Часть 36

Прошёл ещё один день. «Карнавал», устроенный Дженной, начинал затягиваться. Микки открыл глаза, смотря из-под опущенных ресниц перед собой, на залитую солнечным светом комнату. В его голове продолжал клубиться лёгкий туман сна и торопиться и переходить к активному бодрствованию совершенно не хотелось. Брюнет полежал ещё пару минут, после чего сел, вновь обводя взглядом слишком светлое пространство, в котором ожидаемо ничего не изменилось. Для Микки в этой комнате менялись местами лишь ночь и день, тьма и свет. И парень предпочёл бы, если бы последнего было значительно меньше, потому что назойливый свет, льющийся из большого окна, был несколько чрезмерен. Микки опустил взгляд на свои руки. На его запястьях вновь не было оков. И это могло бы удивить, но брюнет лишь слегка повёл бровью. Уже в третий раз он не проснулся, когда с него снимали наручники, и это настораживало Микки. Но, с другой стороны, каких-то особенных ощущений, указывающих на то, что его сон был усилен неким дурманом, он не испытывал, просыпаясь. «Что ж, возможно, по неким, непонятным мне причинам я просто сплю особенно крепко в этом доме. Хотя версия эта и не слишком жизнеспособна, потому что никогда прежде я подобного за собой не замечал», - подумал Микки. Посидев ещё немного, парень встал. Потянувшись и размяв затёкшие за время сна мышцы, Микки снял рубашку, которая ему уже успела порядком надоесть, и обернулся на дверь в ванную комнату. Что-то непонятное вызывало в нём неосознанную тревогу, и брюнет нахмурился, смотря на прямоугольник двери. Он не мог дать себе отчёт в причине странного чувства, но и отделаться от него было невозможно. Оно просто было – там, в глубине груди. Потратив несколько драгоценных минут на попытки осознать причины своей странной тревоги и не придя ни к какому результату, Микки решил временно отбросить эти мысли подальше. Это время стоило потратить с большей пользой. «А на то, чтобы подумать, у меня и так достаточно времени, - подумал брюнет. – Но и забывать об этих странных ощущениях не следует, они могут быть очень тревожным «звоночком»…». Микки вновь обернулся в сторону окна, смотря в него и щурясь от слишком яркого солнца. Он подошёл к нему и выглянул на улицу. Там, внизу, был пустынный двор с идеальным изумрудным газоном, он выглядел застывшим и будто сошедшим с картинки из журнала. Он максимально наклонился, насколько позволяло закрытое окно, заглядывая вниз, изучая видимую отсюда часть двора. Но примерно через минуту такого осмотра Микки отвлекли от его занятия тихие голоса, доносящиеся из-за двери. В одном голосе он смог узнать «приятного» охранника, второй же тоже был мужским, но принадлежал определённо не Людвигу. Нахмурившись, Микки сделал несколько шагов в сторону двери, прислушиваясь к разговору мужчин. Они едва ли могли говорить о чём-то важном для него, но вероятность этого всё равно нельзя было списывать со счетов. Микки сделал ещё несколько шагов вперёд, а затем ещё, в итоге, подходя к самой двери. У охранников не было никаких шансов услышать его шаги, и они продолжали свой разговор. Микки отчётливо слышал приглушённые дверью голоса, но разобрать нечто по-прежнему не мог. Брюнет вновь нахмурился. Кажется, его подводило не только душевное равновесие, но и слух. Несмотря на все попытки расслышать разговор мужчин, Микки смог разобрать лишь несколько отдельных слов, большинство из которых были предлогами и тому подобными совершенно бесполезными для парня частями речи. И голос второго мужчины начал казаться Микки знакомым, он его уже определённо слышал и, возможно, не раз. Но почему-то идентифицировать личность второго охранника брюнет по-прежнему не мог. «Что со мной происходит?», - подумал Микки, ещё больше хмурясь. Он отошёл на шаг назад и вновь впился взглядом в дверь. Из-за неё продолжал доноситься приглушенный разговор. Спустя пару минут Микки вновь обернулся на окно: в него продолжал литься слишком белый солнечный свет – несмотря на то, что Берлин встретил парня непогодой, он быстро исправился. Всё было на своих местах. Опустив взгляд, Микки заметил, что до сих пор продолжил держать рубашку в руке. Отойдя к кровати, он оставил на ней вещь, после чего направился обратно к двери. Но до неё он не дошёл. Его заставил остановиться громкий звук удара, донёсшийся со стороны окна. Микки резко повернул голову на звук. За окном мерно покачивались в воздухе три чёрных пёрышка, медленно падая, а по стеклу стекали несколько капель насыщенно алой крови. Какая-то мелкая пташка завершила свой вольный полёт, бесславно разбившись. Микки подошёл к окну и выглянул на улицу. Снаружи на окне не было карниза, и искалеченная птичка наверняка упала вниз, затерявшись в низких ухоженных кустарниках, чтобы в тени и сырости медленно умереть. Брюнет несколько минут стоял, смотря вниз, затем поднял взгляд, смотря на небольшое кровавое пятно на стекле, которое находилось как раз на уровне его глаз. Протянув руку, он прикоснулся к стеклу там, где с другой стороны оно было перепачкано кровью; несмотря на палящее солнце, стекло оставалось холодным. Убрав руку, Микки собирался отойти от окна, но его действие вновь было прервано, его внимание кое-то привлекло… Брюнет взглянул на свою руку, его пальцы были испачканы в тёплой алой крови. Он вновь сильно нахмурился и поднял взгляд к окну. Как получилось так, что на его руке оказалась кровь? Микки точно был уверен в том, что никаких ран у него на руке не было. Если только… Решительно сделав шаг вперёд, Микки снова прикоснулся к испачканному стеклу и взглянул на свои пальцы. На них появилась новая кровь. Он провёл по прохладному стеклу ладонью: раз, два, и от каждого его движения кровавое пятно размазывалось по стеклу. Такое было невозможно! Кровь на стекле была со стороны улицы! «Я сплю, - немного ошарашено подумал Микки, поднимая взгляд к украшенному кровавыми разводами окну. – Сплю…». - Да, я тоже был уверен, что именно так и получится… Микки резко обернулся на голос «второго охранника». Он узнал его. Этот голос принадлежал «Искусителю». Брюнет закрыл ладонями лицо, изо всех сил жмуря глаза. «Проснись, Микки, проснись, - твердил он сам себе в мыслях. – Это всё сон. Тебе нужно вернуться в реальность». - Ты же знаешь, где твоя реальность… Микки резко открыл глаза, садясь. Сердце в груди колотилось непривычно быстро и мощно, дыхание было сбитым, во рту пересохло, а в висках стучало и гудело. Брюнет осмотрелся, пытаясь убедиться в том, что эта реальность действительно – реальна. Всё указывало на это. Никаких голосов из-за двери не доносилось, окно было чистым. Микки повернул руки ладонями вверх, внимательно разглядывая их. На руках его также не было ни единого следа крови. - Сон… - одними губами прошептал парень. Сердце в его груди никак не желало успокаиваться. Микки выбрался из постели и обернулся вокруг своей оси, оглядывая залитую солнечным светом спальню. Его сон был слишком реальным и брюнет никак не мог так просто поверить в то, что он закончился. Микки слишком хорошо помнил, хоть и желал бы навсегда забыть, то, что, что он может с десяток раз вот так вот прыгать из сна в сон, всякий раз веря в то, что именно эта реальность подлинная, а потом вновь находя какое-нибудь мелкое и незаметное на первый взгляд несоответствие с привычной ему картиной мира, которое укажет на то, что ему ещё только предстоит открыть глаза… Брюнет поджал губы и быстро подошёл к прикроватной тумбочке. Он уже делал это множество раз и сможет сделать вновь. Боль не страшила его. Встав перед тумбочкой на колени, Микки отвёл руку назад и со всей силы впечатал кулак в её верхний ящик. Тумбочка жалобно затрещала, а руку до самого плечевого сустава пронзило короткой вспышкой боли, которая через секунду перешла в тупую и ноющую. Микки взглянул на свою руку: две костяшки пальцев были разбиты и из ран выступили рубиновые капли крови. Во время таких «проверок» он никогда не умел рассчитывать силу. «Кажется, теперь я не сплю», - подумал брюнет. На всякий случай он ударил во второй раз и, поморщившись от боли, слизнул с руки кровь, а после утёр губы тыльной стороной ладони. Эти слишком реальные сны не посещали Микки давно. «Они не посещали меня примерно восемь лет», - отрешённо подумал парень. И это было правдой. В последний раз подобный сон Микки видел во время лечения в Швейцарии, в первой его половине. И это наталкивало на определённые размышления и выводы… «Нет!», - твёрдо произнёс про себя брюнет и встал. Он начал быстро ходить по комнате взад-вперёд. «Не нужно сгущать краски, - продолжал мысль Микки. – Это всего лишь сон. И подобные сны нередко снятся и нормальным людям. Мне не стоит впадать в панику только из-за него. В конце концов, галлюцинаций я не вижу, не брежу и мои «голоса» по-прежнему молчат». Микки круто развернулся и направился в сторону ванной комнаты и скрылся за её дверью. Подойдя к умывальнику, он открыл кран и, набрав полные ладони ледяной воды, плеснул ею в лицо, после чего поднял взгляд к зеркалу, в упор смотря в глаза своему отражению. Несмотря на яркий свет, глаза Микки выглядели совсем чёрными, а взгляд был очень тяжёл. Простояв так несколько минут, брюнет всё-таки решил заняться более уместными для ванной комнаты делами и, смочив зубную щётку водой и выдавив на неё пасту, сунул её в рот. Этим утром Микки провёл в ванной комнате небывало долго – почти час. И большую часть этого времени он просто стоял под чуть тёплыми струями душа, пытаясь смыть с себя неприятную липкую плёнку, которую оставил на теле «реальный» сон. Вода всегда имеет свойство смывать всё плохое, и сейчас она тоже помогала, проясняя мысли. Взяв от воды всё, что она могла предложить, Микки закрыл кран и покинул душевую кабину. Он наскоро обтёрся полотенцем, повязал его на бёдрах и, взглянув напоследок в зеркало, вышел в спальню, тут же останавливаясь на её пороге. Там, около кровати, стояла девушка азиатской наружности с подносом в руках, которая, судя по нежно-голубому фартучку, была домработницей в этом доме. Микки вопросительно выгнул бровь, смотря на девушку. А та, услышав звук открывающейся двери, обернулась, вздрагивая. Она распахнула глаза, испугано хлопая ресницами и таращась на Микки так, словно впервые в жизни видела мужчину. Хотя, её можно было понять, потому что на брюнете было одно лишь низко повязанное на бёдрах полотенце, которое не могло скрыть его шикарного тела, а лишь оттеняло его красоту. Широкие плечи, стальные кубики пресса и прекрасные «взлётные полосы» - косые мышцы живота, уходящие под кромку белого полотенца… А лёгкий влажный блеск на коже, гипнотический чёрный взгляд и россыпь тёмных татуировок на теле лишь добавляли его образу неотразимости и загадочности. - И-извините, - промямлила предполагаемая домработница, опуская взгляд. Микки лишь слегка повёл бровью в ответ, продолжая стоять у порога и наблюдая за мытарствами девушки. Поставив поднос с едой и чаем на тумбочку, она направилась к двери, так и не решаясь поднять более взгляд. Когда девушка открыла дверь, дорогу ей преградили охранники. Заглянув в комнату и убедившись, что всё в порядке, они её выпустили, и девушка быстро скрылась из виду. Один из охранников, Людвиг, ещё раз заглянул в комнату, задерживая свой взгляд на Микки. Парень скрестил руки на груди и склонил голову чуть набок, спокойно смотря на мужчину в ответ. Убедившись в том, что пленник ничего предосудительного не делает, охранник покинул комнату и запер дверь. Микки постоял ещё пару секунд, затем перевёл взгляд на тумбочку и поднос с завтраком. Дженна решила его покормить очень вовремя, потому что ещё немного и выдержка Микки начала бы сдавать, четверо суток без еды – это совсем не шутки. Не став долго думать, брюнет сел на кровать и, поставив поднос на колени, приступил к завтраку.