Часть 64

Что бы ни случилось, ни за что не играй в мои игры,

Я слишком много лет был королём боли.

Чтобы заполучить контроль, придётся всё потерять,

Продать себя для спасения души.

30 seconds to Mars, Rescue me©

Несколько раз Блейд пытался поговорить с Микки, но всякий раз вокруг было слишком много посторонних: Ева, вездесущая Дженна, прислуга, потому разговор не получался личным. Блейд хотел поговорить без свидетелей, знать, что никто точно не помешает им, не зайдёт не вовремя в комнату и не позвонит. Потому сегодня утром он позвонил Микки и предложил ему встретиться на нейтральной территории. Брюнет согласился. Оставив машину на парковке, Блейд быстрым шагом направился к месту их встречи. Уже издалека он заметил Микки, который выделялся на фоне других людей своим тёмным образом. Подойдя к нему, блондин поздоровался: - Здравствуй, Микки. - Здравствуй, - ответил парень, сдержанно кивнув в знак приветствия. - Пошли, - произнёс Блейд и, показав Микки жестом, чтобы следовал за ним, развернулся и направился обратно к парковке. Он сел за руль, Микки без лишних слов также сел в автомобиль, занимая переднее пассажирское место. Продолжая сохранять молчание, Блейд вернул ключ в замок зажигания и тронул машину в путь, вклиниваясь в поток других автомобилей и плавно прибавляя скорость. Разговаривать с Микки дома Блейд не мог, там было слишком много не уместных свидетелей. Так же обстояло дело с домом Микки, к тому же, блондин не хотел встречаться не на своей территории. Потому возникли некоторые сложности с тем, чтобы выбрать подходящее место для их встречи. Общественные места Блейд отбросил практически сразу, он был слишком узнаваемой в Берлине персоной, чтобы иметь возможность поговорить спокойно. Вариант с отелем он не рассматривал. Он достаточно долго ломал голову над тем, как сделать всё идеально, как найти идеальное место для личного разговора с сыном, в котором точно не было места посторонним. Казалось, подходящих вариантов, мест, где их точно никто не потревожит, не было в этом городе. Но ответ всё равно нашёлся… «Рабочий» дом – он был единственным местом, где Блейд сможет быть уверенным в том, что их никто не найдёт, никто не помешает им и, в первую очередь, ему – слишком важной была эта встреча. Слишком многое нужно было сказать и выяснить, расставить на свои места, чтобы рисковать и проводить её в другом месте. «Рабочий» дом. Блейд не был там долгие тридцать два года, но даже спустя столь долгий срок руки его помнили, куда нужно поворачивать руль, чтобы добраться до цели. Он даже не был уверен в том, что этот дом всё ещё существует, ведь прошло столько лет, с ним могло произойти всё, что угодно. Его попросту могли разрушить время и отсутствие присмотра. Но иных настолько идеальных вариантов не было. Блейд сосредоточено смотрел на дорогу, между его бровей залегла складочка непростых серьёзных размышлений. Какая ирония… В самом деле, какая ирония! В последний раз Блейд был в том доме в ту самую ночь, которая кардинально изменила его жизнь, жизнь Майкла и, впоследствии, многие другие жизни. В ту ночь Ева сбежала, пойдя ва-банк и буквально вырвав из лап смерти свою жизнь, отвоевав её обратно. Тогда всё пошло слишком не по плану Блейда. И было так странно вновь ехать туда, где произошло столько всего, где навеки изменилось столько судеб спустя долгие тридцать два года. Подумать только, когда-то он покидал этот дом с девятнадцатилетним братом на руках, а теперь собирался туда вернуться уже со взрослым двадцативосьмилетним сыном…. Микки не знал, куда они ехали, но даже не пытался об этом спросить. Всю дорогу он сохранял молчание, смотря в окно, на пробегающий за ним Берлин, который со временем остался позади. Они выехали за черту города, и Блейд прибавил скорость, устремляясь к своей цели, к месту, про которое, помимо него, не знала ни одна живая душа. Он ни разу даже не взглянул на Микки, сосредоточено смотря на дорогу, бегущую впереди, и также сохраняя молчание: оно было тревожным и напряженным, но они оба понимали, что нет смысла нарушить его сейчас и пытаться завести бессмысленную светскую беседу, начать их важный разговор раньше положенного срока. Иногда нужно просто немного подождать. Дорога, как и много лет тому назад, заняла около часа. Съехав с шоссе на неприметную дорожку, Блейд направил автомобиль туда, где должен был скрываться его тайный дом, если, конечно, время пощадило его. Спустя ещё минут семь впереди завиднелся высокий забор, напоминающий ограду непреступной крепости, который за прошедшие годы и пережитые непогоды ни капли не потерял в своей мощи. Въехав на территорию двора, Блейд подъехал к самому крыльцу и остановил машину, заглушил двигатель. Положив руки на руль, он взглянул на дом, который, пусть и обветшал, но продолжал выглядеть подобающе резиденции ледяного короля. Рабочие, строящие его, не обманули Блейда, сказав, что этот дом простоит ещё не один век. Позволив себе всего несколько секунд промедления, блондин забрал ключи и, убрав их в карман, покинул машину, Микки также вышел, оглядывая величественное, застывшее во времени много лет тому назад сооружение. Проследовав за Блейдом, он взошёл на крыльцо и взглянул на приоткрытую дверь. Тогда, в ту кровавую июньскую ночь, в спешке покидая это место, Блейд не стал заботиться о такой мелочи, как сохранность имущества, и не запер её. - Проходи, - произнёс Блейд и толкнул дверь, открывая её настежь. Микки прошёл в дом, Блейд зашёл следом и наконец-то закрыл дверь, замок щёлкнул, запирая «ледяное царство». Блондин оглядел пространство гостиной. Подумать только, он не был здесь долгие тридцать два года… Удивительно, но открытая дверь не привлекла сюда никого постороннего: бездомных или наркоманов, иных аморальных личностей. Всё продолжало оставаться на своих местах, только покрылось пушистом слоем пыли. И даже зелёная чашка, из которой Майкл пил чай вечером накануне той страшной ночи, так и осталась стоять на журнальном столике. Это место действительно словно замерло во времени, застыло, впало в сон, ожидая возвращения своего «ледяного короля», который его разбудит. Микки также огляделся по сторонам, оценивая запорошенный пылью лаконично-холодный интерьер. Он сделал несколько шагов вперёд и, не оборачиваясь на Блейда, произнёс: - Ты выбрал достаточно своеобразное место для разговора… - Это единственное место, в котором нам никто не помешает, - ровным тоном ответил блондин, смотря на спину сына. Микки покивал и прошёл ещё немного вперёд, разглядывая все те мелочи, которые были немы, но на самом деле могли так много рассказать о прошлом Блейда, о том, кем он был, о том, как он жил. Посмотрев ещё какое-то время на брюнета, Блейд повернул голову в сторону лестницы, и сердце его против его воли защемило в груди, сжало. Он так ярко вспомнил картины того кровавого предрассветного часа, когда он тащил по этой самой лестнице истекающего кровью Майкла, оставляя за ними жутко-алый след. Кровь уже давно выцвела и от неё не осталось даже следа на покрытых пылью ступенях, но Блейд всё равно так живо помнил, как она смотрелась на них, как он не думал ни о чём, кроме того, чтобы как можно скорее добраться до больницы и спасти брата. С тех пор прошло слишком много лет и слишком многое изменилось, но сейчас, вновь оказавшись в стенах своего «ледяного замка», Блейд снова окунулся в то время, снова ощутил себя тем, кем он был когда-то. - И о чём же ты хотел со мной поговорить? Этот вопрос Микки вырвал Блейда из его воспоминаний-раздумий. Он повернул голову, слегка хмуря брови, серьёзно смотря на брюнета, который продолжал стоять к нему спиной. - Я хочу поговорить о многом, - ответил блондин и скрестил руки на груди, выжидающе смотря на спину сына. Микки чувствовал его взгляд, но не оборачивался. - Хотелось бы конкретики, - произнёс брюнет. - Пожалуй, начнём с того, чем ты занимаешься. - Ты имеешь в виду мою работу? - Да. Микки слегка кивнул, принимая вопрос. Помолчав несколько секунд, он ответил: - У меня клубный бизнес. Я владею сетью элитных секс-клубов «Алая плоть». Блейд покивал, задумчиво смотря вниз, затем вновь поднял взгляд к Микки. - Интересный выбор, - холодно произнёс блондин. Микки вновь слегка кивнул. Помолчав немного, Блейд задал следующий вопрос: - Может быть, ты наконец-то расскажешь мне – зачем ты похитил Дженну восемь лет назад? Удивив Блейда, Микки совершенно спокойно и без попыток уйти от ответа произнёс: - Она очень задела меня. Несколько раз мы встречались на улице, даже познакомились, но мила со мной Дженна совсем не была. Но дело не в этом. Дело в том, что однажды ночью на неё напали, хотели изнасиловать… У Блейда на челюстях дрогнули желваки от слов Микки, от того, что какие-то ублюдки пытались тронуть его дочь. В его голове мелькнула мысль о том – почему же его не было тогда рядом и почему он не смог защитить Дженну? Он бы в прямом смысле этого слова порубил тех уродов на куски. - Я гулял в ту ночь, - продолжал Микки, - услышал крики из двора и не смог пройти мимо. Нападающих было четверо, и они были пьяны. Я честно пытался поговорить с ними по-хорошему, но не получилось… Завязалась драка и один из тех мужчин достал нож. Может быть, это не самый лучший поступок с моей стороны, но я спасал свою жизнь и жизнь Дженны. Я перехватил нож и убил их. - Ты настолько хорошо умеешь обращаться с оружием, чтобы в одиночку победить четырёх противников? - Можно сказать и так, - сдержанно кивнул Микки. - И как же это привело к тому, что произошло? Брюнет вздохнул и ответил: - Дело в реакции Дженны на то, что я спас ей жизнь. Вместо того, чтобы сказать «Спасибо», она накричала на меня, назвала больным психом и влепила пощёчину, а после убежала. Блейд вопросительно выгнул бровь, смотря на спину Микки, ожидая того, что он наконец-то посмотрит на него, но брюнет продолжал смотреть вперёд. - И за это ты решил похитить её? – спросил блондин. - Да. Я хотел её проучить и перевоспитать. Она слишком глубоко задела меня своим поведением. Но у меня ничего не получилось. - Самокритично, - произнёс Блейд, слегка кивая. - Да, я не боюсь признавать свои ошибки, - ответил Микки и чуть повернул голову, задумчиво смотря в мутное окно. - Насколько я знаю, впоследствии у тебя начались… проблемы и потому ты вернул Дженну домой? - Можно сказать и так… Хотя, - Микки нахмурился, - едва ли правильно называть «проблемами» то, что «голоса» в моей голове начали требовать того, чтобы я её убил. Блейд шумно вздохнул и поджал губы, сверля взглядом спину брюнета. Вот они и подошли к самой неприятной теме, которая интересовала Блейда больше всего. - Можешь задавать вопросы касательно моей болезни, - произнёс Микки после достаточно долгой паузы. – Я же прекрасно понимаю, что это очень важно для тебя. Блейд вновь поджал губы и, подождав несколько секунд, спросил: - Во сколько лет тебе поставили диагноз? - В три года. - Странно, обычно шизофрения проявляется в более позднем возрасте… - Всегда бывают исключения, - спокойно ответил брюнет. - И в чём же проявляется твоя болезнь? - Я уверен, что ты и сам немало знаешь про шизофрению. К тому же, я уже упоминал о своих «голосах». - И помимо них ничего не было? - Пока я с ними не поссорился, спасая Дженну, нет. Микки говорил совершенно спокойным, ровным тоном, смотря в окно и наконец-то ничего не утаивая, не пытаясь видоизменить на словах свою реальность и правду. В этом не было смысла. Это – его исповедь. И ему хотелось пройти её достойно. - И теперь ты с ними не дружишь? – спросил Блейд. Этот разговор попахивал абсурдом, эта тема была отвратительна для Блейда, но он всеми силами держался и не показывал своих истинных эмоций, которые она в нём рождала. - Нет, - спокойно ответил брюнет. – И, Блейд, можешь не утруждаться тем, чтобы сохранять напускную нейтральность. Я прекрасно знаю, что ты ненавидишь меня. - С чего ты взял? – спросил блондин, нахмурившись и напряжённо смотря на спину Микки. - С того, что ты ненавидишь всех людей, страдающих шизофренией. И ты имеешь на это полное право. Взгляд Блейда стал ещё более хмурым, тяжёлым. Его давление всё сильнее ощущал на себе Микки, но ему было всё равно. - После того, что сотворила твоя мачеха, едва ли у тебя был шанс относиться к шизофреникам иначе, - добавил брюнет. - Откуда ты знаешь? – невозможно напряжённым, звенящим тоном спросил Блейд, сверля взглядом спину Микки. – Тебе Ева рассказала? - Это не важно, - спокойно ответил Микки. – Важно то, что я прав. Он помолчал несколько секунд, затем спросил: - Почему же ты молчишь, Блейд? Взгляд блондина стал ещё тяжелее, потемнел, налился сталью. Микки слишком спокойно говорил о том, о чём он всю жизнь боялся даже думать. Но сейчас у него не было иного выбора, кроме как продолжать этот отвратительный для него разговор. На кон было поставлено слишком многое. - Ты прав, - сухо ответил Блейд. – Я действительно всегда ненавидел больных шизофренией, потому что такие, как ты, опасны для нормальных людей. Микки слегка усмехнулся. - Знаешь, - ответил он, - «такие, как ты» могло бы звучать достаточно обидно, если бы мы находились в иной ситуации. Но сейчас у меня нет причин, чтобы обижаться на тебя. Ты действительно имеешь причины, чтобы ненавидеть шизофреников, потому что одна из них отняла у тебя всё. Он помолчал несколько секунд, затем добавил: - Я не знаю, что чувствуешь, когда теряешь семью, потому что у меня её никогда не было, но, наверное, это ужасно и простить того, кто отнял её у тебя, нельзя. Вот только… - Микки выдержал паузу, задумчиво смотря в мутное окно, - я – не твоя мачеха. И, конечно, тебе не понять этого, но «внутренние миры» больных шизофренией отличаются так же, как и умы здоровых людей. - Ты прав, мне этого действительно не понять, - звеняще ледяным тоном ответил Блейд. – Но это не отменяет того факта, что ты также опасен, как была опасна Фелиция. Микки ответил далеко не сразу, думая, смотря вперёд и вглубь себя. - Да, ты прав, - наконец-то произнёс он, - все психически больные люди в некоторой степени похожи, от них всех непонятно, чего ожидать. Он вновь замолчал, но на этот раз всего на несколько секунд, затем продолжил: - Но я хочу тебе кое о чём напомнить, чтобы ты задумался… - О чём же? – голос Блейда буквально вибрировал от напряжения, от той волны ненависти и темноты, которую поднимали в нём слова Микки. - Майкл, - произнёс брюнет, заставляя Блейда вновь нахмуриться. – Твой брат. Ты ведь так любил его, а он тоже был болен… - Не сравнивай. Он страдал аутизмом, а не шизофренией. - Знаю, - кивнул Микки. – Но знаешь ли ты о том, что аутисты могут быть куда опаснее других людей, страдающих тем или иным недугом? Блейд вновь почувствовал, как у него желваки дрогнули на челюстях. Слова Микки задевали самые дальние отвратительные и тёмные уголки его памяти, души. - Майкл никогда не был опасен, - справившись с эмоциями, ответил блондин. – Он в жизни никого не обидел. - Я верю, что это было так. Но кто мог дать гарантии того, что однажды его не замкнёт? Аутисты же видят и воспринимают мир совершенно иначе, чем здоровые люди, он для них опасен и враждебен. И нередко они вступают с ним, с другими людьми в схватку, проявляя невероятную жестокость. - Майкл никогда не был таким, - напряжённо повторил Блейд. – Он никогда и никого не обидел. Микки вновь помолчал немного, после чего ответил: - Просто, Блейд, ты в своей жизни знал одного аутиста, я же знал их множество, я жил с такими детьми под одной крышей в приюте для «особенных» детей. Я прекрасно знаю все грани этого расстройства, как и многих других, я видел их своими глазами. - Я не понимаю, к чему ты это говоришь. - Ни к чему, - спокойно ответил Микки, слегка пожимая плечами. – Я просто хочу, чтобы ты задумался. В своей жизни ты знал только одного аутиста, Майкла, и по нему ты судишь обо всех тех, кто болеет тем же, чем болел он. И то же самое дело обстоит с шизофрениками. Ты знал только одну такую женщину в своей жизни и с её примера заклеймил всех. Бесспорно, ты имеешь на это веские причины, как я уже говорил. Но это элементарно нечестно. Я далеко не хороший человек и я не буду этого отрицать, но я имею право не быть сравниваемым с твоей мачехой. - Твои аргументы вполне обоснованы и логичны… - Но для тебя они не имеют никакого значения, - произнёс Микки, перебивая Блейда и заканчивая мысль за него, и слегка кивнул. – Понимаю. - Я бы не был столь категоричен… - Не надо пытаться меня не обидеть, - спокойно ответил брюнет. – Я уже давно вышел из того возраста, когда с людьми нужно говорить помягче, дабы не травмировать их психику. К тому же, я не пытаюсь тебя переубедить. Это не моё дело – пытаться изменить тебя. - Это радует, Микки, потому что что-то мне подсказывает, что и я уже давно оставил позади тот возраст, когда человека возможно изменить. - Да, - вновь слегка кивнул парень, - мы оба уже зрелые и давно сформировавшиеся личности, потому нам остаётся довольствоваться тем, что есть, и пытаться с этим работать. Он помолчал немного, затем добавил: - Кстати, Блейд, ты не будешь против, если я закурю? - Кури. Микки снова кивнул и подошёл к окну, открыл его – давно истосковавшиеся по смазке петли негромко скрипнули. Достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, он закурил, глубоко затягиваясь горько-сладким дымом, который сейчас как-то особенно горчил на языке и слизистой горла – весь воздух был пропитан неуловимой горечью и тяжестью. Задержав дым в лёгких на несколько секунд, Микки выдохнул его, отпуская в вольный полёт, наблюдая за тем, как бледно-сизое облако утекает в приоткрытое окно. С минуту он, молча, курил, смотря в окно, и Блейд тоже ничего не говорил, наблюдая за ним. Сделав очередную затяжку, Микки стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и обратил внимание на вещицу, лежащую рядом с ней. Вещь эта была наручными часами, и он взял их в руку и протёр от пыли, после чего перевернул. - «Бонифацию фон Фюрстенбергу от любящего отца», - прочитал вслух Микки слова гравировки на часах. Блейд почувствовал, как у него сердце в груди споткнулось, но совсем не от страха того, что Микки начнёт задавать вопросы и узнает тайны его тёмного прошлого. Просто, это чёртова ирония! Эти часы, некогда послужившие спусковым крючком, приведшим в движение целую череду «взрывов», навеки изменивших многие жизни, вновь всплыли сейчас, спустя тридцать два года после того, как не стало их хозяина! И даже сейчас «взрывы», которые этот чёртов детонатор рождал, продолжали звучать! Подумать только, если бы не эти часы, всё было бы совершенно иначе… Не было бы долгих лет счастливой семейной жизни, потому что Ева бы покинула жизнь Блейда раньше, чем они бы успели понять, насколько нужны друг другу, если бы ему не пришлось вынужденно похитить её. Майкл был бы жив, потому что Блейд бы не попал в тюрьму, если бы не эти часы. Не было бы Дженны, потому что едва ли бы что-то заставило Блейда вновь встретиться с Евой, если бы не ложь Дональда о том, что она виновна в смерти Майкла. Конрад бы не стал приёмным сыном Блейда, потому что они едва ли бы встретились и едва ли бы блондин обратил на него внимание, если бы не всё, что происходило в тот период в его жизни. Лили была бы жива и до сих пор работала бы на Блейда. Все те, кто измывался над Майклом, были бы живы, потому что не было бы никакой больницы и никаких издевательств тоже не было. Не было бы этого тяжёлого разговора, который происходил между Блейдом и Микки. Не было бы отношений Микки и Дженны. И, в конце концов, не было бы самого Микки, потому что Блейд бы не пришёл пьяный и разбитый за «утешением» к Лили, если бы в его жизни тогда не было Евы и сложных чувств, с которым он боролся, как мог, но в итоге проиграл. Не было бы ничего того, что составляло жизнь Блейда, что было его жизнью. Подумать только – какие-то часы, от хозяина которых уже давным-давно остались одни лишь кости, смогли перевернуть столько жизней. И Бони всегда был для Блейда самой ненужной и незапланированной жертвой, но по иронии судьбы именно этот наивно довершившийся ему парнишка продолжал мстить ему из могилы даже спустя несколько десятков лет. Он навеки изменил столько жизней после своей смерти, одной лишь своей вещью, от которой Блейд когда-то не избавился, просто забыв о ней и бросив в бардачок машины. И тогда, когда он в первый раз привёз Еву сюда, он точно так же бросил эти треклятые часы на тумбочку и совершенно забыл про них. В то время были вещи намного важнее них. И сейчас, спустя тридцать два года, они вновь напомнили о себе, тускло поблёскивая в руках Микки, как бы говоря: «Ни единый поступок не проходит бесследно, за всё в этой жизни приходится отвечать». Но Блейд ещё мог всё изменить, он был больше не намерен позволять этому чёртовому «детонатору» разрушать и менять его жизнь. - Полагаю, они принадлежат не тебе, - сказал Микки, разглядывая уже давно вставшие часы. - Не мне, - сухо ответил Блейд. – Но сейчас это не важно. - Да, ты действительно прав, - слегка кивнул брюнет. – Пусть призраки останутся в прошлом, так ведь? Он мельком обернулся через плечо, после чего вернул часы на место. Затушив окурок, Микки упёрся руками в тумбочку, смотря в окно, вновь пряча от Блейда своё лицо. Блейд нахмурился, не совсем поняв, что имел в виду Микки под своими словами про прошлое и его призраков. Предположения, конечно, были, но они блондину не нравились… - Пояснишь свои слова? – спросил Блейд, делая несколько шагов вперёд и немного сокращая расстояние между ними. Микки изогнул губы в ухмылке, но ничего не ответил и не обернулся, продолжая упрямо смотреть в мутное окно, за которым поднимался холодный октябрьский ветер. - Ты не ответишь мне? – спросил Блейд, подождав достаточно долго, чтобы убедиться в том, что Микки ничего не собирается говорить. - А что ты хочешь, чтобы я сказал? – спросил Микки. - Я хочу, чтобы ты пояснил свои слова, в противном случае я могу подумать, что у тебя начался бред. Микки беззвучно усмехнулся, но усмешка получилась несколько горькой, пусть брюнет и не испытывал никакого сожаления. Подождав немного, он ответил: - Я уверен, что в таком случае ты очень быстро найдёшь, что делать, и как меня остановить. Блейд вновь нахмурился, сверля тяжёлым взглядом спину Микки. - Я тебя снова не понимаю, - произнёс блондин. - Понимаешь, - со спокойной уверенностью ответил Микки. – Более того, я тоже всё прекрасно понимаю. - И что же ты понимаешь? – поинтересовался Блейд, делая ещё несколько шагов к Микки. - Я понимаю, почему ты привёз меня именно сюда, - прежним – ровным тоном ответил брюнет. - И почему же? – вскинув бровь, спросил Блейд. Эта игра в вопрос-ответ уже начала забавлять его и немного отвлекла от невесёлых тяжёлых мыслей. - Потому что здесь нет свидетелей, и об этом месте наверняка никто не знает. Более того, здесь в округе нет ни единой живой души. Блейд вновь вопросительно выгнул бровь, с интересом смотря на парня. - Продолжишь? – спросил он. - Продолжу, - слегка кивнул Микки. – Можешь не прятать пистолет, Блейд. Это заявление действительно удивило блондина, ведь у него на самом деле сзади, под пиджаком был спрятан пистолет, которого Микки заметить никак не мог, мог только догадаться о нём. И Микки догадался. Он действительно прекрасно понимал, что едва ли Блейд просто так решил поговорить по душам и всё выяснить. Он всё понимал. И понимал то, что, скорее всего, из этого дома он уже не выйдет. Здесь уже были мёртвые, загубленные души, они тихо выли и звали его к себе. Но Микки было всё равно на это всё. Он устал бороться. Он просто устал убегать от судьбы. И он даже не думал о том, чтобы попытаться спастись, ему даже не было страшно. И, что удивительно, «демоны» в нём продолжали молчать, несмотря на его безрассудство. - Как я уже говорил, ты имеешь полное право не любить меня. Я никого в жизни не просил о любви и тебя о ней просить я тоже не стану, - добавил Микки. - Получается, ты думаешь, что я привёз тебя сюда, чтобы убить? Микки не стал отвечать, только кивнул. Этого было достаточно. - Тогда, почему же ты не пытаешься убежать? – спросил Блейд. - А ты так хочешь поиграть со мной в догонялки? - Никогда не любил за кем-то бегать. - В таком случае, я всё делаю правильно, - вздохнул брюнет. – В конце концов, ты же дал мне жизнь, пусть и не желал этого, так что, ты имеешь полное право забрать её. Он помолчал немного, затем добавил: - К тому же, в итоге мы оба защищаем одно и то же – Дженну, так что, мне почти не обидно. Микки говорил спокойно, ровно, равнодушно смотря в окно, за которым продолжал усиливаться ветер, поднимающий в воздух опавшую листву, кружа её и вновь обрушивая на землю. - Это очень хорошо, что ты так думаешь, - слегка кивнул Блейд, подходя ближе к Микки и останавливаясь позади него, на расстоянии четырёх метров. Он незаметно завёл руку за спину и достал пистолет, едва слышным щелчком снял его с предохранителя. - В таком случае, - продолжил блондин, - ты просто исчезнешь. Для Дженны же ты уедешь, опять сбежишь. - Да, это похоже на меня. На лице Микки не дрогнул ни единый мускул, и он продолжал спокойно смотреть вперёд, пусть на затылке своём он уже и ощущал ледяное дыхание смерти. Он не хотел бежать. И его преданный ангел-хранитель наконец-то устал спасать его. Всё происходящее слишком слабо напоминало игру, но оно ещё имело право ею оказаться. Имело. Но «детонатор» сработал слишком давно. Ничего не говоря, Блейд поднял пистолет, направляя его холодно улыбающееся дуло Микки в затылок, и спустил курок. Прозвучал сдержанный глушителем выстрел и глухой звук удара тела об пол; по оконному стеклу медленно поползли вниз тёмно-алые капли крови, добавляя красок в серо-осеннюю непогоду за ним. Блейд убрал пистолет обратно за пояс штанов, пряча его под пиджаком, и, достав сигареты и зажигалку, закурил, медленно затягиваясь крепким горьким дымом и выпуская его из лёгких. Дьявол не терпит конкуренции. И он уничтожит любого, кто встанет у него на пути.