Глава 16. Возвращение к жизни

      Гермиона решила, что её точно попрут с работы за почти трёхмесячное отсутствие. Отпуск длиной в четверть года не предусматривался в Министерстве магии даже для людей, занимающих столь высокие должности.       — Пойдёшь работать в «Эликсирион», — пожал плечами Драко, когда они собирали вещи для перемещения в Лондон. — Ты же хороша в зельях.       — Да, спасибо за лестную оценку моих скромных способностей. Профессор Снейп бы прослезился. — Её пальцы замерли на замке чемодана. — Но, боюсь, медленное старение возле котла — не для меня.       Драко приподнял бровь.       — Ах да, куда нам до... Как там твой отдельчик называется? «Лицензирование скуки»?       Она смерила его притворно суровым взглядом.       — Лицензирование магии. И да, мы тот самый «отдельчик», который в прошлом году забраковал несколько твоих «революционных» зелий за нарушение безопасности.       — До сих пор не могу простить вас за отсутствие у меня яхты. — Драко театрально ахнул и окинул её взглядом с ног до головы. — Точно возьму тебя к себе, а то некому мыть котлы. Месть будет сладкой... и грязной.       Гермиона скрестила руки на груди и зыркнула, попытавшись вложить всё своё напускное презрение в этот взгляд. Прямо как в старые добрые.       — Ты же понимаешь, что я начну втихаря проверять твою работу? — Её улыбка стала опасной. — Я найду столько нарушений, что «Эликсирион» придётся переименовать в «Обанкротион».       Драко смотрел на Гермиону и еле сдерживался, чтобы не расцеловать, повалив на постель. Его очень сильно возбуждали такие споры. Но он взял себя в руки, пригладил растрёпанные белые волосы, поправил ремень на брюках и серьёзно сказал:       — На самом деле... если этот идиот Кингсли посмеет тебя уволить, я...       А что? Он вполне бы мог сжечь это чёртово Министерство. Но Грейнджер будет недовольна. Подкупить всех? Раз плюнуть...       — ...я устрою такой скандал, что «Ежедневный пророк» будет печатать исключительно про «дискриминацию лучшего ума всех поколений со времён Альбуса Дамблдора».       — Лучшего ума? Мне не послышалось, Малфой? — хохотнула Гермиона, подходя к нему ближе. — Ты серьёзно сейчас признал, что я — умнее тебя?       Драко поймал её руку и прижал к своей щеке:       — Между нами, Грейнджер, твой отдел — единственное, что держит Министерство на плаву. Если они тебя уволят...       — … ты лишишься возможности пропихивать свои незаконные зелья, — закончила она, ухмыляясь.       — Именно! Кто ещё будет брать взятки натурой?       Гермиона рассмеялась, обвив его шею руками, и прошептала, приблизившись:       — Значит, это чистой воды эгоизм?       — Всегда. — Драко притянул её к себе. — Но, если серьёзно... я горжусь тобой. Даже если твои правила губят мой бизнес.       — Ого! — Она театрально проверила его лоб тыльной стороной ладони. — Тебя подменили? Где настоящий Драко Малфой, который называл мою работу «бесполезной кучей драконьего дерьма»?       Драко потёр двумя пальцами подбородок, якобы задумавшись, а затем сказал с чрезмерно серьёзным видом:       — Он встречается с упрямой мисс «Я-слежу-за-соблюдением-всех-правил». Иными словами, потерян для общества.       — Ужасные жертвы, — прошептала она, целуя его в уголок рта.       — Невыносимые, — согласился он, прежде чем поймать её губы своими.

***

      Провожать иностранцев пришёл, кажется, весь город. Люди в разноцветных мантиях жали им руки, желали счастливого пути, обнимали, некоторые даже дарили какие-то памятные вещи. И все искренне, тепло и нежно улыбались. Было раннее-раннее утро, когда, попрощавшись со всеми, группа из семи человек отправилась на холм, с которого всё и началось.       — Мы непременно ждём вас обратно! — Тайра крепко обнял каждого и вытащил из кармана несколько украшений. — Это талисманы. Мы называем их Деру-Бурук — защита духов. — Он надел на уже бывших путешественников нити с кулоном из белого гладкого камня с чёрными прожилками. — Каждый житель Серро-де-Лус получает такой камень при рождении. Теперь вы тоже стали частью нашего города. Частью нашей большой семьи.       Всегда скупой на эмоции Драко чуть не пустил слезу, польщённый такой искренней добротой. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько «дома». И впервые не захотел возвращаться в Лондон.       Матео обнял ребят и встал рядом с отцом. Оба — улыбающиеся, красивые, загорелые — приняли последние благодарности за помощь и столь радушный приём. Эмма поцеловала Матео и обещала вернуться в скором времени, закончив все рабочие дела. Несмотря на улыбку, Драко заметил, как она украдкой вытерла слёзы рукавом. Теперь он очень хорошо понимал Эмму и благодарил Мерлина за то, что ему нет нужды расставаться с Грейнджер. Возможно, она даже в какой-то момент пожалеет, что связалась с ним, ведь кое-кто собирался быть очень навязчивым.       Сгрудившись возле Билли, который держал в вытянутой руке старую книгу, Драко сверился с часами.       Одна минута.       Он в последний раз посмотрел на голубое небо, гигантские деверья впереди, покрытую мхом землю. В последний раз вдохнул наполненный ароматами цветов, фруктов и моря воздух, закрыл глаза и вытянул руку, коснувшись обложки.

***

      Гермиону всё-таки не уволили. Драко до последнего пытался выяснить, что она наплела Кингсли, но Грейнджер была упряма, как ослица, и раскрывать секреты своих фокусов не желала. Драко даже пытался шантажировать её во время секса, но все попытки проваливались, когда она начинала жалобно поскуливать под ним, и он, чёрт бы побрал эту женщину, разумеется, сдавался.           Вернувшись в Лондон, Гермиона тут же улетела на работу, и Драко ничего не оставалось, кроме как посетить «Эликсирион». Он нисколько не сомневался в надёжности своей команды даже при условии столь долгого отсутствия сразу двух зельеваров. А всё потому, что Драко доверял Полу и Берте, как и остальным немногочисленным сотрудникам, не меньше, чем самому себе. Они не бросили его в самые сложные времена, когда «Эликсирион» был на грани краха в начале прошлого года.       Чарли после бурного приключения получил ещё один выходной, а сам Драко, надев рабочую мантию, отправился на встречу со своим помощником.       Даже после столь длительного отсутствия в его кабинете всё было на своих местах — ни пылинки, ни намёка на беспорядок. Драко провёл пальцами по полированной поверхности дубового стола, с наслаждением ощущая знакомую прохладу дерева.       «Умница Матильда», — подумал он и улыбнулся, считая, что личный секретарь заслуживает хорошей премии.       В этот момент раздался лёгкий стук в дверь, и Тодд, что встал во главе компании в отсутствии директора, переступил порог с папкой документов в руках и едва заметной ухмылкой.       — Ну наконец-то пропащий основатель почтил нас своим присутствием!       — Тодд, — Драко кивнул, сдерживая улыбку, — я бы сказал, что скучал, но не хочу портить репутацию.       — О, будьте уверены, сэр, мы тут отлично справлялись и без ваших язвительных комментариев. — Тодд положил папку перед ним. — Но, признаюсь, рабочие совещания без вашего сарказма были подозрительно… продуктивными. Почти скучно.       Драко усмехнулся, пролистал документы, пробегаясь глазами по цифрам.       — Два крупных заказа за месяц? — Он поднял бровь. — Вы что, наконец научились очаровывать клиентов без моего участия?       — Ну, знаете ли, некоторые из нас тоже обладают врождённым обаянием. — Тодд улыбнулся, но затем его выражение лица стало серьёзнее. — Хотя мистер Беррингтон, кажется, не в восторге от того, что вы исчезли. Его состояние... значительно ухудшилось.       Драко не забывал о Беррингтоне. Даже блуждая по джунглям, он периодически перебирал возможные варианты зелий, чтобы облегчить состояние страдающего от нейромагического регресса мужчины.       — Я разберусь.       Тодд кивнул, понимая, что тема закрыта.       — Пол и Берта уже начали подготовку по новым заказам, но вы можете присоединиться.       — Как трогательно. — Драко встал, поправляя манжеты. — Получаю разрешение на работу у своих же сотрудников. Значит, всё-таки скучали.       Тодд фыркнул, но не стал отрицать. Лишь слегка похлопал по плечу руководителя, когда тот, улыбаясь, прошёл мимо.       Лаборатория «Эликсириона» была святая святых компании. Драко сделал её именно такой, о какой всегда мечтал. Поэтому, ступив в яркий запах трав, эфирных масел и дыма, он вздохнул полной грудью, ощущая привычный трепет перед рабочим процессом.       — А, вот и наш блудный сын вернулся! — Берта, седовласая женщина с острым взглядом, не отрываясь от своей работы, тепло улыбнулась. — Надеюсь, оно того стоило?       — Без комментариев, Берта.       — О-о, значит, стоило. — Она хихикнула и подмигнула Полу, но тут же вернулась к зелью, осторожно его помешивая.       — Рад вас видеть, сэр, — просто поздоровался Пол, лучезарно улыбаясь.       — И я, — махнул ему Драко, пробегаясь взглядом по составленной Бертой таблице ингредиентов. — Каждого из вас.       Он снял мантию, повесил её на спинку стула и закатал рукава. Первый ингредиент — корень мандрагоры, тонко нарезанный ломтиками. Пальцы слегка покалывало от нетерпения.       Драко зажёг огонь под котлом.       «Ну что, Грейнджер, посмотрим, кто из нас любит свою работу больше».       И с этой мыслью он полностью погрузился в процесс, где не было места ничему, кроме магии, точности и того искусства, которое делало его зелья уникальными.

***

      — У меня есть всё необходимое! — махал руками Драко в порыве эмоций. — Ни одна самая лучшая, по твоему мнению, министерская лаборатория не сравнится с моей!       — Малфой, ты... — Гермиона осеклась, нервно закусив губу.       — Что я? Что я, Грейнджер? Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? — У Драко разве что пар из ушей не валил от негодования. — Я вложил в неё всю душу и половину фамильного состояния. А ты говоришь мне...       — Да я не спорю, что твоя лаборатория — чудо, Малфой! — грубо перебила его Гермиона и потёрла глаза одной рукой, шумно выдохнув. — Но в твоей нет доступа к некоторым… несколько запрещённым веществам.       Драко видел, как она смутилась. Бешенство мгновенно улетучилось, стоило ему только взглянуть на этот виноватый вид. Гермиона ведь не любила нарушать правила. Не любила, но систематически нарушала. Так очаровательно!       — Ах, вот в чём дело! — Драко ехидно ухмыльнулся. — Поверь, Грейнджер, ты меня недооцениваешь.       Она смерила его пристальным взглядом и прищурила глаза.       — Хочешь сказать…       — Хочу сказать, что пора бы уже начать изучение Камня, и моя лаборатория для этого идеально подходит.       — Знаешь, Малфой, я терплю тебя только ради горячего шоколада. — Гермиона плюхнулась на стул, стоящий в кухне, и схватила чашку с напитком со стола. — Больше нет ни одной весомой причины. И если бы кто-то другой...       Гермиона демонстративно отвернулась, не договорив. Ох, Драко обожал эти игры. Как же хотелось закрыть ей рот, чтобы она перестала пороть чушь! Желательно собой.       Грейнджер шумно отхлебнула шоколад и облизала губы. Выжидающе, с вызовом. Драко почувствовал, как в голове пошлые таракашки делают кульбит. Грейнджер определённо испытывала его нервы на прочность. А уж прочными их точно назвать было никак нельзя.       — Терплю только ради шоколада, — повторил он, растягивая слова и нарочито медленно обходя стол. — Забавно... У меня, знаешь ли, есть таланты и поинтереснее.       — О, правда? — Она отставила чашку, откинувшись на спинку стула, и взглянула ему в глаза. — Ну-ка, порази меня, Малфой. Если сможешь, конечно.       Драко в два шага оказался перед ней. Пальцы легли на подлокотники, организуя маленькую тюремную камеру для упрямых, гордых ведьм.       — Тебе придётся забрать свои слова назад, Грейнджер. Ты уверена, что готова к последствиям?       Её дыхание участилось, но взгляд не дрогнул.       — Всегда.       И если бы кто-то другой...       Драко ощутил прилив ярости от мысли, что на его месте мог быть кто-то другой. Но вопреки желанию придушить эту точно не молящуюся на ночь Дездемону, он наклонился, касаясь губами её шеи — нежно, едва-едва. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, пальцами коснулась его плеч, после чего вцепилась в рубашку, притягивая ближе.       Драко одним рывком оторвал Грейнджер от стула и усадил прямо на мраморную столешницу. От неожиданности она обхватила его шею, чтобы не свалиться.       — И это… твои... таланты? — выдохнула Гермиона, но в голосе уже сквозили совсем отличные от негодования нотки.       Он рассмеялся прямо в её шею, ощущая, как нервно подрагивает венка.       — Терпение, Грейнджер. Или, решив обчистить министерские хранилища ингредиентов, ты больше не считаешь правила чем-то важным?       Ногти тут же впились в его кожу.       — Чёртов...       Но Малфой сбросил её руки и стиснул их у Гермионы за спиной. А затем поцеловал в губы — медленно, чувственно, на грани приличия. Грейнджер ответила сразу, без колебаний, зубы слегка царапнули его нижнюю губу.       Драко шумно выдохнул и, выпустив хрупкие запястья, потянулся к пуговицам её блузки, которая через секунду отправилась в недолгий полёт. Чашка тоже сделала сальто, неудачно шмякнувшись на пол. Но разве кому-то было дело до разбитого фарфора?       Гермиона зарылась в белые волосы, больно оттягивая назад, отчего Драко невольно зашипел, но не попросил остановиться. Его же руки спустились вниз, задирая юбку. Он нащупал бедро и принялся выводить на нём хаотичные узоры одной рукой, а второй вцепился в тонкое горло, отчего Гермиона возбуждённо всхлипнула.       Быстрый взгляд в глаза, чтобы заметить там эмоции. Искренние. Важные.       «Нет, Грейнджер, никаких каких-то других!»       Драко освободил её от оставшейся одежды, которую кучей швырнул на пол. Одним движением откинул Гермиону на спину и принялся покрывать поцелуями шею, медленно спускаясь на грудь.       Грейнджер снова слегка всхлипнула, когда его пальцы принялись скользить вверх по внутренней стороне бедра, а сам Драко стал целовать и прикусывать кожу живота, спускаясь всё ниже…       — Драко… — уже почти хрипела Гермиона, призывая ускориться.       — Вот видишь, — он оторвался, чтобы перевести дух, — даже твой знаменитый самоконтроль...       — Заткнись, — перебила Гермиона, сильнее прижимая его макушку к себе.       В этот раз он не стал её мучить. Лишь резко убрал пальцы, согнул женские ноги в коленях, с силой раздвинул их и влажно, с наслаждением лизнул, отчего Грейнджер взвизгнула, выгибаясь в пояснице. И всё. Сознание Драко перестало воспринимать что-либо мирское, сосредоточившись на звуках, что лучше любого огневиски будоражили кровь и туманили мысли. И он бы раньше никогда не поверил, что можно впасть в эйфорию лишь от стонов, что издаёт другой человек. Любимый человек.       Гермиона поскуливала, рвала ему волосы и скребла ногтями поверхность стола, пока Драко творил что-то невообразимое с её телом. Казалось, в этот момент из кудрявой головы вылетели все имена каких-то других, потому что кроме своего имени и громких стонов, Малфой больше не слышал от неё ничего.       И когда Гермиона вскрикнула в последний раз и обмякла на столе, полностью капитулируя, Драко отметил, что метод всё же весьма действенный.       — Я же говорил, — усмехнулся он, сладко облизывая губы. — У меня есть более интересные таланты.       — Заткнись, Малфой, — выдохнула Гермиона, резко притянула Драко к себе и без особых церемоний сорвала пуговицы на его рубашке.

***

      — Вернусь к ужину, — на следующий день Гермиона чмокнула его в нос на прощание и уже почти у порога крикнула, — приготовь моё любимое рагу.       Драко никогда не затрагивал тему друзей. Гермиона отвечала взаимностью, лишь изредка убегая от него на встречу с кем-то. Как и сегодня. Он мог бы поставить свою печень и парочку особо дорогих мантий на то, что это Поттер и Уизли, поскольку семь лет дружбы и война не могли пройти бесследно. И Драко вроде бы головой понимал это, но сердцем...       — У тебя встреча с кем-то?       Обычно он не задавал лишних, а иногда и откровенно пугающих его вопросов, но сегодня чёрт всё же дёрнул спросить.       Гермиона, шуршащая в коридоре мантией, резко притихла. Через секунду она вновь появилась в гостиной, несколько настороженно глядя на Драко.       — Да, мне нужно... кое с кем увидеться.       — И с кем же? — Драко нахмурился, потому что Гермиона отреагировала как-то неоднозначно.       — Хочу увидеться с Гарри и Джинни. — Она скинула мантию на диван и снова уселась рядом с ним.       — Поттеры, значит. А как же Уизли?       — Что Уизли? — переспросила Гермиона, хотя ведь прекрасно понимала, что он имеет ввиду.       — Ну... вы с ним тоже постоянно видитесь?       Гермиона озадаченно взглянула Драко в глаза, потом нервно улыбнулась и ответила:       — Нет, Рон уже лет пять как переехал в Америку. Они с Джорджем открыли там филиал «Всевозможных волшебных вредилок». Три года назад он женился на американке и теперь редко появляется в Британии.       Не то чтобы Драко так уж прям интересовало, чем сейчас живут бывшие неприятели, но он был искренне удивлён, что рыжий так далеко пошёл. В буквальном смысле.       — Это ненадолго, честное слово. Пока Гарри не вернётся с дежурства или Джинни от доктора. У них заболела Лили, и мне нужно помочь присмотреть за старшими.       — Ты помогаешь Поттеру сидеть с детьми?       — Я всегда помогала. С каждым. Я люблю их. Они — моя семья.       Вот они и подобрались к тому, что так волновало Драко. Он знал, что у Гермионы могут быть люди, которых она любит, ценит и уважает. Есть ли у него такие? Малфой сомневался. Ещё со школьных времён он общался с Блейзом Забини и Теодором Ноттом, но назвать их отношения дружескими? Они скорее были приятелями, хорошими знакомыми. Ведь никому из них Драко до сих пор не рассказал об отношениях с Грейнджер. Нет, разумеется он не стеснялся её. Напротив, очень гордился, что смог отвоевать себе эту несносную ведьму. Но... это было чем-то сокровенным. Тем, о чём не хотелось кричать на каждом углу. В курсе были только Чарли, да ещё Тодд. И то, последний узнал случайно, потому что Грейнджер как-то прискакала к Драко в офис по очередному важному вопросу, но была, вполне очевидно, согнута над рабочим столом, в то время как вежливый Тодд терпеливо ждал завершения «процесса» за дверью.       — Они знают… о нас? — как-то неуверенно поинтересовался Драко, отвернувшись к камину.       — Я рассказала им сразу, как мы вернулись…       Драко напрягся всем телом, убеждая себя, что нервничает совсем не из-за следующего вопроса и последующего за ним ответа.       — И что они сказали?       Отчего-то ему вдруг стало важно, чтобы мир Гермионы принял и его тоже. Почему-то захотелось быть частью не только её пробуждений и ночных утех. Захотелось стать частью того, что происходит в середине её дня, в середине её жизни. Драко уже понял природу этого желания, но искренне боялся, что благородный гриффиндорский мир отвергнет его — слишком самовлюблённого, эгоистичного и не нуждающегося ни в ком человека. Такого, каким он был в прошлом.       — Ну... Это был непростой разговор. — Драко видел, как она опустила голову, разглядывая колени. — По правде говоря, был скандал.       Естественно ничего другого от её дружков Драко и не ждал. Многие годы вражды, откровенного соперничества и его ошибок не могли просто забыться. В конце концов, он тоже терпеть не мог ни Поттера, ни Уизли. Поэтому даже не осуждал их.       — Но я доходчиво объяснила, что меня с тобою связывает, — продолжила Гермиона, теребя краешек мантии, лежащей рядом на диване, — и они не против встретиться, чтобы, ну... наладить отношения.       — Серьёзно? — Если бы брови Драко не так плотно крепились к лицу, они бы упорхнули к потолку под воздействием ускорения. — А не для того ли, чтобы откромсать мне мою надежду на продолжение рода?       — Не исключено, но я всё же надеюсь, что твоим белобрысым отпрыскам ничего не угрожает, — засмеялась Гермиона, заправив прядь волос за ухо. — Так я могу пригласить их к нам на ужин в эту субботу?       К нам. Этот дом больше не принадлежал только ему. Он был и её тоже. А это стоило даже того, чтобы рискнуть здоровьем.       — Я... ммм... — замялся Драко, озадаченный вопросом.       — Если ты против...       — Нет! Совсем нет! — он тут же перебил Гермиону, боясь, что она расстроится его сомнению. — Это, конечно, будет странно, но...       — Но... — пристально глядя Драко в глаза, повторила Гермиона, намекая на продолжение высказывания.       — Но мне хочется посмотреть, насколько возросли навыки Поттера в магической дуэли, — весело отозвался он, мгновенно схлопотав диванной подушкой по голове. — Чую, предстоит эпичная битва двух заклятых врагов!       — Ну, знаешь... — сердито начала Гермиона и резко вскочила с места, намереваясь очень обиженно покинуть гостиную.       Драко поймал её за руку и одним рывком усадил к себе на колени.       — Да я шучу! И торжественно клянусь быть хорошим мальчиком. — Драко театрально захлопал ресницами, состряпав ангельское выражение лица. — А мелюзгу они свою тоже прихватят?       Гермиона наигранно зло фыркнула и ответила, демонстративно не смотря на него:       — Если ты не против.       Это было какое-то новое чувство — заново встречаться с прошлым. Но сейчас Драко это совершенно не пугало. Он ведь пережил встречу с Грейнджер и даже не сошёл с ума. Хотя вот с последним утверждением можно было бы и поспорить.       — Нисколько. — Драко обнял всё ещё фыркающую Гермиону, и его вдруг осенило. — Я сейчас!       Он скинул Грейнджер на соседнее место, услышав возмущённое «эй», после чего выскочил в коридор и умчался в спальню. Он не был до конца уверен, что любимая детская игрушка сохранилась, но искренне надеялся, что заботливые домовики упаковали её куда-то в недра фамильных сундуков.       Драко потребовалось десять минут тщетных поисков, чтобы вспомнить, что он всё-таки волшебник. Быстрый взмах палочкой, и через аккуратные ряды мантий, брюк и белоснежных рубашек, протиснулась прямо к нему в руки шкатулка, обитая красивыми деревянными узорами.       — Как давно мы не виделись...       Драко не мог назвать своё детство ни ужасным, ни прекрасным. Хватало всякого. Но зато точно мог сказать, что с бабушкой были связаны только тёплые воспоминания. Друэлла была единственным человеком после матери, кто любил его просто за то, что он есть. Таким, какой он есть. Стараясь отогнать прострацию разыгравшейся памяти, Драко аккуратно переложил шкатулку подмышку, закрыл шкаф и спустился к явно нервничающей Гермионе в гостиную.       — «Бестиарий», — с гордостью объявил Драко, вручая ей шкатулку. — Магическая игра, которую мне в детстве подарила бабушка Друэлла. Думаю, Поттеровские спиногрызы оценят.       Гермиона осторожно прикоснулась к крышке, и та тут же откинулась, выпуская в воздух крошечные живые фигурки: огненную саламандру, весело шипящую и периодически вспыхивающую тёплым жёлтым огнём; белоснежного единорога, брыкающегося серебряными копытцами; дракончика, пускающего безвредные розовые искорки; феникса, оставляющего за собой золотой шлейф; и... гиппогрифа, который тут же клюнул Драко за палец.       — Ой! Чёртова птица... — Малфой возмущённо отдёрнул руку.       — Как... — Гермиона не могла оторвать взгляд от миниатюрных существ, кружащих в воздухе.       Драко поймал дракончика, и тот уютно свернулся у него на ладони.       — Бабушка зачаровала их вести себя как настоящие животные. Первую неделю гиппогриф гонялся за мной по всему дому. Ну не дружат со мной эти зверюги!       Гермиона рассмеялась, представляя столь захватывающую картину.       — Драко, это же...       — Она была выдающейся волшебницей. Её магия не иссякла даже после смерти.       Гермиона неверяще смотрела в глаза Драко, вероятно представляя, каким же было его детство.       — Джеймс и Альбус обожает гиппогрифов, — прошептала она, наблюдая, как существо теперь осторожно чистит перья. — А Лили... она обожает всё, что светится.       — Значит, суббота будет интересной. — Драко поймал феникса, отчего тот вспыхнул мягким светом. — Предупреждаю, они хоть и милые, но жутко вредные. Помню, однажды дракончик спалил мне брови.       — Это не тот ли период на третьем курсе, когда ты ходил загорелым? — Гермиона поджала нижнюю губу, сдерживая смех, но всё же не выдержала и расхохоталась.       — Бестолочь ты, Грейнджер, — наигранно обидчиво отозвался Драко, прижимая её к себе. — Это был не загар. Это был… опыт.       Гермиона, продолжая заливисто смеяться, вернула всех невероятных животных на место и убежала к друзьям, поцеловав в макушку своего мужчину, который считал себя серьёзным и суровым, хотя оба понимали, что это… ну совершенно не так.