Глава 13. Новые открытия

      Гермиона уже больше часа сидела в библиотеке, и ее голова уже начинала болеть из-за мелкого шрифта тех книг, которые она изучала. Это не было домашним заданием, как могли бы подумать многие, с ним она справилась уже давно. Не было это и дополнительной литературой, которую ей рекомендовали учителя, чтобы восполнить пропущенные два месяца учебы.       Это был трактат на тему, которую ей настоятельно посоветовал к ознакомлению профессор Снегг, недвусмысленно намекая на то, что эта информация для нее может стать жизненно важной. Гермиона перелистнула страницу и потерла уставшие глаза. Кажется, прошло уже больше двух часов.       Размышляя об этом, гриффиндорка протянула руку к сумке, доставая флакон с зельем и пипетку. Она умела закапывать себе глазные капли, которые ей несколько лет назад на пару месяцев прописал окулист, после того, как она целую неделю тайком читала по ночам и едва не посадила зрение. Поэтому сейчас закапать себе зелье для нее не было большой проблемой.       Сморгнув лишнюю влагу и снова водрузив на нос очки, Гермиона вернулась к прерванному чтению. Она как раз закончила со вступительной частью и теперь, возможно, могла перескочить сразу на ту часть книги, где рассказывалось о Долге Жизни. Следовало понять, с чем она уже успела столкнуться, прежде чем изучать остальное.       «Долг Жизни – это личное магическое обязательство, связывающее двоих волшебников. В отличие от многих подобных обетов, он формируется по воле Магии, не задействуя напрямую волю связанных им магов.       Основанием для его возникновения является акт спасения жизни при следующих условиях:       Во-первых, обязанный маг неизбежно умер бы, если бы не вмешательство спасающего. При этом не имеет значения наступила бы смерть в результате несчастного случая или убийства. Спасение от угрозы наступления казни через поцелуй дементора также считается спасением жизни даже без учета того, что данный акт правосудия не приводит к физической смерти человека.       Во-вторых, спасающий не имеет на себе клятв, обязывающих его сделать все возможное, чтобы спасти жизнь другому человеку в силу своей профессии. То есть не является целителем или адвокатом (в случае с казнью).       В-третьих, спасающий не несет своей целью формирование Долга Жизни и не является прямым или косвенным виновным в угрозе жизни спасаемому.       Долг Жизни не формируется как при нарушении одного или нескольких перечисленных выше условий, так и в том случае, если оба мага являются родственниками до третьего колена и ближе.       При этом наличие угрозы для жизни самого спасающего не является обязательным основанием возникновения Долга Жизни. История знает примеры ситуаций, когда обет связывал человека, обвиняемого в преступлениях, караемых казнью, и свидетеля, чьи показания стали основанием для его оправдания.       Наличие Долга Жизни позволяет спасателю (держателю) потребовать от спасенного (носителя) выполнения одного условия или действия. При этом оно может быть абсолютно любым, если оно не противоречит законам Магии. Отказ от его выполнения приведет к тому, что собственная магия носителя убьет его за минуту, тем самым забрав спасенную жизнь.       Для аннулирования Долга Жизни после выполнения требования необходимо, чтобы озвученное ранее условие было вслух и добровольно обозначено держателем как плата за жизнь. Только в этом случае оно может быть принято Магией, как равноценный обмен за спасение.       В случае смерти носителя Долга до его оплаты его потомки, супруг и прочие родственники не несут ответственности за не аннулированный обет. Однако данное правило не распространяется на держателя. В случае его смерти право стребовать Долг переходит его наследнику по магии.»       Гермиона хмурилась, читая старую книгу. На самом деле все написанное в ней выглядело логично даже на ее неискушенный в магических правилах взгляд. Но осознание того, насколько все действительно серьезно, давалось ей с трудом.       Ведь в привычном ей мире спасение жизни не оборачивалось чем-то подобным. А тут выходило, что Гарри имеет полное право распорядиться ею так, как ему захочется, и она будет не вправе сказать и слова против. Если, конечно, не хочет и правда умереть.       Гермиона потерла рукой часы, которые ей дал профессор, чтобы скрыть знак обета, и вздохнула. Ей оставалось лишь надеяться, что это не обернется для нее чем-то действительно страшным.

***

      Занятия в Хогвартсе проходили своим чередом, и многие ученики уже считали дни до того момента, когда наконец закончится эта долгая и снежная зима. Их расписание после рождественских каникул немного изменили, а потому Гермиона получила возможность иногда пересекаться с Гарри во время уроков.       Она пока так и не решилась поговорить с ним по поводу связавшего их обета, и какая-то ее часть желала, чтобы он и не узнал о нем. Ведь сам по себе тот не влиял на их повседневную жизнь.       В один из дней в начале апреля, Гермиона и Гарри встретились на уроке по защите от темных искусств и с удивительной синхронностью заняли места как можно дальше от заикающегося профессора. При этом сама девочка не могла до конца понять причину своего поступка.       Да, мужчина постоянно пах чесноком и из-за заикания было сложно следить за лекцией, но он все же нередко писал на доске, а ее зрение не позволяло ей больше роскоши сидеть на дальней парте и все видеть. Но стоило ей только подумать о том, чтобы сесть ближе, как все внутри нее восставало в протесте. Проанализировав еще раз свои ощущения, Гермиона с удивлением поняла, что после возвращения в школу чудаковатый профессор начал ее пугать.       - Кажется, сегодня он выглядит еще более больным, чем на той неделе, – поделилась она наблюдением, доставая книги и пергамент. – Может быть ему стоит обратиться к мадам Помфри?       Гарри, занявший место рядом с ней, поднял голову, глядя на бледного профессора, который, казалось, заикался даже больше чем до этого.       - Он и правда выглядел лучше, – ответил он. – Я даже думал, что он принимает какие-то зелья для своего здоровья. Но теперь… - мальчик поежился. – Его состояние тревожит меня даже больше, чем до каникул. А тогда он и вовсе походил больше на ожившего мертвеца, чем на нормального, пусть и нездорового, человека. Ты просто его не видела, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как он выглядит сейчас.       - Ну, надеюсь, что на каникулах ему снова станет лучше, – заметила Гермиона. – Все же уроки, наверняка, отнимают у профессоров много сил и времени. А тут уже почти пасха. У него будет время уделить больше внимания своему здоровью.       Гарри задумчиво кивнул, хотя его взгляд не отрывался от бледного лица профессора. Он даже чуть закусил губу. Глядя на это, Гермионе показалось, что он не так оптимистичен в своем видении происходящего с Квиреллом, как она.       Ближе к концу урока, девочка зябко повела плечами и даже обернулась в сторону окна, чувствуя, что в классе стало холоднее. Гарри заметил ее маневр и чуть сжал ее руку, подсунув записку, которую написал на клочке пергамента.       «Что такое?» - увидела вопрос Гермиона и, подумав, написала ответ: «Откуда-то тянет холодом».       Гарри, прочитав ее ответ, кивнул.       - Я тоже его чувствую, – тихо пробормотал он, сжимая руки на столе и глядя на него пустыми глазами. – Сейчас он сильнее, чем прежде.       Гермиона с тревогой смотрела на когтевранца, который бледнел на глазах, а его руки, которые он сжал в кулаки, заметно дрожали. А холод лишь крепчал, но казалось, что никто не замечал этого. Девочка не выдержала и вскинула руку.       - Д-да, м-м-мисс Г-гр-ренд-жер. В-вы чт-то-то х-хот-тели сп-прос-сить? – она с трудом разобрала речь мужчины, ощущая давящий горло беспричинный страх.       - Профессор, Гарри плохо. Могу я отвести его в больничное крыло? – задала вопрос гриффиндорка и, получив кивок, толкнула своего соседа, чтобы тот встал на ноги – Давай, Гарри, пойдем.       К ее радости, Поттер подчинился и даже выглядел благодарным, когда она вытащила его из промерзающего класса. Не зная, что делать дальше, Гермиона ухватила когтевранца и направилась в сторону больничного крыла, но мальчик остановил ее и направился в сторону класса заклинаний, таща ее с собой.       Постучав в дверь кабинета, он заглянул в него. Судя по всему, Флитвик сейчас вел урок у старшекурсников, которых было всего пятнадцать (и это все факультеты). Увидев учеников, профессор тут же слез с конторки и велел пройти в смежную комнату. И, уже там, подтолкнул обоих к креслам и наколдовал чай.       - Что случилось, мистер Поттер? – спросил заклинатель, пододвигая чашки внезапным гостям – Если я не ошибаюсь, у вас и мисс Грейнджер сейчас должен быть урок защиты. Почему вы не в классе?       - Там резко похолодало и Гарри странно реагировал, – объяснила Гермиона, когда когтевранец промолчал. – Я хотела отвести его в больничное крыло, но он привел меня сюда.       - Квирелл… Он… - Гарри не закончил фразу, но, казалось, профессор как-то его понял.       - Мерлин… - выдохнул Флитвик, бледнея, но быстро взял себя в руки. – В таком случае вам и мисс Грейнджер лучше остаться здесь до конца урока. Подобные обстоятельства – не вашего уровня забота. Я сам пойду к Квиреллу, когда кончится урок. Будем надеяться, что до этого времени ничего не произойдет. Вам нужно успокоительное, мистер Поттер?       Гарри покачал головой, сжимая в пальцах чашку.       - Я… Думаю, я в порядке, – он посмотрел на Гермиону. – Спасибо, что вытащила меня оттуда. Я… Я не уверен, что я еще готов к подобному.       - К этому никто и никогда не может быть готов, мистер Поттер, – Флитвик поддерживающе похлопал его по руке. – Но спасибо за предупреждение. Вы и мисс Грейнджер побудьте здесь до звонка, чтобы не было проблем. Потом можете идти на обед. И не пренебрегайте чаем пока ждете.       С этими словами маленький профессор вернулся в класс, чтобы продолжить следить за студентами-старшекурсниками, которые отрабатывали какое-то сложное заклинание. Гермиона очень хотела расспросить Гарри о случившемся на уроке и этом странном разговоре, но, глядя на него, поняла, что сейчас явно не лучшее время для этого.       Когтевранец все еще был очень бледен, а его мышцы никак не оставляло напряжение. Он вздрогнул, когда она коснулась его руки, но не оттолкнул ее, сжимая в своей. Так они и просидели в молчании до самого звонка и оба подпрыгнули от неожиданности, когда тот раздался.

***

      Во время обеда за столом гриффиндора не утихали разговоры. Гермиона, обычно не участвовавшая в них, прислушалась, когда всплыло имя профессора Квирелла.       - Точно, тебя же не было. Представляешь, он потерял сознание за пару минут до удара колокола, – просветила ее Лаванда. – Парочка наших и ребят с когтеврана попытались привести его в чувство, но не смогли. А потом пришел Флитвик и чарами отправил профессора в больничное крыло. И никто толком не знает, что с ним. Может, переутомление, может проклятье, может и того хуже… Выглядел он сегодня неважно. Почти так же плохо, как перед каникулами. А под конец урока и вовсе… - сплетница театрально понизила голос и закатила глаза.       Гермиона кивнула, не слушая дальнейшую историю, которая представляла из себя тысяча и одну версию того, что могло случиться с профессором. Она не знала этого, но почему-то ей казалось, что Гарри предчувствовал то, что произойдет.       Найдя когтевранца после обеда, она затащила его в ближайший пустой класс с намерением расспросить. Гарри все еще был бледен, но его реакции на происходящее были уже более адекватными.       - Что произошло сегодня на уроке? – спросила Гермиона требовательно – Ты знал, что что-то случится. Как ты узнал? Что это за холод, который не почувствовал никто из гриффиндорцев? Так, что на меня посмотрели, как на ненормальную, когда я спросила о нем.       Она сделала шаг вперед в сторону бледнеющего когтевранца и внезапно почувствовала, что что-то сдавило ее горло. Ее руки инстинктивно дернулись в попытке ослабить галстук, но даже это не спасло от ощущения удушья. Ее ноги подкосились, и она упала на колени, задыхаясь.       Гарри моментально оказался рядом с ней и заставил поднять голову. Его лицо все еще было бледно, но он четко произнес, что прощает ее за несдержанность и допрос. Давление на горле Гермионы отступило сразу после этого.       - Что… Что это было? – спросила она со страхом.       - Наказание, – тихо объяснил мальчик, сев рядом. – За проявление неуважения к сюзерену. От самой Магии, не от меня. Я понимаю, что ты запуталась и у тебя много вопросов ко мне, но тебе следует следить за тем, как именно ты их задаешь.       - Так… Так теперь всегда будет? – тихо спросила Гермиона.       - Все не так страшно, – успокоил ее Гарри. – Я не собираюсь третировать тебя за любую оплошность. Просто формулируй свои вопросы и требования вежливо. Хорошо?       Гермиона мелко кивнула. Кажется, она действительно только что убедилась в том, что магия и правда может сама ее убить. И этого не случилось сейчас только потому, что Гарри ее простил. Сам когтевранец в это время сидел рядом и размышлял над ее вопросами.       - Я всегда чувствовал холод в кабинете профессора, – заговорил он наконец, глядя на свои сцепленные руки. – Точнее даже не в кабинете дело, а в нем самом, в его ауре. И… Я думаю, что это связано с магией Рода, с наследием Госпожи. Ты теперь тоже связана с ней, поэтому тоже смогла это почувствовать. Хоть, думаю, и не так сильно, как я.       - То есть, для тебя там всегда было так холодно, как сегодня? – спросила Гермиона тихо, но Гарри покачал головой.       - Не настолько. Но это… Это было похоже на то, что я ощущал тогда в туалете. Сила Госпожи переполняла это место, а ее присутствие было почти ощутимым.       Гермиона нахмурила брови.       - Не понимаю. Почему профессор привлек внимание Хранителя твоего Рода? Он чем-то прогневал ее?       Гарри покачал головой, а костяшки его пальцев побелели от напряжения.       - Нет. Он просто умирает, – ответил он едва слышно. – Поэтому Госпожа присматривает за ним, чтобы, когда придет час, забрать его душу.       Гермиона побледнела, чувствуя себя так, словно ее сердце сжали ледяные тиски. Ей даже стало трудно дышать, но уже не от магической удавки, а от страха.       - Т-то есть… Г-госпожа – это... - ее голос против воли начал подрагивать.       - Смерть, – кивнул на ее слова Гарри и пояснил: – Мой Род восходит к более древним Родам, один из которых по легендам или на самом деле берет свое начало от нее. Поэтому многие из моей семьи могли ощущать присутствие Госпожи и таким образом немного предвидеть ее приход. Это наследственное. И по той же причине она является нашим Покровителем.       Гермиона несколько секунд молчала, сжимая рукой фиктивные часы на запястье другой, но все же решилась спросить.       - А… А тогда… В туалете? – ее голос был тих.       Гарри вздохнул, проведя рукой по своим волосам.       - Я заметил, что тебя не было в толпе гриффиндорцев, – ответил он наконец. – У тебя очень узнаваемая прическа и я не увидел ее. Я спросил, где ты, и мне рассказали про туалет, в котором тебя видели в последний раз. А потом… Потом я почувствовал это… Холод, который пропитал весь этаж, на котором должна была быть ты. Это… Это ощущение… Его можно рассматривать, как предупреждение в некоторых случаях, поэтому я побежал к тебе. Когда я добрался до туалета, тролль уже напал на тебя, но мое появление его отвлекло. После этого… Думаю, у меня был магический выброс и я впечатал его в стену.       Гермиона закусила губу, пытаясь переварить услышанное. Осознание давалось ей тяжело, но вызывало уже лишь чувство смирения, а не страх.       - А профессор? – тихо спросила она – Он и правда… Умрет?       Гарри кивнул.       - Да, я думаю, да, – сказал он, глядя перед собой пустыми глазами. – Я чувствовал в его ауре след Госпожи с самой первой встречи, но сейчас все усугубилось. Не думаю, что сегодняшний обморок пройдет для него без последствий.       Гермиона кивнула. Она желала профессору выздоровления, но где-то в глубине ее души крепло осознание того, что слова когтевранца окажутся пророческими.