Глава 5. После отработки

      Северус откинулся в кресле у себя в покоях, отпивая глоток кофе, который по его просьбе ему принес закрепленный за ним хогвартский домовик. К его удивлению, он не пылал желанием свалить из этой школы ко всем чертям или на худой конец утопить очередного раздолбая, угодившего к нему на отработку, в его собственном котле.       На самом деле он крайне редко совмещал отработки с собственной необходимостью сварить очередную порцию чего-нибудь для больничного крыла, которая настигала его каждые выходные. Причина была проста – к нему на дополнительные попадали почти исключительно гриффиндорцы, а за ними нужен был глаз да глаз даже тогда, когда он велел им потрошить рогатых жаб или чистить гору котлов.       Редко, крайне редко к нему попадали на отработки другие факультеты. У них хватало мозгов не искать неприятностей и внимательно выполнять то, что от них требуется. Хотя талантами и там не пахло к его величайшему разочарованию. Но за ними хоть можно было смотреть не столь тщательно и суметь параллельно сварить что-то простое. Для него простое, разумеется.       Попадание же к нему на отработку Поттера было странным. И хоть тот пока не демонстрировал разгильдяйства, достойного собственного отца и крестного, да и попал в птичник к Филиусу, Северус все же был морально готов к тому, что его собственное зелье придется просто выбросить. Но и не доварить его он не мог, поскольку оно уже настоялось положенный цикл с середины недели.       По этой причине, стиснув зубы, он был вынужден посадить Поттера рядом и следить за его действиями только краем глаза. Но, на удивление, мальчишка не вызывал раздражения и не устраивал сцен, как его отец (Северус однажды видел того на отработке у Слизнорта, когда сам сумел наконец выпросить у тогдашнего декана разрешение позаниматься самостоятельно). Хотя и пришлось напомнить тому, что он здесь не за тем, чтобы наблюдать его мастер-класс.       Сам же Поттер рядом с котлом вел себя как настоящий ворон. Тщательно выверял все инструкции и ингредиенты, проверяя себя по два, а то и три раза, прежде чем добавить что-то в котел. Не талант, это точно, но и не самоуверенный бездарь, коих пруд пруди в этой школе. И это… обнадеживало, хотя и интриговало.       Интерес же Поттера к собственному зелью Северуса, застал его врасплох. Все же единичные ученики смели открывать свой рот во время отработки. Не говоря уже о том, чтобы сделать это не для того, чтобы пожаловаться на наказание, а попытаться узнать что-то новое.       Почти две минуты он размышлял о том, стоит ли поощрять такого рода разговоры или велеть мальчишке не совать свой нос в чужой котел, но в результате выбрал первый вариант, хоть тот и противоречил назначенной ему роли. В школе не так много людей, способных проявлять интерес к его предмету, и разбрасываться подобным полезным вниманием ему не позволила профессиональная гордость.       Да, что уж там! Он, сам Северус Снегг, позволил Гарри Поттеру наглядно изучить самую ответственную стадию приготовления зелья! Нонсенс! И в то же время… Внимательность, любопытство и восторг от наблюдения за этим видом магии в таких знакомых зеленых глазах… Ледяная броня вокруг его сердца трещала по швам.

***

      Альбус был доволен, услышав на еженедельном собрании учителей о том, что Гарри Поттер получил отработку у профессора зелий. Это было хорошим поводом надавить на достоинство мальчишки, унизить его, заставить испытывать гнев и неполноценность. В конце концов, Северус отлично справлялся с этой задачей, будучи буквально созданным для нее.       Сам же мальчишка все еще служил для Альбуса причиной разочарования и недовольства. Вопреки всем его планам, тот вел себя, как урожденный член птичника, будь он неладен. Поттер не гнушался одиночеством, много и с удовольствием учился, к однокурсникам и ребятам с других факультетов относился ровно. Да даже на подначки и попытки подмять под себя со стороны младшего Малфоя не повелся! Но и не прогнулся…       А ворон?! Хогвартс еще не один день гудел после того, как мальчишке принесла письмо нетрадиционная черная птица. Ну, конечно! Ворон с вороном, где ж такое еще видано! Да и близнецы Уизли только подливали масло в огонь, требуя, раз такое дело, разрешить гриффиндору завести льва. И ладно бы трепались об этом только у себя в гостиной…       Альбус закинул в рот лимонную дольку, при этом почти не чувствуя ее вкуса, но затем воспрял духом. Ничего… Вот сейчас Поттер познакомится со всем адом, который способен обрушить на нерадивого студента Северус рано утром в субботу, и возненавидит его как миленький. А после этого можно уже будет пару зелий добавить для усиления эффекта и никто ничего не заметит. Даже Филиус.       А вот, что делать с Квиреллом и философским камнем, пока не ясно. Поттер не рвался изучать запретный коридор (в отличие от тех же близнецов Уизли, которые попытались пробраться туда уже на второй день в школе), а самого профессора и вовсе вне занятий обходил за километр. Причем это не было случайностью, что тоже вызывало вопросы. Ну, не чуял же он его чесночный запах, в самом деле?       Альбус задумчиво посмотрел на свой тайник, в котором хранил наиболее ценные артефакты, которые ему удалось заполучить различными способами. Может быть, мальчишка такой послушный правилам, потому что Петунья приучила его бояться наказаний? Ведь, насколько он знал, женщина тщательно обеспечивала племянника ими вместе со своим мужем. Настолько, что даже переборщила.       Но в таком случае Поттер может стать покладистей и лояльней к нарушениям правил, если дать ему видимую гарантию того, что наказания удастся избежать. У Альбуса как раз имелась подходящая вещица, которая могла бы помочь. Вот только отдавать ее мальчишке ой, как не хотелось. Хотя… Кто сказал, что для этих целей обязательно использовать именно мантию Смерти?       Да, подойдет любая мало-мальски толково зачарованная мантия-невидимка. В конце концов, они в Хогвартсе. Здесь магический фон достаточно высок, чтобы продлить срок действия любых артефактов.       Всего делов-то. Взять какую-нибудь старую хламиду, пропитать ее делюминационными чарами, чарами отвлечения внимания и какими-нибудь заглушающими, навесить маячки и готово! Не подкопаешься. К тому же не одиннадцатилетнему мальчишке отличать подделку от оригинала, который в глаза видели единицы, а в руках держали и того меньше живых.       Приняв решение, Альбус подошел к тайнику и вытащил из него мантию Поттера, гладя старческими пальцами переливающийся холодный материал, идентифицировать который у него так и не вышло за эти годы.       - Ничего, не волнуйся, моя дорогая. Я никому тебя не отдам. Ты только моя, – пробормотал он. – Вот найду я камешек и будет полный комплект. А там и до Повелителя Смерти недалеко.

***

      Финеасу стоило титанических усилий притворяться спящим и не привлекать к себе внимание действующего директора. Не хватало еще, чтобы, глядя на него, Дамблдор снова вспомнил про единственного, как он думает, живого Блэка.       К тому же собственные планы безумного старика тоже вызывали у портрета дрожь. Причем Финеас даже не был уверен в том страх ли это за будущее поколение магической Британии или же гнев от того, что Дамблдор так распоряжается тем, чем владеть не в праве. И речь не только о детских и не только жизнях.       То, что нынешний директор очень любит, будучи один, рассуждать о своих планах вслух, Блэк знал уже давно. Эта во многом старческая привычка в последние годы только прогрессировала, но в связи с этим чары и заглушки на кабинете и всем, что есть внутри, становились все объемнее и запутаннее. Из-за этого Финеас даже не обо всем мог рассказать Вальбурге.       Сейчас же, слушая рассуждения Дамблдора, обращенные к волшебной мантии, которую он когда-то забрал у старшего Поттера, портрет поражался глубине его безумия, необразованности или самоуверенности. Стать Повелителем Смерти? Обокрав ее законного наследника? Он явно не понимал, с кем связался и что планировал.       Да и что это за сказочка о том, что, собрав три известных артефакта, можно будет диктовать условия самой Госпоже? Она же как сама Магия. Может благоволить кому-то, но никому не подчиняется. Да и не должна вообще-то. Ведь мы, люди, всегда были и будем в позиции подчиненных.       Финеас вздохнул. В том, что сейчас планировал относительно Поттера Дамблдор, был только один плюс. Директор сам выдаст тот факт, что подобный артефакт существует и по меньшей мере находился у него. А учитывая наследственность мальчика, едва ли тот не заметит подделку. И не важно, что ему одиннадцать и он не опытный мастер артефакторики.       Ведь даже он сам, портрет, ощущает знакомую силу Госпожи, которую источает ткань. А вот Дамблдор осознать это не в силах, поскольку в нем самом нет даже крупицы способностей некроманта, да и сам он жив. Хотя, будь все иначе, может и не дерзнул бы попытаться присвоить себе артефакт подобного уровня и происхождения…       Не говоря уже о том, что это сейчас он использует его без каких-либо последствий для себя. Все же Джеймс Поттер похоже и правда передал мантию ему пусть и на время, но добровольно. В противном случае Госпожа, вероятно, уже наказала бы наглого вора. А вот если он прикарманит ее Дар, подсунув мальчику подделку… Финеас не был готов предсказать последствия этой самоубийственной глупости.       Одно радовало… Дамблдор явно решил взять паузу до Рождества, чтобы подготовить пристойную копию, которая прослужит мальчишке хотя бы до конца года. Может быть, еще случится чудо и он осознает последствия своих действий и одумается, пока не поздно. Ведь, если Госпожа узнает… Хогвартсу может понадобиться новый директор намного раньше, чем это планирует действующий глава школы.

***

      Филиус смотрел на Поттера, который явился в его кабинет сразу после отработки у Северуса. На этом настоял сам заклинатель, желая убедиться в том, что рука мальчика в полной мере выдержала нагрузку и более не причинит беспокойств. По крайней мере, до следующей безлунной ночи.       Сам парень выглядел почти на удивление спокойным, учитывая то, с кем он только что провел все утро в запертой комнате. Ведь, как бы то ни было, но Северус действительно имеет очень непростой характер. Он резок, раздражителен и, как ни прискорбно, не любит учить.       Не раз и не два в личных беседах между некоторыми учителями мастер признавался, что хотел бы покинуть Хогвартс и посвятить себя исследованиям. Может быть даже взять пару подмастерьев и вложить в их светлые, просвещенные головы все тонкости зельеварения. Вот только все это было лишь несбыточной мечтой.       В Хогвартсе Северуса удерживали нерушимой хваткой директора ошибки собственной юности и навязанные обеты. В результате мужчина отчаянно пытался найти хоть какие-то причины быть здесь. Он занимался факультетом, оберегал других змеек от собственных грехов, пытался и тщетно мечтал найти кого-то одаренного в толпе бездарностей.       Все это сильно давило на зельевара психологически, поэтому не было ничего удивительного, что временами он срывался на невнимательных учениках или тех, кто попадал к нему на отработки, забирая то немногое время, которое он мог бы посвятить собственным исследованиям. И вот уже годами его слава Ужаса подземелий шла впереди него семимильными шагами.       - Как прошла ваша отработка, мистер Поттер? – спросил Филиус, накладывая чары на кисть мальчика, которую тот позволил ему взять.       Подросток чуть покраснел и опустил взгляд. Он не выглядел раздраженным или испуганным, скорее смущенным.       - Я… Мне понравилось, – сознался мальчик.       Брови Филиуса поползли вверх. У его воронят, конечно, бывают странные реакции на нефизические наказания, вроде дополнительных эссе и тому подобного, но услышать подобное про отработку у Северуса было очень нетипично. Парень, смущенный его реакцией, попытался объясниться.       - Профессор варил зелье сна без сновидений. И наши котлы были рядом, поэтому я мог наблюдать, – сказал он. – Я раньше видел, как взрослые маги варят зелья, но профессор… Он мастер своего дела и это очень заметно. А еще это вдохновляет и хочется увидеть это снова.       Филиус усмехнулся в усы, представляя себе выражение лица Северуса, если он когда-нибудь покажет ему воспоминания об этом разговоре, и чуть сжал руку подростка, прежде чем отпустить.       - Ну, полагаю, вы не остановитесь в своих ритуалах, мистер Поттер, – сказал он. – А значит, вы еще не раз угодите на отработки по зельям. Так что надейтесь на то, что мой коллега счел сегодняшний опыт приемлемым. В этом случае у вас будет шанс его повторить.       Поттер улыбнулся и Филиус взмахом руки отпустил мальчика. В конце концов, сегодня был выходной, а он уже потратил достаточно своего времени для отдыха на отработку.