Гнев

Глава 22 Гнев Путь до поместья Бабочки был долгим, особенно с телом Санеми, свесившимся у Танджиро на спине. Его дыхание было поверхностным, кровь всё ещё сочилась из ран, а изломанное тело дергалось в судорогах при каждом шаге. Он не издал ни звука с тех пор, как потерял сознание. Только слабое биение сердца доказывало, что он ещё жив. Танджиро шёл молча, тяжело ступая, словно каждое движение отдавалось эхом в его груди. Внутри — пустота. Победа не принесла удовлетворения, а лицо Санеми всплывало перед глазами снова и снова. Искалеченное, разбитое, но несломленное. Когда вдали показалась знакомая крыша поместья Бабочки, Танджиро ускорился. Он пересёк ворота и ступил во двор, а изнутри почти сразу выбежала Канаэ. — Что… — Её голос оборвался, когда взгляд упал на Санеми. — Боже… Что случилось?.. Она подбежала к Танджиро, её глаза округлились от ужаса. Широко раскрытые зрачки отразили изуродованное лицо её друга. Она резко закрыла рот рукой, не сдержав дрожи. — Он жив, — спокойно сказал Танджиро. — Но ему нужно лечение. Срочно. — Отнеси его в восточное крыло! Я подготовлю всё! — Канаэ уже развернулась, её лицо вновь стало собранным, как у опытного медика. В её движениях исчезла растерянность. Она снова была хашира Цветка. Танджиро аккуратно уложил Санеми на один из свободных футонов. Вскоре Канаэ, вместе с младшими лекарями, начала омывать раны, вводить обезболивающее и проверять пульс. Кровь текла вёдрами. Её руки дрожали, но она не позволяла себе ни одного лишнего движения. — Ты хоть понимаешь, в каком он состоянии?! — бросила Канаэ в сторону Танджиро, даже не повернувшись. — Он мог умереть у тебя на руках! — Я знаю, — тихо ответил Танджиро. Он стоял в дверях, не переставая смотреть на Санеми. — Тогда зачем?! — в её голосе проскользнула боль, почти отчаяние. — Вы ведь оба охотники! Столпы! Почему вы так друг друга уничтожаете? Танджиро молчал. Его кулаки сжались. — Потому что по-другому он бы не вернулся. Канаэ замерла на миг, а затем продолжила работу, уже не произнеся ни слова. --- Спустя два часа тяжёлого лечения, Санеми остался под наблюдением, его дыхание стало ровнее. Рядом с ним в комнате осталась одна из младших сестер-лекарей. Танджиро же сидел на веранде, уставившись в ночное небо. Канаэ подошла тихо и села рядом. — У тебя… кровь из носа. — Она подала ему влажное полотенце. — Спасибо, — пробормотал он, приложив его к лицу. — Это всё, что мне досталось. — Ты был жесток, — сказала она не обвиняюще, а как факт. — Даже ты. Танджиро ничего не ответил. Несколько минут они сидели в тишине, только сверчки издавали звуки за пределами сада. — Он действительно всё ещё… важен для организации? — спросила Канаэ, не глядя на него. — Санеми — один из самых сильных охотников. И один из самых упрямых. Но он не предатель. Просто потерянный. — Потерянные чаще всего умирают, Танджиро, — её голос стал тише. — Ты спас его, но ценой его гордости. — Я не хотел его убивать. Но если бы не остановился… Он не договорил. Вместо этого выдохнул и посмотрел на свои ладони. Они были в крови. Не вражеской — человеческой. — Иногда я не знаю, кто я больше: убийца или защитник, — прошептал он. Канаэ коснулась его плеча. — Ты человек. А это уже достаточно сложно. --- Тихий день в Поместье Бабочки прерывается, когда врата с глухим скрипом открываются — на пороге появляется ослепший на левый глаз и потерявший руку Тенген Узуи. Он идёт с уверенностью, но движение его уже не столь плавно, как когда-то. Он пришёл проверить своё зрение — травма, полученная в той самой битве с Шестой Высшей Луной, не давала ему покоя даже годы спустя. Едва он переступает через порог и входит во внутренний двор, как навстречу ему выходит Танджиро. Его лицо уставшее, но сосредоточенное. За ним, в одной из комнат, врачи суетятся вокруг Санеми — его состояние тяжёлое. — Санеми?.. — Тенген удивлённо поднимает бровь. — Это точно не иллюзия? Он… вернулся? — Силой, — коротко отвечает Танджиро, — но он выбрал жизнь. А значит — ещё не всё потеряно. На лице Тенгена появляется тёплая улыбка. — Тогда ты снова сотворил невозможное… брат мой. Некоторое время они просто стоят в тишине. Затем, после короткой паузы, Танджиро наконец говорит: — Тенген… Я должен тебе признаться. Я люблю Шинобу Кочо. Улыбка исчезает с лица Тенгена. Он отводит взгляд, его выражение становится неожиданно серьёзным. Он долго молчит, прежде чем заговорить. — Танджиро… Это сложно. Пока ты искал Санеми, здесь многое изменилось. Шинобу… она была одна. После битвы с Высшей Луной, её сестра Канаэ впала в кому. У неё не было никого, кто мог бы поддержать её. Никого… кроме одного человека. Он делает паузу. — Гию. Томиока Гию. Он пришёл сюда навестить Канаэ… и остался. Он поддержал Шинобу, понял её боль… и они сблизились. Сейчас они… вместе. Танджиро будто парализует. Его глаза расширяются, дыхание замедляется, словно внутри него кто-то перерезал нити управления. Он не может поверить. Не хочет верить. — Что? — лишь шёпотом вырывается у него. — Гию… и Шинобу? Тенген мягко, но твёрдо кивает. — Он просто оказался рядом. Не думаю, что он что-то планировал. Просто... судьба. В одно мгновение лицо Танджиро искажается. Его глаза, до этого широко распахнутые, сужаются до яростных щелей. Кулаки резко сжимаются, и костяшки пальцев белеют от напряжения. На висках вздуваются вены. Он делает глубокий, судорожный вдох, и из его груди вырывается низкий, гортанный рык, полный чистой, неистовой ярости. Он отступает на шаг, словно его толкнули, и вся его фигура напрягается, готовясь к удару. — Я сражался… Я шёл до конца, ради неё… ради всех нас! — Его голос срывается на крик, эхом отражаясь от стен Поместья. — Я был готов умереть за неё, за каждого! А он просто ОКАЗАЛСЯ в нужное время… в нужном месте?! Это не судьба! Это… это НЕСПРАВЕДЛИВО! Он резко вскидывает голову, его взгляд, полный обжигающего гнева, пронзает Тенгена. В нём нет места боли, только чистая, обжигающая злость. Тенген делает шаг ближе, кладёт ладонь ему на плечо. Его голос мягкий, но звучит с прежней силой. — Послушай. Ты — не проиграл. И ты не потерян. Это всего лишь путь. Её выбор не обесценивает всего, что ты сделал. И ты сам не перестал быть важным. Не перестал быть нужным. Танджиро отмахивается от его руки, словно она причиняет ему боль, но в его глазах всё ещё тлеет пламя. Не гнев — что-то иное. Глубокая, сдержанная решимость. — Всё будет иначе, — тихо, но с железной уверенностью произносит он, его голос звучит мрачно. Тенген улыбается. — Я в этом даже не сомневался.