Часть 4: Улицы Гнили

(Город. Пасмурное утро. Мягкий свет сквозь смог и кривые тени домов. Улицы серые, вялые. Люди толпятся у чайных лавок, зевают, спешат.) (Вуджоу выходит из старой аптеки. Дверь скрипит, как старая кость. Он в белом халате, не застёгнутом. Руки в карманах. Лицо — будто затянуто пылью. Но в глазах — искра. Та самая.) — Слыхал, читатель, когда ночь темнее всего? — (он усмехается) — Перед самым рассветом. Вот и я теперь волоку этот кусок мертвой надежды сквозь сонный город. Эх... Холст не выдержал. Сдох слишком быстро. Не успел ни крика, ни вздоха. Брак. (Он тащит что-то обмотанное тканью в переулок. Прячет. Возвращается на улицу. Улыбка ещё держится.) (Он идёт медленно. Лицо спокойно, но мышцы подёргиваются. Прохожие отводят глаза. Он сверлит их лицами — ищет... что-то. Или кого-то.) — Знаешь, иногда холст просто... молчит. Не шепчет, не дёргается, не пульсирует. Словно краски на нём умерли, даже не успев зажить. Вот и ты стоишь, весь с иглой, с идеей, с планом, а он... тухлый. Всё зря. — Тогда я думаю. Что-то щёлкает, и ты снова в игре. Надо только вдохновение. Город нужен. Шум. Пыль. Лица. Руки, что трясутся. Глаза, в которых начинается истерика. (На углу переулка он останавливается. Смотрит в окно закусочной. В отражении — кто-то знакомый.) (Разворачивается. Человек в форме. Офицер.) — ...Чжэнь? (Чжэнь идёт навстречу. В мундире. Ровно, уверенно. Подходит ближе. Узнаёт.) — Вуджоу. (Пауза. Тишина глухая.) Чжэнь (холодно): — Ты теперь аптекарь? Вуджоу (усмехаясь): — Кто-то должен лечить, чтобы потом снова ломать. (Чжэнь щурится, напряжён.) Чжэнь: — После ранения вернулся. Милитарисоты держат меня в центре. Город нужно прочёсывать, порядок держать… как умеем. Я видел твои глаза. Ты ещё не закончил. Вуджоу (с усмешкой): — Закончил? С чем? Я только начал. Это просто перерыв. (Он делает шаг ближе. Улыбка ползёт по лицу. И в какой-то момент — он смеётся. По-настоящему. Надрывно. Бешено.) Вуджоу: — Ахахах, о, Чжэнь, ты всё такой же серьёзный! Помнишь, как ты меня подстрелил? Прямо в плечо! Боже, какая прелесть! Я до сих пор вспоминаю, как зашивал это... это чудо! Пульс, дрожь мышц... Я СМЕЯЛСЯ, ЧЖЭНЬ, как ребёнок на первом уроке анатомии! (Чжэнь молчит. Пальцы медленно ползут к кобуре.) Вуджоу (вздыхает, качает головой): — Если бы не ты, я бы до сих пор копался в этих тухлых тряпках. А теперь... теперь мне снова хочется резать. Ты как муза. Моя кривая, строгая, стреляющая муза. Хах... (Он делает вид, будто кланяется.) Вуджоу: — Я снова чувствую. Ты даже не представляешь, КАК. Спасибо тебе, инспектор. Честно. Спасибо. Ты оживил меня. Ахахах... (Он исчезает за углом, его смех всё ещё слышен. Смех — не радость. Смех — трещина в реальности.) (Чжэнь остаётся стоять. Пальцы всё ещё на кобуре. Но стрелять поздно.)