Часть 25

Я вижу, как время замерзает,

Это легко проследить.

Свет и мрак сплетаются здесь,

Все элементы на своих местах...

Celldweller, Frozen©

- Микки, у тебя что-то случилось? Микки и Дженнифер сидели на кухне. И за последний час брюнет не проронил ни слова. На протяжении всего этого времени Дженнифер также сохраняла молчание, но сейчас она всё-таки решила, что пришло время его нарушить. Микки никак не отреагировал на вопрос девушки, продолжая в глубокой задумчивости смотреть в сторону и вглубь себя. Казалось, он вовсе не слышал её вопроса. Но на самом деле это было не так. - Микки? На второе обращение к себе брюнет решил отреагировать. Беззвучно вздохнув, он повернул голову, смотря на Дженнифер. - Ты что-то хотела? – спросил он. - Я спрашивала – у тебя что-то случилось? – ответила девушка, участливо смотря на любимого. Микки на несколько секунд сделал вид, будто он задумался, после чего ответил: - Нет, Дженнифер, у меня всё в порядке. - Не похоже на то, - отозвалась девушка. Она встала и пересела на стул рядом с Микки. - Микки, - вновь заговорила она, - ты всё время молчишь, думаешь о чём-то… - Мне очень жаль, Дженнифер, что за два года ты не успела понять, что я – не самый разговорчивый человек, - сухо ответил брюнет и вновь отвернулся, смотря в окно, за которым уже повисла чёрная летняя ночь. - Микки, - вздохнула девушка, - может быть, ты всё-таки расскажешь мне, в чём дело? Я же вижу, что у тебя что-то не в порядке. Брюнет поджал губы, продолжая смотреть в темноту за окном. Дженнифер продолжала свои попытки разговорить любимого и узнать причину его тягостного молчания. - У тебя какие-то проблемы? С клубом? - Да, - ответил Микки. Он ещё несколько секунд посмотрел в окно, после чего повернул голову к Дженнифер. - И какие же? – всеми силами зацепившись за соломинку откровенности парня, спросила Дженнифер, придвигаясь к нему ближе и пересаживаясь на самый край стула. «А ведь я почти не соврал, - подумал Микки. – Она действительно когда-то была моей «работой», выполнения которой от меня ждали. Вот только я повёл себя, как полная бездарность. Но на своей ошибке я научился». Микки едва заметно нахмурился. Ему казалось, что вот-вот он должен услышать в своей голове голос «Крёстной» или «Искусителя». Он будто чувствовал, как они завертелись там, в самом дальнем углу его разума, с интересом выглядывая из своего укрытия. Эти ощущения были подобны не то неясному зуду, не то плесканию тёмной воды где-то в глубине мозга и между прутьями рёбер. Но «голоса» продолжали молчать. Некогда Микки прекрасно чувствовал их, всё-таки, они были его «семьёй», но он сам оборвал их связь, выбрав не тот путь. Теперь ему оставалось только ждать того момента, когда в голове чужой его сознанию голос произнесёт: «Микки…». И надеяться на то, что этого никогда не произойдёт, не приходилось. Микки всегда был реалистом. «Если бы я только знал, что её непролитая кровь будет так дорого стоить…», - подумал он и скривил губы. Он ведь дал себе зарок не думать о Дженне. И он не будет этого делать. Микки ведь никогда не любил ворошить прошлое, а она для него именно им и являлась. Прошлое, в котором больше нет никакого смысла. Прошлое, которого будто бы не было. Прошлое, которого лучше бы не было. - Небольшие проблемы, - наконец-то ответил брюнет на вопрос Дженнифер. – В одном из клубов случился пожар. Теперь его слова были правдой, вот только совсем не той правдой, которая на самом деле волновала его. - Клуб сильно пострадал? - Нет, очаг возгорания был небольшим и его быстро потушили. А волнует меня то, что никто не желает признаваться в том, что курил в туалете, что и стало причиной возгорания. Из-за этого клуб простаивает, потому что, пока я не найду эту «крысу» и труса, вновь открывать его я не буду. Очень красивая и складная ложь, основанная на реальной правде. Слишком красивая. - Правильно, - кивнула Дженнифер. – В «Алой плоти» ведь так важно, чтобы каждый отвечал за свои действия, так что, я полностью солидарна с твоим решением о том, чтобы закрыть его до выяснения личности поджигателя. Она подумала немного, опустив голову, затем вскинула её, загоревшимся взглядом смотря на Микки. - А давай я помогу тебе найти этого человека, вычислить его? – предложила Дженнифер. - И как же? - Микки, не забывай, что я - психолог. И обучалась я в одном из лучших университетов Европы. Я легко смогу вычислить лжеца. «Не сможешь, - подумал Микки. – Ты уже не можешь этого сделать». - Так, что ты об этом думаешь? – добавила девушка. - Я думаю, что лучше не утруждать тебя этим занятием. Что-то подсказывает мне, что совсем скоро этот человек признается во всём. - А, если не признается? - Значит, в Нью-Йорке больше не будет «Алой плоти», - совершенно спокойно ответил Микки. – И этому мистеру или этой мисс потом будет очень стыдно и непросто жить с тем, что он или она сама лишила себя любимого развлечения, а заодно отняла его и у других членов клуба. - Ты закроешь клуб? - Если никто не признается – да. Но, как я уже сказал, это вряд ли случится. - Будем надеяться. - Да, - слегка кивнул Микки. На несколько минут вновь воцарилась тишина. Микки снова отвернулся к окну: сегодня за окном была какая-то особенно прекрасная и совершенно чёрная ночь, она завораживала. Дженнифер продолжала сидеть рядом, на самом краю стула. - Слушай, - вновь заговорила девушка и полностью развернулась к брюнету, - Микки, а ты не хочешь куда-нибудь сходить завтра? - Я не против, - удивительно быстро ответил парень. Дженнифер взглянула на него, не веря в то, что наконец-то Микки согласился с ней. Он, вообще, не слишком любил посещать разнообразные общественные места, но сейчас по всему было похоже, что он действительно не против это сделать. - Может быть, опера? – предложила Дженнифер. - Опера… - задумчиво повторил за ней Микки. Он подумал несколько секунд, после чего добавил: - Думаю, это хорошая идея. Я был в опере всего несколько раз, но мне всегда очень нравилось там. - Да, я тоже очень люблю оперу. Есть в ней что-то особенно глубокое, затрагивающее струны души. - Из всего обилия музыкальных направлений и стилей опера и мне нравится больше всего. И даже не столь важно: запись это или живое выступление. - Но живое ведь всегда лучше, - возразила Дженнифер. - Всё зависит от того, что ты хочешь получить от её прослушивания, - ответил Микки, слишком проникновенным и несколько странным взглядом смотря в глаза девушки. Смысла его слов Дженнифер не поняла, но решила не просить пояснений. И Микки тоже воздержался от них. - Осталось выбрать, на какой спектакль мы пойдём, - в этот раз первым заговорил брюнет. - Два дня назад как раз состоялась премьера оперы: «Обречённые», судя по отзывам и сюжету, это должно быть что-то очень интересное и впечатляющее. Ничего не отвечая, Микки достал из кармана мобильный телефон и, вбив в поисковик название спектакля, начал читать, о чём он. Быстро пробежавшись глазами по тексту, он нажал на кнопку блокировки и снова убрал аппарат в карман, возвращая внимание к Дженнифер. - Истории о двух возлюбленных, которые никак не могут быть вместе, разве что после смерти - весьма популярная тема в оперных постановках. Думаю, «Обречённые» будут не хуже многих своих собратьев. - Главное, не расплакаться, - произнесла Дженнифер. Она поставила локоть на стол и подпёрла рукой голову. - Иногда такие истории бывают слишком трагичны, - добавила она. - Конечно, - слегка кивнул Микки, смотря куда-то вперёд, - «Ромео и Джульетта», «Травиата», «Аида»… Но не в этом ли смысл искусства, чтобы заставлять человека чувствовать больше, чем он привык?  - Да, наверное, если бы всё не было именно так, если бы оно не трогало души, оно бы давно умерло, - согласилась Дженнифер. - Что ж, проверим завтра, на что способны «Обречённые», - произнёс Микки и, сцепив руки на затылке, слегка потянулся. После этого он достал из кармана чёрных джинсов сигареты и зажигалку и положил их на стол. Это был своеобразный ритуал, означающий, что через пару минут брюнет закурит. И через полторы минуты Микки действительно закурил. Этот ритуал работал безотказно, и он позволял безошибочно предугадать хотя бы одно действие парня. В кармане Дженнифер мелодично зазвонил мобильный телефон. Микки слегка поморщился - песня, стоящая у неё на звонке, всегда казалось ему слишком приторной и нежной. Она напоминала сладкую вату, только розового цвета, потому что о любви. Девушка достала аппарат и, даже не взглянув на экран, Микки догадался о том, кто ей звонил. Её выдала особенная улыбка, которая всегда появлялась на её губах, когда ей звонил кто-то из родственников. Большая семья Дженнифер, вообще, была удивительно крепкой и любящей друг друга. И даже у неё и её старших сестёр никогда не было никакой вражды – максимум шуточные и смешные перепалки в детстве. И между ними не было зависти, что было удивительным, с учётом того, что Дженнифер добилась значительно большего успеха и признания, чем сёстры. - Привет, мама, - продолжая нежно улыбаться, произнесла девушка, отвечая на звонок. Ничего не говоря, Микки встал из-за стола и, забрав сигареты и пепельницу, покинул кухню. Становиться свидетелем и слушателем разговора Дженнифер с матерью у него не было совершенно никакого желания. Быстро преодолев гостиную и поднявшись на второй этаж, парень скрылся в кабинете. Поставив принесенную пепельницу на журнальный столик рядом с той, которая всегда здесь стояла, он сел на диван, вытягивая на нём ноги. Стряхнув порядочную порцию пепла в хрустальную вазочку, он сделал очередную затяжку, заполняя лёгкие горько-сладким дымом и слегка щурясь, потому что его сизые змейки резали глаза. В кабинете было настолько тихо, что он мог слышать треск тлеющего табака. Эта тишина была подобно вакууму мёртвого космоса, и она была так приятна брюнету сейчас. Никакой болтовни: ни внутри, ни снаружи. Никаких ненужных звуков и мыслей. Только тишина, умиротворение и сладковатый вкус крепкого табака. Сделав очередную затяжку, Микки опустил руку с сигаретой и запрокинул голову, закрыл глаза. Но прошло всего несколько минут, и идеальную умиротворенность кабинета нарушил стук в дверь. - Микки, можно зайти? – спросила Николь. Брюнет тяжело вздохнул. - Заходи, - ответил он, продолжая держать глаза закрытыми. Тишина и темнота были идеальным сочетанием, самым лучшим успокоительным. И, если первое нарушила домработница, то сохранить второе было в силах Микки – достаточно просто не открывать глаза. Зайдя в комнату, Николь прикрыла за собой дверь. Перемявшись с ноги на ногу, она всё-таки заговорила: - Микки, я искала тебя… - Если ты спросишь, что у меня случилось, я брошу в тебя пепельницей, - ровным и жёстким тоном ответил Микки. Он сел ровно и посмотрел на Николь, награждая её слишком тяжёлым взглядом. По тому, как она прикусила губу, можно было догадаться о том, что Микки угадал со своим предположением. - Вот, - несколько мягче спросил Микки, - скажи мне, Николь, почему меня все постоянно пытаются спасти? Причём, они начали пытаться это сделать тогда, когда я вырос и перестал нуждаться в чьей-либо помощи. - Микки… просто, - немного запнувшись, ответила женщина, - я волнуюсь за тебя. - Не волнуйся, - сухо отозвался брюнет. – Нервничать вредно. Он раздавил в пепельнице окурок и сразу же взял новую сигарету, закуривая. Сделав глубокую затяжку и выдохнув горько-сладкий дым, Микки вновь взглянул на домработницу. - Оставь меня одного, - произнёс он. – Может быть, я захочу поговорить позже или же завтра, но сейчас я не желаю этого делать. - Микки, но… - Николь, - перебил домработницу Микки, - ты же умная женщина. Прошу тебя, не веди себя, как полная дура. Уйди. Николь опустила взгляд в пол и через пару секунд покинула кабинет, бесшумно закрывая за собой дверь. Отправив в пепельницу выкуренную всего до половины сигарету, Микки взял новую, но закуривать не стал, крутя её в пальцах и задумчиво смотря на дверь, за которой скрылась домработница.