Часть 55

Заключенный в святыне, Запертый в своих мыслях, Я брожу в темноте и неоновом свете, Бред заберет меня.

Lacuna Coil, Delirium©

Микки резко проснулся, распахивая глаза. Сердце колотилось в груди настолько быстро и сильно, что его надрывные удары слились в единый низкий гул, тяжёлое дыхание разрывало предрассветную тишину. Ему вновь приснился один из его ненавистных кошмаров. Только в этот раз всё было немного иначе – всё было слишком приближено к правде, слишком реально, до истерики и ужаса реально… В его сне, как это происходило и в реальности, Дженна пришла к нему в комнату. Она сидела на краю постели, опираясь на одну руку и, чуть склонив голову набок, смотрела на Микки. Они болтали обо всё и ни о чём, а комнату заполнял, льющийся из большого окна, белый солнечный свет. Слишком реально… Микки даже запомнил ощущение тепла на тыльной стороне ладони, куда попадали солнечные лучи, запомнил резкий, сладковатый аромат духов Дженны и даже обрывки их диалога. Сон был долгим, в нём успело пройти минимум два часа и солнце уже начало уползать на запад, но ещё не начало скатываться с неба за горизонт. Тени стали длиннее, и теперь уже на всём теле Микки ощущал ненавязчивое тепло переместившегося солнца; оно так завораживающе играло в бирюзовых глазах блондинки и на её губах, тронутых лёгким влажным блеском. Сумасшедшая… она ничего не боялась… И ведь ей нечего было бояться! Она знала, пусть не разумом, но душой, что зверь, сидящий напротив неё, уже приручён и готов спать у её ног, готов целовать ладони, заглядывая в глаза так, как мог только он! Она знала… И Микки тоже знал, что единственное желание, живущее в нём это – продлить этот момент, удержать её рядом и не отпускать, взять за руку, заключить в объятия, поцеловать: пусть нежно, пусть до крови – не важно! Она просто нужна была той его части души, которую не сумела разложить болезнь. Или же она и была той болезнью, которая съедала его душу… - Микки... Брюнет слишком явственно запомнил это негромкое обращение, нарушившее затянувшееся молчание, оно продолжало витать в сознании, скользя шёлком по извилинам мозга. Как же она смогла приручить того, кто, порой, не принадлежит даже самому себе? Кто она? - Она – твоя лучшая жертва… Эти слова, этот шёпот «Искусителя» был чертовски правдив. Ведь, право, что может быть прекраснее и искуснее, чем убить ту, в которой живёт твоя душа? Ту, которая заставляет твою душу жить? В душе Микки и так уже было слишком тесно и все места в ней были заняты. И те, кто был там с самого начала, не желали терять свои позиции и впускать в свою обитель ту, которая могла их из неё выжить. Дженна – слишком опасна. Дженна – подлежит уничтожению. «Семья» не может позволить своему любимому «ребёнку» совершить его самую страшную ошибку. Болью и кровью, но они отвоюют его счастье и своё право оставаться нерушимыми авторитетами для него. «Красную тряпку» нужно порезать на ленты и пустить их по ветру… «Да, вы правы…». И вот Микки вспоминает, как протягивает руку и берёт с подноса аккуратный начищенный нож – глупая-глупая Джинни опять не забрала посуду, ей не поступало такого приказа, ведь Дженна его – не боится. В тёплую ладонь так идеально ложится холодное оружие, сталь приятно холодит кожу, под которой, в каждом самом мелком сосуде бьётся мерный мощный пульс. Его сердцебиение даже не ускорилось в этот момент, Микки знал, как должен поступить. Он должен оставаться верным тем, кто всегда были единственными, кто был с ним. На лице Дженны отражается лёгкое удивление, она изгибает в вопросе бровь, наблюдая за тем, как Микки неспешно крутит в руках нож, рассматривая своё отражение в бликующей стали. Но достаточно быстро она забывает об этом. Безрассудная принцесса… Так будет лучше. «Да, будет». Микки продолжает смотреть вниз, рассматривая своё отражение на гранях лезвия ножа. И вот он поднимает взгляд к лицу Дженны. Она даже ничего не успевает понять, не успевает опознать тех смертельно опасных демонов, которые, кровожадно скалясь, смотрели на неё из глубины горько-шоколадных глаз брюнета. Всего мгновение, взгляд глаза в глаза – немое прощание, и Микки наносит сильный хлёсткий удар по горлу девушки, которые перерезает её шею до самого позвоночника. В глазах Дженны отражается удивление, шок и дрожащие крупицы страха, по венам стремительно растекается смертельная боль. Глубокая рана зияет, подобно окровавленной пасти бешеного зверя, лицо Дженны изламывает гримаса боли и шока, в глазах слёзы, они ярко блестят, но очень скоро погаснут навек. Её никто не спасёт. От дьявола нет спасения. От нескольких дьяволов, которые живут внутри Микки, спасение искать бесполезно. Блондинка безмолвно открывает рот, из которого вырываются хриплые, захлёбывающиеся выдохи, и по подбородку её текут тёплые, насыщенно алые капли крови. Отвратительно завораживающая картина, самое ужасное искусство ценою в жизнь. Микки молниеносно оказывается рядом с Дженной, которая захлёбывается собственной кровью – она бурными потоками вырывается из перерубленных артерий, заливает всё вокруг. Брюнет жёстко хватает её сзади за шею и притягивает к себе, смотря в глаза чёрным и жутким взглядом, его руки мгновенно окрашиваются её кровью, она, бойкими толчками покидая тело девушки, забрызгивает его одежду, лепя её к телу. - Теперь мы знаем, кто победил, - произнёс Микки. – И ты обязана подарить победителю последний поцелуй. Он впился в губы девушки, чувствуя сладкий, с металлическими нотками вкус её крови во рту; их поцелуй разрывали её хрипящие задыхающиеся вздохи. Отстранившись, даже не утерев лицо от крови девушки, которая делала его подобным жуткому демону, играя на светлой коже, Микки переместил руку выше, запуская пальцы в волосы Дженны, сжимая их у корней, и дёрнул, запрокидывая голову девушки. Кровь захлестала ещё сильнее, послышался отвратительный, рвущий нервы в клочья треск разрывающейся ещё больше раненой плоти. Дженна умирала у него на руках, истекая кровью, которая стремительно пропитывала одежду, постельное бельё, капала на пол. Она стремительно бледнела, теряя жизненный сок, глаза её теряли свой блеск и, наконец, веки её опустились, а с губ сорвался последний хриплый выдох. Дыхание замерло в её груди, как и бойкое сердце. Микки провёл кончиками пальцев по окровавленной шее девушки и нажал на сонную артерию, ища пульс, которого более не было. ЕЁ больше не было. На лице Микки не дрогнул ни единый мускул, оно выражало стальное спокойствие, а в глазах не отражалось совершенно ничего, кроме темноты, которая поглощала свет. Он медленно опустил бездыханное тело Дженны на постель и отсел к спинке кровати, опуская окровавленные руки на колени и равнодушно смотря вперёд. Прошло ещё пару минут ледяного оцепенения, мёртвой тишины. И сон закончился. Микки мотнул головой и болезненно нахмурился. Он опустил взгляд вниз, на свои руки, перемазанные в жутко сверкающей в ярком лунном свете крови. Он чувствовал её тепло и влажность. - Нет, нет, - прошептал брюнет, мотая головой. – Её нет. Она лишь кажется мне… Он зажмурился, замирая так на несколько секунд, а после вновь взглянул на свои руки. Алая кровь, которая в предрассветной темноте казалась совсем чёрной, продолжала, жутко насмехаясь, переливаться влагой на его руках. - Нет! – выдохнул Микки и вновь зажмурился, сжал ладонями виски. Он чувствовал на коже тёплое бархатное прикосновение свежей крови, её капли, срываясь с ладоней, медленно стекали по щекам. - Нет, - сквозь зубы прорычал Микки, до боли сжимая виски. – Этого нет… Нет! Нет крови, нет ножа, нет… убийства. Ничего нет. Это всё – лишь иллюзия. Ничего нет… Он зажмурился ещё сильнее, до алых кругов под закрытыми веками, закрыл лицо ладонями. Минуты шли, и ощущение крови на его руках и лице постепенно уходило, исчезая видением. Прошло не меньше двадцати минут, в которые Микки не менял позы, не открывал глаз, безмолвно пытаясь убедить свой разум справиться, исправиться и ещё немного побыть цельным. Наконец-то отняв ладони от лица, брюнет взглянул на них. Крови на его руках больше не было, а свет полной луны куда-то исчез, его заменила лёгкая рассветная белизна, подкрашенная лиловым, синим, розоватым. За окном витала лёгкая дымка, туман, где-то, проснувшись, задорно запела ранняя птичка. А Микки продолжал сидеть, отрешённо смотря на свои ладони и не слыша из-за напуганного безумием сердцебиения даже голоса собственных мыслей. - Зачем вы сводите меня с ума? – шёпотом спросил брюнет, обращаясь к своим «демонам». Прошло несколько долгих минут, но «голоса» так и не ответили. Несмотря на перемирие и их договор, они всё равно больше не были друзьями. Подождав ещё немного и поняв, что ответа он не услышит, Микки вздохнул и лёг на бок, прикрывая глаза и смотря из-под опущенных ресниц в стену. До конца «испытательного срока» оставалась ровно неделя. Семь дней. «Что же мне делать? – думал Микки. – Что же мне делать с тобой, Дженна? И самое страшное, что я знаю ответ…».