Любовь и Война

Глава 23 — «Любовь и Война » Прошла неделя с тех пор, как Танджиро узнал горькую правду. Шинобу и Гию. Вместе. Помолвлены или нет — он не спрашивал. Но каждую ночь в груди горел огонь. Нет, не ярость — это было нечто глубже. Разочарование, смешанное с безысходностью. Он не винил её. Не винил даже Гию. Но злость… всё равно оставалась. Он пытался её заглушить — дыханием, медитацией, боевыми тренировками. Но в тишине она поднималась вновь. Теперь он стоял перед вратами главной резиденции Убуяшики. Сегодня должно было состояться собрание столпов. Слева от него, лениво прислонившись к колонне, стоял Тенген. Одетый как всегда ярко, но теперь с перевязкой на левом глазу и пустым рукавом на месте утраченной руки. Он казался спокойным… но Танджиро видел эту фальшивую улыбку, будто извиняющуюся. — Хм, не волнуешься, брат? — усмехнулся Тенген, отводя взгляд. — Давно не было собраний в полном составе. — Волнуюсь — тихо сказал Танджиро. — Я знаю, — ответил Тенген, уже без усмешки. Они вошли в главный зал. Внутри уже собрались почти все: Гёмей сидел с закрытыми глазами, молча читая молитву. Санеми, опираясь на стену, раздражённо жевал какую-то травинку. Кёджиро с сияющей улыбкой обсуждал с Обанаем детали последней миссии. Шинобу стояла чуть поодаль, спокойно, даже изящно, и время от времени поглядывала на вход. Когда её взгляд пересёкся с Танджиро — она кивнула с вежливой отстранённостью, как будто ничего не было. Гию, молчаливый как всегда, стоял в углу, рядом с ней.Санеми который на удивление Танджиро быстро восстановился уже не выглядел так оживлённо как на предыдущих собраниях,скорее всего это было связанно с тем что Канаэ ушла в отставку но Танджиро не хотел сильно заострять на этом внимание Мицури пыталась что-то оживлённо рассказывать Муичиро, но тот, как обычно, смотрел в потолок. — Добро пожаловать, — прозвучал мягкий голос Кагаи Убуяшики, когда все заняли свои места. — Благодарю, что откликнулись. Сегодняшнее собрание касается тревожной тенденции: демоны начали нападать всё чаще. Причём не одиночками, а группами. Более того, среди них стали замечать тактическое взаимодействие. Он сделал паузу. Все напряглись. Даже Муичиро, обычно рассеянный, отвёл взгляд от неба. — Возможно, это знак того, что Музан готовит что-то большее. Мы обсудим это детально. Но прежде… Все взгляды обратились к нему. Кагайя медленно выдохнул. Его голос был по-прежнему тёплым, но с особой торжественностью. — Прежде я хочу поделиться новостью. Один из наших хашира решил сделать важный шаг в своей жизни. Гию Томиока и Шинобу Кочо официально помолвлены. На мгновение — полнейшая тишина. --- Молчание продлилось всего несколько секунд — но для Танджиро они растянулись в вечность. Мицури первой широко распахнула глаза, а затем всплеснула руками, едва не уронив меч: — Э?! Шинобу-тян… правда?.. Ах, я так рада за вас!.. — она искренне улыбалась, даже слегка прослезившись от умиления. Кёджиро вскочил на ноги, как будто получил приказ к атаке: — Это поистине благородный союз! Любовь — столь же пылающее пламя, как и справедливость! Поздравляю вас, Томиока и Кочо! Обанай только фыркнул, опуская взгляд, но сказал негромко, почти шепотом: — Хм. Неожиданно… Муичиро, словно только что вернувшийся с небес на землю, моргнул: — А… Кто такие… помолвлены?.. — — Это значит, они будут женаты, — прошептала Мицури, всё ещё счастливо. — А. Понятно, — и он снова уставился в потолок. Санеми выдал сдавленное: — Томиока? Серьёзно?.. Он хоть разговаривать-то умеет? — Но потом махнул рукой и отвернулся, бросив мимоходом: — Ну, раз она согласилась, значит… так надо. Гёмей, не открывая глаз, лишь тихо прошептал: — Да благословит их будущее Будда. А Танджиро… Он не сказал ни слова. Не издал ни звука. Просто сидел. Но внутри него бушевал шторм. Он ожидал этого. Но услышать это от самого Кагаи… услышать это официально… было будто удар в сердце. Пальцы его правой руки сжались на ткани плаща, чуть не прорвав её. Он держал спину ровно. Дышал медленно, будто во время боя. Он был хашира. Воин. Столп. Он не имел права на слабость. Не должен был чувствовать ревность. Но… > "Он не сделал ничего плохого… Гию не виноват. Шинобу — свободна в своём выборе. Это не изменит мою цель. Я не позволю себе сломаться. Но… чёрт…" Сидевший рядом Тенген посмотрел на него краем глаза. И впервые за долгое время на его лице появилась фальшивая, вымученная улыбка. Он знал. Всё знал. Он хотел что-то сказать. Но понимал — любые слова сейчас только больнее. — Эй, — тихо прошептал он, — держись, брат. — Я в порядке, — ответил Танджиро через стиснутые зубы, даже не повернув головы. И в этот момент что-то в его взгляде стало другим. Как будто свет погас — и осталась только сдерживаемая тьма. --- После неожиданной новости Кагая позволил хаширам обменяться парой фраз. Но он быстро жестом вернул всех к повестке. — Теперь, — вновь заговорил он мягко, — к сути собрания. Кагайя развернул перед собой карту и указал на несколько точек, отмеченных чёрными кругами. — За последние три месяца количество атак демонов выросло на 40%. Причём не только в удалённых деревнях, но и вблизи городов. Более того… Он взглянул на всех: — …в нескольких случаях демоны действовали слаженно. Координировали нападения, устраивали засады. Один из выживших охотников сообщил, что видел среди них... Луну. Тишина. Санеми резко встал: — Какую Луну?! Высшую? Нижнюю? Кто? — Он не знал, — спокойно ответил Кагайя. — Но мы предполагаем: это была вторая высшая луна. Танджиро не дрогнул. Но его разум напрягся. > "Вторая... та самая. Та, что ранила Канаэ. Та, которую Санеми всё ещё преследует…" — До сих пор она действовала в одиночку. Почему теперь с подчинёнными?.. — проговорил Гию впервые за всё собрание. Его голос был спокойным, как и всегда. Шинобу, стоящая рядом, слегка повернула голову, глядя на него с одобрением. Танджиро отвёл взгляд. Гёмей тихо пробормотал: — Возможно, Музан собирается объединить Лун в ударную силу. Мицури добавила: — Это значит… война? Кагая кивнул. — Мы не можем знать наверняка. Но с этого момента каждый из вас должен быть готов. Вы будете работать в парах или группах. Мы усилим патрулирование. Каждое нападение должно фиксироваться. И — без одиночных вылазок без доклада. — Кроме Санеми, — пробормотал Тенген, — его и лошадь не остановит. Санеми усмехнулся, но ничего не сказал. — И последнее, — завершил Кагайя. — Подготовка к объединённой атаке может означать, что Музан почувствовал угрозу. Возможно, он знает, что мы стали сильнее. И он боится. А значит — у нас есть шанс. Не упустим его. Он встал. Все столпы — тоже. — Я верю в вас. Верю в каждого. Пусть сердца ваши будут как сталь, а души — как огонь. Собрание окончено. Собрание столпов подшло к концу. Последние, приглушённые реплики стихали в просторном зале, наполненном ароматом благовоний и старого дерева. Кагая Убуяшики, глава и опора Корпуса истребителей демонов, неспешно поднялся со своего места, его кивок был мягким, но безошибочно означал завершение. Столпы начали расходиться, каждый погружённый в водоворот собственных мыслей. Воздух вокруг них словно сгустился от предчувствия: атаки демонов учащались, и время становилось всё тревожнее, натягивая нервы каждого до предела. Когда Танджиро собирался последовать за Тенгеном Узуем, чтобы обсудить детали их следующей миссии, тихий, но твёрдый голос Кагаи остановил его: — Танджиро. Гёмей. Останьтесь, пожалуйста. Это прозвучало мягко, почти шепотом, но его интонация не оставляла места для возражений. В зале повисла напряжённая тишина, словно невидимая рука сжала пространство. Глаза Тенгена задержались на лице Танджиро на мгновение дольше обычного, в них промелькнула смесь любопытства и лёгкого беспокойства, но он ничего не сказал — лишь едва заметно кивнул, прежде чем удалиться вместе с остальными, унося за собой остатки оживлённой беседы. Когда за последним столпом бесшумно закрылась раздвижная дверь, Кагая медленно опустился обратно на подушку, его осанка была безупречна, несмотря на видимую слабость тела. Он жестом пригласил их подойти ближе, словно собираясь поделиться секретом. — Мы проведём ещё одно собрание, — произнёс он, его голос был почти ласковым. — Тайное. Такое же, как несколько лет назад, — добавил он с тонкой, едва заметной улыбкой. — Вы, надеюсь, понимаете, что это значит. Танджиро и Гёмей переглянулись. Внутри Танджиро зародилось смутное предчувствие, смешанное с беспокойством. Подобные тайные встречи всегда предвещали нечто чрезвычайно важное и зачастую опасное. Гёмей, со своей спокойной и непоколебимой натурой, лишь медленно кивнул, словно давно ожидал подобного поворота событий. Через пару минут в зал неслышно вошли двое. Первым был старейшина деревни кузнецов, его согбенная фигура едва виднелась под широким хаори, а седая борода почти касалась пояса. За ним последовал предводитель Какуши, высокий мужчина в чёрном кимоно, расшитом серебряными журавлями. Его лицо было скрыто платком с изящной вышивкой, что делало его выражение совершенно не читаемым. Они молча заняли свои места, словно тени, привыкшие к скрытности и тишине. Кагайя выпрямился, его взгляд обвёл присутствующих, задерживаясь на каждом. — Благодарю вас, что пришли. Причина этой встречи не просто тревога, которая сейчас витает в воздухе. Это тень, которую я чувствую на горизонте, тень, что грозит поглотить нас всех. Он взглянул на каждого по очереди, затем опустил голос до почти интимного шёпота — Есть демон. Её зовут Тамаё. Многие из вас никогда не слышали это имя — и на то были очень веские причины. Глаза старого кузнеца сузились, словно он пытался вспомнить что-то давно забытое или услышанное лишь в легендах. Предводитель Какуши даже не вздрогнул, его поза оставалась неподвижной, будто он ожидал чего-то подобного. А Танджиро почувствовал странное, необъяснимое волнение, которое прокатилось по его телу, заставляя сердце биться чаще. Демон с именем... это было необычно.Насколько он знал лишь луны имели имена. Кагайя продолжил, его голос стал ещё тише, почти заговорщицким: — Она была создана Музаном, но сумела уйти от него. Сохранила свой разум, свои принципы... и, что самое важное, свою всепоглощающую ненависть к нему. Много лет она скрывалась, и я помогал в этом, используя самые надёжные и проверенные временем пути. Она не союзник охотников в прямом смысле, но и не враг. Она учёный, алхимик. И она знает о демонической крови больше, чем кто-либо из ныне живущих. — Почему вы молчали об этом всё это время? — спросил Гёмей, его обычно спокойный голос был чуть напряжённым, в нём слышались нотки скрытого беспокойства. — Потому что знание — это искра, а искра в кромешной темноте может привести Музана к цели, ответил Кагайя, его взгляд был глубоким и проницательным. — Чем меньше знали даже наши близкие союзники тем дольше мы могли её защитить. Но теперь… что-то изменилось. Я чувствую это. Кагайя опёрся на свой посох, сделав короткую, но выразительную паузу, словно собираясь с мыслями. — Я чувствую, что Музан начал её искать. Возможно, он начал подозревать, что она жива. А может, у него появились новые, более надёжные следы. И если он найдёт её первым — последствия будут поистине катастрофическими для всех нас. Он перевёл взгляд на Танджиро, его глаза были полны серьёзности. — И только ты, Танджиро, будешь назначен на её защиту. Но позже. Пока мы просто наблюдаем и проверяем все наши источники, собирая крупицы информации. — Понял, — тихо ответил Танджиро, его кулаки непроизвольно сжались. Мысль о демоне, который мог предать Музана… о демоне, который сумел остаться собой, не потеряв человечности… была одновременно страшной и странно обнадеживающей. В его душе затеплилась крошечная искорка надежды, что, возможно, не все демоны обречены на зло. Кагайя откинулся назад, его лицо стало чуть мягче, и он сменил тон, словно переходя к более приятной, но не менее важной теме: — А теперь… второй вопрос. Мы не только воины, обречённые на битву. Мы и люди. И в последнее время слишком много смертей, слишком много сомнений, слишком много страха окутывает наших охотников. Нам нужно дать им вдохновение. Свет в этой кромешной тьме. Он сделал паузу, глубоко выдохнув, прежде чем произнести следующее: — Я хочу сделать свадьбу Гию Томиоки и Шинобу Кочо публичной. Настоящим праздником. Символом веры в будущее, в то, что даже в это мрачное время есть место для счастья и надежды. В зале повисло глубокое молчание. Лица присутствующих отражали различные эмоции от удивления до осторожного одобрения. — Все охотники будут приглашены. Абсолютно все. Даже те, кто служит в горах, в глуши, даже какуши и кузнецы. Это будет день, когда вся наша организация соберётся в одном месте. Не как армия, готовящаяся к бою. А как семья. Большая, сплочённая семья. Старый кузнец первым нарушил молчание, его беззубая улыбка озарила лицо. — Я уже предвижу, как моя внучка будет шить самое красивое платье для невесты, — проговорил он, и в его голосе слышалась искренняя радость. Глава Какуши сдержанно кивнул, его скрытое лицо всё же передавало согласие. — Мы обеспечим безопасность, охрану и логистику. Всё будет сделано на высшем уровне, его голос был ровным, но полным решимости. Гёмей спокойно согласился, его обычно серьёзное лицо слегка расслабилось. — Это послание надежды… звучит абсолютно правильно. Нашим людям это необходимо. Все взгляды обернулись к Танджиро. Он не двинулся с места. Его сердце колотилось где-то глубоко в груди, отдаваясь глухими ударами. Мысли вихрем пронеслись в голове. Гию... Шинобу... Публичная свадьба. Аплодисменты. Цветы. Объятия. Слова любви. Картины их радостных лиц, смеха, который, казалось, мог бы разогнать любую тьму. Он чувствовал, как всё внутри сжимается, словно невидимые тиски сдавливали его грудь. Это была такая яркая, такая живая картина счастья, что она резанула его изнутри. Боль потери накатила новой волной, но он глубоко выдохнул, собирая волю в кулак. И сказал: — …Я тоже согласен. Это нужно охотникам. И никто не заметил, как ногти на его ладонях врезались в кожу, оставляя глубокие, едва заметные полумесяцы. Он пожертвовал своим внутренним покоем ради надежды других.