Часть 61

Прошли ещё две недели, и состояние Микки стремительно улучшалось, проблемы с речью сошли на нет, разве что редко он вдруг понимал, что не может вспомнить какое-нибудь слово. Как Микки узнал от врачей, пуля прошла практически по касательной, задев правый висок и правую лобную долю мозга, и не затронула глубоких структур мозга. Он действительно был невероятно удачлив, ведь Блейд промахнулся в тот раз впервые в жизни. Дженна продолжала приходить к нему каждый день и проводить с ним не один час: с утра и до позднего вечера. Брюнет продолжал настаивать на том, чтобы она одумалась и оставила его, пока не стало поздно, но с каждым днём его оборона становилась всё слабее. С Дженной невозможно было спорить. И ведь Микки на самом деле не желал этого делать. И от неё он узнал, что в то время, когда он лежал в коме, его пыталась навещать и Дженнифер, которая как-то узнала о том, что он в больнице. Но Дженна «любезно» выпроваживала её. В последний её визит дело едва не дошло до драки, но вовремя успел подоспеть медперсонал и разнять их. Это спасла Дженнифер если не жизнь, то внешность, потому что против Дженны у неё не было шансов: она не просто умела драться, но и делала это всегда исключительно до победного конца. Дженнифер не осталось ничего иного, кроме как признать своё поражение и уехать домой, в штаты. Микки сидел на кровати, читая книгу. Вчера был единственный день, когда Дженна не пришла к нему, и сейчас дело шло к обеду, а она так и не появилась на пороге его палаты. Это наталкивало брюнета на мысли о том, что она всё-таки одумалась, либо же наигралась с ним и нашла более интересную «куклу». И оба эти варианта были и хороши, и вызывали в нём неосознанную грусть. Если она уйдёт всё будет проще: не будет больше страха и бесконечного напряжённого ожидания того, что «голоса» заговорят в следующую секунду. Но это «проще» равнялось – «ничто». Ничего не будет: не будет за что бороться и что защищать, не будет боли души и её огня, не будет живо сбивающегося пульса. Не будет ничего – только холод, одиночество, оцепенение. И Микки пытался не думать об этом, пытался закрыться от этих мыслей, но он не мог этого сделать. Мысли о Дженне, о том, как она опасна для него, и о том, как он опасен для неё, роились в голове, их рождала душа, которой не хотелось вновь засыпать, впадать в безвременную кому, в которой она провела большую часть его жизни. Душа глупа. Сердце глупо. Разум устал всё контролировать. Брюнет вздохнул и перевернул страницу, неспешно скользя взглядом по строкам некрупного чернильного шрифта. «Фауст» Гёте был единственным, что спасало и уводило Микки из мира собственных мыслей в мир талантливейшего художественного вымысла. И, несмотря на то, что некогда, в юности, он уже читал данное произведение, оно вновь воспринималось очень интересным. Незаметно дочитав страницу до конца, Микки помедлил несколько секунд, не став сразу же перелистывать её, и поднял взгляд к двери. Это было так странно и непривычно. Всё больше Микки осознавал, что он ждёт возвращения Дженны, что на самом деле ни черта он не хочет, чтобы она покидала его жизнь! «Так странно… - подумал Микки, смотря на светлый прямоугольник двери. – Я всегда был больным, но ты сумела свести меня с ума иначе, нежели это сделала природа». Он вновь вздохнул и вернулся к чтению. Время за этим занятием проходило незаметно; в палате стояла идеальная тишина – лишь перелистываемые страницы периодически приятно шелестели и за окном ненавязчиво щебетали птицы, радуясь тому, что и в первых числах октября солнце продолжало светить ярко и согревать землю. Микки полностью погрузился в чтение, но, несмотря на это, всё равно услышал звук открывающейся двери. Он поднял к ней взгляд и увидел Дженну. - Привет, - поздоровалась девушка. - Привет, - также поприветствовал её Микки и опустил книгу на колени. – Я уже думал, что ты одумалась и решила больше не приходить… - Если ты скажешь, что ждал этого, - отрезала блондинка, - я не посмотрю на то, что ты в больничной постели, и врежу тебе. Ты знаешь меня, я могу. Она скрестила руки на груди, строго смотря на брюнета. Микки покачал головой и ответил: - Дженна, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к происходящему. Это может закончиться очень плохо. - А может и не закончиться, - спокойно парировала Дженна. - В тебе опять Нострадамус проснулся, принцесса? – вскинув бровь, поинтересовался Микки. - Не проснулся, но - кто знает, что будет дальше? Всё-таки, я по-прежнему придерживаюсь той позиции, что безумие заразно. Так что, вполне возможно, что кто-нибудь во мне и проснётся. - Надеюсь, что нет, - хмыкнул Микки. – И одной твоей личности более чем достаточно, чтобы свести с ума. Дженна не ответила. Она подошла к постели Микки и села на её край, ближе к изножью. Помолчав какое-то время, брюнет спросил: - А где ты была вчера? Блондинка медленно растянула губы в улыбке, лукаво смотря на парня. - Всё-таки ждал, - проговорила она. - Ты ответишь на мой вопрос? - Только после тебя… Микки вздохнул. Господи, какая же она всё-таки невозможная… - А ты не задавала вопроса, принцесса, - ответил Микки. Блондинка вскинула бровь. Помолчав несколько секунд, она спросила: - Ты ждал меня? Микки вновь вздохнул, принимая поражение. - Ждал, - ответил он. - Хорошо, - довольно отозвалась Дженна. – Тогда и я отвечу. Вчера я весь день была занята работой, устраивала подчиненным трёпку и имела их во все щели, чтобы они наконец-то поняли, что временно я недоступна, и, что они должны научиться думать сами и сами же решать некоторые вопросы. - А не боишься бунта среди подчиненных? - Думаю, я смогу его подавить… - ухмыльнувшись, ответила блондинка. - А ты по-прежнему чертовски «скромна». - Между прочим, Мистер-Самоуверенность, ты тоже от лишней скромности не страдаешь. - Да, иногда я даже удивляюсь тому, насколько мы похожи… - покачал головой Микки. - Да, если честно, я и сама в шоке, - отозвалась Дженна и закинула ногу на ногу, откинулась чуть назад, опираясь на вытянутые руки. Микки покивал в ответ. Помолчав немного, он спросил: - Кстати, как, папа не против того, что ты здесь пропадаешь? - А я уже взрослая девочка, имею право не отпрашиваться у родителей, - умильным тоном проговорила Дженна. - Хорошо, если так. Просто, у нас с твоим отцом отношения и так, мягко говоря, не очень. Мне бы не хотелось, чтобы он начал ненавидеть меня ещё больше. - С чего ты взял, что он тебя ненавидит? - Напомнить? – поинтересовался брюнет, вскидывая бровь. Дженна вздохнула. - Не надо, я помню, - ответила она. – Но на самом деле ему действительно не нравятся наши отношения, но он не пытается прямо отговорить меня от встреч с тобой. Микки нахмурился. «Отношения» - было так странно слышать это по отношению к тому, что между ними происходило. Микки вообще не понимал происходящего, реальность словно сошла с ума. Но впервые в жизни она сошла с ума в хорошую сторону. «А вот чем это закончится…», - подумал брюнет и поднял взгляд к лицу Дженны, разглядывая его черты. - Что-то случилось? – поинтересовалась девушка, видя задумчивость Микки. - Да, «Искуситель» проснулся, - ответил брюнет, поджав губы. Это было не самой уместной шуткой, и Дженна совершенно не поняла её. Она нахмурилась, вопросительно смотря на Микки. - Ах, точно, - продолжил парень, - я же вас не познакомил. В моей голове «живут» четыре «голоса», которые со мной с детства. И у двух из них есть даже имена или, правильнее будет сказать, прозвища: «Искуситель» и «Крёстная». Дженна нахмурилась ещё сильнее. Микки сам не понимал, зачем он развивал эту совершенно не смешную шутку, но почему-то продолжал говорить. Подумав несколько секунд, блондинка серьёзно спросила: - Ты сейчас шутишь? - Сейчас шучу, - спокойно ответил Микки. – Но… - Идиот! – крикнула Дженна, не давая брюнету закончить мысль, и с силой толкнула его в плечо. Микки по инерции подался назад, прилёг на подушки. Смотря на кипящую от гнева Дженну, он не смог сдержаться и рассмеялся. - Твой темперамент по-прежнему неповторим, - произнёс он, не переставая слегка улыбаться, и скрестил руки на груди. Нет, всё-таки, это было для них чем-то, вроде излюбленной игры, подпитки – вывести другого из себя. Они оба не могли отказать себе в этом удовольствии. Только желания сломать «противника» в них больше не было. - А твоё чувство юмора по-прежнему – хуже некуда, - фыркнула Дженна и также скрестила руки на груди. - А ты всё так же пытаешься кидаться на того, кто может уложить тебя в два счёта, - ухмыльнувшись, ответил брюнет. - А ты никак не можешь смириться с тем, что я – далеко не слабая девочка. - Интересно, как долго мы сможем продолжать этот обмен «любезностями»? – задумчиво произнёс Микки, прицельно смотря Дженне в глаза. Его взгляд в этот момент был просто неподражаемо пленителен: на горько-шоколадных радужках играло яркое солнце, в глазах читалась спокойная уверенность и сила. Не залюбоваться им было просто невозможно, но Дженна постаралась это сделать, позволив себе лишь короткую паузу. - Ровно до того момента, пока ты не сдашься, - ответила она, с вызовом смотря на парня. - В таком случае, тебе придётся задержаться здесь, - спокойно ответил Микки, принимая вызов. Дженна ухмыльнулась. - Продолжим? – спросила она. - Дамам принято уступать, так что, только после тебя. - Как скажешь. И сразу мне есть, что сказать, - отозвалась блондинка, говоря тоном профессора. – Иногда меня совершенно раздражают вот эти твои манеры. - Тебя раздражает то, что я воспитанный человек? – поинтересовался Микки, вопросительно изгибая бровь. - Да. - Врёшь. - О-о-о, - протянула Дженна и пересела ближе к Микки, садясь чуть ниже уровня его бёдер. – Вижу, не в одной мне Нострадамус проснулся? - С учётом того, что ты теперь обо мне знаешь, тебя не должно удивлять то, что во мне периодически кто-нибудь «просыпается». Микки сам удивлялся тому, что он так спокойно шутил на тему своего недуга. Никогда прежде он так не поступал и никому бы не позволил подобных шуток. Но сейчас они казались уместными и не вызывали боли в сердце, горечи из-за того, что «Я не такой». Дженна помолчала несколько секунд, внимательно, прицельно смотря на Микки с лёгким прищуром. Кивнув, она ответила: - Да, придётся мне привыкнуть к тому, что нас может быть не двое и даже не трое. Главное, чтобы не проснулся тот, кто меня ненавидит. Кстати, как его зовут? Этот диалог мог бы расплавить нервы ко всем чертям, закоротить их своей неправильностью. Но этого не происходило. Эта неправильная тема, неправильные слова казались нормальными. Между ними всё действительно изменилось и продолжало меняться с каждым проведенным вместе днём. Больничная палата, кома за спиной и пуля в голову от отца той, которая теперь сидит напротив, многие-многие часы, проведённые за разговорами. Это было тем, что было неправильно, ведь это так опасно! Это было тем, что нужно, чтобы жить. По-настоящему жить. «Я ведь не боялся в своей жизни ничего, кроме безумия, - подумал Микки, смотря на свою «красную тряпку». – Но оказалось, что в моей жизни есть нечто, что я боюсь потерять сильнее, чем рассудок». Эти мысли рождали в груди ощущение щемящего тепла, которое разносилось по венам. Но сразу следом за ним приходила горечь, ведь Микки действительно не мог быть уверен в завтрашнем дне, он не мог быть уверен в том, что сможет справиться, если его «демоны» вернуться и вновь объявят ему войну, вновь потребуют кровавую жертву. - «Искуситель», - с небольшим опозданием ответил брюнет. – С него всё началось. Но теперь тебя ненавидят все. - Ненавидели, - поправила парня Дженна. – Сейчас же их нет? - Дженна, - вздохнул Микки, - они всегда есть где-то там, - он указал на свою голову. - Звучит достаточно жутко и удручающе… - Да, с этим непросто жить. Но я привык. «Я думал, что умею обращаться со своим недугом ровно до того момента, пока не встретил тебя», - мысленно добавил Микки. Дженна помолчала какое-то время, думая над словами брюнета и смотря вниз. Вновь взглянув на него, она спросила: - А как это – слышать чужие голоса в своей голове? - Я не знаю, как это правильно описать, - слегка пожал плечами Микки. Он отвернулся к окну, думая над тем, как объяснить Дженне «внутренний мир шизофреника». Девушка терпеливо ждала продолжения его высказывания, не сводя с него взгляда, будто пытаясь заглянуть в самую душу и самостоятельно прочитать всё там. - Ты же слышишь голоса других людей, когда идёшь по улице, или, когда они к тебе обращаются? – произнёс Микки. Дженна слегка кивнула. – Вот и здесь то же самое. Только ты слышишь голоса не снаружи, а внутри себя. - А они разные? – спросила Дженна после некоторой паузы. – В смысле, они звучат так, будто принадлежат разным людям? Или все они звучат, как твой собственный голос? Микки невесело усмехнулся. Никогда и никому он не рассказывал о том, что болен. Теперь же он так просто обсуждал с Дженной свой недуг и его особенности. - Они разные, - ответил брюнет, продолжая смотреть в окно. В его глазах скользнула горькая грусть. – Совершенно разные. У них разные интонации и один голос даже женский. - Женский? - Да. - Я так понимаю, что это – «Крёстная»? Микки кивнул. Дженна помолчала немного, формулируя новый вопрос, затем спросила: - А как звучит «Искуситель»? Микки нахмурился. Это действительно было сложно описать. Он прикусил губу, обдумывая ответ, затем облизал губы. - Он всегда говорит, будто шёпотом или полушёпотом, - ответил брюнет. – И голос у него с хрипотцой, шелестящий… - Это описание напоминает фильм ужасов, - поморщилась Дженна. – И как ты с этим живёшь? - До двадцати лет я жил с ними совершенно спокойно, можно сказать, что мы были друзьями… - А потом появилась я – такая плохая, и всё испортила, - произнесла Дженна, перебивая Микки, и кивнула. - Нет, - спокойно ответил брюнет. – Ты же не просила меня тебя спасать. - Не просила, - согласилась Дженна. – Но спасибо за то, что ты это сделал. Я долгие годы думала, что ты надо мной издевался, а потом просто вышвырнул, потому что я тебе надоела, а оказалось, что ты спасал мне жизнь. Вторую часть высказывания она произнесла серьёзно, без тени иронии или шутки. Микки слегка нахмурился - Да, - ответил он после недолгой паузы, - если честно, тогда я сам не понимал, зачем я это делал. Просто, что-то во мне наотрез отказывалось убивать тебя. Это желание – спасти тебя, было абсурдно, но очень сильно. - И я действительно рада тому, что ты его послушал. - Да, - вздохнул Микки, продолжая смотреть в окно. – Иногда мне кажется, что я был рождён для того, чтобы спасать тебя… - Не самое плохое призвание, знаешь ли. - Согласен, не плохое. Но весьма рискованное. - Риск – благородное дело, - ухмыльнулась Дженна, в глазах её сверкнули бесята. - Уверена? - Уверена, - со спокойной уверенностью отозвалась девушка. - В таком случае, в следующий раз, когда я захочу тебя прикончить, я сдерживать себя не буду, дабы не лишать тебя удовольствия благородно рискнуть. Сама будешь отбиваться. Дженна несколько мгновений помолчала, обдумывая смысл услышанного, затем нахмурилась. В глазах её появился гневный блеск, и она шумно выдохнула. - Хорошо, - проговорила блондинка. – В таком случае, я начну прямо сейчас. Она сделала резкий выпад вперёд, валя Микки на спину, и упёрлась ладонями ему в плечи, удерживая его в лежачем положении. - Тренировки ведь никогда не бывают лишними? – вскинув бровь, добавила она. - Никогда, - согласился брюнет. Дженна хотела сменить положение и сесть на него верхом, чтобы Микки было сложнее сопротивляться, если бы он захотел это сделать, но не успела. Брюнет обвил её талию руками и резко прижал к себе, сжимая в стальных объятиях. - Проигрываешь, принцесса, - ухмыльнувшись, проговорил он и, сделав ещё одно резкое движение, перевернул их, подминая девушку под себя. Глаза Дженны распахнулись в удивлении от столь внезапной смены её положения в пространстве. Но секунды шли, и она не начала сопротивляться. На смену удивлению начало приходить что-то иное. И Микки тоже чувствовал это. Победная ухмылка сползла с его лица, уступив место серьёзности. Он смотрел в глаза Дженне, скользил взглядом по её лицу и настойчиво цеплялся им за её губы; Микки не пытался это сделать, но чувствовал, что отвести взгляд будет чертовски сложно. Их тела были плотно прижаты друг к другу, и они оба чувствовали, вдруг ставшее гулким, сердцебиение другого. За те две недели, которые прошли с того момента, когда Микки пришёл в себя, они практически не прикасались друг к другу, максимум, брались за руки. И теперь, когда они внезапно, в запале шутливого боя оказались так близко, у обоих в голове замкнуло контакты. Отвести взгляд было невыносимо сложно, отстраниться, отступить, отпустить и вовсе было подобно преступлению. Микки услышал, как Дженна гулко сглотнула; она почти не моргала, смотря ему в глаза, в самую душу. И у них обоих сейчас в головах не было ни единой мысли, мозг просто отключился, короткое замыкание закоротило его и временно погасило в нём разум. Течение времени внезапно стало неосязаемым, оно просто исчезло, и бегущие секунды начали обходить их стороной, дабы не разрушить этот странный застывший миг. Микки медленно сглотнул и опустил взгляд к губам Дженны. Секунда. Две. Три… Или всего один миг? Не важно. Держаться просто невозможно. Склонившись к лицу девушки, брюнет поцеловал её. Дженна сама хотела этого, но она замерла, будто не ожидая того, что Микки её поцелует, теряясь на несколько мгновений. Разум продолжал упрямо молчать, отказываясь что-либо предпринимать, но его функции взяло на себя тело, сердце. Ответив на поцелуй, целуя медленно, но с такой затаенной страстью, от которой сводило мышцы, Дженна положила ладонь Микки сзади на шею, зарылась пальцами в его волосы. Всего лишь поцелуй, контакт губ и прижатых друг к другу тел, которые разделяла треклятая одежда, больничная палата вокруг – совсем не романтичная обстановка – но это было подобно затмению в сознании, подобно тихому оргазму в каждой клеточке тела, от которого сердце начинает стремительно набирать скорость в груди. Всего лишь поцелуй, но он был так ожидаем, так желанен, так нужен – сейчас, когда никто ни у кого не в плену, когда никто никого не принуждает, когда никто не отвечает из страха или ради побега. Их поцелуй не продлился слишком долго, но он казался бесконечным, время слишком сбилось, начав петлять вокруг них и закручиваться в воронки; сердца в груди обоих бесстыдно сбились с нормально ритма. И Микки, и Дженна с каждым мгновением всё сильнее желали продолжения, желали обладания тем телом, которое было способно свести с ума и разум, и душу. Но они оба остановились. В последний раз прикоснувшись к губам Дженны, Микки приподнялся на руках и заглянул ей в глаза. Его взгляд был серьёзным, невероятно глубоким, и глаза его неповторимо отливали самым качественным горьким шоколадом. Дженна невольно облизнула губы: слишком аппетитным был осадок, который оставлял этот горько-шоколадный взгляд в душе, и слишком вкусным был призрачный след губ Микки, оставшийся на её губах. Сохраняя молчание, Микки встал и подал Дженне руку, помогая ей сесть, после чего сел рядом с ней.