Часть 56

На расстоянии двух шагов, Когда я буду коснуться тебя готов Дай слово, что не появится пропасть и Любовь удастся спасти.

Когда захлопнется твой капкан, Когда я буду готов умереть от ран, Дай слово, что перестанешь казнить меня, Стала жестокой игра.

Сергей Лазарев, Сдавайся©

Уже часа полтора Микки и Дженна сидели вместе в «темнице» парня и почти всё это время они о чём-то разговаривали, как-то так получалось, что сказанная одним фраза цеплялась за слова другого и так завязывался диалог, который, казалось, мог продолжаться до бесконечности. Только сейчас Дженна молчала. Она делала это уже минут пять и в её глазах отражалось то, что она хочет что-то сказать, но пока по каким-то причинам не решается этого сделать. В этот раз Микки решил не торопить её и не обращаться к ней с вопросом касательно того, о чём она молчит. Всё обдумав, Дженна всё-таки заговорила, обращаясь к Микки: - Микки, я хотела бы выпить… - И ты хочешь спросить моего разрешения на это? – слегка выгнув бровь, поинтересовался брюнет. - Нет. В смысле… да. Дженна нахмурилась. Было так непривычно видеть её такой: неуверенной, чуть растерянной. - Дело в том, что я не хочу пить здесь, - добавила девушка. Она вновь выдержала паузу и, облизав губы, наконец-то договорила: - Как ты относишься к тому, чтобы спуститься на кухню и там выпить? У меня как раз завалялась бутылочка отличного вина… Микки вопросительно выгнул бровь, смотря на неё. Дженна держала себя в руках и не отводила взгляда, но по всему было видно, что ей непросто даётся это сейчас, что ответ брюнета на самом деле важен для неё, пусть она и пытается это скрыть. Микки помолчал немного, обдумывая предложение, затем ответил: - Не вижу причин, чтобы отказываться. Дженна кивнула и, подойдя к брюнету, вставила ключ в замок и сняла с одной его руки наручник, после чего замерла в неуверенности. Ей хотелось расстрелять себя за это внезапную душевную слабость, подлые страх и тревогу, но они были сейчас сильнее её. Вся её хвалённая самоуверенность и стальная сила вдруг куда-то улетучились, когда она позволила себе выйти за пределы привычных ролей и шагнуть на неизвестную дорожку. Микки подождал несколько секунд, затем поднял вопросительный взгляд к лицу Дженны. - Боишься, что сбегу? – спросил он. Блондина вновь нахмурилась, смотря вниз, на оковы, а затем заставляя себя посмотреть Микки в глаза. Она была сейчас так похожа на маленькую девочку, которая хочет погладить неведомую зверушку, но боится её и потому стоит, не уходя, но и не решаясь подойти ближе. Дженна так и не ответила на заданный вопрос, внимательно смотря на Микки чуть исподлобья. Она чувствовала, что он хочет ещё что-то сказать. И она была права. - Хочешь приковать меня к себе, чтобы у меня не было такой возможности? – спросил брюнет, опуская взгляд к наручнику, который Дженна продолжала держать в руках, а затем вновь поднимая его к глазам девушку. - Нет, не хочу. - Это хорошо, потому что это было бы глупо. Блондинка вопросительно выгнула бровь, смотря на парня. Он продолжил, поясняя свои слова: - Сама подумай, сколько у меня было шансов сбежать или хотя бы попытаться это сделать? Ты всё время сидишь рядом со мной… А три дня назад ты ещё и сняла с меня оковы. Я легко мог взять нож и приставить его к твоему горлу. Думаю, твои охранники открыли бы дверь в таком случае. И, используя угрозу твоей жизни, как аргумент, я бы спокойно мог уйти. Дженна внимательно слушала Микки, смотря на него исподлобья. - Но я этого не сделал, - добавил брюнет. Он знал, что Дженне было важно слышать это, пусть она этого и не показывала, но это отражалось в её глазах. Её губы тронула улыбка, совсем не такая, как обычно: искренняя, неуверенная, детская. Подумав ещё немного, Дженна сняла с Микки и второй наручник, полностью освобождая его, и отложила оковы на тумбочку. Брюнет потёр запястья и встал, оказываясь прямо перед девушкой. Без высоких каблуков она была заметно ниже Микки и казалась такой хрупкой, слабой. Постояв несколько секунд, Дженна взяла себя в руки и, подняв взгляд к глазам Микки, спросила: - Идём? Брюнет кивнул, и они подошли к двери. Девушка постучала в неё и приказала охранникам, чтобы они открыли. Мужчины быстро исполнили приказ, но на их лицах отразилось некоторое удивление, когда они увидели на пороге не только начальницу, но и её пленника. - Что-то не так? – стальным и деловым тоном поинтересовалась девушка, вскинув бровь и смотря на одного мужчину, а затем на другого. - Нет, Дженна… - ответил Борис. - Отлично, - по-прежнему холодно отозвалась блондинка. – В таком случае, отойдите с дороги и дайте нам пройти. Она коснулась руки Микки и переступила порог. Брюнет последовал за ней под пристальными и непонимающими, напряжёнными взглядами охранников. Они шли молча: преодолели коридор, спустились на первый этаж. Уже был закат и в большие окна лился насыщенный красками солнечный цвет, который окрашивал волосы Дженны в непривычный розовый цвет и играл на светлых прядях высокопробным золотом. Когда они зашли на кухню, Микки сел за стол, Дженна осталась стоять рядом с ним. В её глазах вновь мелькнула та непростительная неуверенность; она нахмурилась и скрестила руки на груди, в который раз проклиная себя за то, что не могла с собой совладать, за неуместную слабость. Микки также скрестил руки на груди, внимательно, выжидающе смотря на девушку. - Что-то случилось? – поинтересовался он. - Нет, - отмахнулась блондинка и вновь нахмурилась. – Просто, вино в погребе и… - Может быть, мне сходить за ним? Дженна нахмурилась ещё сильнее, мимолётно кривя губы. - Ты даже не знаешь, где он, - ответила она. - У меня очень хорошая интуиция. - Пока ты не предоставил мне документальное подтверждение того, что у тебя в роду был Нострадамус или ещё кто-то из великих провидцев, я имею полное право тебе не верить, - отозвалась девушка и скрестила руки на груди. – Так что, я лучше сделаю это самостоятельно. У неё наконец-то получилось вновь вернуть себе уверенность и твёрдость голоса. Круто развернувшись, она направилась к двери, но притормозила на пороге, замедляя шаг. Ей стоило огромных усилий заставить себя идти дальше и не оборачиваться. Дженна всегда имела чёткий и строгий жизненный план, всегда точно знала, чего ожидать от завтрашнего дня, но сейчас она не могла быть уверена ни в чём. Скрепя сердце, она покинула кухню. Микки проследил взглядом её уход и ещё несколько минут смотрел на пустой дверной проём, думая о чём-то, обдумывая всё происходящее, их с Дженной отношения, которые очевидно двигались к чему-то. Он больше не думал о неправильности того, что они делали. В этом не было смысла, потому что происходящее между ними не поддавалось никакой логике. Думать об этом было бессмысленно. Нужно было чувствовать и решать. Микки так глубоко задумался, что заметил возвращение Дженны лишь тогда, когда она подошла к столу и поставила на него бутылку. Она взяла штопор и два бокала, также ставя их на стол. - Позволишь мне? – спросил брюнет, протягивая ладонь. Девушка слегка кивнула и вложила в неё штопор, после чего села за стол и подпёрла голову рукой. Откупорив бутылку и разлив вино по бокалам, Микки передал один Дженне. Девушка вновь легко кивнула и сделала глоток красного напитка. Брюнет решил сегодня забыть о том, что пить ему нельзя, и, последовав примеру Дженны, также отпил вина. Оно было приятное на вкус, умеренно кисловатое, с насыщенным виноградным букетом. Никто из них  не произносил тоста и вообще ничего не говорил. Так продолжалось минут пять, затем Микки нарушил молчание. - Никогда не думал, что мы с тобой будем вот так просто сидеть на кухне и пить вино… - произнёс брюнет, разглядывая рубиновые переливы в своём бокале, а после перевёл взгляд на Дженну. - Тебе кажется это странным? – поинтересовалась девушка и сделала три глотка вина. - Удивительно, но – ни капли. Блондинка слегка улыбнулась, лишь приподняла уголки губ и сделала ещё один небольшой глоток, почти осушая свой бокал. - Но, - добавил Микки, - я не могу не напомнить о твоей перспективе алкоголизма. - Ты неисправим, - фыркнула Дженна, поджимая губы, и скрестила руки на груди. - Я просто всегда говорю то, что думаю. Я – честный человек. - Нет, неправда, - со спокойной уверенностью ответила девушка. – Ты о многом молчишь. Это видно. - Как я вижу, не только у меня в предках был Нострадамус, но и у тебя? – вскинув бровь, проговорил Микки. – С каких это пор ты научилась видеть то, что у людей в головах? И как? - По глазам, - вздохнула Дженна и осушила бокал, поставила его на стол. – По выражению лица… Даже по тому, как пристально ты всегда смотришь, люди так делают тогда, когда им есть, что сказать, но они молчат об этом. - Ты очень наблюдательна, Дженна… - покивал Микки. Он помолчал несколько секунд, затем взглянул на девушку и добавил: - Но ты не замечаешь, что сама так делаешь. Так что, тебе, либо придётся признать, что твоя гипотеза ошибочна, либо сознаться, что и ты о многом молчишь. Ответный «удар» попал в самую цель. Дженна поджала губы, слегка кривя их, медля с ответом. - Все о чём-то молчат, - наконец-то ответила она. - Согласен, - слегка кивнул Микки. – Но, тогда, почему для тебя – это норма, а для меня – преступление? - Я не говорила, что твоё молчание преступно. Просто, создаётся такое впечатление, что ты о чём-то не договариваешь почти всегда. - Так, ты предполагаешь или ты уверена в том, что я умалчиваю о чём-то? - Прекрати цепляться к моим словам! – повысила голос Дженна, но в её словах не было злобы. - Я просто поправляю тебя и проясняю для себя смысл твоих слов. - Но ты всегда делаешь это с таким видом, будто ты – великий профессор, а я – глупая школьница, - фыркнула Дженна и хотела сделать глоток вина, но бокал уже был пуст. Ничего не говоря, Микки наполнил его, после чего подлил вина и себе. Это было так странно. Между ними зарождалась очередная перепалка, но брюнет продолжал ухаживать за Дженной. - Спасибо, - даже не подумав, произнесла девушка. - Приятно слышать это без напоминания, - слегка улыбнулся Микки. – Пожалуйста. Дженна наморщила нос, но ничего не сказала по этому поводу и отпила вина. Почему-то им обоим совершенно не хотелось продолжать ссору и вступать в очередной «бой», потому и спор как-то сам собой сошёл на нет. Какое-то время они сидели молча, Дженна смотрела вниз, водя пальцем по кромке бокала, Микки смотрел на неё, разглядывая, будто видел впервые в жизни. В его голове звучала удивительная тишина, он чувствовал себя нормальным человек, будто никогда и не было «голосов», будто они не продолжали прятаться где-то глубоко внутри него, будто пару дней назад он не видел очередного кошмара, который не закончился и после пробуждения, оставшись на руках осязаемой иллюзией, жуткой галлюцинацией. - Знаешь, - произнесла Дженна, нарушая молчание и продолжая водить пальцем по кромке бокала, - никогда не думала, что мне внезапно может стать так тяжело говорить… И куда исчезли все слова из моей головы? Она усмехнулась, но получилось как-то нервно, и взглянула на Микки. - Иногда молчать бывает правильнее и полезнее, чем говорить, - ответил брюнет. – Но, всё-таки, я хотел бы услышать ответ на один свой вопрос… - Какой? - Чего ты хочешь от этого вечера, Дженна? – спросил Микки и таким глубоким и пленяющим взглядом посмотрел девушке в глаза. Блондинка несколько секунд молчала, также смотря Микки в глаза. Затем она пожала плечами и отвернулась. Подождав немного и убедившись в том, что девушка не ответит, брюнет вновь заговорил. - Вот видишь, принцесса, - проговорил он, - ты тоже не всегда можешь ответить на заданный вопрос. Дженна шумно выдохнула и повернула голову, гневно смотря на Микки. Он вновь смог так просто и спокойно уязвить её, задеть. Только он умел играть с ней в такие игры. Микки слегка улыбнулся, наблюдая за разъярённой «принцессой», ей, бесспорно, шло это состояние. - Что смешного? – спросила блондинка. - Ничего, - продолжая легко улыбаться, ответил Микки. – Просто, ты очень мило злишься. А ещё заводишься от каждого слова. - Да ладно, так и скажи: «Дженна, ты – неуравновешенная истеричка», - фыркнула девушка и вновь скрестила руки на груди. – Так же ты считаешь? Какая я там? Избалованная, изнеженная, не знающая слова «нет», взбалмошная, вредная… - А ещё наконец-то научившаяся самокритике, - серьёзным тоном добавил Микки. Дженна взглянула на него исподлобья, взгляд её был тяжёлым, обещающим очередную беду, очередной взрыв. Но прошло несколько секунд, и она… улыбнулась, коротко и искренне рассмеялась. Микки ответил ей такой же улыбкой. Это был такой особенный момент, когда друг другу, выглянув из-за стальных заслонов, открылись души. - Как я уже говорила, у меня ещё много талантов, - ухмыльнувшись, кокетливо ответила девушка. - Да, - кивнул брюнет. – И некоторые из них я уже оценил… Но, честно сказать, больше всего меня поразило то, что ты умеешь готовить. - Даже не знаю, обижаться мне на твои слова или считать их комплиментом… - Это был комплимент, - слегка кивнул Микки. – И многое остальное в тебе тоже на высшем уровне. - Конечно, я же – принцесса, - фыркнула Дженна и вновь улыбнулась. – Я не могу не быть лучшей, иначе меня от престола отлучат. - Да, обычно, трон передавался по мужской линии, но с такой дочерью никакой сын не нужен. - Да, я тоже считаю, что мне нет равных, - продолжая улыбаться, наиграно горделиво ответила Дженна. - Повторяю, твоей бы самоуверенности… - Хватило на всю Германию, - договорила за Микки девушка, кивая. – Да, помню. Но почему лишь на Германию? Мне нужны и другие страны! Она вжилась в роль, говоря пафосно и с напускной гордостью, сама смеялась над своими словами и снова говорила. И эта смешная и нелепая тема затягивала, фразы цеплялись одна за одну и вновь и вновь вызывали улыбку на губах, им было просто приятно разговаривать друг с другом. Так просто: без излишней серьёзности и готовности к очередному «бою», к «атаке», без попытки скрыть то, что творится в голове и на сердце. Просто момент искренности. - Главное, как иные титулованные персоны, не закончить свою жизнь без головы, - задорно проговорила Дженна и, отсалютовав бокалом, сделала два глотка вина. Микки улыбнулся в ответ на её слова и хотел ответить, но вдруг послышался треск стекла… Блондинка резко нахмурилась, переводя взгляд к правой руке брюнета. Парень поступил также, смотря на свою руку, в которой, впившись в ладонь, скрывались осколки бокала; по проводам нервов, опоздав за ранами на секунд пять, начала разноситься боль от достаточно глубоких порезов. Микки не помнил, как сжимал бокал, это было подобно рефлексу, замыканию в нерве, которое заставило ладонь резко и с силой сжаться в кулак. - Ты чего? – спросила Дженна, пристально смотря на Микки, в её глазах читалось непонимание и лёгкая тревога. - Ничего, - отмахнулся брюнет и, разжав пальцы, тряхнул кистью, сбрасывая с неё осколки стекла, которые не так глубоко впились в плоть. – Просто, бокалы очень хрупкие. Дженна нахмурилась сильнее и взглянула на свой бокал. Вернув взгляд к лицу брюнета, она ответила: - Или руки у тебя слишком сильные. Она встала из-за стола и добавила: - Я сейчас принесу аптечку. Микки кивнул в ответ и Дженна удалилась. Быстро сходив в ванную комнату за аптечкой, она вернулась на кухню и, поставив белый чемоданчик на стол, села рядом с Микки. Открыв аптечку и достав из неё антисептик и бинт, девушка взяла руку брюнета и положила так, чтобы ей было удобно обрабатывать раны, но к делу не приступила. Подождав несколько секунд, она подняла взгляд к лицу Микки и, поджав губы, спросила: - Может быть, ты разожмёшь кулак? Брюнет послушно разжал пальцы, открывая взору девушки свою ладонь, израненную острыми осколками, которые на разной глубине торчали из плоти. Дженна нахмурилась сильнее и вновь поджала губы, слегка кривя их. - Да, работа мне предстоит ювелирная… - произнесла она. - Я могу обработать себе руку сам. - Нет уж, позволь мне сделать это. Будем считать, что это мой откуп за твою левую руку, кармическая отработка. - Не знал, что ты веришь в карму, - слегка усмехнулся Микки. - Не верю, но иногда мне кажется, что она всё-таки существует. «Я тоже так думаю, - подумал брюнет. – Примерно месяц думаю…». Отвечать он ничего не стал и начал наблюдать за Дженной. Она склонилась ближе к его ладони, сосредоточено хмуря брови, и извлекла из неё первый осколок. Парень слегка поморщился от боли. Работа действительно была сложной, некоторые осколки были совсем мелкими и едва выглядывали из плоти, подцепить их было совсем непросто. Ухватив очередной такой кусочек стекла, Дженна вытянула его и шикнула от боли. Из пореза на пальце тотчас выступила кровь, и девушка сунула его в рот, слизывая солоноватые капли. - Осторожнее, - произнёс Микки, внимательно смотря на блондинку. - Стараюсь. Дженна вернулась к прерванному занятию, вновь сосредоточено хмурясь, и поморщилась. - Не нравится вид крови и ран? – поинтересовался брюнет. - Думаешь, я такая сахарная и боюсь крови? – с вызовом ответила Дженна, вскидывая бровь. Не дожидаясь ответа, она решила доказать обратное делом. Взяв руку Микки и подняв её, блондинка провела языком по его ладони, слизывая кровь. Брюнет даже не смог определиться, как ему реагировать на это действие девушки. Оно было, как и вся она… сумасшедшим. - Видишь? – вновь вскинув бровь, проговорила Дженна, победно смотря на Микки. Делая это намеренно медленно, она облизнула окровавленные губы. Это движение завораживало и будоражило фантазию, а оттенок неправильности, который привносила в него кровь, лишь добавлял в него жгучего перца. Решив ответить делом на дело, Микки взял правую руку Дженны и слизнул с пораненного пальца кровь. Отпустив руку девушки, он спокойно заглянул ей в глаза. - Что ж, теперь в нас есть немного общей крови, - произнёс Микки. - Ещё немного, - поправила его Дженна. – Первые капли мы вкусили ранее. Микки усмехнулся, но ничего не ответил. Девушка вернулась к его руке, которую она уже успела избавить от осколков стекла, и начала её бинтовать. С этим занятием она покончила быстро. После этого она достала из шкафчика новый бокал и поставила его перед Микки, когда брюнет наполнил его и подлил вина и ей, она произнесла: - Крови попили, теперь можно запить это дело вином, - она сделала маленький глоток и медленно прошлась языком по губам, слизывая с них рубиновые капли. - Более удачного тоста я ещё не слышал, - ухмыльнувшись, ответил Микки и тоже отпил вина, его вкус приятно контрастировал, сливался со сладковато-металлическим вкусом крови, который ещё остался на языке. Они сидели ещё достаточно долго, болтали. За окном уже давно стемнело, и по небу медленно покатилась луна, заглядывая в человеческие жилища и с особым интересом застывая напротив окна, за которым сидели парень и девушка, которые всегда считали друг друга врагами, а сейчас просто наслаждались беседой, временно забыв о ролях, обидах, опасности и разуме. Осушив очередной бокал, Дженна поставила его на стол и взглянула на Микки. Брюнет также допил остатки вина и отставил его в сторону. Они сидели совсем близко, Дженна так и не пересела после обработки ран Микки, и их руки почти касались, несмело замерев в сантиметре друг от друга. На несколько минут воцарилась тишина. Затем Дженна, вздохнув и облизнув губы, спросила: - Хочешь посмотреть остальной дом? Тон её не был приказным или издевательским. Сегодняшний вечер, вообще, был полон искренности, даже слишком полон. Они открывались друг другу, словно забыв о прежних ранах и о том, что могут очень сильно обжечься. - С удовольствием, - ответил Микки. Они покинули кухню, отправляясь на экскурсию по дому. Они заходили в одну комнату за другой, рассматривая их. Дженна что-то говорила, Микки слушал и задавал вопросы. Это было так бессмысленно и глупо, но и так важно. Когда экскурсия подошла к концу, часы показывали уже половину первого ночи. Дженна открыла дверь в последнюю комнату и, включив свет, зашла внутрь, Микки последовал за ней. Это была её спальня. Брюнет с интересом разглядывал выдержанный в светлых тонах интерьер с лаконичными, подобранными с большим вкусом деталями. - Это моя спальня, - произнесла Дженна, хотя это и так было понятно. Она села на кровать и опустила взгляд в пол. Спустя секунд семь она подняла глаза и вновь посмотрела на Микки. Брюнет, не спеша, прогуливался по комнате, внимательно разглядывая детали интерьера: стол, на котором был идеальный порядок, тяжёлые шторы молочного цвета, трельяж с большим овальным зеркалом, просторную кровать с высокой резной спинкой, бликующие лаковой поверхностью белые полки, на которых были расставлены фото-рамки, пустая хрустальная пиала-вазочка и ещё несколько мелочей. Оглядев всю комнату, Микки подошёл к полкам, начиная рассматривать фотографии с такими счастливыми улыбчивыми лицами. На одной была изображена одна Дженна, на другой она стояла в обнимку с некой женщиной, что-то подсказывало брюнету, что это была её мать. На третьей фотографии девушка была запечатлена в окружении уже обоих родителей, а на четвёртой помимо них был ещё и молодой мужчина – брат Дженны, как догадался Микки. И только на последней фотографии хозяйки комнаты не было, на ней были запечатлены двое парней: помладше и постарше, один блондин, другой брюнет, они оба широко улыбались и выглядели такими счастливыми. Почему-то на этой фотографии брюнет задержался дольше всего, внимательно рассматривая молодых людей, запечатленных на ней. Проследив взгляд Микки, Дженна произнесла: - Это мой отец и его брат – Майкл. Помня слова девушки о том, что цветом волос она пошла в отца, брюнет не стал спрашивать – кто есть кто? Он помолчал немного, продолжая задумчиво рассматривать старое фото, затем спросил: - А сколько им здесь лет? Он обернулся, смотря на Дженну. - Папе двадцать два, Майклу пятнадцать. Микки слегка кивнул и вернул взгляд к фото. - Да, видно, что они очень любили друг друга, - произнёс он. - Да, папе до сих пор очень больно говорить о смерти Майкла. И мне так жаль, что я не познакомилась с ним… Дженна опустила взгляд, в глазах её отразилась горькая грусть. Спустя пару секунд она почувствовала, как кровать рядом с ней мягко прогнулась, а после сильные руки притянули её к себе, обнимая. Она сама не поняла, как в глазах защипало от слёз, она громко шмыгнула носом. Наверное, во всём виновато вино… Микки ничего не говорил, он просто обнимал её, поглаживая по волосам. - Наверное, теперь ты думаешь, что я – тряпка? – спросила блондинка через пару минут. - Нет, - спокойно ответил Микки. – Я бы тоже плакал, если бы было по кому. Он говорил без эмоций, тон его голоса был ровным, но в этом холоде и равнодушии всё равно было столько горечи, что сжималось сердце. Дженна подняла голову и заглянула брюнету в глаза. Он смотрел в сторону. Чувствуя внимательный взгляд, Микки повернул голову, оказываясь совсем близко с лицом Дженны. Он прикрыл глаза, смотря на девушку из-под опущенных ресниц. Они сидели так долго, смотря на другого, но, больше, в самих себя, затем Дженна подалась вперёд, мягко касаясь губ Микки. И брюнет тотчас ответил на поцелуй, притягивая девушку к себе, показывая, как она ему необходима. Дыхание очень скоро сбилось и поцелуи стали прерывистыми. Они опустились на кровать, продолжая обнимать и целовать, водя руками по телу другого и словно пытаясь запомнить его на ощупь до мельчайшей родинки или невидимого шрама… Эту ночь Микки и Дженна вновь провели вместе, занимаясь любовью, задыхаясь от страсти и проваливаясь в наслаждение, а после засыпая в объятиях друг друга. И они оба чувствовали, что что-то изменилось между ними. Они больше не были случайными людьми, один из которых глубоко обидел другого в прошлом. Они не были теми, кого связывало лишь желание мести и утоления своего уязвленного самолюбия. И это была не просто животная страсть, это было чувство, которое больше невозможно было отрицать – чувство, которое способно перевернуть мир с ног на голову и свести с ума. Они не сказали друг другу больше ни единого слова, но оба чувствовали, что теперь всё будет иначе. И впервые в жизни, засыпая, Микки чувствовал, что кто-то рядом с ним не только телом, но и душой, и он ощущал, как его собственная душа оттаивает внутри, отмирает, согретая этим теплом. Утром всё будет по-другому. Брюнет сам не заметил, как заснул, обнимая Дженну одной рукой.