Часть 5 Узы не по крови но по выбору

Pow Уэнздей : Я проснулась, как всегда — до рассвета.Мир за пределами пещеры дышал утренним туманом, а внутренняя тишина нарушалась только редким потрескиванием угольков. Я лежала на боку, прижавшись лопаткой к холодному камню, но этого не замечала. Меня согревало другое. Или кто-то. Энид всё ещё спала рядом. Губы чуть приоткрыты, ресницы касаются скулы. Рука обвила мою талию, словно боялась, что я исчезну, если не удержит. Я могла бы сказать ей, что это бесполезно. Что если я захочу исчезнуть — исчезну.Но я не хочу. Я приподнялась осторожно, почти не касаясь земли — как делает ворона, приземляющаяся на хрупкий сучок. Энид не проснулась. Она только вздохнула во сне, и крепче сжала угол моего пледа. Я потянулась к рюкзаку, лежащему у стены, и достала из бокового кармана то, что никогда не покидает меня, даже когда я покидаю цивилизацию: мой дневник. Кожаный, чёрный, с вышитым черепом ворона на обложке. Подарок от отца. Он сказал, что «вещи, в которые ты записываешь тьму, должны быть достойны её». Я согласна. Я раскрыла его и написала: 20 октября. Утро.Пещера в глубине леса. Температура: +6. Воздух влажный, насыщен мхом, пеплом и дыханием тех, кто спал рядом. Энид уснула во время дежурства. Неожиданно. Хотя, если честно, я ожидала этого. Она может быть оборотнем, но всё ещё остаётся… Энид.Она обняла меня. Во сне. И не отпустила до рассвета. Странное чувство — быть чьей-то опорой. Не щитом. Не оружием. Не угрозой. Просто плечом.Я не знаю, что со мной. Но я не хочу этого терять. Луис и Пагсли спали в другой пещере. Я не слышала их шагов. Надеюсь, у них всё спокойно. Хотя с Луисом это вряд ли. Мы всё ближе к моменту истины.Когда скажем им, кем мы были. Мне страшно не того, как они отреагируют.Мне страшно, что мы… захотим, чтобы они остались. А что если они не захотят? — Хм, мрачновато с утра, — раздался за спиной голос, ещё сонный, но уже узнаваемый. Я не обернулась. — Это не дневник для жизнерадостности. Это хроника реальности. — Тогда ты точно однажды получишь за него Нобелевку по меланхолии. Я закрыла дневник, аккуратно спрятала его обратно в рюкзак и наконец повернулась. Энид сидела, потирая глаза. — Прости, что уснула, — пробормотала она. — Я правда хотела посторожить. Я ведь обещала. — Ты охраняла лучше, чем большинство. Даже во сне. — Я кивнула на её руку. — Ты не отпускала меня. Она слегка покраснела. И тут же резко встала. — Я заглажу вину. Добуду нам завтрак. — Это не обязательно. — Для тебя — обязательно. — Она уже закидывала на плечо рюкзак и собирала фляжки. — Через час вернусь. Будет кролик. Или белка. Или… хм… что-то пушистое и съедобное. — Не спеши. Я займусь костром. — Угу. Только не развали нам пещеру в процессе. Она подмигнула и исчезла в тумане. Разводить костёр — в каком-то смысле форма медитации. Дыхание дерева. Я чувствовала, как огонь медленно рождается в ладонях. Пламя. Угли. Жар. Тепло. Жизнь. Смерть. Всё в одном. К тому моменту, когда костёр горел стабильно, я услышала шаги. — Энид? — Нет, это я! — Луис вылетел из тени и бросился ко мне. — Уэнсдэй! Он с разбега обнял меня. Я слегка вздрогнула — не оттого что он меня обнял, а оттого что… это было тепло. Почти домашнее. — Ты в порядке, — прошептал он. — Я так боялся, что с вами что-то случилось. Я молча обняла его в ответ.Это был момент, в котором не нужны были слова. Пагсли подошёл чуть позже, более спокойно, но с тем же облегчением в глазах. — Доброе утро, сестра. — Доброе. Вы не заблудились? — У нас был твой фонарик. И твоя карта. Так что заблудиться было бы оскорбительно. Он обнял меня. Это случалось редко. И от этого было ещё ценнее. И тут в кустах зашуршало. Энид появилась, держа за уши… четырёх кроликов. И две полные фляги. — Вот. Загладить вину — выполнено. — Она выдохнула и с улыбкой подошла ближе. — Улов есть. Вода есть. Надеюсь, ты не планировала сырое мясо? — Учитывая, что у нас не стая волков — нет. — Кстати, мальчики! Если хотите, могу наполнить и ваши фляжки. Пагсли махнул рукой: — Не стоит. По пути сюда мы наткнулись на ручей с чистой водой. Я уже наполнил наши. — Ну что ж… — Энид передала мне кроликов. — Тогда признаю: четыре взрослых кролика за час — звучит неплохо. — Это впечатляет. Но позволь — я сама их приготовлю. Я присела, достала нож, и — в полном молчании — начала разделку. Мои движения были точны, как хирургия. Шкура отходила послушно, как змея, сбрасывающая старую оболочку. Один за другим. Без изъяна. Без колебаний. Я чувствовала, как Луис смотрит на меня с изумлением. Энид — с лёгким ужасом. Пагсли — с равнодушным уважением. Он уже не раз это видел. — Ты… — начал Луис. — Где ты этому научилась? — У дяди Фестера. Урок №6: «если хочешь съесть кролика — начни с кожи».— А урок №7? — спросила Энид осторожно. — «Не называй его именем, пока ешь». — Я улыбнулась. — Люди слишком сентиментальны. Через некоторое время мясо жарилось на костре. Запах дыма, крови и жареного мяса наполнял пещеру. Осень медленно заползала внутрь, но костёр отгонял её. Мы сидели рядом, греясь.Плечо к плечу. Тишина — не от неловкости, а от того, что не хотелось разрушать этот хрупкий момент. — Это вкусно, — сказал Луис, укусив первый кусок. — Очень, — кивнула Энид. — И не страшно вкусно. А просто… по-настоящему. Пагсли тоже кивнул: — Уэнсдэй всегда готовила лучше всех. Даже если это были… скажем так… не кролики. — Ты снова пугаешь Луиса, — заметила я спокойно. — Немного страха полезно для пищеварения. Луис только рассмеялся. И это был тот редкий смех, который заставляет тебя забыть обо всём. Даже о том, что скоро… придётся говорить правду. Конец Pow Уэнздей : Pow Энид : Когда костёр погас, мы остались лежать в полумраке, только дыхание каждого из нас мерно поднималось и опускалось, как волны на берегу. Ночь была прохладной. Туман всё ещё клубился у входа в пещеру, будто не решаясь войти внутрь. Осень тихо скользила за пределами, шелестя листвой и пахнущая влажной землёй, дымом, прошлым. Пагсли заснул первым — свернувшись, как кот, с головой в капюшоне. Уэнсдэй последовала за ним, чуть позже, укрыв их обоих своим пледом с узором чёрных ворон. Он пах дымом и ею. Я не могла уснуть.И, как оказалось, не только я. — Энид? — раздалось рядом. Тихо. Сомнительно. Почти виновато. — Я тут, — прошептала я, приподнимаясь на локтях. Луис сидел, обняв колени. Его волосы были немного растрёпаны, а глаза блестели в полутьме. — Не спится? — Не очень… — Он повернулся ко мне. — Могу… поговорить с тобой? — Конечно. — Я откинула плед и пересела ближе. — Что-то случилось? Он замялся. Словно искал способ не прозвучать жалким. — Просто… странное чувство. Понимаешь? Мы были в этом лесу всего пару дней, но будто… будто прошло что-то большее. И внутри меня теперь — не просто страх. Там... тоска. И всё мешается. Я кивнула. Я тоже это чувствовала. — Ты боишься, что всё станет как раньше? — Нет, — он покачал головой. — Я боюсь, что не станет. Что мы не сможем… вернуться такими, как были. — Потому что уже не те, кем были раньше? — Я наклонила голову. — Или потому что начали понимать, кем хотим быть? Он взглянул на меня с неожиданной серьёзностью. — Ты когда-нибудь чувствовала, что твоё настоящее больше не совпадает с твоим прошлым? — Каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало. Я усмехнулась, но глаза оставались серьёзными. — Я не всегда была той, кто сейчас может поймать кролика за час и держать руку на пульсе Уэнсдэй Адамс.— А кто ты была? — Девчонкой, которую боялись даже родные оборотни. Радужной, громкой, слишком мягкой. Я старалась стать тенью. А в итоге нашла кого-то, кто принял меня без теней. Кто-то, кто сам — как полночь.— Уэнсдэй? — Да. Но теперь… есть ты, и Пагсли, — Я коснулась рукой его плеча. — Это не просто лагерь. Это было… что-то настоящее. И мне это нужно. Мне — вы нужны. Он закрыл глаза, и я заметила, как он тихо выдохнул, будто сбросил часть груза. — Ты сильная, Энид. Но не из-за когтей. Из-за того, что ты — рядом. Молчание. Лес за пределами пещеры скрипел и дышал. Ветви стучали друг о друга, как кости в ритуальном танце. А мы просто сидели. — Давай спать, — сказала я наконец, взяла плед и легла рядом с Уэнсдэй и Пагсли. Луис лёг рядом со мной, почти не касаясь.Я укрыла нас обоих своим пледом, оставляя между нами немного осеннего воздуха. Он был холодный. Но под пледом — тепло. Словно нас грела сама мысль, что мы — вместе. Утро было тихим. Холодным, но добрым.Мы собрали вещи, потушили костёр, и, не сказав лишнего, отправились назад. Осень проводила нас дождём из жёлтых листьев. Дорога была долгой, но лёгкой. Мы шли, не теряя шага друг друга. Когда показались башни Академии, я впервые за всё время почувствовала, как сердце делает короткий, звонкий удар радости. Дом. Сабрина ждала нас в своём кабинете.Она сидела за столом, в тени тяжёлых бархатных штор. Чай в её чашке уже остыл. Она не пила. — Докладывайте, — произнесла она, без предисловий. Уэнсдэй сделала шаг вперёд. — Мы обследовали зону, где, по слухам, могли быть выжившие. Пещеры, овраги, старый лагерь. Нашли… тела. Следов присутствия живых не обнаружено. Сабрина долго молчала. Её взгляд был сосредоточен, но мягкий. Потом она встала и обошла стол. — Спасибо. Вы сделали всё, что могли.— Мы не нашли живых, — тихо сказала я. — Это не совсем победа. — Вы вернулись. Целыми. Вместе. Это и есть победа. И вдруг она улыбнулась.Не часто увидишь, как Сабрина улыбается — по-настоящему. — Я освобождаю вас от занятий на два дня. Отдыхайте. Вы заслужили. — Правда?! — Луис даже подпрыгнул. — Энид, два дня! — Как каникулы, только без родителей! — Я хихикнула, и вдруг почувствовала, как моё тело просит: просто лечь и спать сутки подряд. Пагсли слегка кивнул: — Благодарим, директор. Уэнсдэй склонила голову. Чётко. Чуть холодно. Как всегда. — Мы не подвели. И не подведём. Когда мы вышли из кабинета, Луис почти запел от радости.Я рассмеялась. Даже Уэнсдэй позволила себе тонкую полуулыбку. А Пагсли выдал, как старший брат: — Только, пожалуйста, не бегай по коридору, Луис. Это будет слишком... по-настоящему. Мы вернулись.Из леса, из своих страхов, из глубин. Но главное — мы вернулись друг к другу.