Глава 14. Достаточно развёрнутый ответ

      Необработанный золотистый камень размером с теннисный мячик уютно покоился на бархатной подушке. Он был весь испещрён тонкими, напоминающими солнечные лучи прожилками, в которых пульсировал тёплый свет. Даже издалека Драко слышал весёлые голоса людей и смех, исходящий изнутри.       — Не могу поверить! Мы нашли его… — выдохнула Гермиона, не сводя глаз с Камня.       Драко огляделся по сторонам. Это было до безобразия прекрасное место: всю поляну покрывали чудесные белые анемоны, полукругом от колонны росли неописуемой красоты магнолии, и всё это освещалось солнечными лучами, мягко обволакивающими пространство каменных сводов. Совсем ничего удивительного! Ведь каждый же день можно встретить такие поляны глубоко под землёй!       Оба взмахнули волшебными палочками, правда, абсолютно ни на что не надеясь.       — Кто бы сомневался, — буркнул Драко, укладывая свой изящный, бесполезный кусок дерева в рюкзак.       Можно было не ходить к Трелони, чтобы понять — здесь их будет ждать очередная изощрённая ловушка создателя. Вот только какая?       Драко нервно закусил губу и посмотрел на Гермиону, которая, как он сразу понял по складке на её лбу, усиленно думала.       — И как определить и деактивировать чары без магии? — Она растеряно огляделась вокруг в поисках хоть какой-то подсказки.       Драко сам чувствовал себя максимально… беспомощно. Как магглы вообще выживают без волшебства?       — И что же Чакрас мог придумать на этот раз? Здесь наверняка десятки защитных заклинаний, — тараторила Грейнджер, судорожно размахивая руками. — Мерлин, я не знаю, что делать!       Пока Гермиона изливала из себя поток хаотичных мыслей и причитаний, Драко молча вытащил из своей сумки деревянную кружку и бросил её в сторону пьедестала.       — Что ты... — крикнула Гермиона, инстинктивно прикрывая лицо руками.       Однако ничего не произошло. Кружка лишь грациозно перевернулась в воздухе, упав в высокую траву с глухим стуком.       — По крайней мере, магического купола здесь нет, — хмыкнул Драко, слегка приподнимая уголки губ.       — Ты же понимаешь, что магическая защита может реагировать только на живых существ?       Драко тоже подумал об этом. Но возможности проверить эту теорию, не рискнув, у них не было.       — Aut Caesar, aut nihil!       Он уверенно шагнул, вытянув вперёд левую руку.       — Малфой, нет! — взвизгнула Грейнджер.       Она не успела зацепиться за его рукав, чтоб остановить. Шаг. Ещё один. Рука плавно рассекала воздух, не встречая никакого сопротивления. Ещё шаг. Ничего. Никакой магии вокруг.       Гермиона, замершая на месте, судорожно выдохнула, когда он обернулся к ней с улыбкой на лице.       — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!       — Дурак! — совсем беззлобно ответила она. — Нельзя так рисковать собой!       Поляна никак не изменилась. Ветер также качал траву и цветы, Камень всё также издавал лишь тёплое сияние, а внутри него шептались голоса.       Гермиона, не желая оставаться в одиночестве, поспешила за Драко. Поравнявшись с ним, она сама взяла его за руку, словно боясь того, что он может исчезнуть.       Подозрительно спокойно. Малфой мысленно пытался убедить себя в том, что они уже и так преодолели многое: сняли мощную защиту перед входом, а также выжили в чёртовом лабиринте. Но убедить не получалось. В этом было что-то жутковатое — когда ты не знаешь, чего ждать.       С каждым шагом свет Камня становился всё ярче, а голоса и смех усиливались. Гермиона и Драко оба затаили дыхание, предвкушая либо успех, либо поражение. Ничего не менялось, тучи не сгущались, деревья не оборачивались жуткими монстрами, из углов не появлялись смертельные щупальца. Странно, ведь не может же это место вот так просто отдать своё сокровище?       Приблизившись к колонне на расстоянии вытянутой руки, Гермиона остановилась и извлекла из своей сумки кусок какой-то ткани, чтобы не касаться Камня голыми руками.       — Думаешь, это конец? — тихо спросила она, посмотрев на Драко.       — Не знаю, Грейнджер, но хотелось бы, чтобы да.       Он видел, что её тоже терзают сомнения. Что будет дальше? У них осталось два пути: плюнуть на всё и пойти назад в надежде, что где-то есть выход из лабиринта, или рискнуть и попробовать прихватить с собой Камень. Перспектива и в том, и в другом случае была не шибко утешительна: шанс выбраться ничтожно мал.       Гермиона шумно выдохнула, вырвав Драко из тревожных размышлений. Её руки нервно теребили ткань, а сама она что-то беззвучно шептала. Молитву? Нет, Грейнджер не из тех, кто будет молиться перед лицом опасности. Скорее, она плюнет этой опасности в лицо, а затем насмерть проклянёт. Если к ней, конечно, вернётся магия.       Громкие голоса в Камне не замолкали ни на минуту, но о чём они говорили, невозможно было разобрать. Пытались помочь? Или наоборот?       Драко встретился с Гермионой взглядом — короткий, но бесконечно ёмкий миг, в котором вперемешку трепыхались и страх, и надежда, и усталость, и решимость. Он видел, как она глотает воздух, собираясь с духом, и кивнул ей — малюсенький жест одобрения, который наверняка изменит их жизнь. Или смерть.       Медленно Гермиона сорвала несколько цветов и бросила их на пьедестал. Лепестки анемонов бесшумно упали на Камень. Ничего. Следом полетел ком земли, испачкав руки Грейнджер, но так и не активировав никаких ловушек. А после — ткань скользнула по бархатной подушке и замерла, накрыв собою артефакт. Ничего не произошло.       Гермиона потянулась было рукой вперёд, но Драко одёрнул её.       — Лучше я, Грейнджер, — почти прошептал он, глядя ей в глаза. — Из нас двоих, в случае чего, у тебя больше шансов спастись.       — О чём ты, Малфой? — замотала головой Гермиона. — Ты ведь не думаешь…       — Всякое может быть. Ты — важнее.       И, прежде чем она успела что-то возразить, Драко подцепил Камень, подвернул под него ткань и, аккуратно взяв в руку, повернулся к Гермионе, лучезарно улыбаясь.       На её лице тоже расцвела улыбка — ослепительная, триумфальная, сметающая всю усталость и страх. Это была улыбка, ради которой стоило пройти через весь этот ад. Но она длилась всего мгновение. Крошечный миг между вздохом облегчения и выдохом ужаса.       Всё произошло слишком быстро.       Резкий толчок, крик, движение. Гермиона, с искажённым лицом, дёрнулась, завалилась, вытянув вперёд руку. Драко, не успев осознать произошедшее, рванулся вперёд и успел лишь коснуться холодных пальцев, которые отчаянно ухватили и потянули вниз ткань, хранившую Камень.       В следующий миг Гермиона рухнула на землю, корчась от боли. Её трясло, выворачивало, изо рта шла пена. Ужас и отчаяние застыли в карих глазах. В последнюю секунду Драко увидел хвост какой-то змеи, скрывающейся в траве.       Рухнув на колени перед Грейнджер, он с силой разорвал её штанины и принялся изучать кожу. Вот! Чуть выше правой лодыжки с обратной стороны ноги виднелся небольшой синяк, который прямо на глазах начал расцветать фиолетовыми пятнами, и два прокола, из которых сочилась поражённая ядом чёрная кровь.       Не мешкая, Драко одним движением разорвал собственную рубашку и плотно перевязал ногу Гермионы, чтобы не допустить распространения яда. Так когда-то сделала Эмма, чтобы спасти Чарли от укуса глизня. Следом он нашарил в своём рюкзаке аптечку и, практически наощупь найдя безоар, сунул сморщенный камушек в рот находившейся в агонии Гермионе.       Драко трясло от адреналина, выплеснутого в кровь, и от страха за жизнь этой несносной кучерявой ведьмы. Он впервые за много лет по-настоящему плакал и молился, чтобы лекарство подействовало. Чёрт, он ведь сейчас в самом деле молился! Как тогда, в шестнадцать…       Достав ещё несколько флаконов с зельями, он принялся по очереди вливать их в рот Гермионе, надеясь, что хоть что-то из этого сработает. Обернув место укуса тканью своей рубашки, пропитанной бадьяном, он подхватил лёгкое женское тело и бегом устремился к выходу.       На что он рассчитывал? Проскочить лабиринт за пару мгновений? Нет, Драко знал, что им конец, но всё же отчаянно хотел сейчас оказаться на поверхности и увидеть Эмму, которая точно сможет помочь. А выбрались ли вообще ребята?       — Грёбаный Мерлин, или как тебя там, давай, сделай хоть что-нибудь! Не дай ей умереть!       Драко бежал по тёмному лабиринту, не разбирая дороги. Молился всем существующим богам и тут же матерился на них. Ноги сами несли тело, а в голове набатом громыхала только одна мысль: «Держись! Держись! Держись!» Он не понимал, сколько прошло времени и сколько у него ещё есть в запасе. Он даже уже не слышал скудных вздохов Гермионы, которая после применённых зелий перестала дёргаться, а только лишь слабо хрипела.       Час? Два? Бесконечный лабиринт не хотел заканчиваться, всё больше распаляя ярость Драко, готового уже на любой отчаянный поступок, лишь бы только она...       Драко не видел её лица в темноте коридоров, но чувствовал хрупкое тело. Ещё никогда и никому он не хотел столько добра, сколько ей — женщине, которая всегда сводила его с ума. Сначала завистью к ней, а теперь… Гермиона стала для него человеком, без которого он больше не представлял свою жизнь.       Если вернёмся.       — Никаких «если», Грейнджер! — гаркнул Драко в темноту, наощупь продираясь по бесконечным коридорам. — Никаких «если»!       Отчаяние застилало глаза, а гнев бухал в грудной клетке кувалдой. Поворот, поворот, влево, вправо, тупик. БЛЯДЬ! Поворот, вправо, поворот, влево, поворот. ДА ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ!       Миллиард стуков сердца спустя, Драко увидел каменную стену, которая начинала, а в его случае, заканчивала этот адов лабиринт. За пару минут он взлетел по тысяче ступеней вверх, не обращая никакого внимания на колющую боль в боку, сбившееся окончательно дыхание и полностью одеревеневшие ноги. Вылетев на знакомую поляну, он увидел Билли, Эмму, Матео, а также Чарли уже на здоровых ногах. Они стояли с палочками наперевес и, судя по всему, атаковали дверь.              — Что?.. — Эмма выскочила вперёд и бросилась навстречу Драко, по пути магией призывая из своего рюкзака инструменты.       — Я не… её укусила змея… я дал противоядия… но…       Драко пытался говорить через рваные вздохи, судорожно сглатывая тягучую слюну.       — Это… Это ничего, Драко! Это… ничего… — Эмма уже взмахивала волшебной палочкой, сооружая сложные магические заклинания и формулы.       Три долгих часа проходила битва за жизнь Гермионы. Драко сидел на коленях возле неё и ассистировал Эмме настолько, насколько был способен. Чарли, Билли и Матео тоже не отходили ни на шаг, готовые в любой момент прийти на помощь.       — Мне не удаётся стабилизировать её состояние, — скорбно сообщила Эмма, вся покрытая потом. — Я не понимаю, что это за гадость. Ни одно противоядие не действует так, как должно.       Сердце Драко ухнуло вниз. Это ведь не значит, что он потеряет Грейнджер, да?       — И как… — начал было он, но Эмма его перебила.       — Я наложу на неё заклятие стазиса, чтобы остановить распространение яда. Но нужна полноценная медицинская помощь. Иначе…       Она не закончила, но Драко и так понял, что она хотела сказать.       Наспех собрав все вещи, они устремились в обратный путь, даже несмотря на то, что на джунгли опустилась ночь. Возможно, остальные могли посчитать этот поступок необдуманным, но Драко и не пытался думать. Он не мог позволить себе даже крошечную мысль, что Грейнджер не выживет.       Путники продирались сквозь чащу, как казалось Драко, слишком медленно. Нервы были на пределе. Хотелось кричать и крушить всё вокруг. Его иррациональность в данный момент была возведена в абсолют, подпитываясь навязчивыми, страшными мыслями, которые плодились в истерзанном сознании в геометрической прогрессии.       И самое удивительно, что джунгли будто просто отступили в борьбе против чужаков, позволяя тем пройти обратный путь невредимыми. Никаких жуткий тварей или смертельно опасных насекомых — лишь вездесущие лианы, на которых Драко срывал всю свою злость.       Потребовалось восемнадцать дней, чтобы добраться до маггловской части джунглей, откуда они уже без опасений смогли трансгрессировать в Серро-де-Лус. Восемнадцать дней Драко изводил себя мыслями, крепко сжимая почти безжизненную руку, и шептал какую-то чушь о том, что Гермиона должна быть сильной, что нужна ему, что без неё он не справится. Драко знал, что она ничего не слышит, но из раза раз повторял эти бесполезные слова как мантру. И знал, что врёт. С каждым днём становилось только хуже. Было невыносимо наблюдать, как почти безжизненное тело летит по воздуху под действием чар левитации. Было невыносимо почти не слышать слабого дыхания, почти не чувствовать пульса, бояться, что она в любой момент вовсе перестанет существовать. Гермиона замерла где-то между жизнью и смертью. Как и он. И со временем на смену первоначальной ярости пришло куда более страшное состояние — кататонический транс. Драко вовсе перестал реагировать на внешние раздражители, полностью погрузившись в собственное сознание.       Появившись в деревне прямо перед дверьми больницы, Матео тут же кинулся за колдомедиками, и уже минут через пятнадцать лучшие целители Серро-де-Лус изучали природу состояния Гермионы.       — Тебе нужно отдохнуть, — аккуратно начал Матео, подходя к стоящему в коридоре полностью апатичному Малфою. — О ней позаботятся, и ты тоже позаботься о себе.       Драко ничего не ответил. Просто плюхнулся в кресло возле стены и прикрыл лицо руками, уперев локти в колени. Восемнадцать дней он проклинал себя. Камень не стоил её жизни. Ничто не стоило.       — Я хочу, чтобы с ней всё было хорошо.       — Будет, Драко. — Матео присел рядом с ним и слегка похлопал друга по плечу. — Обязательно будет.

***

      В кабинете главного колдомедика было светло и уютно: небольшой стол, заваленный папками пациентов, несколько магических портретов на дальней стене, большой шкаф с различной медицинской литературой и два кресла — одно для целителя, второе для посетителей.       Сеньор Андрес Ривас снял очки и устало потёр переносицу, прежде чем поднять взгляд на Драко, который во время ожидания обгрыз себе все ногти и оборвал одну из бровей из-за нервного напряжения.       — Нам всё же удалось нейтрализовать действие яда, который отравил тело сеньориты Грейнджер. Он принадлежит одной из редчайших змей нашего региона — гремучнику, — сказал целитель на английском с жутким акцентом. — В яде этих змей содержаться весьма опасные вещества, сеньор. Например, гемотоксины растворяют стенки сосудов. Кровь начинает сочиться через ткани — отсюда эти страшные синяки, появившиеся у сеньориты за считанные минуты.       Он заметил, как Драко внимательно слушает, и продолжил:       — Нейротоксины блокируют сигналы между нервами и мышцами. Именно поэтому у неё начались судороги, а затем и паралич дыхания. Без вашего вмешательства она задохнулась бы в течение часа.       Драко кивнул, будто ему каждый день приходилось кого-то спасать после укусов гремучников.       — Но главная опасность — крототоксин. Уникальное вещество, разрушающее мышечную ткань. Оно превращает мышцы в... скажем так, бесформенную массу. Именно из-за него сеньорите Грейнджер потребуется минимум две недели для регенерации тканей.       У Драко отлегло от сердца. Гермиона будет жить, и ей больше ничто не угрожает. Он сердечно поблагодарил целителя за столь подробное объяснение и, получив разрешение навестить больную, умчался на третий этаж.       Драко осторожно приоткрыл дверь, боясь нарушить тишину. Комната оказалась небольшой, но удивительно уютной: стены мягкого персикового оттенка, высокое окно, через которое лился рассеянный солнечный свет, и аккуратная кровать с резными деревянными спинками. На тумбочке стояло несколько флаконов с зельями, которые источали слабый запах целебных трав.       Гермиона лежала, укрытая лёгким голубым покрывалом. Её лицо всё ещё было бледным, но уже чуть более живым, чем прежде. Спутанные каштановые пряди теперь выглядели опрятно, и, наконец, она больше не походила на умирающего человека.       Справа от кровати мерцал магический экран, который отражал основные показатели пациента, а слева стояла на вид самая обычная маггловская капельница, которая вливала в кровь Гермионы уж точно не маггловские лекарства.       Драко тихо пододвинул стул и сел, стараясь не шуметь. Он понимал, что Гермиона сейчас находится в магической коме, но всё же не хотел ей мешать.       — Я всегда знал, Грейнджер, что ты — боец. — Он взял её руку в свою и коснулся губами прохладных пальцев. — Молодец…

***

      Гермиону разбудили только через десять дней, когда её мышечная ткань почти полностью восстановилась. Она больше не выглядела бледной и измученной, её кожа приобрела здоровый оттенок, а на щеках даже образовался еле уловимый румянец.       Её каждый день навешали Чарли, Билли, Матео с Эммой и Тайра, а Драко почти жил у неё в палате, несмотря на все недовольства лекарей, уходя из больницы только ради того, чтобы принять душ и переодеться.       Поэтому в день, когда колдомедики сняли с Гермионы заклинание сна, первым, кого она увидела, очнувшись, был Драко.       — Ты… — хрипло начала она. Наверно, ей было тяжело говорить после стольких дней. — Что случилось?       Она попыталась подняться, но Драко быстро подскочил и аккуратно положил ладони ей на плечи, слегка надавливая.       — Нет, Грейнджер, никаких резких движений. Если хочешь выйти из больницы через несколько дней, придётся стать амёбой.       Она вопросительно посмотрела на него, но послушно откинулась обратно на подушку.       — Мы вернулись? Что случилось? — снова повторила она.       — Если в двух словах — ты чуть не откинула копыта. Напугала меня до чёртиков! — Он пододвинул стул вплотную к её кровати, сел и тяжело вздохнул. Драко определённо не желал снова возвращаться в ужасные воспоминания, но понимал, что должен был ей всё рассказать. — Что последнее помнишь?       Гермиона на несколько минут замолчала, хмуря брови, затем расслабилась и спокойно сказала:       — Мы подходили к Камню, а потом… боль и темнота.       — Ну, хоть память тебе не отшибло, — улыбнулся Драко, счастливый оттого, что вновь может паясничать с этой ведьмой. — Потом тебя укусила какая-то редкая ядовитая змея, я выволок тебя на поляну, Эмма ввела в стазис…       — Эмма? А Чарли? — испугано спросила Гермиона, перебивая его.       — Все живы и здоровы! Они смогли поднять Чарли из ямы и выйти из лабиринта, пока мы блуждали по туннелям. А потом несколько часов пытались снова открыть ту металлическую дверь, чтобы помочь нам, но она не поддавалась на уговоры. Они думали, что мы погибли, пока я не выскочил из подземелья с тобой на руках. — Драко посмотрел на неё, чтобы убедиться, что всё в порядке, и продолжил: — Эмма ввела тебя в стазис, потому что ни одно противоядие не срабатывало, и потом мы доставили тебя сюда.       Драко пожал плечами и взял Гермиону за руку. За последнюю неделю он постоянно её касался, поэтому сделал это скорее инстинктивно. Она проследила взглядом за этим движением, но руки не отняла, наоборот, слегка сжала пальцы Драко в знак благодарности.       — Слава Мерлину, все живы! — с явным облегчением произнесла она и улыбнулась. — Спасибо, что спасли меня.       Они какое-то время помолчали, пока Драко нежно выводил большим пальцем какие-то узоры на тыльной стороне её ладони, а затем Гермиона снова тихонько спросила:       — А Камень?       — Камень? — переспросил Драко, взглянув ей в глаза. — Аааа… Камень Чакраса…       Малфой на несколько секунд замолчал, становясь хмурым и максимально трагичным. Было видно, как Гермиона напряглась, а затем грустно опустила голову.       — Он у меня! — весело отозвался Драко, за что сразу же получил тычок маленьким кулачком в плечо.       — Ты это специально, Малфой! — надула губы Гермиона, демонстративно выдернула руку и отвернулась от шутника.       Драко нравился этот её вид. Они снова были собой без испытаний, трудностей и опасностей на каждом шагу. И у них даже получилось исполнить свою мечту: протащиться чёрт знает сколько миль по свирепым джунглям, найти артефакт, который до недавнего времени был всего лишь легендой, и…       — Знаешь, что я решил, Грейнджер? — серьёзно сказал Драко всё ещё насупившейся Гермионе.       — Удиви, — съязвила она, но всё равно посмотрела на него.       — Приготовься, будет серьёзная речь.       — Я вся внимание!       — Значит так, — он сурово посмотрел на неё, отчего Гермиона невольно сжалась, — когда ты чуть не отдала Мерлину душу, я… испугался. И всё задавался вопросом: а с чего бы? Признаюсь, эта мысль дошла не сразу, но дошла — меня больше ничего в тебе не бесит. Улавливаешь, к чему я веду?       Она робко покачала головой из стороны в сторону, явно ошарашенная такими признаниями. Он хмыкнул и продолжил:       — За тридцать лет я много что забыл, но многому и научился. В том числе рефлексии. — Он сел прямо на край её кровати и снова взял Гермиону за руку. — Восемнадцать дней… Восемнадцать дней я жил в своём персональном аду. И там было лишь твоё почти бездыханное тело и закрытые глаза. Всё, что я видел и замечал. Четыре родинки на лице. И знаешь, — Драко на секунду замолчал, не привыкший к таким откровениям, — у меня было достаточно времени, чтобы понять — я за всю жизнь не боялся так ни за кого. Даже за себя. А ведь я конченный эгоист! На полном серьёзе, Грейнджер: я материл Мерлина за то, что на твоём месте был не я.       Драко глубоко вздохнул и крепче сжал её руку.       — Там, на водопаде, когда мы… говорили… Может, там и были какие-то чары, но они всего лишь показали мне то, что я сам не мог увидеть. Грейнджер… я больше не представляю свою жизнь без тебя. Серьёзно.       Он смотрел ей прямо в глаза, чтобы Гермиона видела, насколько искренним Драко сейчас был. В его душе метался ураган из самых разных чувств, но он твёрдо для себя решил, что ходить вокруг да около — прерогатива сопливых подростков.       — Поэтому я решил снова задать тебе вопрос, Грейнджер. Вот только теперь без сослагательного наклонения. — Он придвинулся к ней ближе, смотря в настороженные карие глаза. Её дыхание опалило его лицо. — Ты дашь мне шанс?       Секунда. Вторая. Третья. А потом она схватила его и притянула к себе с такой силой, что они больно ударились губами друг об друга, но это не остановило их. Вот уж Драко не ожидал от Грейнджер такой прыти. А ведь она, считай, только пришла в себя! Гермиона ощутимо тянула его за волосы, а он зарылся в её кудри. В этом моменте было столько отчаяния, столько невысказанного и несовершённого. Долгие месяцы опасностей, страха и потраченного адреналина. Всё выливалось наружу больше не сдерживаемыми чувствами. И Драко ни за что бы на свете сейчас не разорвал этот поцелуй, даже если бы это означало умереть от асфиксии.       Гермиона всё же отстранилась первой, тяжело дыша. Её всклокоченные волосы торчали во все стороны, глаза горели каким-то диким огнём, а губы покраснели и слегка опухли. Не отпуская его сжатую в кулаках рубашку, она слегка прокашлялась и хриплым голосом поинтересовалась:       — Это достаточно развёрнутый ответ?