Глава 8. Преступление ли для меня — желать тебя?

«Женщина привлекает к себе мужчин, играя на своём очаровании, и удерживает их возле себя, играя на их пороках.»

Сомерсет Моэм «Театр»

— Как обычно… — пробурчал Саймон, окинув ледяным взглядом поверхность стола, на которой теперь красуется разлитая остывшая жидкость. Мужчина снова грубый и ворчливый. Видимо подумал, что слишком много любезностей в мою сторону за последнее время. Да что же такое! Только перестал меня сильно бесить, так теперь я снова слышу в его голосе строгость и нотки раздражительности вместе с привычным сарказмом. — Твоя «аккуратность» меня не удивляет…        И внутри меня всё начинает кипеть.  — Извини. Нечего было меня пугать и так резко в комнату входить. Ещё бы с ноги дверь открыл, — я посмотрела на мужчину своим не самым довольным взглядом. Таким серьёзным и в то же время расстроенным. Наверное, меня ввело в это состояние внезапная и неясная для меня перемена в поведении Саймона по отношению ко мне. Кажется, ещё недавно извинялся передо мною, позволил себе коснуться меня, хотя я не сказать, что желала этого… А теперь опять Райли грубиян и хам обыкновенный.  — В следующий раз так и сделаю, — спешно проговорил британец. Я сложила руки на груди, только открыла рот в попытке возмутиться, но мужская рука уже нашла брошенную мной телефонную трубку на столе. — Да? Слушаю.        Сведя брови домиком, я продолжаю пялиться на Саймона. Застыла на одном месте, словно ожидая, когда он вернётся к нашему диалогу и я выплесну на него все свои эмоции. Да, ранее я была стеснительнее и вообще говорить с ним лишний раз боялась. Как и с остальными. Все были для меня новыми людьми и мне нужно было влиться в коллектив. Со временем я открылась со своей стойкой стороны и возможностью справляться с конфликтами или прочими неприятными ситуациями самой.        Хотя я разрываюсь между своей неприязнью к Элеоноре и понимаем того, что конкретно её мне нужно терпеть. Старая сука.  — Опять ты? Сколько раз мне повторять, что я не собираюсь помогать тебе с этим..! — вдруг крикнул в трубку кареглазый с оттенками усталости и будто бы ненависти в произнесённом. — С чего я должен это вообще делать? Да чтобы ты знал, п…        Он прервался на первой же букве слова. Глаза медленно остановились на мне. Райли отвлёкся от разговора с неизвестным мне мужчиной. Прикрыл рукой трубку и обратился ко мне.  — Долго глазами хлопать будешь? Свободна, — дерзко промолвил актёр, взглядом махнув в сторону двери на выход. Он ещё и прогоняет меня! Да, мужчина не хочет того, чтобы я слышала его разговор и узнавала что-то, чего не надо. Но мог бы и нормально попросить меня уйти.  — C’est pas vrai. Je ne peux pas te supporter!— яростно выдохнув, произнесла я, адресуя слова Саймону. В его взгляде нарисовалось недоумение. Он явно не понял того, что я ему сказала, поэтому продолжила лепетать на родном языке. — Je t’emmerde, Simon.       Конечно, я знала, что Райли меня не поймёт. До этого бывали случаи, когда я говорила что-либо на французском и по взгляду его глаз мне ещё раньше стало ясно, что актёр не силён в этом языке. Соображает в каких-то банальных французских фразах и выражениях, которые кто-нибудь да когда-нибудь точно слышал в своей жизни. Все же знают, как поздороваться на этом мурчащем языке и поблагодарить, верно?  — Что ты только что сказала? — я услышала этот вопрос, когда уже подошла к выходу, нажав на ручку двери. Я дёрнулась, оборачивая голову в сторону Саймона.  — Я сказала: «Слушаюсь и повинуюсь, господин Райли», — насмешливо выплюнула я, улыбнувшись не естественно. Только тогда я вышла из гримёрки, громко хлопнув дверью. Да так, что аж стены затряслись от силы, с которой я это сделала.        Просто я уже посмела думать о том, что этот человек как-то начал контролировать свою грубость в мою сторону и меняться, так теперь он взялся за своё. Понять бы, с чего произошли столь неожиданные скачки в отношении меня. Мужчина то открывается мне, то защищает перед женой, то я слушаю очередные издёвки и жёсткий тон, замечая равнодушный взгляд карих глаз.        Я вышла в фойе театра. Уже привыкла к не самому слепящему освещению тут, белым потолкам и стенам с объёмными узорами, представляющие из себя цветы и их стебли, переплетающиеся друг с другом... деревянный чистый пол, на котором стоят через определённое расстояние бордовые диваны, гармонирующие с коврами, что лежат на лестнице каждого этажа.        В антрактах здесь и в ресторане всегда шумно. Люди обсуждают первую часть спектакля, весело смеются и коротают ожидание за бокалом шампанского или какого-нибудь дорогого вина. В уборной, особенно дамской, постоянно скапливается огромная очередь, ибо каждой нужно поправить макияж и ещё раз облиться флаконом ядрёных духов, что бережно лежит в их сумках из настоящей кожи или роскошной ткани с модным принтом в какой-нибудь цветочек, клетку или мелкий горошек..        Зайдя в гардеробную, сразу пошла к крючку, на котором расположилось моё пальто. После той ситуации, когда я перепутала свою вещь с одеждой Саймона, я стараюсь быть внимательной. Даже если кажется, что нет смысла проверять и убеждаться..        Я вдруг услышала за своей спиной парочку осторожных шорохов, будто кто-то за мной наблюдает, боясь выйти из своей комфортной тени и показаться мне. Однако я решила не придавать этому никакого значения. Мало ли мне это кажется от усталости и бессилия, или, в любом случае, не одна я уже собираюсь покидать рабочее место в дорогу домой.        Проверяя наличие вышивки с первыми буквами моего имени и фамилии внутри пальто, я не развернулась, даже когда на мои бёдра легли чьи-то руки сквозь ткань моей голубой расклешенной юбки, длиною до колен. Я ахнула и тело предательски напряглось от такого смелого, чёткого прикосновения.                    Чужие пальцы на мне властно сжались, точно пытаясь ощупать меня, несмотря на препятствующую одежду. Моё лицо скривилось в подступившем отвращении, когда человек, позволивший себе распустить свои грязные руки, заговорил со мной: — Вот и малышка Бет. Всё никак не мог тебя выцепить за целый день. Ты вчера так быстро сбежала… А мы ведь не закончили наше с тобой более близкое знакомство, — у самого уха раздался тихий, мягкий голос Томаса, ладони которого плавно скользнули к моей талии, больно впившись в неё пальцами.  — Может, для начала, научишься общаться с женщинами и нормально шутить..? — меня точно парализовало от зародившейся мерзости, что нашла место во мне от его касаний. Том мне противен. Его руки заставляют моё сердце биться в громких попытках разорвать собой мою грудь и выбраться наружу, покинув тело.  — Сладкая, я готов продемонстрировать тебе все свои способности прямо сейчас, — блондин наклонился к моей шее, жадно и медленно втянул носом мой запах, наполняя им свои лёгкие. Тело вошло в состояние трясучей лихорадки, испытуемое ощущение некой брезгливости не перестало отражаться на моём лице. Хочется нагло сбросить с себя его лапы и влепить жгучую оплеуху. Но я стою в странном оцепенении. — Ох... Бет, ты так хорошо пахнешь…  — Не нужно, Том, — твёрдо смогла выдохнуть я, превратившись в камень от страха, когда голубоглазый мужчина спустился ниже моего живота. Его горячее дыхание неприятно обожгло кожу моей шеи, а затем он вовсе дал себе разрешение прижаться к ней своими губами мокрым поцелуем. Я зажмурилась, изводясь в душе от тягостного чувства вины перед самой собой за то, что я настолько слаба и даю себе быть грязной от ужаса, что осилил меня.  — Ты совсем как расцветшая роза: свежая, нежная, но, уверен, такая страстная... Разве я не прав, малышка Бет? — фаланги пальцев одной руки Томаса принялись собирать ткань моей юбки, желая поднять её вверх. Другая же ладонь бесцеремонно легла на мою грудь, непристойно стиснув настолько сильно, что я неосознанно пискнула и одинокая слеза сползла вниз по моей розовой щеке.  — Прекрати. Я не давала на это своего согласия… просто не нужно… я не хочу... прошу… — бесконтрольно заговорила я , отрицательно качая головой из стороны в сторону и растерянно, почти отчаянно вздрогнув в его пошлых объятиях. И как назло, сюда никто не выходит! А физически я слабее Томаса. Он так меня тискает и прижимается своим телом к моему, что освободиться самой кажется чем-то невозможным.  — Неужели это плохо? Когда мужчина хочет девушку..? Тем более такую, как ты, Бет, — о Боже, ну и придурок же! Разве можно так кидаться на девушку и причинять ей боль... Ситуация совсем не кажется мне приятной и я уверена, что если это зайдёт слишком далеко, я испытаю тот кошмар, который переживала моя мать, когда отец трахал её против воли и избивал в процессе, пока та извивалась и брыкалась от пронизывающего мучения.        В целом я не могу представить себя в занятии половыми утехами... Я как будто слишком дорожу своей девственностью, но на самом деле я просто боюсь того, что может почувствовать моё невинное тело и как это будет жутко, когда моё лоно наполнит мужчина… Что тут говорить, когда прямо сейчас меня трогают и это не доставляет мне никакого удовольствия или хотя бы капельку чего-то приятного.        Что-то зажало моё горло и я не сумела дать ответ блондину. Это моя ошибка. Подобные ему воспринимают молчание за согласие, а сопротивление их заводит лишь больше и куда сильнее. Член в штанах правит глупым разумом. Хотя у этого типа мозги плохо работают и без дикого стояка, который сейчас всё-таки присутствует и в меня настойчиво уткнулся через его брюки. Как же противно и страшно..!        Последовал очередной поцелуй в мою шею. На этот раз он присосался губами ко мне, задев влажным языком. Меня сейчас стошнит, Господи помилуй!  — Нет-нет-нет-нет-нет…! Том, нет..! — закричала я, понимая последствие этого. Позже на данном участке кожи останется временная цветная отметина, которая будет напоминать мне о случившемся и мне будет отвратно взглянуть на себя в зеркало. — Я много прошу?!        Я опять выронила пару капель слёз, сорвавшись на истошный крик, умоляющий прекратить и не более. Губы поднялись выше. Начал целовать мою щеку, попутно с этим ловя солёные ручьи, выливающиеся из меня. Он грубо схватил меня за лицо и повернул его к себе, заглянув в мои плаксивые глаза, чёрная тушь на которых уже растеклась.  — И чего ты плачешь, малютка? Ничего... я всё исправлю, — не переставая удерживать моё лицо, провёл большим пальцем около уголка моего глаза, из которого также непрерывно, как и из другого, сочилась новая порция слёз. — Думаю, поцелуй в губы и немного ласок прямо вот… — слегка развернув моё тело в своих руках, он приподнял ногу и, согнув её в колене, расположил прямо между моих ног, мягко надавив, — тут… проявят твоё настоящее желание.        Громкого всхлипнув, я сжала припухшие от плача губы в тонкую линию, явно давая понять, что не позволю голубоглазому так неприлично и насильно забирать мой первый поцелуй. Он нахмурился и ещё старательнее вжался коленом в интимную часть моего тела, думая, что от этого мне должно стать лучше и вызвать волну непонятного для меня удовлетворения.  — Бет, успокойся..! Я же просто показываю то, как ты мне нравишься, вот и всё… Хочу сделать тебе приятно. Не позволяешь мне поцеловать себя? Хорошо, — на секунду показалось, что Том готов меня отпустить и оставить в покое. Однако это всего лишь мои ложные надежды в нескончаемом потоке горьких слёз. Мужской голос перешёл на псевдоуспокаивающий похабный шёпот. — Тогда, может, разрешишь мне одарить поцелуями губы, которые ты так мило прячешь под юбкой? Или даже от этого откажешься? Ты ведь учти, не каждой девушке я такое предлагаю. И не каждую хочу так сильно, Бет…        От этих слов я зарыдала.  — Да отдайся ты мне уже! Рано или поздно, я этого добьюсь. Нет, а ты думала, только Саймон трахаться хорошо умеет? Ты мне сейчас даже шансов не даёшь. Смотришь на меня своими соблазнительными глазами, плачешь, строишь недотрогу из себя. Меня испытываешь: «На сколько хватит этого отморозка?»… Да чёрта с два, чтобы тут каждая женщина принадлежала этому изувечителю чужих жизней! Скажи, в каких позах он уже тебя имел? Позволь мне забраться под твою очаровательную юбку и доказать, что может настоящий мужчина, — из него вырвалась такая разгорячённая тирада, во время которой его черты лица успели смешать в себе все возможные и существующие эмоции. Я удивлённо на него пялюсь, наблюдая за тем, как Томас подносит к моим волосам свою ладонь, нервно погладив.        К слову, меня чуть ли в смех не бросило от слов про «настоящего мужчину». Настолько настоящий, что не смог спасти своего сослуживца на войне в трудную минуту. Не мужчина — «мечта»!  — С первого грёбаного дня. Ты делаешь вид, будто меня не замечаешь, всё крутишься вокруг да около… в своих юбках, платьях… Преступление ли для меня — желать тебя? Совсем нет, совсем не-е-е-е-т… Такие волосы... Чёрт.. — зашептал в каком-то неистовом бреду блондин, хватаясь за прядь моих тёмных волос.        Нежданно-негаданно, в фойе раздались знакомые мне голоса. К моему великому счастью! Мои девочки! Неужто Бог услышал мои молитвы, обращенные к нему?..        Моя компания красавиц зашли в гардероб, весело смеясь и обсуждая сегодняшний день. Их смех прекратился ровно в ту секунду, когда увидели меня в насильной хватке Томаса. Глаза и лицо красные, остатки жгучей жидкости текут по моему измученному, обессиленному лицу.  — Томас..? Какого хрена, Том?! — завопила рыжая Аннет, уронив на пол свою сумку и быстро подлетела к нам. Джулия и Маргарет в ступоре остались стоять на месте, следя за тем, как мужчина выпускает меня из своих рук, переставая трогать и давить коленом между моих ног. Тогда я выдохнула облегчённо, даже не поправив одежды, схватила наконец с крючка пальто и отошла в сторону, припрятавшись за двумя девчонками.  — Аннет, ты не так... — мы втроём шокировано ахнули, точно поняв, какое продолжение всегда имеет подобная фраза. Я утёрла слёзы и с интересом обратила внимание на огорчённое лицо рыжеволосой.        Что между ними происходит и как это было таким незаметным?  — Ещё недавно ты меня трахал и говорил, что только я тебе и нужна..! А теперь ты зажимаешь мою подругу?! Она хоть и не в восторге, но, чёрт возьми, ты мне лгал! — закричала девушка, обидчиво глядя в глаза актёра, который явно растерялся от её гневного напора. — И не смей молчать, врать мне сейчас, Томас! Я думала, что правда нравлюсь тебе… Я… Я ведь… Ты чудовище!        Что?! Они спали? Какой же ужас! К кому она только в постель легла! Он этого не был достоин. Предатель, да ещё и лжец паршивый. Вроде не прям удивительно, но подругу-то жалко по-настоящему! Бедняга, строила серьёзные планы на такого пустозвона.  — Я... я просто не знаю, что могу тебе сказать… Хочешь правды? А она лишь в том, что ты мне никогда не нравилась... Решил тебя порадовать некоторое время, твои знаки внимания были слишком явными и очевидными, Аннет. Ещё скажи, что не была счастлива, когда оказалась на столе в моей гримёрке... Я же помню, как глаза твои горели и закатывались, когда я с тобой спаривался. Вся в слюнях, растрёпанная, а визжала-то как..! Еле заткнул, а то коллеги подумали бы, будто я убиваю кого…        Меня от сказанного перекосило. А у Аннет губы задрожали, тонкие брови приподнялись и пышная грудь содрогнулась от тяжкого вздоха, полного разочарования, грусти, в какой-то мере злобы.  — Да и вообще, я страсть как не люблю рыжих. Мне больше тёмненькие нравятся, — громко заявил Томас, подмигнув мне, отчего я съёжилась и больше спряталась за спинами Джулии и Маргарет, чётко давая понимание, что он мне ни капли не нравится и не вызывает никакой симпатии. Ага, только он это действие вряд ли правильно воспринял.  — Ах ты… Да чтоб тебе больше ни одна женщина на этой планете не дала! Ублюдок чёртов! — её изящная рука замахнулась и послышался звук хлесткой пощёчины, от которой челюсть Тома отпала в ошеломлении.  — Сука рыжая! — в негодовании прокричал светловолосый, схватившись за место удара, которое точно теперь болезненно ноет и становится красным. — Чтоб тебя на костре сожгли!        Мда, вновь убеждаюсь в своей правоте. Ему бы следовало научиться манерам, уж тем более касаемо девушек…  — Видеть тебя не желаю… подонок!… Потратила на тебя своё драгоценное время..! А ты просто игрался со мной…! — она закрыла ладонями глаза, разворачиваясь к нам. Медленно подняла с пола свою сумку и молча направилась искать свою верхнюю одежду. Мы двинулись за девушкой следом, слушая её тихие ругательства. Сам же Томас покинул нас. И на этом спасибо.        Мы вышли на улицу все вместе, направившись домой. Я не сомневалась, что между нами завяжется диалог обо всём и сразу. И, удивительно, но его начала Аннет. А мы думали, что девушка совсем не захочет обсуждать произошедшее и максимум проявит интерес ко мне, моей ситуации.        Опять снег идёт. Крупными хлопьями падает на землю, впутывается в наши распущенные волосы и делает их влажными. Темно, уличные фонари зажжены, мимо идущие люди слишком счастливы, радуются наступившему году и теперь ждут Рождества. Привычные улицы всё также украшены яркими огнями, что светятся разными цветами, а из уютных кафешек, возле которых мы всё это время проходили, слышится музыка и доносится приятный запах сладостей: булочки с корицей, имбирные печенья или горячий шоколад… Машины шумно едут по дороге, каждый хочет как можно скорее быть в тепле дома и проводить вечер, не забивая голову работой.  — … Со мной всё ясно. А на тебя он чего вдруг накинулся? — спросила Аннет, идя вместе со мной. Мы все держим друг друга под руку, держась рядом и находя поддержку в этой близости.  — Я и сама не могу никак понять. Ещё вчера вдруг захотел пообщаться поближе... а недавно вот вовсе домогался... хотел заняться со мной «тем самым», но я просила остановиться… Как же страшно мне было! — меня аж передёрнуло от воспоминаний этого инцидента.  — Наша бедняжка..! Я всегда знала, что Томас самый настоящий кретин! И Аннет я это говорила. Говорила же, что я женщина самая из нас старшая и давно научилась в мужиках разбираться… Но кто ж меня тут слушать будет! — завела свою любимую шарманку Маргарет, уже не в первый раз за месяц, что я живу тут в Лондоне.  — Ну началось… Бет, мы подоспели вовремя. Радует, что с тобой всё хорошо. И есть плюс в твоей набожности: не выбираешь подобных придурков, в отличие от некоторых... — Джулия покосилась на рядом идущую Аннет, которая сразу же надулась от сказанного.  — Он мне правда нравился..! И я думала, что всё искреннее. Какую же лапшу он мне на уши навешал! Нет, ну вы только подумайте..! Мне так… не знаю… просто хотелось, чтобы меня любил мужчина. Я устала от коротких интрижек, хочется чего-то тёплого и такого милого… Мне казалось, что он тот самый… потому что трахал с каким-то особым чувством, которого, как оказалось, и не было в помине, — грустно проговорила девушка, устремив глаза себе под ноги, поджав губы.  — Нормальные отношения ведь не строятся на одном сексе… Я этого вообще жесть как боюсь. Девственница в свои 25, да. Есть у меня причины и предрассудки для этого и всякое такое… Вы понимаете. Но, Аннет, недостаточно какого-то необычного отношения в постели. Запомни это, вбей в свою голову и живи с этим. Есть полно вещей, которые намного важнее и должны присутствовать помимо секса, — я решила пролить на неё некоторый свет правды. Из-за всех этих не долговременных связей, она теперь верит каждому балаболу и ищет нечто отличающиеся от других в половом акте.  — Бет права. Вот смотри: ты осознанно кувыркалась с парнями, испытывая к ним ничего больше внешней симпатии и желания физического удовольствия. А тут ты впервые испытала к человеку чувства больше, проявлялась к нему, тянулась... Хотела этого. И , да, конечно, ты была до чёртиков рада, когда Том сам тебя взял! И ты сразу подумала, что между вами пронеслась некая искра, хотя это было ничего больше оргазма и очередного хорошего секса, во время которого он сказал тебе пару ласковых и пошлых словечек, которых тебе так не хватало… — закивала головой Джулия, проведя психологическую цепочку нашей рыжей подружки.  — Возможно… Просто мне никто никогда не говорил, как я прекрасна и красива в процессе.. А ещё Том так нежно меня брал за талию, после того, как потягал грубо за волосы.. Мне от этого так сносило крышу! — она с тоской вздохнула от воспоминаний. Я же сделала вид, будто пропустила эту информацию мимо ушей. Не нравится мне обсуждать подобное и не хочется. А им хоть 100 раз скажи не говорить о таком при мне — ничего не изменится.  — Ой, да нахрен тебе он нужен! Разве нормально то, что он пытался фактически изнасиловать нашу Бетти? А она в слезах вся была, просила, говорила, что не нужно! Это лишь доказывает: Том мужланище с больной бошкой! Будь у меня разрешение.. Яйца бы ему оторвала! — грозно высказалась Маргарет, замахав кулаком в воздухе.  — Разумеется, это же ужасно! С меня очки розовые слетели от увиденного! Что планируешь с этим делать, Бет? — соседка обратилась ко мне, ожидающе вцепившись глазами в мои.  — Наверное, избегать его?.. И стараться не находиться одной. Мне же в любом случае не от кого просить защиты из остальных мужчин в театре. Хоть ко мне и большинство относятся хорошо, но я работаю тут не так давно, в отличие от Томаса. Вероятность того, что будут верить ему, куда больше, верно? — вообще, я считаю, что смогу справиться с этим сама, придуманным способом для избежания подобных ситуаций. К тому же, я не хочу, чтобы об этом знал кто-то кроме девушек…        Я боюсь, что если я расскажу это кому-нибудь ещё, блондин выкрутит всё против меня. Я и так ощущаю себя грязной и униженной, а он ведь может выдумать нечто подобное тому, какая я лживая сука и делаю из себя жертву. Скажет, что сопротивления не было и тогда, учитывая слух обо мне и Райли, меня действительно начнут за потскуху держать…  — Ну, в какой-то мере ты права, — проговорила Джулия и между нами повисла тишина, причём, почти гробовая, ибо район, где находится наш дом, очень спокойный и только издалека можно услышать звуки жизни центра города.  — Дом, милый дом… — прервала наше безмолвие Маргарет, шубурша вещами в своей сумке, выуживая оттуда ключи от входной двери с характерным звоном.  — Да неужели! Ну, хоть завтра есть время отдохнуть, а то эта ведьма 55-летняя совсем с катухи едет, — закатив глаза, Джулия не лестно отозвалась о нашей «любимой» владычице, особенно настроенной против меня.  — Кстати, что думаете насчёт дня в магазинах и вечера в пабе? Везде сейчас хорошие скидки! Праздники всё-таки. А нам не помешает отвлечься… — поступило предложение от Аннет, когда мы все вчетвером ввалились в дом, закрывая за собой двери на замок. В ней говорит желание забить место в своих мыслях шмотками и алкоголем, только б не утопать в глубине из-за какого-то болвана.        Что касаемо меня? Я согласилась. Из-за такого же желания забыться в этом (кроме алкоголя. Его, пожалуй, исключу из списка вещей для заполнения моего разума). Да и я обещала уделить время подругам, ведь перед Новым годом отказала им в этом.        А сейчас… мы разошлись по комнатам. Я закрылась в ванной, набрав воды почти до самых краёв. Вооружившись намыленной мочалкой для тела, я принялась что есть силы тереть шершавой поверхностью по моему телу. Я хочу смыть с себя прикосновения. И мне плевать, если придётся стереть себя в кровь ради этого. Мне всего лишь снова хочется стать чистой, не тронутой..        Сразу начала с шеи, на которой как будто бы до сих пор чувствую мужские губы, слюнявившие меня и вынуждающие жутко дрожать.. Активно водя мочалкой по нежной коже, я заплакала. Второй раз за день. Да, он не смог меня изнасиловать, но он трогал меня и целовал, не понимая слова: «Нет».        Опустившись на грудь, принялась делать то же самое, совсем себя не жалея. С каждым тихим всхлипом тру жёстче и быстрее, разрываясь в страстном хотении освободить себя от этого омерзительного состояния опустошения и беззащитности. Кажется, я вру самой себе, якобы справлюсь сама и ни в чём не нуждаюсь… Но я так беспомощна и слаба!        Захлебнувшись новой волной слёз, заметила то, как краснеет моя кожа с каждым новым движением. Больно. Всё тело теперь горит не только от воды. А я остановиться не могу. Все мысли смешиваются в голове, водопад из глаз…       Я для него не больше оболочки, тела... Меня пугает то, каким вожделением были наполнены его глаза, а слова про Саймона... Он с ним соревнуется, с чего-то взял, что я должна принадлежать ему, хотя я и кареглазому собственностью не прихожусь.        В его безумных объятиях я была совсем как невинная овечка в зубах волчьих. Маленькая и трясущаяся от страха, что наполнял с каждым новым словом и касанием. Столько дурных пошлостей мне раньше не доводилось слышать... Под мою юбку так тем более никто не испытывал потребности и рвения залезть.        От воспоминания про поцелуй в другие губы меня вовсе выворачивает наизнанку в подкрадывающейся тошноте. Я не доверяю этому человеку, не испытываю к нему ровным счётом ничего, кроме антипатии. Теперь моя настороженность и тревожность будут куда выше.. Я в целом не могу считать, что нахожусь в безопасности на работе. То Элеонора, то этот…        Но где ж мне ещё такие деньги хорошие брать? У меня есть цель — дать лучшее семье. Я должна не сдаваться и быть сильной, находить выходы из любых трудностей, как мама учила… Она бы сейчас точно смогла меня успокоить, заключить в свои тёплые объятия, уложить голову на свои колени, погладить ласково по волосам и сказать своим любящим, ангельским голосом:       «Девочка моя… Помни, что я есть у тебя. Будь ты совсем одна, я всегда с тобой рядом.. Ничего никогда не бойся, красавица… моя..»       Она всегда говорила мне это, отдавая всю свою любовь и поддержку.. и я знаю, как тяжело ей было бы видеть мои слёзы. Материнское сердце на части было бы готово разлететься.. Я так скучаю и я так ужасно устала!        Теперь я остановилась. Мне стало легче.. Мама точно чувствует меня на расстоянии и пришла в моё сознание, как бы давая мне так то, чего совсем не хватало всё это время вдали от настоящего дома, где намного меньше хлопот…        Пора ложиться спать.