Подготовка к свадьбе (часть I)

Глава 25 - Подготовка к свадьбе (часть I) Скрытое убежище, где некогда располагалась лаборатория Тамаё, теперь напоминало лишь призрак прошлого. Полки зияли пустотой, воздух был пропитан запахом въевшейся пыли, а на подоконнике остались лишь опавшие лепестки, как безмолвные свидетели ушедшей жизни. Последние ящики были загружены под покровом ночи, и к утру Танджиро, сопровождавший Тамаё и её помощника Юширо, покинули это место, тщательно скрыв все следы своего пребывания. Присутствие демонов неподалёку заставило их ускориться, но, к счастью, удалось избежать любых столкновений. Их путь пролегал к новому адресу, новому укрытию, новому началу. А за десятки километров, на другом конце страны, кто-то очень тихо и очень глубоко жалел, что вообще проснулся этим утром. Томиока Гию сидел на краю веранды, его взгляд был устремлён в никуда. Утро выдалось непривычно прохладным, чай в чашке давно остыл, а в руках он сжимал письмо. Туго свёрнутый лист, скреплённый строгой печатью, уже в двадцатый раз проходил через его руки. Каждый раз он перечитывал его, словно надеясь, что в прошлый раз просто ошибся, что текст изменится, что это окажется чья-то глупая шутка. Но нет. Строки оставались неизменными, ледяными и непреклонными: «Свадьба. Его. Официально. С датой. С церемонией.» И ключевая фраза, врезавшаяся в сознание: «Присутствовать будет вся организация. Это важно для всех нас.» Он не знал, как на это реагировать. В нём не поднималась ни паника, ни гнев. Не было даже намёка на радость. Только странное ощущение, будто его назначили главным актёром в постановке, о которой он даже не подозревал. И где все ждали, что он безупречно сыграет свою роль... хотя он даже не успел отрепетировать. Гию поднялся, медленно прошёлся по комнате, затем снова опустился на веранду. Мысль о том, чтобы притвориться, что письмо потерялось, мелькнула лишь на мгновение. Но тут же в его памяти всплыло, что таких писем было отправлено пять копий, и одна из них, наверняка, уже висела на стене в чьём-то кабинете. Положив письмо на столик, он глубоко вдохнул, словно пытаясь вдохнуть хоть каплю спокойствия. — Почему все? — тихо пробормотал он, обращаясь к остывающему чайнику. — Почему не просто… несколько человек? В его голове уже выстраивались кошмарные сцены: толпа Охотников на Демонов, улыбающихся до ушей. Где-то громко смеётся кто-то особенно шумный, возможно, Тенген. Подают сладости. Хлопают в ладоши. Аплодируют. Кто-то из младших бойцов что-то восторженно комментирует. И... все смотрят. На него. На сцену. На его кимоно. На его лицо. Он представил, как стоит в центре зала, окружённый всеми. Кто-то уже достал барабан. Наверняка кто-нибудь из Какуши будет раздавать поздравительные ленточки, а кто-то особо усердный даже составит официальный список "тех, кто видел, как он улыбнулся". Гию прикрыл лицо рукой. — Я не просил ничего этого… И что теперь? Отказаться? Сбежать в горы, исчезнув без следа? Записаться на недельную миссию в самые опасные земли? Потерять память? Варианты, конечно, были, но все они казались нереалистичными. Да и письмо ясно давало понять: всё согласовано. Отменить такое мероприятие означало бы вызвать… беспокойство. А он не любил беспокоить людей. Даже когда сам был на грани паники. Днём кто-то из Какуши принёс образцы ткани для выбора. Гию лишь молча кивнул, показывая, что им стоит выбрать самим. Когда посланник ушёл, Гию сел у стены, уставившись в потолок. — Если я случайно потеряюсь в лесу на неделю — это будет считаться саботажем? Он попытался написать объяснение. Длинное. Обоснованное. Логичное. Но на бумаге вышло лишь несколько сбивчивых строк: > «Мне… неловко. Я не… публичный человек.» Он скомкал бумагу и убрал обратно в ящик. — Бесполезно, — пробормотал он. Ближе к вечеру в дверь постучались, и радостный голос сообщил: — Завтра обсуждение декораций! Вас уже ждут! Гию аккуратно лёг на татами и натянул подушку на лицо. — Пусть лучше демоны… — тихо добавил он, — чем цветочные гирлянды и речь на публику. Вечером ворон на подоконнике каркнул с особым энтузиазмом — Ты в списке почётных лиц! Первый пункт программы! Гию медленно повернулся к птице. — Я всегда был… последний. — Теперь первый! Он снова сел у стены, на этот раз с полотенцем на голове и выражением полного, фаталистического принятия. — Это карма, — пробормотал он. — Наверное, за то, что я редко говорил. Теперь будут слушать несколько часов подряд. Он не плакал. Просто в воздухе повисла тишина, настолько плотная, что в ней можно было услышать, как рушатся внутренние стены его спокойствия. Снаружи, над деревьями, взошла луна, мягко заливая веранду светом. В доме Томиоки Гию царила… подготовка к неизвестному ужасу. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза. — Ладно. Но перед этим надо кое-куда сходить. --- В одном из кабинетов Поместья Бабочки, среди аккуратно разложенных свитков и лекарств, стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким постукиванием ручки по столу. Шинобу Кочо читала письмо. Почерк был официальным, подпись — самого Кагаи Убуяшики. Бумага, конечно, дорогая, торжественная, пахнущая жасмином. Она дочитала до конца, затем перечитала первые строки, словно пытаясь найти скрытый подвох: > «Уважаемая Кочо Шинобу, > Мы рады сообщить вам, что ваша предстоящая свадьба…» > Шинобу тихо выдохнула, подняла взгляд к потолку, затем слегка прищурилась, как будто надеясь, что слова исчезнут, если не моргать. Но нет. Всё оставалось на месте. — На всю… организацию? — медленно повторила она, словно проверяя на вкус каждое слово. — Даже нижние ранги? Даже повара?.. Она откинулась на спинку стула и на мгновение прикрыла глаза. Через секунду на её губах появилась характерная, почти вежливая улыбка — та самая, которая обычно заставляла даже демонов чувствовать холодок по спине. — Ну конечно. Как же иначе. Простая церемония? Нет, зачем. Давайте позовём всех. Включая тех, кто даже не умеет есть без шума. В комнату заглянула Канао, её мягкий голос нарушил тишину. — Госпожа Шинобу, Аой просила уточнить: вы хотите, чтобы торт был с фиалками или лавандой? — Торт?.. — Шинобу моргнула. — Они уже заказали торт? — Да. И стулья. И сцену. Ещё Господин Тенген сказал, что подготовит фейерверк, даже если придётся его лично поджигать. Шинобу медленно положила письмо на стол. — Можешь передать Аой, что мне всё равно, какие цветы на торте. Пусть выберет те, что не ядовиты. Желательно. Когда Канао ушла, Шинобу встала, прошлась по комнате, достала из маленького ящика с надписью «на особые случаи» сладкую конфету, положила в рот и снова села. — Интересно, как он отреагировал, — произнесла она с лёгкой иронией, словно разговаривая сама с собой. — Наверное, сидит где-нибудь в углу, глядит в стену, и повторяет: "почему все... почему все..." Она усмехнулась. — Надеюсь, кто-то сообщил ему, что его ждёт танец. Публичный. Под барабаны. Её взгляд скользнул по письму. Она слегка наклонила голову и добавила вслух, как будто обращаясь к невидимому собеседнику — Ну, раз уж всё и так вышло из-под контроля, остаётся только одно: сделать это событие незабываемым. — Особенно для него. Позже, в своей личной тетради, она коротко записала: * ✔ Уточнить место церемонии * ✔ Проверить, действительно ли будут фейерверки * ✔ Приготовить успокоительное. Возможно — для него * ✔ Купить новое кимоно * ✔ Заказать музыкальный номер с сюрпризом Ночью, лёжа в комнате с открытым окном, она смотрела на звёзды и чуть слышно произнесла: — Всё могло быть тише. Но, наверное, это… даже забавно. Она улыбнулась. Настоящей, тихой улыбкой. Немного предвкушая. Немного дразня саму себя. Немного — его ---- В доме Шинадзугавы, где сквозняки свистели даже при закрытых ставнях, создавая зловещие завывания, Гию Томиока сидел прямо на татами. Он неторопливо подносил к губам чашку, из которой исходил слабый травяной аромат, и делал небольшие глотки. Чай был горьковат, но Гию, как всегда, не подавал виду. Напротив него, скрестив руки на широкой груди, восседал Санеми Шинадзугава. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас был особенно внимательным, почти изучающим. Казалось, он обдумывал, стоит ли наброситься на гостя прямо сейчас или же дождаться более подходящего момента для драки. Напряжение в комнате было столь густым, что его можно было резать клинком — как перед надвигающейся бурей или, что ещё хуже, перед церемонией, на которую тебя затащили силой. — И чего тебе? — наконец, хрипло выдавил Санеми, не выдержав давящей тишины. — Неужели Гию Томиока явился ко мне добровольно? Без приглашения или приказа от Оякаты-самы? Неужели сам пришёл? Гию медленно опустил чашку, не поднимая взгляда. Он смотрел на поверхность жидкости в ней, словно в поисках ответов на все свои жизненные вопросы. — Мне… нужно было поговорить, — тихо произнёс он, его голос был таким же ровным, как обычно. Санеми фыркнул, чуть заметно дёрнув уголком рта. — О, конечно. Великий Молчун решил, что пришло время открыть рот? Надеюсь, это не связано с тем, что ты женишься и теперь внезапно решил обзавестись хоть каким-то подобием социальной адаптации? Или это очередная твоя попытка заставить всех думать, что ты такой же, как все? — Отчасти, — Гию едва заметно моргнул, его взгляд скользнул по татами. — И ещё… Я подумал, что нам стоит поговорить. Как Столпам. Как… — он запнулся, словно это слово было для него чем-то новым и непривычным, — …возможно, товарищам. Санеми замер. На мгновение казалось, что он едва не подавился собственным дыханием – будь он тем, кто пьёт чай, он бы точно поперхнулся. Затем он громко фыркнул, закатил глаза и помотал головой. — Серьёзно? Ты, тот, кто годами был угрюмой, одинокой скалой, теперь решил, что нам просто нужно «поговорить», и мы вдруг станем такими: «О, теперь всё хорошо, Гию, ты наш друг!»? Какая наивность. — Да, — просто ответил Гию, глядя прямо на Санеми. — …Ты невыносим, Томиока. Всегда был. — Привычка, — пожал плечами Гию. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга, в воздухе висело напряжение. Затем Санеми вдруг рассмеялся — не издевательски, а скорее горько и искренне. Он поднялся, подошёл к старому деревянному шкафу, стоявшему в углу комнаты, достал потрёпанную бутылку сакэ и две маленькие, простые керамические чашки. — Ну ладно, Томиока, — сказал он, возвращаясь на место и разливая сакэ. — Раз уж ты тут и решил, что мы «товарищи» — он произнёс это слово с явной, едва заметной иронией, — то давай сделаем это как взрослые мужики. Посидим. Поговорим. Выпьем. И, если вдруг повезёт, ты, наконец, поймёшь, что люди — не деревянные столбы. Они говорят. Они ошибаются. И иногда им просто нужно обсудить, например… Он налил сакэ и протянул одну чашку Гию. — …сексуальное воспитание. Гию уставился на него так, словно Санеми только что вывалил на татами тушу демона. Его обычно безучастное лицо слегка покраснело. — Что?.. — А то, — хмыкнул Санеми, делая глоток. — Ты женишься, Гию. Ты, этот… холодный как лёд столб Воды, женишься. Так что, извини, но я обязан убедиться, что ты хотя бы знаешь, как… ну… работает тело. Чтобы потом не было сюрпризов вроде «а я думал, дети появляются от поцелуев под луной, или от силы воли». Гию покраснел до корней волос, отчего контраст с его бледной кожей стал ещё заметнее. Он кашлянул, пытаясь скрыть смущение, и сделал вид, что не расслышал последней фразы. Санеми победно усмехнулся. — Ты хоть… что-нибудь об этом знаешь, Томиока? Ну, кроме того, как сражать демонов? Томиока попытавшись объяснить всё что он знал запинаясь на каждом слове в конце концов просто замолчал чтобы не позориться сильнее. — Я понял, — протянул Санеми, почти торжествующе, — Значит, ты, чертов воронёнок, действительно понятия не имеешь, как это работает? Да как вообще можно было дожить до твоего возраста, будучи Столпом, и быть таким… таким наивным?! Гию отвёл взгляд, уставившись куда-то вглубь небольшого сада за окном, где в наступающей ночи лениво вспыхивали светлячки, словно стыдливые мысли в голове самого Гию. — Я… В моих учебниках об этом ничего не было, — пробормотал он с выражением лица, будто это было самое логичное объяснение в мире. Санеми едва не подавился сакэ от смеха. Он хлопнул себя по лбу ладонью, а затем указал пальцем на Гию. — Учебниках?! Чувак, ты что, «Физиологию дыхания» открыл и искал там главу «Как стать мужчиной»?! Или «Пособие для молодого Столпа: Основы интимной жизни»? Ты совсем сдурел, Томиока?! — …Это был раздел о внутренней энергии, — глухо отозвался Гию, его голос был едва слышен. Санеми снова хлопнул себя по лбу, на этот раз с большей силой. — Слушай сюда, Томиока, ладно? — Он подался вперёд, понизив голос, будто они участвовали в каком-то тайном заговоре, недоступном для понимания смертных. — Всё просто. Когда ты действительно любишь кого-то, по-настоящему… ты должен понять, что это не миссия по обезвреживанию демона, понял? Никаких клинков, никаких приказов, никаких стоических выражений лица. Только ты, она… и, ну… чертова координация! Гию медленно моргнул. — Я хорошо координирую удары, Санеми. Это не проблема. Мои движения всегда точны. Санеми сделал большой глоток сакэ, поставил чашку на пол и прищурился, глядя на Гию так, будто тот только что объявил о своём намерении стать демоном. — Не та координация, Водопад. Это тебе не тренировка дыхания Воды! Это… синхронизация душ, тел и… эээ… других частей, понял? Взаимность, черт возьми! — Ты сейчас сам не знаешь, что говоришь, — отрезал Гию, его тон был непривычно резким. — Может быть, — хмыкнул Санеми, покачивая головой. — Но я хотя бы знаю, откуда дети берутся, Томиока! И тебе стоит узнать это до того, как начнётся… твой официальный ритуал объединения сердец. — Ритуал… чего? — Гию выглядел совершенно потерянным. — Свадьба, идиот, свадьба! Твоя гребаная свадьба! Санеми откинулся назад, запрокинув голову и глядя на звёзды сквозь прорехи в крыше. — Ладно, Томиока, — сказал он более спокойно, но всё ещё с нескрываемым раздражением в голосе. — Может, ты и не самый… эээ… пылкий парень на свете. И не самый общительный. Но ты надёжный. И если тебе понадобится совет — не про технику меча, а про, ну, это, — он неопределённо махнул рукой в воздухе, — просто приходи. Без стука. Принеси сакэ, кстати, это тоже важно. Гию кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на признательность, хотя он бы ни за что в этом не признался. — Спасибо, Санеми. Хотя я всё равно считаю, что это… слишком эмоционально. И бесполезно. — Конечно, эмоционально, ты тупица! — Санеми вдруг расхохотался, его смех был громким и непривычно беззаботным. — Это же и есть самое живое в нас, Томиока! Ты что, вечно собираешься смотреть на людей, будто они плюнули в твой утренний чай?! Гию чуть приподнял бровь. — У меня не бывает утреннего чая. Только вода. Или бульон. — Ну вот и объяснение, почему ты такой унылый, — театрально вздохнул Санеми. — Ты буквально не знаешь вкуса жизни, Томиока. Завтра приходи — научу заваривать нормальный чай, а потом… всё остальное. Может, хоть немного оживешь. — Надеюсь, ты не будешь использовать в качестве аналогий демонов, — буркнул Гию, поёжившись. — Только если ты не начнёшь вести себя, как один из них, — Санеми прищурился. Гию поднял чашку, его взгляд был более спокойным, чем обычно. Они чокнулись чашками. Ночь становилась тише, ветер за окном стихал, а неловкость между ними — чуточку меньше. И впервые за долгое время между Столпом Воды и Столпом Ветра повисло не молчание, а… лёгкий смех, который пронёсся по комнате. — А теперь, раз уж мы товарищи, — со странной, заговорщической ухмылкой проговорил Санеми, понизив голос, — надо показать тебе моё сокровище. Гию неуверенно взял в руки странный, подозрительно блестящий журнал, словно это была какая-то древняя печать, способная поглотить душу любого, кто к ней прикоснётся. Обложка пестрила броскими заголовками и откровенными иллюстрациями: на ней красовалась… ну, скажем, девушка в очень свободном кимоно, которое едва прикрывало что-либо. — Эм… — хрипло выдавил Гию, его лицо побледнело, а затем снова покраснело. — Это… это журнал? Санеми расхохотался, поставив перед собой чашку сакэ и откинувшись назад. — Это — классика, Томиока! Самая что ни на есть классика. Я на этом учился. Ну, почти. Главное здесь — визуализация. Тут всё показано, доступно, понятно, прямо как в инструкциях по сборке клинка. Только вместо клинка… ну, ты понял. — У меча хотя бы есть детали! — пробормотал Гию, уткнувшись в страницу, где было слишком много… всего. — А это? Это что? Почему он держит её вот так? Ей не больно? Она выглядит… неудобно. Санеми прикрыл лицо рукой, пытаясь сдержать смешок, который так и рвался наружу. — Ты, Томиока, как всегда, подходишь к делу чересчур буквально. Просто не думай, а… делай. Но, конечно, с согласием и уважением, и… В этот момент раздался лёгкий, почти бесшумный стук в дверь, и прежде чем кто-либо успел что-то сказать, в комнату скользнул Муичиро Токито. Он остановился на пороге, его туманные глаза медленно оглядели картину перед собой: Гию, застывший с открытым журналом в руках, Санеми с румянцем на лице и запахом алкоголя в воздухе. — Оякато-сама просил передать...что вы делаете? — искренне спросил Муичиро, слегка склонив голову набок, как всегда делал, когда пытался понять что-то новое и странное. — Это связано с тренировкой? С новой техникой дыхания? Оба Столпа замерли. Журнал выскользнул из рук Гию, словно сам понял, что ему не место в этой сцене, и с тихим шуршанием упал на татами. — Эм… — начал Санеми, со скоростью мысли придумывая хоть какое-то правдоподобное оправдание. — Мы… это… эээ… обсуждаем взрослые вещи. Образовательные. Для… для здоровья! Муичиро медленно моргнул, его взгляд скользнул к журналу на полу, затем снова на Санеми. — А… это… порно журнал? — спросил он, его голос был таким же ровным и бесстрастным, как и всегда. — …Да, — обречённо ответили оба в унисон, чувствуя себя пойманными школьниками. Муичиро кивнул, словно это было совершенно логично. Он подошёл, сел рядом с ними и внимательно посмотрел на журнал, потом на Санеми, потом на Гию, ожидая объяснений. — Я однажды спросил Гёмея-сана об этом, но он мне не ответил, — сказал Муичиро. — Объясните, что это. И почему Гию-сан такой красный. Гию тихо и жалобно захныкал, закрыв лицо руками. Санеми обречённо вздохнул и, смирившись со своей участью, начал говорить, выбирая максимально мягкие и обтекаемые формулировки. Гию из-за ладоней согласно кивал и пытался изобразить, что всё это совершенно нормально и взрослые мужчины так и делают — обучают молодое поколение… только без плача. Обычно. Через десять минут Муичиро, всё выслушав с невозмутимым видом, спокойно встал, поклонился и, прежде чем исчезнуть, произнёс: — Вы мерзкие. Я никогда не буду этим заниматься. Я постараюсь забыть об этом как можно быстрее. Из-за вас забыл что просил передать Оякато сама. Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив за собой тишину, лёгкий след отвращения и след едва уловимого ужаса. Санеми налил себе ещё сакэ, сделал большой глоток и выдохнул. — А ведь только хотели поболтать по-мужски… Вот тебе и «товарищи», Томиока. Гию медленно, почти дрожащими руками прикрыл журнал и пробормотал, глядя в пустоту: — Мы в аду, да? Определённо в аду. — Почти, — Санеми усмехнулся, его взгляд был усталым, но в нём блестели смешинки. — Но по-своему весело. Они чокнулись чашками и погрузились в молчаливое, алкогольное забытьё, в котором растворялись неловкость, стыд и беспокойство о том, что скажут другие Столпы.