Глава 18. Эликсир Чакраса

      Дверь маленького домишки возле моря закрылась с тихим щелчком. Настроение Драко было до жути тоскливым, а состояние — нервным, поскольку испытания эссенции Камня пока не принесли никаких положительных результатов. Радовало лишь то, что никто хотя бы не пострадал. Пока.       Теперь Драко, Чарли и Гермиона вплотную сотрудничали с целителями из больницы Святого Мунго. Благо, Грейнджер смогла добиться разрешения на испытания. Правда, после трёх изнурительных раундов заседаний комиссии в Министерстве. А также с условием, что абсолютно все расходы по проекту Малфой, разумеется, возьмёт на себя. Связи Гермионы и, откровенно говоря, назойливость сыграли на руку: им выделили несколько просторных палат. А ещё пять опытнейших медиков вызвались для помощи в проведении исследований.       Драко повесил мантию на крючок возле входа и, не включая свет, скинул обувь.       Последние сорок восемь часов были адом. Чарли, Гермиона и Драко не смыкали глаз, пытаясь понять, почему эссенция не сработала. Их первая гипотеза казалась вполне разумной: эффект плацебо, усиленный магией Камня, должен был заставить мозг пациента поверить в исцеление и запустить процессы регенерации. Но что-то шло не так.       Первая партия с 0,5%-ой концентрацией энергии Камня не дала никакого эффекта — ни магического, ни физического. Вторая партия, 2%-ная концентрация, показала едва заметные улучшения на клеточном уровне, но столь незначительные, что их можно было списать на погрешность измерений. Этого катастрофически не хватало.       И вот сегодня, на исходе сил, они совершили прорыв в теории, но пока не на практике. Гермиона, изучая маггловские исследования по психосоматике, выдвинула идею:       — У магглов эффект плацебо чаще всего связывают с верой пациента в лечение и его ожиданиями, — объясняла она. — В нашем случае, судя по всем показателям, магия Камня работает несколько глубже. Я бы условно назвала это «магическим плацебо» — способностью запускать программу самовосстановления в бессознательном. И получается, что одного лишь «топлива» счастья недостаточно.       Драко внимательно наблюдал за ходом её мыслей, перебирая в голове варианты.       — Мозг, особенно повреждённый болезнью, сопротивляется исцелению на нескольких уровнях, — продолжила Гермиона, нервно теребя в руках перо. — В обычном состоянии страх рецидива, память о боли, скепсис — всё это формирует устойчивые паттерны, которые блокируют целительный импульс Камня. Но если мы сможем ввести пациента в особое состояние направленного транса, где эти защиты временно ослабевают, а восприимчивость к магии возрастает...       — Что-то вроде структурированного целительного сна? — подхватил Чарли. — Не простой сон и не кома, а контролируемое состояние, где сознание становится более пластичным. В таком состоянии магическое поле пациента должно лучше принимать воздействие Камня.       — Именно! — оживилась Гермиона, откладывая несчастное перо в сторону. — В таком правильно наведённом сне мы можем не только убрать сопротивление, но и перенастроить саму реакцию мозга на целительную магию. И если направить действие Камня именно в этот момент...       Идея была блестящей. Они создали новый состав зелья спустя чёрт знает сколько попыток: 7%-ная эссенция Камня, стабилизированная порошком из рога единорога, и мощный, но крайне дозированный седативный компонент — вытяжка из дремоносных бобов. В теории всё было безупречно: дремоносные бобы погрузят тело в нужный целительный сон, отключая критическое сознание, а энергия Камня получит прямой доступ к бессознательному, где сможет запустить эффект плацебо максимальной мощности — ту самую непоколебимую веру в исцеление, которая заставит тело бороться с любой болезнью.       Гермиона, с её дотошностью, настояла на двойном слепом методе: половина пациентов получила настоящую эссенцию, другая — идентичное на вид и вкус зелье, также погружающее в целительный сон, но без эссенции Камня. Ни целители, ни сами пациенты до конца испытаний не знали, кто в какой группе состоит. Только так, утверждала Грейнджер, можно получить чистые, неоспоримые данные.       Как только зелье было готово, Гермиона немедленно улетела в больницу Святого Мунго, чтобы лично подготовить пациентов к предстоящей процедуре, рассказав все подробности. Драко же, вымотанный до предела, встретился с Тоддом, устроил небольшое совещание для сотрудников «Эликсириона» и отправился домой в надежде на несколько часов отдыха.       Но, вдохнув запах, замер на пороге. Воздух был наполнен непривычным ароматом… жареной курицы и трав? Из кухни исходил приглушённый свет. Что за хрень?       Осторожно, на цыпочках, он двинулся вперёд, на всякий случай достав палочку. Заглянул в небольшую щёлочку приоткрытой двери и разве что не прослезился от счастья: на кухонном столе, накрытом скатертью, стояли несколько блюд под серебряными крышками и две свечи, пламя которых создавало причудливые колебания света на стенах. А у окна, теребя край платья, явно нервничала Грейнджер.       Драко открыл дверь и медленно вошёл. Гермиона моментально обернулась на звук. Невооружённым глазом были видны следы усталости на её лице. Драко удивлённо поднял брови и взглянул Гермионе в глаза.       — Доставку заказала, — улыбнулся он и плюхнулся на ближайший стул, потянув ноздрями воздух.        — Естественно, — усмехнулась она и села напротив. — У меня нет цели уложить тебя на неделю в Мунго после моих кулинарных шедевров. Заказала доставку из французского ресторана, что тебе нравится.       — И что же это значит, Грейнджер? — поинтересовался Драко, прищурив глаза. — Инспекция жилищных условий?       — Нет. — Она покачала головой, тряхнув распущенными кудряшками. — Это значит, что я — упрямая, самодовольная идиотка, которая чуть не потеряла самого важного человека в своей жизни из-за... принципов.       Драко почувствовал несказанное облегчение, но не подал вида. За последний месяц они всё также много общались. Но совершенно как чужие друг другу люди.       — Твои принципы, — осторожно начал он, наклоняясь ближе, — это то, что делает тебя тобой. Той, кого я уважаю. Даже когда ты сводишь меня с ума.       — Я знаю. — Гермиона тоже наклонилась ближе. — И я не отказываюсь от них. Но я поняла, что есть вещи поважнее моральной победы в споре. Есть компромисс.       Её лицо было так близко, что Драко мог разглядеть золотые искорки в её карих глазах.       — Уж не извиниться ли ты явилась, задобрив меня вкусной едой перед этим?       — Заткнись, Малфой, и слушай, — грозно потрясла кулаком перед лицом Драко Гермиона и насупила брови.       Драко поднял руки вверх в знак капитуляции и поёрзал пятой точкой на стуле, усаживаясь поудобнее.       — После той идиотской ссоры я много думала, пытаясь найти решение, — продолжила она, слишком поспешно проговаривая слова. Драко знал — это верный признак того, что Грейнджер сильно нервничает. — Я перечитала все возможные кодексы магической этики, писала письма в Международную Конфедерацию магов для выяснения подобных прецедентов... Но ничего так и не придумала. А ты... Ты всё же нашёл решение. Оно, конечно же, неидеальное и, возможно, в какой-то степени аморальное... но не нам это решать.       Драко молча слушал, давая ей выговориться.       — Я не заберу назад свои слова о домовиках, потому что верю в то, что сказала. Но я хочу извиниться за то, как я это сказала. Сравнить тебя с Пожирателями — низко и подло. Я сказала это, потому что... не знаю. Испугалась? Того, что ты на такое способен. И этот страх выплеснулся на тебя жестокостью. Прости меня, пожалуйста!       Драко молча смотрел ей прямо в глаза.       — Что-нибудь скажешь? — наконец поинтересовалась Гермиона, не выдержав игры в гляделки.       — Ты сама сказала мне заткнуться и слушать. Что я и делаю, — фыркнул Драко, демонстративно отвернувшись.       — Ой, дурак, — захохотала Гермиона, нежно касаясь его ладони.       Он ухмыльнулся и дотронулся до её щеки. Гермиона прижалась к ладони, прикрыла глаза и потёрлась, как котёнок, ищущий ласку.       — Я не злился на тебя, — признался Драко. — Я... скучал. Ужасно. Дом без тебя — это просто музей твоих разбросанных повсюду волос.       Гермиона отняла от него руку, и Драко тут же получил кулачком по бицепсу.       — Ты такой идиот, Малфой, но... я тебя люблю. Очень. И больше не хочу от этого убегать.       Он наклонился и прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. В душе всё утихомирилось и от усталости не осталось и следа.       — Возвращайся домой, Грейнджер, — прошептал он. — Некому наводить порядок в моих книжных шкафах. И я... я без тебя просто не могу... никому позвонить. Никак не разберусь с этим треклятым сотовым.       Гермиона снова рассмеялась и, встав со стула, бесцеремонно уселась к Драко на колени, обвив шею руками.       — Врёшь, — Гермиона чмокнула его в губы, — на этой неделе ты звонил мне три раза, лгунишка.       — Видишь, как ты мне нужна? Я даже врать разучился от тоски по тебе, — усмехнулся Драко и поцеловал Гермиону. — Так ты вернёшься?       — Я не стала ждать, пока ты спросишь, и решила перенести вещи заранее.       Последовавший за этим страстный поцелуй был прерван истошным воплем Малфоевского желудка, который решил напомнить о том, что он вообще-то голоден. Гермиона снова рассмеялась, а Драко, указав пальцем на прикрытые блюда, сказал:       — Так, ладно, секс подождёт. Что у нас на ужин?       Гермиона лишь покачала головой и хотела подняться, чтобы пересесть на другой стул. Но Драко удержал её на месте и, взмахнув волшебной палочкой, которую выудил из кармана, наполнил тарелки жареным цыплёнком с овощами, так и не выпуская свою взбалмошную ведьму из объятий.

***

      Прошло семь дней с тех пор, как мистер Беррингтон и другие пациенты получили новое зелье. Драко и Гермиона, измотанные до предела, впервые за неделю позволили себе покинуть больницу и отправиться домой, оставив дежурить Чарли и команду целителей.       Глубокой ночью их разбудил ослепительный серебристый свет в спальне. Из пасти ящерицы-патронуса вырвался лихорадочный голос Чарли:       — Срочно в Мунго! Беррингтон! Вы не поверите!       Не прошло и пяти минут, как Драко и Гермиона, накинув на пижамы мантии, влетели в палату. Чарли и главный целитель стояли над кроватью мистера Беррингтона. Он всё так же спал, но теперь его тело окутывало мягкое золотистое сияние, похожее на свет Камня. Как и других пациентов, которые входили в активную группу.       — Мы начали замечать это шесть часов назад, — без предисловий начал целитель дрогнувшим голосом. — Сначала — стабилизация магического фона. Потом... вот это. Мы взяли экстренные анализы. Сравните!       Он протянул пергамент. На нём показатели пациентов, получивших зелья-пустышки, не изменились. А вот у активной группы, в которую входил Беррингтон, графики вели себя иначе.       — Уровень тёмных метаболитов... падает, — прошептала Гермиона, водя пальцем по столбцу. — А активность стволовых клеток... Мерлин, она выше нормы в четыре раза! Их организм... он не просто стабилизирует болезнь. Он её лечит.       — И это ещё не всё, — Чарли указал на магический монитор, отслеживавший мозговую активность Беррингтона. — Смотрите на нейрокарту. Глубокий сон с признаками интенсивной работы бессознательного — активность в зонах, отвечающих за самовосстановление и веру. Его разум не просто отдыхает...       Драко смотрел на золотистый ореол вокруг Беррингтона и чувствовал, как слёзы подступают к глазам. Это были не просто цифры на графике. Это было чудо, разложенное по полочкам, измеренное и доказанное. Чудо, которое они создали сами.       — Значит, — голос Драко прозвучал хрипло, — гипотеза верна. «Проводник» работает.       — Работает, — подтвердила Гермиона, шмыгнув носом. — Драко... зелье работает!       Следующие недели превратились в череду сменяемых дней ночами, бесконечных замеров и сверок. Они провели двести шестьдесят восемь тестов — на разных болезнях, на разных стадиях болезней, с разной длительностью воздействия. Результат был стабильным: у пациентов, получавших зелье, смертельные болезни так или иначе отступали. Не мгновенно, не всегда до самого конца. Но это было колоссальным прорывом в медицине, где люди, наконец, получили шанс на нормальную жизнь.       — Тест номер двести шестьдесят девять, — Гермиона записала данные в журнал, — результат тот же. Даже в самых сложных случаях есть положительная динамика. Контрольная группа — без изменений. По крайней мере, на этой выборке, — добавила она. — Для окончательных выводов нам понадобятся годы наблюдений и сотни, если не тысячи пациентов. Но уже сейчас у нас есть серьёзные основания считать, что именно комбинация Камня и модулированного сна запускает механизм самовосстановления.       Драко наблюдал за сводными графиками на магической проекционной доске. Красные линии болезни медленно, но верно ползли вниз, а золотистые линии показателей здоровья — вверх.       — Это... — начал он.       — Лечит неизлечимое, — закончил за него Чарли. — Не могу в это поверить.       Мерлиновы подштанники… Драко впервые за долгие годы чувствовал нечто близкое к просветлению.

***

      Надо ли говорить, какую популярность могут получить волшебники, способные создать зелье, исцеляющее многие недуги?       Драко и Гермиона нервно топтались в спальне, репетируя заранее подготовленную речь, перед тем как отправиться на «Глобальную алхимическую ассамблею».       Спальню озарял мягкий свет солнца, отбрасывающий блики на полированную поверхность изголовья огромной кровати. Драко стоял перед зеркалом, поправляя запонки с выгравированным фамильным гербом Малфоев. Белоснежная рубашка идеально сидела по фигуре, подчёркивая плечи, а чёрные брюки со стрелками завершали образ безупречного аристократа. Рядом, на вешалке, висела дорогая, изысканная, тёмно-зелёная мантия с тёмной подкладкой.       — Ты уверена, что это не слишком? — Он провёл рукой по воротнику рубашки, ловя в зеркале отражение Гермионы.       Она сидела на краю кресла, поправляя прядь непослушных каштановых волос, уложенных в элегантную, но не слишком строгую причёску. Для вечернего образа она подобрала, к восхищению Драко, платье глубокого винного оттенка, сдержанное, но безупречно скроенное.       — Слишком? — Гермиона подняла на него взгляд, поправляя цепочку из белого золота с маленьким кулоном в виде раскрытой книги — подарок Драко на недавний день рождения. — Если у тебя цель — найти себе богатую престарелую даму, чтобы оттяпать у неё наследство после смерти, то пару верхних пуговичек не застёгивай.       — Не завидуй, Грейнджер! — Он повернулся к ней, едва заметно ухмыляясь.       Гермиона закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. Закончив с причёской, она снова заглянула в пергамент, чтобы свериться с текстом.       — Ты слишком напряжена. Расслабься.       — Это... важнее, чем кажется. После Беррингтона...       Человек, который уже прощался с жизнью из-за неизлечимого заболевания. Через два месяца после приёма зелья он впервые за долгое время смог назвать своё имя. Ещё через месяц — вспомнил всех родственников. Через полгода — собственноручно написал письмо в «Эликсирион», полное благодарности, которое Гермиона хранила в верхнем ящике письменного стола.       — Они будут смотреть на нас, как на богов, — тихо сказал Драко.       — Или как на угрозу, — добавила Гермиона. — Лекарство от многих болезней... это слишком мощный инструмент.       Он согласно кивнул.       — Поэтому мы и запатентовали его, опубликовав лишь клинические испытания и принцип действия. Это исследование и так вызвало огромную критику и споры. Не хватало ещё, чтобы общественность узнала основной ингредиент, — сказал Драко, надевая мантию. — Я доверяю ребятам, но всё же правильным было решение, чтобы каждый из нас, включая Тайру, дал Непреложный обет. А рабочий состав я запер в самом надёжном хранилище в Гринготтс, и даже ты не знаешь пароль от него.       — Больно надо, — хмыкнула Гермиона, надевая туфли на высоком каблуке. — Я помню состав наизусть.       Драко посмотрел на Гермиону и... показал язык. Будто ему было пять, а не тридцать один. А Гермиона, удивлённо вскинув брови, вдруг ответила ему тем же. Они оба расхохотались и, взявшись за руки, спустились в гостиную.       — Когда-нибудь нам всё равно придётся открыть миру состав зелья, — вздохнула Гермиона, забирая с каминной полки баночку с Летучим порохом, — чтобы потомки могли им пользоваться.       — Вообще-то, Грейнджер, я планировал передать этот секрет только конкретным потомкам — своим.       Гермиона смущённо отвела взгляд, так ничего и не ответив. Они никогда не поднимали тему будущих детей, да и вообще чего-то большего, чем просто сожительство. Но Драко не успел проанализировать её реакцию, потому что Гермиона посмотрела на аккуратные наручные часы, усеянные бриллиантами — тоже его подарок, — и, вздохнув, сказала:       — Пора. Только пообещай, что не будешь много хвастаться.       — Что ты! — Он притворно невинно поднял руку и взял горсть пороха. — Я выделил целый абзац в речи, посвящённый идеальному мне…       — Драко…       — Ладно, ладно. — Он рассмеялся и нежно обнял её. — Сегодня ты, Гермиона Джин Грейнджер, станешь известна на весь мир. Готова?

***

      Зал Международного Магического Конгресса, в котором сегодня состоялась конференция, гудел, как стадион Чемпионата мира по квиддичу. В первых рядах сидели главы всех магических сообществ мира. Рядом теснились ведущие специалисты в области алхимии, артефактологии, зельеварения и колдомедицины. А ещё по скамейкам расселись тучи журналистов и представителей средств массовой информации.       Сегодня на награждение были приглашены и остальные члены когда-то совершённой экспедиции в магические джунгли Коста-Рики: Матео, Эмма, Билли, Чарли. Без них Драко и Гермиона не смогли бы найти Камень Чакраса и сделать открытие, перевернувшее представление всего магического сообщества о колдомедицине.       Их встреча была невероятно тёплой. Драко искренне обнимал Билли, Эмму и даже теперь уже, по его мнению, красавца Матео. Они не успели много пообщаться друг с другом перед конференцией, но пообещали, что проведут время вместе после. Драко был уверен, что ребятам, как и им с Грейнджер, есть что рассказать.       А теперь он стоял за кулисами, наблюдая, как Гермиона в тысячный раз репетирует речь. Он видел, что она нервничает. Что бубнит себе под нос текст, который выучила уже Мерлин знает сколько времени назад и вот уже целую неделю повторяет даже по ночам. Это его забавляло. Драко любил наблюдать за Гермионой в такие моменты: её всегда идеальное лицо слегка хмурилось, когда она вспоминала слова; губы подрагивали, нашёптывая фразы; а глаза не замечали ничего и никого вокруг, полностью расфокусировавшись. Но стоило ему слегка коснуться её тела, как складка на лбу сразу же распрямлялась, губы изгибались в нежной улыбке, а глаза мгновенно находили его собственные — и тогда в них вспыхивал тёплый и такой любимый Драко свет.       — Грейнджер.       Он осторожно коснулся её локтя, и она вздрогнула, словно очнувшись.       — Ты запнёшься на третьем абзаце, если будешь так зацикливаться, — прошептал Драко, слегка сжимая её руку.       — Я не запнусь. — Гермиона сделала глубокий вдох. — Хотя если запнусь, просто продолжу. Главное — не паниковать.       — А если запаникуешь, я тебя поцелую перед всей аудиторией. Это точно отвлечёт публику.       Гермиона фыркнула, но напряжение в её плечах ослабло.       В этот момент раздался торжественный голос ведущего:       — Иногда одно открытие способно изменить всё. Оно начинается с идеи, с упорства, с команды единомышленников, которая не боится идти против устоявшихся догм. Именно такая команда сейчас здесь. Давайте поприветствуем тех, кто доказал, что чудеса возможны, — Гермиону Джин Грейнджер, Драко Люциуса Малфоя, Чарльза Уилсона Роуза, Уильяма Джонатана Лотерса, Эмму Клэр Толкин и Матео Рикардо Солиса Кардеро!       Зал взорвался аплодисментами.       Они вышли на сцену вшестером. Гермиона впереди, Драко чуть сзади, а рядом — Билли, Чарли, Матео и Эмма, сияющие и немного растерянные от такого внимания.       Гермиона подошла к трибуне. В огромном зале, наполненном сотнями людей, воцарилась тишина.       — Уважаемые коллеги, друзья. — Её голос, сначала немного дрожащий, быстро набрал силу. — Ещё полгода назад нейромагический регресс был приговором. Как и многие другие болезни, которые мы называли неизлечимыми. Сегодня я могу сказать: то, что казалось невозможным, стало реальностью. Наш эликсир не просто борется с симптомами — он заставляет тело исцелять себя, перезапуская механизмы регенерации на самом глубоком, клеточном уровне.       Она сделала паузу, давая залу осознать сказанное, и повернулась к своим спутникам:       — Но это открытие — не заслуга одного человека. Это результат работы команды, где каждый внёс свой вклад. Билли Лотерс — без его знаний об окружающей среде мы бы не нашли то, что искали. Эмма Толкин — её храбрость и знания спасали каждого из нас столько раз, что я не могу сосчитать. Матео Солис — без него мы бы заблудились в самом начале пути. Чарли Роуз — его шутки и преданность делу помогали нам продолжать, даже когда хотелось отступить.       Гермиона улыбнулась и на мгновение замолчала, прежде чем повернуться к Драко.       — Но больше всего это открытие обязано одному человеку, — она нежно улыбнулась ему, смотря в глаза, — Драко Малфою. Потому что... у него всегда есть нужная книга.       Зал разразился смехом. Драко склонил голову, изображая скромность, но на его губах играла лукавая улыбка.       — Но, если серьёзно, — Гермиона продолжила, когда смех стих, — без знаний, настойчивости и упрямства каждого из нас ничего бы не получилось. Это наше общее достижение. И сегодня мы делимся его плодами со всем миром. Мы назвали наше зелье «Эликсир Чакраса», чтобы увековечить имя волшебника, вдохновившего нас на чудо. Потому что, как и мифический артефакт, он дарит людям самое ценное — шанс на счастье.       Зал хлопал Гермионе до тех пор, пока усиленный Сонорусом голос ведущего не объявил:       — За выдающийся вклад в развитие колдомедицины и открытие революционного метода исцеления Орденом Мерлина I степени награждаются Гермиона Джин Грейнджер, Драко Люциус Малфой и Чарльз Уилсон Роуз! Орденом Мерлина II степени награждаются Уильям Джонатан Лотерс, Эмма Клэр Толкин и Матео Рикардо Солис Кардеро!       Аплодисменты гремели так, что закладывало уши. Они не смолкали, когда Гермиона отошла от трибуны, не смолкали, когда все шесть человек получали свои награды, не смолкали, когда друзья махали руками и кланялись. Зал гремел даже после того, как друг за другом Чарли, Билли, Эмма, Матео, Драко и Гермиона покинули сцену и просто дружно обнимались за кулисами, стирая слёзы счастья с радостных лиц.       После официальной части начался настоящий хаос. Журналисты бросились к ним со всех сторон, перебивая друг друга и крича на все лады:       — Мисс Грейнджер, что послужило основой исследования?       — Мистер Малфой, правда ли, что вы отправились в джунгли Коста-Рики за секретным ингредиентом?       — Как вы планируете распространять зелье?       — Сколько будет стоить ваш эликсир?       Они отвечали, улыбались, пожимали руки. Гермиона подписывала экземпляры журнала «Выдающие колдомедицинские открытия XXI века», Драко с невозмутимым видом давал интервью, как и остальные члены команды. Они ничего не говорили о настоящем Камне Чакраса, который теперь был надёжно закрыт в одном из личных сейфов Драко в Гринготтсе, не рассказывали, с какой целью посещали джунгли, не делились информацией о том, что им пришлось преодолеть, чтобы у мира появился целебный эликсир.       К ним подходили десятки людей. Те, кто уже успел получить лечение, и те, чьи близкие теперь могли выздороветь.       — Вы спасли моего сына, — прошептала пожилая ведьма, сжимая руку Гермионы.       — Спасибо, — просто сказал молодой волшебник, глядя Драко прямо в глаза.       — Вы дали нам шанс.       — Вы спасли мне жизнь.       Спасибо. Спасибо. Спасибо.       Их окружали, благодарили, трогали за рукава, как будто боялись, что они исчезнут. А Драко ловил взгляды Гермионы через толпу, и видел в её глазах то же, что чувствовал сам.       Они изменили мир.