Потерянный Путь

Глава 21 Потерянный путь Солнечный свет мягко пробивался сквозь листву, когда Танджиро шёл по тропинке, ведущей в небольшую деревню, где, по слухам, объявился демон. Миссия была простой, почти расслабляющей — что-то редкое в жизни хашира. Именно поэтому его мысли снова и снова возвращались к Шинобу. Когда он был рядом с ней, всё становилось легче, даже Дыхание Луны не казалось таким тяжёлым. И впервые за долгое время он чувствовал не боль, не долг или гнев. Он чувствовал любовь. "Я... должен рассказать кому-то," — прошептал он, глядя в небо. — "Тенгену. Он мой лучший друг. Он поймёт. Не посмеётся. Даже поддержит... наверное." Тепло воспоминаний о Тенгене и весёлом вечере в баре вызвало лёгкую улыбку. И всё же что-то внутри него сжималось от страха. А вдруг она любит кого-то другого? Или вообще никого? Он отмахнулся от этой мысли. Сейчас не время для страха. Сначала — миссия. Демон оказался ничтожным. Танджиро потребовалось меньше минуты, чтобы отрубить ему голову. Он даже не использовал Дыхание Луны — обошёлся обычным мастерством, будто в знак уважения к истокам. Когда всё было закончено, он сел на корточки у дороги, вытирая меч, и посмотрел на предрассветное небо. "Я расскажу ему… Тенгену… сегодня…" — пробормотал он. Но его мысли прервал резкий, знакомый звук. Воздух рассекло хлопанье крыльев. "Карр! Срочное сообщение! Срочное!" Танджиро поднял голову. Его ворон кружил над ним, голос резкий и взволнованный: "Хашира Цветка, Канаэ Кочо, вступила в бой со Второй Высшей Луной! Её состояние крайне тяжёлое! Санеми Шиназугава прибыл под конец битвы, когда поднималось солнце, и вступил в бой с демоном, пытавшимся скрыться! Он погнался за ним и не выходит на связь!" Танджиро вскочил, сердце застучало с силой ударов барабана. "Что?! Где он?!" Ворон склонился чуть ниже: "Новая миссия от штаба! Найти и вернуть Санеми Шиназугава живым. Немедленно. След демона уходит в северные горы. Местонахождение Санеми неизвестно!" Танджиро сжал рукоять меча. "Понял. Я выдвигаюсь сейчас же." Ветер рванул край его плаща, и он исчез в лесу — как призрак, как тень. На рассвете начинался новый бой, гораздо более личный и мучительный. Прошло меньше часа с момента, как Танджиро получил весть от ворона. Он не медлил ни минуты. Шаг за шагом, быстрым и точным, он двигался на север, туда, куда, по логике, мог направиться Санеми, преследуя демона. Но тишина леса лишь усиливала гул в голове. "Если Канаэ… даже если она выжила… в каком она состоянии?.." Танджиро сжал кулаки. Он не мог прогнать одну, жуткую мысль: "Если она в коме… кто будет рядом с Шинобу?.. Кто будет держать её за руку, когда если потеряет сестру?.. Кто выслушает её, когда она захочет молчать?.." Грудь сжало от острой, почти физической боли. Он замедлил шаг, будто под тяжестью этих мыслей. "Она... не должна остаться одна…" — прошептал он. Но тут же встряхнул головой. Сейчас — не время для слабости. Шинобу сильная. И если он хочет быть рядом, он должен быть таким же. "Сейчас важнее всего — найти Санеми. Он один. Он зол, словно разъярённый зверь. Он мог пойти на всё, чтобы догнать эту Луну…" Через несколько часов Танджиро подошёл к небольшому городу у подножия холмов. На его плаще уже осела дорожная пыль, но он не стал останавливаться. Он начал расспрашивать людей — на рынках, у харчевен, у караванщиков и путников: "Вы не видели высокого беловолосого мужчину с шрамами на лице? С серьёзным взглядом? Шёл с мечом?" Люди качали головой, пожимали плечами. Кто-то отвечал: "Не, тут таких не было…" "Похожего не припоминаю…" "Может, чуть севернее?.. У нас спокойно было." Солнце медленно клонилось к горизонту. Он стоял на перекрёстке улиц, среди равнодушных прохожих, и впервые за день почувствовал холод, не связанный с ветром, а с надвигающейся безысходностью. "Он мог пойти дальше. В горы. Или на северо-восток. Этот демон... не обычный." Он не стал медлить. Поправив меч за спиной, он покинул город и снова вышел на дорогу. Лес становился всё гуще. Ветви тянулись к небу, будто пытались скрыть солнце от мира. Ветер был холоден и резок, как дыхание призраков. Танджиро шёл один. Молчаливо. Решительно. Тишина сопровождала его — ни воронов, ни шагов, кроме собственных. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул тот город. Его чувства были притуплены. Только один пульс стучал в висках: найти Санеми. Но реальность напомнила о себе внезапно. Где-то на просеке, где деревья расступались, и путь открывался дальше вглубь долины, его уже ждали. Трое. В форме, которую он сразу не узнал. Но когда подошёл ближе, заметил — чёрные эмблемы на груди, с золотыми шевронами. Не обычные воины. Люди императора. Или, скорее, то, что от них осталось. "Прошу остановиться," — сказал один, будто сдерживая дрожь, но голос был чётким. — "По приказу Регента временного совета вы должны быть арестованы за убийство Его Величества." Танджиро замер. Он даже не сразу понял, о чём они. "Император?.. Я…" Он действительно забыл. Это было давно. Или, точнее, он просто не хотел вспоминать. Убийство, которое положило начало падению старой власти. Он сделал это по приказу Кагайи. Но он всё равно сделал это своими руками. "Откуда…" — выдохнул он. — "…вы знаете, что это был я?" "У нас достаточно доказательств," — ответил второй. — "И если ты сейчас сдашься — возможно, смерть будет быстрой." Молчание повисло между ними, густое, как кровь. Танджиро не двигался. Только глаза сузились. Сердце сжалось от отвращения и усталости. "Снова. Снова я должен…" "Я не хочу вас убивать…" — прошептал он, его голос был едва слышен. Тишина. "Жаль," — произнёс третий, его голос звучал как приговор. — "Но мы хотим убить тебя." В следующее мгновение раздались выстрелы. Гром. Порох. Дым. Но Танджиро исчез с их глаз. И через секунду… одним движением, холодным, как сталь клинка, все трое были разрезаны пополам. Молчание вернулось, но уже другое. Мёртвое. Танджиро стоял с занесённым мечом, и кровь медленно капала на землю, просачиваясь в сухую почву. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать тошноту. "Я не демон. Я… не должен..." Он сделал вдох. Долгий, пронзительный. Лёгкие горели. Он посмотрел на тела. Не с отвращением. Не с сожалением. С опустошающей пустотой. "Они были живыми людьми. Они верили, что защищают правду. А я... просто прошёл сквозь них." Он убрал меч в ножны. "Прости..." — сказал он глухо, даже не зная, кому обращается. И пошёл дальше. Сквозь лес. Сквозь одиночество. Сквозь себя, который становился всё более чужим и безжалостным. --- Прошло три месяца. Три месяца одиночества, бесконечных переходов, следов, уходящих в никуда. Три месяца без сна, без покоя, без хоть какой-то надежды. Три месяца без Шинобу, её смеха, её присутствия. Танджиро изменился. Он стал ещё молчаливее, взгляд — глубже, движения — точнее, почти механические. Но в них всё чаще сквозила страшная, всепоглощающая усталость. Он сидел на склоне холма, когда ворон вновь нашёл его. "Карр! Новости из штаба! Срочно!" Танджиро не вздрогнул. Он просто повернул голову, как будто боялся услышать что-то, что окончательно сломает его. "Канаэ Кочо… выжила. Но…" Ворон замолк на мгновение, а потом продолжил, его голос дрожал: "Она не сможет больше сражаться. Повреждения слишком серьёзные. Она не вернётся в ряды охотников." Танджиро закрыл глаза, в его груди всё сжалось от горечи. Его лицо оставалось спокойным, но внутри всё рушилось, погребая его под обломками надежд. Он прижал руку к груди, пытаясь унять эту боль. "Она жива… но как к этому отнесётся Шинобу?.." Он опустил голову, тень от ветвей закрыла его лицо, скрывая муку. "И Санеми… ты где, чёрт тебя подери?!.." Он никогда бы не признался, но надежда угасала. Он уже почти не верил, что найдёт его. Почти… "…Иди в регион Тюбу…" — раздался голос, внезапный и чёткий, как удар молнии. Он вздрогнул. "Что?" Он резко обернулся. Вокруг — пустота. Только ветер и деревья, шепчущие старые тайны. "…У подножия Фудзи… там ты найдёшь его…" Танджиро застыл, сердце глухо стучало в груди, отдаваясь эхом в висках. "Я… схожу с ума?.." Он провёл рукой по лицу. Пульс участился. Голос был чёткий. Мужской. Твёрдый. Незнакомый. "Это… болезнь? Психоз?.." — прошептал он, боясь получить ответ. Но голос больше не повторялся. Только шелест листвы, только дыхание гор, безразличное к его страданию. Он сидел так долго, не шевелясь, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона. А потом встал, с новой, отчаянной решимостью. "У меня нет другого пути. Либо я окончательно потеряю разум — либо найду Санеми. И, может быть… хотя нет, вряд ли." Путь до региона Тюбу занял у него несколько дней. По дороге он ни с кем не говорил, его лицо было маской равнодушия. Только шёл, вперёд, сквозь боль и одиночество. Под конец четвёртого дня, у подножия Фудзи, среди скал и ароматов цветущей травы, он внезапно остановился. Ветер донёс до него нечто знакомое. Резкое. Грубое. С примесью гнева, такого чистого и сильного, что его нельзя было ни с чем спутать. "…Запах…" — выдохнул он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на надежду. Он закрыл глаза, вдохнул глубже, впитывая этот знакомый, яростный аромат. "Санеми…" Впервые за три месяца на его лице появилась искра, живая, яркая. Подножие горы Фудзи дышало тишиной, словно затаив дыхание. Лёгкий туман стелился по земле, скрывая отпечатки ног и кровавые пятна на камнях. Танджиро шёл медленно, осторожно, чувствуя запах всё отчётливее. Он знал этот запах. Гнев. Рана. Усталость. И упрямая, доводящая до безумия решимость. И вот он увидел его. Санеми стоял у обрыва, глядя вдаль, его фигура казалась высеченной из камня. Его форма была потрёпанной, правая рука забинтована, на щеке — свежая ссадина, словно он только что вышел из пекла. Он почувствовал приближение и обернулся, его взгляд был острым, как бритва. "Йо," — произнёс он, не удивившись. — "Думал, ты рано или поздно припрёшься." "Три месяца," — ответил Танджиро спокойно, его голос был низким и твёрдым. — "Три месяца я искал тебя." "И чего добился?" — Санеми выплюнул эти слова, полные горечи. Тишина. Танджиро подошёл ближе, не сжимая кулаков, не делая ни резких движений. "Канаэ жива… но она больше не может сражаться." "…Знаю," — отрезал Санеми, его голос был сухим, как песок. — "И я найду этого ублюдка. Где бы он ни прятался." "Вернись в штаб," — мягко, но твёрдо сказал Танджиро. — "Никто не собирается наказывать тебя. Все понимают, что ты действовал сердцем." Санеми усмехнулся. Губы искривились в кривой, почти болезненной ухмылке, полной насмешки и отчаяния. "Сердцем? Не смеши меня." "Тогда чем?" — Танджиро нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. "Гневом. Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Пока тот демон жив — я не спокоен. И мнение штаба, извините, меня не волнует." Танджиро посмотрел на него внимательно. Усталость, злость, боль — всё отражалось в глазах Хашира Ветра, словно в тёмном, бушующем море. Он вдохнул, медленно и глубоко. И медленно встал в боевую стойку. Без меча. "Тогда я верну тебя силой." "С катаной против меня?" — фыркнул Санеми, его смех был полон презрения. "Без катаны. Я не подниму меч на союзника." Санеми на секунду удивлённо посмотрел, его глаза расширились. Потом громко, хрипло рассмеялся, словно безумец. "Ты серьёзно? Против меня?" Он медленно развёл руки и тоже встал в боевую стойку. Его тело — натянутая струна, готовая порваться в любой момент, как и всегда перед боем. "Тогда попробуй, Лунный Хашира. Давай посмотрим, чему ты научился." Ветер стих, затаился. Двое стояли друг напротив друга, как воины из древней легенды, готовые сойтись в смертельном танце. Бой был неизбежен. Первый удар нанёс Санеми, его кулак был резким, прямым, словно выстрел, и пришёлся прямо в грудь. Танджиро отшатнулся, но устоял, лишь слегка покачнувшись. Ответный удар — боковой, с разворота, мощный, как удар молота. Санеми поймал его локтем в рёбра, зашипел от боли, но не отступил, его глаза горели диким огнём. Секунда. Две. А потом их тела рванули вперёд одновременно. Как звери, борющиеся за выживание. Как братья, раздираемые противоречиями. Как те, кто не могут иначе, обречённые на эту битву. Пыль взлетела вверх, густым облаком окутывая их. Ноги утопали в грязи, чавкающей под каждым движением. Их движения были резкими, тяжёлыми — не из грации, а из боли, из отчаяния, из ярости. "Почему ты не понимаешь?!" — рявкнул Танджиро, пригибаясь от удара и отвечая ударом в печень, вкладывая в него всю свою силу и гнев. "Потому что ты не был на моём месте!" — крикнул Санеми, и его кулак, твёрдый, как камень, попал точно в лицо Танджиро, отбрасывая его назад. Танджиро отлетел назад, перекувырнулся, но встал, его нос кровоточил, капли алой крови падали на землю. "Канаэ не умерла!" — выдохнул он, тяжело дыша, его голос был хриплым от усилий. — "Ты можешь быть рядом с ней!" "Мне нужно только одно — чтобы тот демон был мёртв!" — Санеми бросился снова, плечом в грудь, сбив Танджиро на землю, не давая ему опомниться. Они катились по склону, избивая друг друга, не думая, не сдерживаясь, выпуская всё накопленное за годы. Больше не бой — выброс всего накопленного за годы горя, гнева и отчаяния. Грудь Танджиро горела от пропущенных ударов. Он пропустил удар в живот, затем — в подбородок, его зубы скрипнули от боли. Он ответил, ударив Санеми локтем по челюсти, слыша хруст. Оба рухнули на землю, запыхавшиеся, в грязи и крови, еле дыша. Молчание. Только дыхание. Хриплое, надорванное, как рваные паруса на штормовом ветру. Танджиро поднял взгляд, его глаза были затуманены. Санеми сидел напротив него, весь в ссадинах и крови, с разбитой бровью и налитыми злобой глазами. Но в них уже не было ярости, только… потеря, глубокая, невыносимая. "Санеми…" — прохрипел Танджиро, его голос был слабым, но искренним. — "Ты… не обязан быть один." Санеми сжал кулаки, его тело дрожало от сдерживаемой агонии. Оба бойца стояли, едва дыша, но в глазах Санеми всё ещё горел тот же дикий огонь, неукротимый и безумный. Танджиро стиснул кулаки, кровь капала с губ на землю, оставляя тёмные пятна. "Санеми," — его голос был тихим, но полным стали, словно лезвие клинка. — "Если ты не остановишься… я убью тебя." Санеми ухмыльнулся, несмотря на кровь, заполняющую рот, его усмешка была наполнена вызовом и безумием. Его дыхание было рваным, но голос — всё ещё упрямым, непреклонным: "Попробуй." И он снова бросился вперёд, не думая о боли, не боясь смерти, его тело было лишь сосудом для ярости. Танджиро встретил его удар плечом, развернул и с силой, полной отчаяния, врезал кулаком в живот. Санеми согнулся, но не отступил — и тогда Танджиро перестал сдерживаться. С каждым ударом Танджиро всё больше доминировал, его движения были точными и беспощадными. Правый хук — в скулу, оглушающий, отбрасывающий голову Санеми. Левый — в челюсть, выбивающий последний воздух. Удар коленом — в рёбра, заставляющий Санеми хрипеть от боли. Санеми шатался, но шёл вперёд, словно одержимый, его глаза горели ненавистью и упрямством. "Почему ты не сдаёшься?!" — рявкнул Танджиро, но ответа не было, только хриплый рык, похожий на предсмертный стон. Он ударил снова. И снова. И снова. Пока кулаки не покраснели от чужой крови, пока каждый удар не отзывался острой болью в его собственных костях. Санеми упал на одно колено, его тело было изувечено, но дух не сломлен. Мужчина с короткими, будто обожжёнными, седыми волосами. Его правый глаз был залит кровью, едва различимый сквозь алую пелену, а левый — широко распахнут, с чёрной радужкой, полыхающей гневом и отчаянием. Вся нижняя часть лица — нос, губы, подбородок — утонули в густой крови, которая стекала по горлу и груди, словно водопад. Торс, обнажённый после разорванной одежды, был покрыт сетью ссадин и рваных ран, особенно на груди и животе, словно сам воздух разрывал его плоть. Несмотря на эту жуткую картину, Санеми оставался мускулистым, с телом закалённого воина, но выражение лица было диким, нестабильным — смесь ярости, боли и безумного, абсолютного упрямства. Танджиро стоял над ним, тяжело дыша, кулаки дрожали от напряжения, от сдерживаемых эмоций. "Хватит…" — голос Танджиро был почти шёпотом, но в нём слышался металл клинка, решимость, от которой кровь стыла в жилах. — "Ты не оставляешь мне выбора." Санеми поднял голову, сквозь кровь ухмыляясь, его взгляд был полон вызова, почти безумия. "Давай… добей, если можешь." Танджиро сделал шаг вперёд, подняв руку для нового удара, готовый закончить это…Но не смог --- Танджиро стоял над Санеми, тяжело дыша, кулаки дрожали от напряжения и усталости. Его лицо было в крови — нос разбит, губа порвана, пара ссадин на лбу. Но на фоне побитого Санеми он выглядел почти невредимым, словно чудовище, только что вышедшее из битвы. "…Ты… ты действительно стал чудовищем, Камадо…" — прохрипел Санеми, его голос был полон горечи и боли. Танджиро сжал кулаки и опустил взгляд, его сердце сжималось от этих слов. Он был в шаге от убийства. Одного из немногих, кого он уважал. Но в последний миг, когда его рука уже занеслась для удара, он остановился. "Если бы продолжил, я бы тебя убил," — тихо произнёс он, его голос был наполнен глубокой усталостью. — "Не заставляй меня делать это, Санеми. Вернись. Пока ещё дышишь." Санеми взглянул в небо. Оно было голубым, бездонным. Мир, несмотря ни на что, всё ещё светил над ним, обещая новый день. И он, наконец, сдался, его тело обмякло, последние остатки ярости покинули его. "…Чёрт с ним… Делай что хочешь. Веди меня… обратно." Он потерял сознание, упав в грязь, словно сломанная кукла. Танджиро тяжело вздохнул, опустился на одно колено и осмотрел тело, его взгляд был полон печали. Потом подозвал ворона, который терпеливо ждал поблизости. "Передай Оякато-сама: Санеми Шиназугава, хоть и силой, но возвращён в организацию… жив. Пока что." Ворон каркнул и улетел прочь, неся вести о тяжёлой победе. Танджиро осторожно поднял тело друга на спину. Он был тяжёлый, почти неподъёмный, но Танджиро даже не дрогнул, его сила была выкована в бесчисленных битвах. На его лице было ни капли ярости — лишь усталость, глубокая, всепоглощающая. "Довёл себя до края… Упрямы й дурак," — прошептал он, его голос был полон странной нежности и уважения. — "Но ты достоин быть Хашира." Он направился в сторону Поместья Бабочки, шаг за шагом унося покалеченного, но спасённого Санеми, под нарастающим светом рассвета.