Часть 3: Операция Орёл

— О, ну что же, наконец-то! Посмотрите-ка на этого подарочка! Такой живой, дрожащий, свеженький... Да я просто в восторге, ребята! Вот это будет шоу! (Он вытаскивает фигуру из тени — связанный человек, с мешком на голове. Видно, как дрожь пробирает всё его тело.) — Эй, эй, не пугайся слишком сильно. Хотя... бояться ты и должен! Ха-ха! Сегодня ты не просто жертва — ты мой холст, моя картина, мой будущий шедевр. (Он резко срывает мешок. Неизвестный начал жадно глотать воздух, его глаза залились ужасом.) — Ты знаешь, что такое Кровавый Орёл? Это древний ритуал, который говорит человеку: «Ты — ничто». А я? Я сделаю из тебя живое искусство. Из плоти — симфонию боли. Из страдания — проповедь. (Он берёт нож, острый как его рассудок. Медленно подходит. Вокруг них — заброшенная лаборатория, стены которой облеплены старыми хирургическими инструментами, засохшей кровью и тряпками. Свет тускло мигает, будто сам боится того, что происходит.) — Я, Вуджоу, не просто палач. Я — бог операционного стола. Я демон улиц 1890-х, рожденный в огне восстаний и крови. Я вижу истину там, где другие видят хаос. (Он смеётся, начинает вскрытие спины. Аккуратно, методично, словно художник, рисующий кистью по холсту.) — О, как ты стонешь! Какая музыка! Ты кричишь, а я слышу симфонию боли! Вот первый рез... ах, как послушно расходится кожа! Как будто ты сам хочешь, чтобы я заглянул внутрь. Не волнуйся, я буду ласков. Насколько это возможно. (Он медленно прорезает ткани, отгибает мясо, приоткрывая рёбра. Жертва стонет, пытается вырваться, но ремни впились в запястья и щиколотки.) — Смотри, вот он — первый изгиб. Моё любимое — срезать аккуратно мышцу, не задев сосуд. Уметь делать боль долго — это талант, не каждому дано. Сейчас я возьму щипцы... да, так... и потянем вот сюда. Слышишь, как оно хрустит? Это не кость, это твой предел. (Он вставляет крюк в промежуток между рёбрами и начинает осторожно раздвигать их.) — Вот оно, первое ребро. Теперь нужно его чуть вывернуть... да... вот так. Как лопасть, как крыло. Ах, как красиво... Ты чувствуешь, как ты становишься искусством? Как ты превращаешься во что-то большее, чем человек? (Жертва орёт, захлёбываясь криком, лицо залито слезами и потом. Кожа стала пепельно-серой.) — Терпи, терпи, не подведи меня, слышишь? Сейчас начнём второе. Второе — всегда опаснее. Там уже начинается настоящее сопротивление. (Он делает надрез глубже. Руки у Вуджоу дрожат не от страха, а от экстаза. Его глаза сияют.) — Давай же... ещё чуть-чуть... вот! Второе ребро! Теперь аккуратно... ах, ты слышишь, как оно хрустнуло? Это не больно. Это красиво. Это вечность. (Тело напрягается. Жертва захрипел, рот открылся, глаза закатились.) — НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ, СУКА! (Он шлёпает его по лицу, но слишком поздно — сознание уходит. Он резко останавливается.) — Нет... нет, блядь... только не сейчас. (Он пытается привести жертву в чувство, хлопает по щекам, обливает водой. Сердцебиение замирает.) — ...Что ты делаешь?.. Эй! Я НЕ ЗАКОНЧИЛ! (Он трясёт тело, глаза сверкают безумием.) — Я! Я — бог страданий! Ты не можешь умереть досрочно! Я не показал всё! Я не доказал, что могу всё! (Он орёт, кровь заливает пол. Его руки в крови по локоть. Он стоит над телом — как безумный жрец над разрушенным алтарём.) — Чёрт тебя подери... Ты всё испортил! Всё! Я хотел праздник, триумф, а ты — просто пустая оболочка! (Он пинает тело, не скрывая бешенства.) — Я ждал! Я готовился! Я вырезал путь к вершине! И ты сдох, как трусливый щенок! Да чтоб тебя! (Он хватается за волосы, дрожит от ярости. Вся его сущность пылает ненавистью к недосказанности.) — Ладно... будет другой. Будет крепче. Будет терпеть. Я найду тебя — идеальное тело. И ты не сдохнешь, пока я не выжгу в тебе истину.