары, в которых воображаемые монстры с особой жестокостью убивали всех, а он ничего не мог сделать, потому просто стоял и смотрел, как в последний раз взметаются в воздух кудрявые волосы.       Самочувствие было препаршивое. Но, кажется, сейчас всем было чертовски плохо.       — Хреново выглядишь, — бросил Чарли, плюхаясь рядом на поваленное дерево.       — Взаимно, — буркнул Драко, безразлично скользнув взглядом по товарищу. — Завтрак готов. Иди поешь с остальными.       После случившегося группа невольно начала смотреть на Малфоя как на лидера. Эти тревожные взгляды, поспешно отведённые глаза. Словно все ждали, что он сейчас устроит разнос за их беспечность. Будто он имел на это право.       — Спасибо, — неожиданно прошептал Чарли, уставившись в землю. — За то, что... ну, ты понял.       Драко стиснул зубы и ничего не ответил. Разве за такое нужно благодарить? Разве любой другой не поступил бы на его месте также? Благодарность казалась ему абсурдом — он просто сделал то, что должен был. Просто потому, что… мог?       — Остальные... тоже хотят... — голос Чарли вернул его к реальности.       — Ладно, хватит! — Драко резко вскочил и направился к импровизированному столу, где другие члены команды вяло ковырялись в тарелках.       Оперевшись руками о деревянную поверхность, он окинул всех тяжёлым взглядом:       — Послушайте меня внимательно. Я вижу ваши взгляды, чувствую это напряжение. И очень даже понимаю, почему избегаете говорить со мной. Давайте сразу условимся: я не герой, не мессия. Я просто человек, который сделал то, что сделал бы каждый из вас. Лучше поблагодарим Грейнджер, которая была умницей-разумницей и читала много разных нужных книжек. Если бы не её подсказка, спасать мне было бы некого.       Конечно же Драко врал. В тот страшный миг, когда он, захлёбываясь паникой, пытался разобрать шёпот Гермионы, слово «смердус» было для него пустым звуком, поскольку даже зная имя монстра и видя его воочию, Малфой не мог ничего о нём вспомнить. Но желая сбросить с себя лавры героя, он, слава Мерлину, вспомнил о безграничном уме Грейнджер.       — И, пожалуйста, — сказал Драко, чуть отдышавшись, — давайте снова начнём спорить и выяснять отношения как прежде, иначе я просто сойду с ума от этой благоговейной тишины.       Кажется, его искренность, пусть и выраженная через раздражение, подействовала на товарищей. Они, переглянувшись, наконец расслабили напряжённые спины и как будто даже выдохнули.       — Ладно, Малфой, — улыбнулась Гермиона, — раз уж ты не считаешь себя героем — пусть так. Но, думаю, моё мнение разделит большинство: ты повёл себя до безобразия храбро, и я признаю свою ошибку в том, что считала тебя слишком мнительным. Спасибо за то, что благодаря тебе мы все остались живы. — Гермиона подняла палец вверх, пресекая его возражение. — И да, ты всё равно остаёшься невыносимым засранцем.       Уголки губ Драко дёрнулись в непроизвольной улыбке. Оглядев спокойные лица товарищей, он почувствовал странное облегчение.       — Раз уж мы всё прояснили, предлагаю выдвигаться, — бодро крикнул Драко, складывая палатки взмахом волшебной палочки. — Пошевеливайтесь!

***

      Драко неожиданно осознал, что глупо радуется тому, что в их маленьком отряде наконец исчезла эта давящая скованность. Они брели на северо-восток, всё время сверяясь с картой, которую составлял Драко, и применяя заклинание Компас.       Несмотря на то, что кроны деревьев здесь не так плотно смыкались и небольшое количество солнечных лучей продиралось сквозь листву, прыгать и скакать через овраги и переползать через поваленные деревья, коих здесь было бесчисленное множество, было тяжело.       Запыхавшись, Драко слегка замедлил шаг, но тут же ощутил резкий удар в спину. Эмма врезалась в него со всего размаху, едва не сбив с ног.       — Ой, прости! — прохрипела она, потирая ушибленный нос. — Я что-то задумалась.       — О чём? — поинтересовался Драко, помогая поднять выпавшую от столкновения из её рук волшебную палочку.       — Думаешь, долго мы ещё будем тут бродить? — Она взглянула ему в глаза, протягивая руку.       — Хочешь уже вернуться домой?       — Нет, просто... — она потупила взгляд, — если честно, я не думала, что здесь будет так жутко. Тебе... тебе не страшно?       Драко замер на мгновение. Перед ним стояла не привычная хохотушка Эмма, а напуганная девочка, впервые столкнувшаяся с настоящей опасностью. Всего несколько дней назад её безудержная болтливость и привычка выставлять напоказ каждую эмоцию действовали ему на нервы. В мире Малфоя, где с детства учатся прятать чувства за высокомерной маской, такая искренность казалась слабостью, неприличной и неуместной. Но теперь он вдруг увидел в этой открытости то, чего так давно избегал сам: честность.              Эмма никогда не играла роль, прикрываясь цинизмом и равнодушием. Она жила, как чувствовала — смеялась, боялась, бросалась на помощь, не думая о том, как это выглядит со стороны. И её сегодняшний страх был таким же настоящим, как и смех несколько дней назад, и в этой уязвимости была странная, до этого непонятная ему сила.       — Каждую чёртову минуту, — честно ответил он.       Что-то изменилось в её взгляде, когда Эмма посмотрела на него. Искры страха сменились тёплым светом, губы дрогнули в улыбке.       Они уже отстали от группы, и Драко собрался ускориться, но Эмма внезапно сделала шаг вперёд. Её ладони мягко обвили его шею, а тёплые губы коснулись его губ — мягко, робко. Драко застыл от неожиданности, но аккуратные касания, трепещущие ресницы и нежные пальцы в его волосах оживили что-то внутри, заставляя сомкнуть руки на тонкой талии, слегка потянув на себя.       Этот поцелуй был странным сочетанием нежности и отчаяния, будто они оба пытались через него убедиться, что всё происходящее — не сон. Драко чувствовал, как её тело прижимается к нему, как учащается дыхание...       — ТВОЮ МАТЬ! — глухой, отчаянный крик Билли разорвал момент. — СЮДА, БЫСТРЕЕ!       Они разомкнули объятия, как пойманные на месте преступления школьники. Эмма вся вспыхнула, быстро поправляя растрепавшиеся волосы. Сердце Драко зашлось в панических ударах, когда он, ни секунды не мешкая, рванул в сторону, откуда доносился вопль.       Драко нёсся, догоняя группу бежавших со всех ног людей, которые отчаянно орали и звали Матео.       — Что... — Драко схватил Гермиону за руку, запыхавшись.       — Его... растение... тащит... — Она выдохнула, смахивая слёзы.       Драко ломанулся вперёд, догоняя Чарли и Билли, которые прыгали через овраги с ловкостью квиддичных ловцов.       — Малфой! — Билли не сбавлял шаг. — Какая-то срань схватила его за ноги!       Драко начал мысленно вспоминать, какие растения способны кого-то куда-то тащить. Кроме дьявольских силков ничего на ум не приходило. Но они лишь душили своих жертв, а не волокли через все джунгли чёрт знает куда.       — Вот дерьмо! — выругался Чарли и резко остановился.       Драко обернулся, увидев охваченные паникой и ужасом глаза рыжего товарища, и тоже замедлил шаг.       — Дерьмо… — на выдохе прошептал Драко, оглядываясь вокруг и понимая, в какую гигантскую жопу они только что попали.       В погоне за барахтающимся Матео они не заметили, как забрели на участок леса, который был густо оплетён паутиной. Кусты, деревья, даже трава были покрыты липким белым кружевом, от которого веяло холодом и могильной сыростью. Свет едва пробивался сквозь плотный полог крон, поэтому здесь было темно и до усрачки страшно.       Девушки догнали их пару минут спустя, также замерев от ужаса, оглядевшись вокруг.       — Нам конец, — прошептала Эмма, из глаз которой хлынули бесшумные слёзы.       Гермиона машинально обняла девушку, но её собственные глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти пути отхода.       — Так, ладно, — неуверенно начал Билли, — может, если мы тихо…       Шорох слева. Что-то большое, очень большое приближалось.       Эмма закусила губу, подавляя рыдания. Отчаяние и паника читались на каждом лице. Драко судорожно соображал, как можно победить толпище акромантулов, но идей, кроме как сдаться, чтобы смерть была быстрой и не столь мучительной, не было.       Существо медленно приближалось, уже можно было услышать треск сотен нитей, по которым перебирали лапы чудовища.       — Что делать-то? — в панике прошептал Чарли. — Мне ничего не приходит на ум.       — Молиться? — предложил Драко. — Да чего ж нам так не везёт-то с...       Драко не успел договорить. Из-за паутины выполз гигантский паук размером со здорового слона. Весь покрытый густой чёрной шерстью, с огромными мохнатыми лапами. Членистоногий громко щелкал челюстями, предвкушая добычу.       Перепуганные путешественники сгрудились в кучу, подняв дрожащими руками волшебные палочки.       Паук был всего в нескольких несчастных метрах…       — Импедимента! — почти хором выкрикнули Гермиона и Драко.       Две вспышки света ударили в мохнатую голову. Чудовище лишь тряхнуло головой, громко клацнуло хелицерами и продолжило наступление.       — Редукто! — завопил Чарли.       Заклятие ударило в одну из передних лап. Раздался хруст, и паук взревел от боли и ярости. Он рванулся вперёд, плюясь густой паутиной. Драко едва успел отскочить, а липкие нити опутали ствол дерева позади него с громким, глухим звуком.       — Огнём! Пробуем огнём! — крикнула Гермиона, направляя палочку на быстро приближающегося паука: — Инсендио!       Пять струй огня ударили в мохнатое тело. Запахло палёной шерстью. Акромантул отпрянул, шипя. На секунду в сердце Драко блеснула надежда.       — Он... он отступает! — воскликнула Эмма.       — Гори, тварь! — поддержал Билли, направляя свой огонь прямо в паучью морду.       Но их атаки лишь сильнее разъярили чудовище. Вместо отступления оно издало пронзительный, свистящий звук. В ответ из чащи донеслось такое же шипение, умноженное на... Справа, слева и чуть сзади из-за деревьев стали выползать ещё пауки. Чуть меньше первого, но не менее ужасающие. Они двигались стремительно, отрезая все пути к отступлению. Надежда, вспыхнувшая было в Драко, погасла, сменившись леденящим душу осознанием: они в ловушке. Это конец. Эмма перестала стесняться и просто разревелась.       — Так, ладно... Главное, не паниковать... — Билли метал взгляд с одного членистоногого на другого, видимо пытаясь придумать хоть какой-то план.       Он перекинул огонь на ближайшего паука, тот тихо зашипел, но не отступил ни на шаг.       — Может, посильнее огонёк зажечь? — предложил Билли, перекидывая огонь на следующего паука.       — Места мало, сами сгорим, — тут же отозвался Драко, направляя свой огонь на приближающегося монстра.       Билли тщетно опалял огнём мохнатые тушки. Гермиона без устали колдовала защиту, наверняка осознавая, что никакая магия не удержит этих существ от знатного обеда. Драко усиленно думал, пытаясь найти в дебрях своего разума хоть какой-то способ справиться с акромантулами, а Чарли...       Именно в этот момент абсолютной безысходности Чарли, панически пятясь, споткнулся о скользкий, поваленный ствол и тяжело рухнул на землю. Рука его рефлекторно вцепилась во что-то, чтобы смягчить падение — в чахлую ветку с несколькими уцелевшими зеленовато-коричневыми листочками. Листья размялись в пальцах, и в воздух брызнул едкий, горький запах, резко контрастирующий с затхлым смрадом паутины.       И произошло невероятное. Акромантулы, уже готовые к решающему прыжку, замерли, будто наткнувшись на невидимую стену. Их передние лапы поднялись в защитной позе, а щёлкание челюстей сменилось шипящим, почти испуганным фырканьем. Самый крупный паук, тот самый, что только что горел, отполз на несколько шагов, яростно тряся головой, словно пытаясь стряхнуть с себя этот запах.       — Что... — выдохнул Билли, не веря глазам.       Чарли, всё ещё сидя на земле, таращился на скомканную в руке зелень. Но через несколько мгновений его глаза расширились от внезапного осознания.       — Листья! — закричал он, срывая оставшиеся листочки с ветки и закидывая один в рот. — Жуйте! Чёрт возьми, быстрее, пока они не опомнились!       Он подскочил к товарищам, держа в руках полусухие, помятые листочки.       — ЖУЙТЕ БЫСТРЕЕ! — заорал во всю глотку Чарли.       Драко не раздумывая запихал лист в рот. На вкус — горькая гадость. Но когда он сделал шаг вперёд, акромантулы дружно отпрянули, явно чем-то недовольные.       — Это Паучья смерть! — Чарли, с трудом пережёвывая горькую массу, раздавал листья остальным. — У нас минут десять, пока запах действует! Уходим!       Они медленно, не веря своему счастью, стали отступать, образуя живой щит из жующих, скривившихся от вяжущего эффекта людей с поднятыми перед собой волшебными палочками. Акромантулы, явно раздосадованные, шипели и скрежетали хелицерами, провожая добычу взглядами, полными ненависти, но не решались приблизиться.       И тут из той самой чащи, куда утащили Матео, раздался новый душераздирающий крик. Знакомый крик.       — Бежим! — прохрипел Драко, и пять человек, плюясь горькой жижей, устремились прочь от проклятого места.

***

      Сколько бы они не бежали, ни Матео, ни даже криков Матео они больше не слышали. И остановились, только когда силы были на исходе. Драко прислонился к стволу дерева, чувствуя, как дрожат подкашивающиеся ноги.       — Как... как это произошло? — задыхаясь спросил он.       Гермиона нервно закусила губу.       — Кажется, там была какая-то петля из лианы. Он наступил внутрь и… возможно это был дремоносный цепень или нарлская крюкохватка. Но я... — голос её дрогнул, — я не уверена.       — Охрененно, — прошипел Драко, сжимая кулаки от бессилия.       — Куда дальше? — поинтересовался не менее запыхавшийся Чарли, который без церемоний просто сел на землю.       Билли не участвовал в разговоре. Он медленно двигался по кругу, вероятно, выискивая малейшие детали: примятую траву, обломанные ветки, следы на земле. Внезапно он замер, присев на корточки.       — Здесь, — хрипло произнёс Билли. — Следы волочения. И... — он провёл пальцем по тёмной жидкости на листе, — кровь.       Драко почувствовал спазм в желудке. Он подошёл ближе, но Билли уже шёл по следу и махал им рукой, призывая присоединиться.       Тропа вела на север. Билли шёл, не останавливаясь, лишь иногда меняя направление, когда след терялся среди корней.       — Стойте, — внезапно поднял руку Чарли. — Слышите?       Глухой топот, похожий на отдалённые раскаты грома. Было ощущение, что под ногами дрожит земля. Драко инстинктивно крепче сжал палочку, выставив её перед собой. Все напряглись.       Из зарослей появились крупные звери серовато-лиловой масти, с горбом на спине и двумя длинными, острыми рогами. Стадо из семи особей. Пять больших животных и двое совсем малышей. Они с любопытством смотрели на путников своими большими и, как показалось Драко, умными глазами.       — Мерлин, дромароги, — прошептала Гермиона, прикрывая от удивления рот руками.       Самый крупный самец, чьи рога были особенно впечатляющими, сделал шаг вперёд. Его ноздри раздувались, улавливая запах чужаков. Билли медленно поднял руку, показывая остальным не двигаться.       Дромарог фыркнул, выпустив струю пара из ноздрей, затем развернулся и исчез в чаще. Остальное стадо последовало за ним, с шумом скользнув между деревьями.       — Мда, — выдохнул Чарли. — Они же вроде только в горных районах обитают.       Но Билли уже снова шёл по следу, как будто даже не вслушиваясь в разговоры остальных. Следы вели дальше, туда, где деревья стояли так плотно, что между ними едва можно было протиснуться.       С каждым шагом чаща становилась гуще, а лиан — всё больше. Они оплетали стволы деревьев, свисали с ветвей, стелились по земле — живые, шевелящиеся щупальца. Драко чувствовал, как по спине бегают мурашки.       — Диффиндо! — резко взмахнул палочкой Чарли, перерезая лиану, которая потянулась к его ноге.       Росток отпрянул, словно раненая змея, а из среза хлынула густая, почти чёрная жидкость. Воздух наполнился терпким, горьким запахом.       — Будьте осторожны, — предупредил Билли, протискиваясь вперёд. — Они реагируют на движение.       Наконец, чаща расступилась, открыв поляну, посреди которой возвышалось гигантское чёрное дерево. Его ствол и ветви были полностью скрыты под слоем лиан, которые свисали, как щупальца спрута. И на них...       — Мерлин правый... — прошептала Эмма, инстинктивно попятившись.       Лианы были усеяны трупами. Птицы, обезьяны, детёныши дромарогов, оцелоты, пумы, топеройки, нюхлеры и другие существа — все висели, опутанные, как мухи в паутине. Некоторые были ещё живыми, другие уже высохли, превратившись в жуткие мумии.       — Где Матео? — хрипло спросил Драко.       Пришлось разделиться, чтобы, задрав головы вверх, исследовать каждую добычу этого растения. Здесь были сотни тел, подвешенные на разном расстоянии от земли. Вонь стояла неописуемая. Сотни трупов разлагались, став частью пищеварительной системы дерева-убийцы.       — Здесь, — спустя минут двадцать крикнул Билли.       Под самой кроной, среди особенно толстых лиан, висел человек. Его тело сливалось с массой щупалец, но по очертаниям силуэта это, скорее всего, был Матео.       — Он... он не шевелится, — пробормотала дрогнувшим голосом Гермиона.       Драко сглотнул.       — Надо его снять.       — Если кидать заклятия отсюда, мы можем попасть в Матео, — быстро сказал Билли, изучая лианы. — Но если перерезать опорные...       — Их тысячи! — покачала головой Эмма, не веря своим глазам. — Мы не успеем!       Гермиона вдруг резко шагнула вперёд.       — Так... Все. Отойдите.       Ничего не спрашивая, путники отступили ей за спину, и она подняла волшебную палочку. В глазах её загорелся тот самый пожар, который Драко видел только в самые отчаянные моменты.       — Магнус Игнис!       Огненный шар вырвался из кончика её палочки и врезался в основание дерева. Пламя мгновенно охватило лианы, которые тут же начали расползаться, словно пытаясь спастись бегством. Жёлтый огонь скользнул по стволу, оставляя после себя обугленную кору.       Драко метнулся вперёд, увидев, как тело костариканца резко дёрнулось и начало падать.       — Арресто Моментум!       Падение замедлилось, и Драко мягко опустил Матео на землю.       Гермиона тут же взмахнула палочкой:       — Финита Инкантатем!       Огонь погас так же быстро, как и вспыхнул, оставив после себя лишь угли и сажу.       Эмма уже сидела на коленях рядом с Матео, распутывая лианы и пытаясь нащупать его пульс.       — Он жив, — выдохнула она. — Но на грани.       Наспех трансфигурировав носилки, Эмма в срочном порядке принялась оказывать первую помощь потерявшему сознание костариканцу. Он выглядел так, будто свалился с полсотни футов. Повсюду были раны, из которых вытекала густая бордовая кровь.       — Анатомика Ревеларе, — прошептала Эмма, водя палочкой над телом Матео.       В воздухе вспыхнул призрачный силуэт его скелета, испещрённый трещинами и тёмными пятнами.       — Чёрт, — выдохнул Драко, увидев расколотые рёбра и пробитое лёгкое.       Гермиона уже сосредоточенно трансфигурировала ближайшие предметы в бинты, ватные тампоны, салфетки, полотенца, ножницы.       — Драко, нужен Костерост, кровоостанавливающее, кроветворное, регенератор тканей и что-то для мозга.       Малфой тут же вывалил содержимое своей походной аптечки на землю, ища необходимые зелья, которые просила Эмма.       — Держи, — он протянул Гермионе пять флаконов, а затем достал ещё один, — вот это тоже должно помочь.       Эмма кивнула, продолжая произносить над телом Матео сложные магические формулы, а Гермиона взяла флаконы и, не спрашивая, начала вливать их в рот костариканца, слегка приподняв его голову.       — Конъюнкереос! — Эмма наложила заклинание на его грудь, заставляя рёбра медленно сдвигаться.       — Вулнера Санентур! Эпискеи! Анапнео!       Прошёл час. Потом ещё полчаса. Всё это время Драко, Билли и Чарли беспощадно отбивались от лиан, которые нескончаемым потоком ползли со всех сторон, пытаясь завладеть новыми жертвами.       Матео всё ещё не приходил в себя, но хотя бы его дыхание стало ровнее.       — Нам нужно уходить, — сказал Билли, отбиваясь от очередной лианы. — Мы долго не протянем.       Драко кивнул, запустив заклинание в побег, который попытался ухватить Чарли за ноги, пока тот поднимал носилки в воздух левитацией.       Дорога назад казалась бесконечной. Драко шёл впереди, расчищая путь, хотя каждое движение давалось ему с трудом. Руки дрожали от усталости, веки слипались.       Они остановились, только когда джунгли немного расступились, открыв небольшой участок относительно сухой земли.       Палатки встали быстро. Защитные заклинания — ещё быстрее. Все вымотались чёртовыми приключениями, которые, судя по всему, никогда не закончатся, пока не сведут всю команду в могилу.       Ужин прошёл в молчании. Никто не мог оторвать глаз от палатки, где лежал Матео.       — Я проверю, как он, и напою зельями, — сказала Эмма, отодвигая полог. — Постарайтесь отдохнуть.       Драко хотел было возразить, но, увидев её настойчивый взгляд, лишь кивнул. Он был вымотан до предела, тело кричало о сне, но, когда Чарли и Билли разошлись по палаткам, он всё же остался сидеть на бревне, глядя на потрескивающий огонь. Он устало потер виски, и его взгляд случайно встретился с взглядом Гермионы, которая сидела напротив. Она не отвела глаз. Медленно поднялась и присела рядом.       — Драко... как ты это сделал? Со смердусом, — тихо начала она, явно пытаясь отвлечься от нависшей угрозой над Матео. — Все мы... То есть... я чувствовала, как мой разум затуманивается, как исчезает каждая тревожная мысль, уступая место ложному спокойствию. А ты... Как ты сопротивлялся?       Малфой вздохнул. Он ожидал этого вопроса, но не знал, что на него ответить. Признаваться в слабостях было не в его правилах, но эта слабость, как ни парадоксально, спасла им жизни.       — Я не сопротивлялся. По крайней мере, не так, как ты думаешь, — начал он, глядя на пламя. — Я тоже видел уютный дом и мягкие кровати. И чёрт возьми, как же мне хотелось этому верить. Но... мой мозг просто не смог полностью отключиться. — Драко замолчал на несколько секунд, давая себе время подумать. — Это не храбрость, Грейнджер. Это дрессировка, доведённая до автоматизма. Гермиона внимательно смотрела на него, и Драко неожиданно для себя самого продолжил, чуть понизив голос:       — Меня с детства учили защищать свой разум. Окклюменция. Представлять своё незащищённое сознание Тёмному Лорду было сродни самоубийству, поэтому моя тётя Беллатриса... она была не самым терпеливым учителем, как и не самым хорошим человеком. — Драко невесело усмехнулся. — Методы её были... радикальными. Но эффективными. Я научился выстраивать барьеры, чтобы скрывать свои мысли, и, вероятно, смердус не смог в полной мере сломать мою внутреннюю защиту.       — Окклюменция! — На лице Гермионы отразилось удивление, смешанное с восхищением. — Я много раз пыталась научиться. Прочитала все теоретические труды. Но... — Она слегка замялась, явно не привыкшая признавать свои слабости, — у меня никогда не получалось. Слишком... эмоциональная, наверно. Мои мысли и чувства всегда на поверхности.       — В этом и есть главный парадокс, — невольно усмехнулся Драко. — Твоя эмоциональность, твоя открытость — это твоя сила, Грейнджер. Это то, что позволяет тебе чувствовать магию так, как никогда не смогу я. А моя подозрительность и вечная настороженность — это моя оборона. Вчера она сработала. Завтра, возможно, подведёт. Всё имеет свою цену.       Он замолчал, не ожидая от себя такой откровенности. Гермиона тоже молчала, уставившись в огонь. Прошлое, каким бы оно ни было, делало тебя тем, кем ты был в настоящем. Глупо было сетовать на него.       — Спасибо, — тихо сказала она. — За вчера и за возможное завтра. И... за то, что всегда остаёшься собой. Параноидальным засранцем с обострённым чувством самосохранения.       Уголки губ Драко дёрнулись в непроизвольной улыбке.       — Всегда пожалуйста, Грейнджер. Только, ради всего святого, не заводи привычку мне доверять. Испорчу себе репутацию.       Этим вечером Драко упал в свой спальник, даже не раздеваясь, и провалился в тяжёлый, беспокойный сон.       Где-то на границе сознания ему почудилось, что он снова слышит шелест лиан. Но, возможно, это был просто ветер.