Часть 63

Я загляну со стороны через зеркало И все внутри сразу потухло, померкло. Зачем? Я помню кто ты, что ты. Мы идиоты! Летим навстречу, всё быстрей обороты. Мы обе стороны одной луны. Мы сразу в состоянии войны. И понимаем, что обречены.

Слот, Сила притяжения©

Дженна всегда была осторожным водителем, но в этот вечер она забыла об этом и, плюнув на все правила дорожного движения и предосторожности, гнала так, словно от этого зависела её жизнь. Дождь лил, как из ведра, заливая тротуары и проезжую часть, затапливая улицы и грозясь смыть ко всем чертям и автомобили, и несчастных прохожих, которым не повезло оказаться на улице в такую непогоду. Дворники помогали мало, они были просто не в силах справиться с той громадой воды, которую обрушивали на город низкие тёмно-свинцовые небеса, и Дженна ехала практически вслепую, упрямо не сбавляя скорость и петляя между рядами других автомобилей, водители в которых были осторожны и старались ехать, не спеша, дабы не иссушать судьбу и смерть. Небеса с периодичностью в несколько секунд сотрясал гром, он вибрировал в камне домов и телах людей, их разрывали вспышки молний, освещая на мгновение чернеющие улицы своим пугающим светом. Объехав очередной не спешащий автомобиль, Дженна прибавила скорость. Скоростная стрелка уже дрожала на уровне ста десяти километров в час – безрассудная скорость для города и столь сложных погодных условий. Но Дженне было плевать, она просто хотела как можно скорее добраться до своей цели и ни бог, ни чёрт, ни пресловутая гроза не могли её остановить в этом стремлении. Она всегда была слишком упрямой и целеустремлённой. Вновь миновав преграду в виде едущей перед ней машины, Дженна выехала на практически пустую полосу. Это была большая удача. Можно было ещё немного прибавить скорость, что она и сделала, плавно давя на педаль газа, сверля взглядом бегущую впереди проезжую часть и всё сильнее сжимая руль – костяшки пальцев уже начали белеть. Осталось всего минут семь пути по расчётам Дженны и это очень радовало её, потому что напряжение внутри становилось всё сильнее, оно замыкало нервы и сужало её мир до утопающей в дождевой воде дороги. Слух её раздражали звучащие по радио сообщения-предупреждения о том, что горожанам настоятельно рекомендуется оставить свои автомобили в гараже/на парковке и воспользоваться общественным транспортом во избежание аварий, а лучше вообще остаться дома. Скривив губы, Дженна выключила радио и прибавила скорость. Сто двадцать пять километров в час. Она услышала прозвучавший где-то справа гудок автомобиля, как видно, его водитель посчитал, что она – камикадзе и решил сделать всё, зависящее от него, чтобы заставить её одуматься. Но девушка не обратила на это никакого внимания и даже не повернула головы в сторону гудка. Минута. Ещё минута. Скорости предательски не хватает, пусть она уже и зашкаливает за все допустимые пределы. Жутко-чёрные небеса в который раз разрезала молния, и их сотряс гром. Дженна плавно повернула руль влево, перестраиваясь. Но не прошло и минуты, как она боковым зрением заметила машину, которая пыталась вклиниться на полосу перед ней, забыв и про поворотники, и про предупреждающий гудок. - Твою мать! – вырвалось у Дженны. Автомобиль стремительно приближался, грозясь ударить её в бок. Столкновения, казалось, было не избежать и Дженна, стараясь это сделать, даже не думая, действуя обострившимся рефлексом, резко вывернула руль влево, уходя от столкновения. Машина её покорно съехала в влево и, забуксовав на полной скорости на мокром асфальте, полетела в сторону. Дженна даже не успела понять, что происходит: мир резко закружился по ту сторону заливаемых ливнем окон, все краски смешались и смазались. Всего доли секунды и сокрушительный удар, оглушающий грохот и скрежет металла. Она влетела в бетонное ограждение. Из лёгких резко выбило кислород сработавшим ремнём безопасности, казалось, даже сломало несколько рёбер, а в лицо ударила подушка безопасности, лишая возможности дышать. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёкими криками тех, кто стали свидетелями аварии, и гудками остановившихся автомобилей. Небеса вновь разорвала вспышка молнии, и город сотряс гром. Дженна закашлялась, пытаясь нормально вдохнуть, пытаясь нащупать крепление ремня и снять его. Пальцы не слушались, и она смогла избавиться от ремня только спустя полминуты. Освободившись, Дженна надавила на подушку безопасности, отодвигая её от себя, выигрывая ещё немного свободного места. Салон автомобиля стал значительно меньше, слева его смяло сокрушительным ударом об бетон. Выбраться через водительскую дверь не представлялось возможным, она была вмята в салон. Кое-как развернувшись в узком пространстве, Дженна перебралась на пассажирское сиденье и, открыв дверь, выбралась на улицу. На голову её тут же полился ливень, в считанные секунды промачивая до нитки. - Мисс, с вами всё в порядке? – встревожено спросил подбежавший к Дженне невысокий мужчина. Дженна развернулась к нему, смотря каким-то оглушённым взглядом, будто перед ней был не человек, а невиданное инопланетное существо. - Я уже вызвал скорую, мисс, - продолжал говорить неравнодушный мужчина. – Пройдёмте со мной, посидите в моей машине, чтобы не мокнуть. Скорая вот-вот подъедет. Он попытался взять Дженну за руку, полагая, что от шока она может плохо соображать, но девушка отдёрнула ладонь от него. - Нет, не надо, - сказала она, резко приходя в себя, возвращаясь в реальность. – Я в порядке. - Я очень рад, если это так, вы счастливица. Но не нужно пренебрегать осторожностью. Скорая помощь сейчас подъедет, и врачи определят, на самом ли деле с вами всё в порядке. Дженна отрицательно покачала головой и сделала шаг назад. Она обернулась на свой автомобиль, и по коже её пробежал холодок, машина выглядела так, словно попала под пресс. На самой же Дженне не было ни единой царапины. Она подняла голову, щурясь от жалящих капель дождя, которые заливали глаза, всматриваясь в чёрно-жуткое грозовое небо. Его разорвала новая вспышка молнии. Сердобольный мужчина ещё что-то говорил, но Дженна не слышала его, она его не слушала. Даже не взглянув на него, она произнесла: «Спасибо вам за волнение, но со мной всё в порядке» и, развернувшись, направилась к своей машине. Она выглядела паршиво, но надежда на то, что она сможет ещё немного проехать, оставалась. Оставалась ровно до того момента, пока Дженну не оттащили от искорёженного автомобиля и пока она не увидела дым, сочащийся из-под капота и прячущийся в дожде. Ехать дальше было нельзя, если, конечно, она действительно не записалась в ряды камикадзе. Где-то позади послышалась узнаваемая сирена скорой помощи. Всего лишь несколько секунд. Дженна стояла, отрешённо смотря перед собой и ничего не видя, слыша становящийся всё громче вой медицинской сирены. Так ничего и не сказав, она вырвалась из рук тех, кто держал её, боясь, что от шока девушка натворит глупостей и навредит себе, и побежала прочь. Дождь заливал лицо и лепил на него волосы: мокрые пряди попадали в глаза, в рот. Дженна отбросила назад мокрые сосульки волос и побежала ещё быстрее, стремительно сворачивая за угол и исчезая из поля зрения тех, кто пытался ей помочь. От долгого бега сердце стучало так, что его гул заполнял голову и вибрировал внизу горла. Она даже не была уверена в том, что бежит в верном направлении, но она не желала останавливаться. Пусть лучше сердце разорвётся в груди или в неё всё-таки ударит карающая молния бога, который уже наверняка устал от её безрассудных выходок. Спустя минут десять такого изнурительного марафона, Дженна наконец-то увидела заветный дом. Биение сердца оглушало, в крови играл адреналин и ждать ещё одну минуту, чтобы ей открыли дверь, Дженна не желала. Подбежав к забору, она подпрыгнула и, уцепившись за его верх, подтянулась на руках и спрыгнула во двор, тут же поскальзываясь на мокрой траве и падая, перемазываясь в осенней грязи. Но это было уже не важно. Поднявшись и отряхнув руки, Дженна быстрым шагом направилась к крыльцу и, взойдя на него, нажала на кнопку дверного звонка. Вот и всё, путь окончен. Осталось только подождать совсем немного… Микки сидел на кровати в своей спальне, читая книгу. Услышав звонок в дверь, он отложил её и направился на первый этаж, чтобы узнать, кто пожаловал к нему. Спустившись на первый этаж, Микки быстро подошёл к входной двери и открыл её. На пороге стояла Дженна: промокшая до нитки, тяжело дышащая, перемазанная в грязи. - Дженна, что случилось? – серьёзно спросил Микки, смотря на блондинку. - Нам нужно поговорить, - также серьёзно, немного прерывисто из-за сбившегося дыхания ответила девушка и уверенно шагнула в дом. Микки закрыл дверь и вновь переключил внимание на Дженну. - Что с тобой случилось? – спросил он, так и не услышав объяснений и желая получить их. – Дженна, - он коснулся её плеча, - тебе нужно переодеться, ты вся мокрая… - Потом, - отрезала девушка. – Всё потом. Сейчас нам нужно поговорить. Её глаза нездорово сверкали, макияж размазался, с волос, носа, подбородка срывались холодные капли дождевой воды. Микки вопросительно выгнул бровь. Настаивание Дженны на разговоре было непонятно ему. - И о чём же нам нужно поговорить? – спросил он. Дженна выдохнула, за долю мгновения собираясь с силами, и произнесла: - Микки, я знаю, кто твой отец. Она сказала это и даже задержала дыхание, смотря на брюнета. - И я знаю о том, что у тебя есть сестра, - добавила она, не отрывая взгляда от лица парня. Микки вновь вопросительно выгнул бровь, затем нахмурился. От Дженны можно было ожидать всего, чего угодно, но… это уже слишком. Это слишком не смешно. - Дженна, это неудачная шутка, - холодно произнёс Микки, складывая руки на груди. – Не стоит шутить на эту тему. - А я не шучу. Я действительно знаю, кто те твои родственники, которых я назвала. Микки вновь нахмурился, непонимающе, недоверчиво смотря на Дженну. Нет, она ведь врёт. Она не может этого знать. - И кто же они? – спросил брюнет. Он говорил спокойно, но в голосе всё равно звучало напряжение. Эта тема была слишком личной, слишком задевающей душу. Дженна тяжело вздохнула. Вот и настал момент истины, тот момент, ради которого она гнала, наплевав на безопасность, и едва не разбилась, ради которого она пробежала настоящий марафон под проливным дождём. Она так хотела сказать Микки правду, но сейчас ей вдруг стало так страшно, слова застряли комом в горле. - Судя по тому, - произнёс Микки, поджимая губы, - что ты молчишь, ты пошутила. Так что… - Я не шучу, - произнесла Дженна, перебивая Микки. Брюнет вновь вскинул в вопросе бровь, выжидающе смотря на девушку. - Я не шучу… - тише повторила блондинка. - Тогда, может быть, ты скажешь мне, кто они и как ты их нашла? Хотя, я действительно не верю в то, что ты говоришь правду, я слишком хорошо тебя знаю. Эти слова Микки причиняли боль, ещё больше боли. Сердце в груди Дженны сжалось, начиная стучать тише, затихая в ожидании правды и того, что она принесёт. Секунда, две секунды. Выдох и глубокий вдох. Пора. Начало уже положено и отступать нет смысла. - Блейд Билоу, - произнесла Дженна. Она сама удивилась тому, что смогла сказать это спокойно, что голос её не дрогнул. - Твой отец – Блейд Билоу, - добавила она. – Сам догадаешься, кто твоя сестра? Несколько мгновений выражение лица Микки не менялось, до него словно не сразу дошёл смысл слов Дженны. Затем он нахмурился, непонимающе смотря на блондинку. - Ты… - начал говорить Микки, но запнулся, в этот момент чертовски сложно было подобрать правильные слова. – Ты говоришь правду? - Да, - кивнула Дженна, чувствуя, будто над её головой зависает сверкающее лезвие гильотины. – Я – твоя сестра. А мой отец – твой отец. Звучит некрасиво, но это правда. Дженна достала из кармана джинсов сложенный листок с заключением генетической экспертизы и протянула его Микки. Брюнет взял его и развернул. Заключение, как и вся Дженна, промокло насквозь, но напечатанные на нём слова остались достаточно чёткими. Микки прочитал их и забыл, как дышать. Это было похоже на плохой фильм или совершенно дрянную сказку. Блейд – его отец. Микки казалось, будто земля ушла у него из-под ног. Он с трудом удержался от того, чтобы не схватиться за стену, чтобы не упасть. С минуту брюнет смотрел в заключение, ничего не видя перед собой. В это время Дженна не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения, отсчитывающего секунды до оглашения приговора. Микки медленно поднял голову и посмотрел на девушку, взгляд у него был совершенно растерянный. - Как такое возможно? – спросил он. Голос от эмоций сел и звучал тише обычного. - Лили Мейерс, твоя мама, была домработницей моего, то есть, нашего отца. И они иногда… спали. Земля окончательно ушла у Микки из-под ног, и даже голова немного закружилась от шока. Это было… слишком. - Он не знал о том, что Лили беременна, - продолжала Дженна, - она скрыла это от него, уволилась и уехала. - Откуда ты узнала об этом? – стараясь хоть как-то держать себя в руках, спросил Микки после некоторой паузы. - Папа сегодня рассказал мне об этом, сам он узнал примерно месяц назад, когда ты был в больнице. Он увидел в твоих документах свидетельство о рождении и узнал твою мать. Микки отрешённо смотрел перед собой, чуть мимо Дженны. Правда слишком сильно и сокрушительно ударила его по голове, обрушилась на него лавиной. И он понимал, что едва ли эта правда обернётся для него счастьем. Прошло несколько минут тягучего, напряженного молчания. Немного придя в себя, собравшись более или менее с мыслями, Микки посмотрел Дженне в глаза и спросил: - И что ты об этом думаешь? Как ты к этому относишься? Тон его голоса был серьёзным, взгляд предельно внимательным, полным напряжения. Казалось, что ответ Дженны может попросту расколоть стекло его глаз, разбить душу в мельчайшие осколки. Дженна гулко сглотнула, также смотря Микки в глаза, практически не моргая. - А ты? – на выдохе спросила она. – Как ты к этому относишься? - Я… не знаю, Дженна, - честно ответил Микки, вздыхая и прикрывая глаза. – Я не знаю, как относиться к тому, что мы с тобой брат и сестра. - Это всё меняет для тебя? – спросила блондинка, в голосе её звучало звенящее напряжение, лютая горечь. Микки вновь взглянул на неё, задумчиво смотря, хмуря брови. - Я хочу, чтобы ты ответила первой на этот вопрос, - произнёс он после мучительно долгой паузы. Вот он – момент истины. Всё или ничего. Ничего не говоря, Дженна шагнула к Микки, вставая перед ним. Она забрала из его рук заключение и, отложив его на придверный столик, встала на носочки и поцеловала брюнета в губы. Этот жест скажет всё лучше любых слов. Поцелуй продлился недолго и, отстранившись, Дженна заглянула Микки в глаза и произнесла: - Мне плевать на это. Губы Микки сами собой изогнулись в лёгкой улыбке. Он наконец-то почувствовал, что у него вновь начало биться сердце, которое затихло до этого в ожидании ответа Дженны, в ожидании приговора, который положит всему конец. - Я уже поговорила с богом об этом, собираясь к тебе, - добавила Дженна, - и, как видно, он не против. Она тоже улыбнулась, чувствуя, как по венам вновь растекается тёплая кровь, жизнь, а не мёртвый холод, которым сковала тело и разум правда. - Вижу, у тебя были очень серьёзные разговоры по пути ко мне, – ухмыльнувшись, проговорил Микки и обнял Дженну за талию, притягивая ближе к себе и смотря на неё из-под полуопущенных ресниц. - Ты даже не представляешь, насколько, - также ухмыльнулась в ответ девушка и, уцепившись Микки за плечи, подпрыгнула, обвивая его ногами за талию. Брюнет предусмотрительно переместил руки ей на бёдра, поддерживая, чтобы не упала. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, а потом одновременно потянулись вперед, соприкасаясь губами, целуясь. Поцелуй их слишком быстро набирал обороты, наливался закипающей страстью, нервы уже начали скакать под кожей, бить по её изнанке током, но эта лёгкая боль была приятна, она лишь оттеняла их ощущения. Лицо Микки уже было перемазано в потёкшей туши Дженны, и одежда его промокла от их объятий. Они с всё большей страстью целовались: самозабвенно, терзая губы другого и кусая их почти до крови, словно пытаясь напиться ими, насытиться. Дыхание сбилось и лёгкие начало жечь в груди, но это не заставило их остановиться. Сжав бёдра Дженны сильнее, Микки развернулся и направился в сторону лестницы, даже не открывая глаз, не отрываясь от губ Дженны и рискуя врезаться во что-нибудь, упасть и уронить свою ношу. Но, когда он дошёл до лестницы, поцелуй им всё же пришлось разорвать. Дженна крепче обвила шею брюнета руками и уткнулась в его плечо носом, вдыхая его неповторимый запах и хмелея всё больше. Всё происходящее было в корне неправильно, но это было совершенно не важно. Преодолев лестницу и зайдя в свою спальню, Микки подошёл к кровати и опустил на неё Дженну. Девушка тут же села и рваными движениями сняла с себя куртку, а следом и майку, отбрасывая ненужные тряпки на пол. Брюнет, не желая медлить, также забрался на кровать и стянул с себя тонкий свитер, отшвыривая его куда-то назад, и тут же вновь впился в губы Дженны кусающим, полным страсти поцелуем, от которого начало покалывать кончики пальцев. Он скользнул ладонью по животу девушки вверх, по её груди и плечам, заканчивая путь на шее, накрывая её ладонью, чувствуя, как в артериях бьётся гулкий сбитый пульс. Дженна провела руками по спине Микки, задерживаясь на пояснице и царапая чувствительную кожу ноготками, раздражая и без того оголённые нервы. Резкое движение и блондинка оказалась сверху, седлая бёдра парня и тесно прижимаясь промежностью к его паху, начиная целовать ещё сильнее, ещё глубже. Они водили руками по телу друг друга, оглаживая, изучая, то сжимая, то едва ощутимо касаясь. Их поцелуи, их прикосновения были жадными: с тех пор, как Микки сбежал из дома Дженны, всё, что они позволили себе, было тем трепетным, полным томления и некого страха поцелуем в больничной палате около двух недель тому назад. Сейчас же, наконец-то дорвавшись друг до друга, наконец-то получив немое разрешение на исполнение своих самых потаенных желаний, они не могли друг другом насытиться, пьянея, хмелея от близости тела другого и желая, одновременно, и сорвать прочь ненужную одежду, овладеть им в полной мере, и растянуть этот миг как можно на дольше. Прикусив нижнюю губу Дженны, оттянув её зубами, Микки сжал бёдра девушки, ещё сильнее прижимая её к себе и буквально сходя с ума от того жара, от того желания, которое бурлило в крови. Это желание сердца наконец-то перестало вступать в бой с голосом разума, теперь они оба знали, чего хотят. Брюнет поцеловал Дженну в косточку на нижней челюсти, провёл губами по её шее, вызывая в ней дрожь и срывая с губ шумный вздох, прикоснулся губами к острой ключице. Дженна прикрыла глаза, тяжело дыша, зарываясь пальцами в волосы Микки и перебирая тёмные пряди. Микки целовал её плечи и часто вздымающуюся грудь, чувствуя губами сбитый пульс Дженны и всё больше сходя с ума от её близости, от желания, которое сладким мраком затапливало разум. Расстегнув бюстгальтер девушки, Микки снял его и отложил в сторону, провёл кончиками пальцев, едва касаясь, по её груди и заглянул в глаза. Дженна медленно растянула губы в улыбке, в ней в этот момент вились сотни слов, тысячи самых громких криков о самых громких чувствах и эмоциях, но в них во всех не было смысла. Склонившись к лицу Микки, Дженна прикрыла глаза и поцеловала его: медленно и тягуче, прижалась ещё сильнее, почти до боли, до умопомрачения бёдрами к его бёдрам, грудью к груди, а затем отстранилась. Пересев чуть назад, она расстегнула пуговицу и молнию на джинсах брюнета. Микки мягко отстранил Дженну от себя, побуждая встать, и снял штаны. Следом последовали носки и трусы. Оставшись полностью обнаженным, Микки вновь прилёг, опираясь на локти, и выжидающе, с обворожительным призывом во взгляде посмотрел на Дженну. Блондинка вновь склонилась к нему: её волосы щекотали грудь Микки, слегка холодя разгорячённую кожу влагой, а дыхание опаляло лицо. Ничего не говоря, не разрывая этого магического зрительного контакта, Микки протянул руку и, не спеша, расстегнул пуговицу на чёрных джинсах Дженны, потянул язычок молнии вниз. Проведя по бёдрам девушки, он приспустил с неё штаны, а затем посадил её, снимая вещь полностью и отбрасывая её на пол. В их глазах сейчас было слишком много всего: любовь и желание, сбывающаяся мечта, остатки страха и неуверенности в том, что всё не сон, не шутка, понимание неправильности всего происходящего и, одновременно, понимание того, насколько оно необходимо. Не отводя взгляда от глаз Дженны, Микки мягко надавил ей на плечо, и она откинулась назад, ложась на спину. Брюнет склонился к её животу, начав покрывать его обжигающе горячими, влажными поцелуями. Ладони его оглаживали ноги Дженны, её бёдра, постепенно переходя на их внутреннюю часть и поднимаясь выше, к пылающей огнём промежности. Поцеловав девушку чуть пониже пупка, прижавшись губами к её вздрагивающему животу, Микки провёл кончиками пальцев по её лобку, по промежности, а затем проник ими под ткань трусиков, касаясь нежной горячей кожи и ощущая на кончиках пальцев шёлковую влагу. Дженна вздохнула и выгнулась, жмуря глаза и желая, одновременно, крикнуть: «Ну, давай же!» и растянуть эти сладкие мгновения ещё на несколько часов. Чувствуя прикосновения умелых пальцев у себя между ног, девушка сильнее развела бёдра, кусая губы и стискивая зубы, жмуря глаза и всё сильнее задыхаясь. Теперь, когда они знали правду о том, кем они приходились друг другу, всё, происходящее между ними, приобрело совершенно иной оттенок, но от этого оно не стало менее нужным. Дженна шумно вдохнула, выгибая спину, когда Микки надавил на её клитор, обвёл его пальцем, лаская, дразня. Поднявшись, брюнет заглянул ей в глаза и, достав руку из трусиков, прикоснулся к её губам, пачкая их в её же смазке. Он не убирал руки, слегка давя кончиками пальцев на нижнюю губу Дженны, и она покорно открыла рот, вбирая в него пальцы Микки, чувствуя на языке собственный вкус, который раздразнил вкусовые рецепторы. Когда брюнет убрал руку, Дженна села, в глазах её загорелись бесовские огни. Также не сводя с Микки взгляда, она медленно опустила руку вниз и запустила её в трусики. Затем она протянула руку, касаясь пальцами губ Микки, замирая так, с вызовом смотря ему в глаза и платя ему его же монетой. Микки слегка усмехнулся и разомкнул губы, впуская в рот пальцы Дженны. Он обхватил ладонью запястье девушки, придерживая её руку, и начал неспешно облизывать её перемазанные в смазке пальцы. При этом он неотрывно смотрел Дженне в глаза и от этого взгляда: тёмного, полного демонов, похоти, у неё мутился рассудок, и от желания скручивало низ живота. А там, за тёмным заслоном разлившихся чёрными болотами зрачков, дрожала нежность и… любовь. Как только Дженна убрала руку, Микки сдёрнул с неё трусики. От этого резкого рывка девушка упала на спину, и тут же брюнет накрыл её своим телом, внимательно, слишком глубоко и пристально смотря в глаза. Микки помедлил совсем немного и плавно вошёл в неё. С губ блондинки сорвался шумный вздох, и она зажмурила глаза, наслаждаясь ощущением долгожданного заполнения. Мерзкое слово «инцест» вдруг перестало быть таким грязным. Их история с самого начала была чертовски неправильной: она была испорчена гордыней и скверным характером, уязвленным самолюбием, желанием изменить другого, сломать, отомстить. И уже не было смысла пытаться сделать её красивее и исправить что-либо. Они и так оказались друг другу ближе, чем можно было представить. Почувствовав первые плавные движения внутри себя, Дженна подняла ноги выше, сгибая их в коленях, раскрываясь и глубже принимая в себя член Микки. Брюнет взял её ноги под коленями, придерживая их, и склонился к её лицу, тягуче целуя в губы и немного ускоряя свои движения. С губ Дженны то и дело срывались шумные и сбитые неконтролируемые вздохи, которые разрывали их поцелуй, но Дженна сразу же вновь впивалась в губы Микки, терзая их, муча, кусая почти до крови. Движения становились быстрее и Дженна начала приподнимать бёдра, двигаясь навстречу Микки, в такт с ним. У них обоих сердца сошли с ума в груди, а разум затопило сладкой темнотой. Они двигались навстречу друг другу, не имея сил, чтобы оторваться от самого желанного тела, чтобы хотя бы на миг перестать касаться его, гладить. Кожа плавилась воском и на ней выступила испарина, пусть в комнате и было достаточно прохладно. Уже совсем скоро они начали задыхаться, дыхание хрипело, и из глубины груди вырывались тихие рыки наслаждения и всех тех эмоций, которые вились внутри них. Дженна беспорядочно водила ладонями по плечам Микки, по его спине, то гладя, то щипая, то царапая горячую чуть влажную кожу, оставляя на ней новые неяркие отметины их близости и страсти. Микки сжимал её бёдра до синяков, всё чаще и сильнее врываясь в её тело, хрипя от наслаждения, от того, что наконец-то между ними более не было никаких стен и запретов, никаких границ. Они оба приняли происходящее и без слов признались в том, насколько оно им необходимо. Дженна до хруста в позвоночнике выгнула спину и резко двинула бёдрами вверх, хватая ртом воздух и всхлипывая, жмурясь от того, что под кожей творилось что-то невообразимое. Слишком неправильно. Слишком желанно. Слишком много напряжения. Слишком много ожидания. Слишком много томления. Слишком много страха. Слишком много желания. Слишком много чувств. Слишком… Ей казалось, что её вот-вот разорвёт от тех эмоций, которые вились в груди; и внизу её живота всё сильнее наливался жаром шар вибрирующего тепла. Слишком быстро. Хотелось бы продлить эти сладкие мгновения, но слишком много «слишком», чтобы это было возможно сделать. Они оба продержались недолго, сгорая от страсти и наслаждения, желая слиться с тем, другим, который так неправильно нужен. Дженна уже традиционно сорвалась первой, выгибаясь дугой и сжимая зубы до судорог в челюстях, но всё равно тихо скуля от наслаждения, которое судорогами сотрясло всё тело; она впилась ногтями в плечи Микки, оставляя на коже короткие кровавые полосы. И, видя потрясающую гамму эмоций на лице Дженны, чувствуя то, как её сотрясает от удовольствия, и, ощущая дразнящую нервы боль от её острых ногтей, впившихся в его плечи, брюнет совершил ещё несколько мощных толчков и кончил, продолжая на автомате двигаться, продлевая предельное наслаждение. Остановившись, тяжело дыша, Микки поцеловал Дженну в губы, и она тотчас ответила на поцелуй, обвивая его шею руками. Выйдя из её тела, брюнет лёг и притянул Дженну к себе, устраивая её в своих объятиях и вслепую целуя её лицо: опущенные веки и перемазанные в туши щёки, уголки губ и сами губы. Сил, чтобы открыть глаза, пока попросту не было. Вскоре поцелуи стали совсем ленивыми, а после вовсе сошли на нет. В последний раз поцеловав Дженну в скулу, Микки опустил голову на подушку, устало смотря на девушку из-под опущенных ресниц. Какое-то время они молчали, приходя в себя. Затем Микки повернулся на бок и произнёс: - Что ж, принцесса, вот мы и оказались по ту сторону закона, - он подпёр голову рукой и взглянул на Дженну. Девушка подняла на него заинтересованный взгляд. - Насколько я знаю, в Германии предусмотрена уголовная ответственность за инцест. Или я ошибаюсь? – добавил брюнет. - Всё правильно, - отозвалась Дженна. Она тоже перевернулась на бок и подпёрла голову рукой, повторяя позу Микки, и с видом знатока добавила: - Параграфом №173 уголовного кодекса Германии предусмотрена уголовная ответственность в виде лишения свободы сроком до трёх лет за интимные отношения между близкими родственниками. Микки слегка улыбнулся. - Вижу, - ответил он, - уголовное право ты действительно учила хорошо. Помню, как сосредоточено ты читала эту книгу, упорно не обращая внимания на меня… - Да, - усмехнулась Дженна, - тогда я впервые увидела на твоём лице хоть какие-то эмоции и поняла, что и тебя можно вывести из себя. - Тогда я и сам впервые заметил, что что-то может вывести меня из себя… - задумчиво произнёс Микки, кивая. – Это было очень неожиданно. Дженна улыбнулась. Она помолчала какое-то время, затем уже серьёзно произнесла: - Знаешь, я действительно рада, что ты не сбежал. - Не знаю, насколько это правильно, но я тоже рад этому, - также серьёзно ответил Микки. Дженна вновь улыбнулась. Им ещё предстояло очень много сказать друг другу, очень много сделать и пройти, но сейчас ей было просто хорошо. Она ощущала себя действительно счастливой в этот неправильный момент, лёжа в одной постели с Микки, который кем только для неё не был: надоедливый незнакомец, похититель, ненавистный враг, объект мести, самый желанный человек, любимый человек и, в конце концов – родной брат. И Микки чувствовал в этот момент примерно то же самое. Его жизнь никогда нельзя было назвать светлой и счастливой, и даже сейчас его счастье было неправильным – оно стало ещё более неправильным. Но оно было. И он не знал, что будет дальше, смогут ли они с Дженной быть нормальной парой, сможет ли он вновь не сойти с ума, но он хотел хотя бы попытаться это сделать. И будь, что будет. Оставалось только одно «но»… И его озвучила Дженна. - Микки, - серьёзно произнесла она, опустив взгляд, - наверное, тебе стоит поговорить с отцом. - Наверное… - согласился брюнет. – Но я не знаю, о чём с ним говорить. Прийти и сказать: «Здравствуй, папа, я всё знаю!»? Дженна слегка улыбнулась. - Хотя бы так, - ответила она и взглянула на Микки. - Так я говорить, конечно же, не стану. Но ты действительно права и нам стоит с ним поговорить. Вот только я лучше дождусь того момента, когда он сам захочет это сделать. Дженна вопросительно подняла брови, непонимающе смотря на Микки. - А до этого что? – спросила она. - Ничего, - спокойно ответил брюнет. – Сомневаюсь, что мы встретимся где-нибудь, пока Блейд сам не пожелает встречи со мной, так что, мне даже не придется притворяться, что я ничего не знаю. - А у тебя железная выдержка, - вздохнула Дженна. - Я знаю, - слегка кивнул Микки. Они проговорили ещё час, а затем как-то незаметно, поддавшись порыву, который больше не нужно было сдерживать, вновь оказались в объятиях друг друга. И так чередовалось всю ночь почти до рассвета, когда они наконец-то заснули.