Глава 20. После суда, часть 3

      Гарри вошел в холл больницы святого Мунго, радуясь тому, что в прошлый раз запомнил дорогу и пароль. Он проснулся сегодня утром более или менее отдохнувшим, а потому решил все же навестить крестного и профессора, чтобы наконец успокоиться и убедиться, что все обошлось.       - Вижу, вы уже оправились, мистер Поттер, – раздался голос мужчины и Гарри обернулся.       Возле входа на лестницу стоял знакомый маг, который был распорядителем на суде его крестного. В его руках была газета, которую он приподнял в знак приветствия.       - Доброе утро, мистер Скримджер, – поздоровался он с мракоборцем. – Что привело вас сюда?       - Полагаю, то же, что и вас, – чуть улыбнулся маг. – Я хотел навестить наших пострадавших за великое и светлое. К тому же, полагаю, нелишним будет позже прислать сюда пару моих ребят, потому что журналисты буквально сводят общественность с ума. Видели статью?       - Боюсь, что нет, – покачал головой Гарри. – Мне, как вы понимаете, вчера было не до свежей прессы. Да и сегодня я ушел из дома раньше, чем прилетели совы. Мне еще нужно было уладить некоторые вопросы.       - Что ж, тогда советую ознакомиться, – заметил мракоборец и протянул ему свою газету. – Первая полоса.       Гарри взял «Пророк» и открыл первый разворот. Это была даже не одна статья, а серия. При этом она сопровождалась несколькими фотографиями, сделанными в том числе на основе воспоминаний очевидцев.       - Что есть Свет и Тьма? Пересмотр ряда послевоенных дел о сообщничестве Тому самому. Кто истинный предатель Поттеров? – Гарри пробежался глазами по заголовкам – Да, журналистам есть, где порезвиться. Меня уже успели окрестить темным магом?       Скримджер усмехнулся, беря обратно свою газету.       - Ну, вы сами сказали, что Тьма Тьме рознь. А после еще и доказали на деле. И, полагаю, это произвело впечатление на людей. К тому же, авторитет нашего Светлого знатно подмочил, что иронично, Блэк.       - То есть вы здесь не затем, чтобы отправить меня в Азкабан? – приподнял бровь Гарри, когда они поднимались по лестнице – Я же нарушил закон о допустимой Магии?       - Мистер Поттер, мы оба прекрасно понимаем, что если соблюдать все законы министерства буквально, то меня и всех моих ребят вместе с отделом тайн и половиной Мунго нужно сажать первыми, – заметил Скримджер негромко. – Вот только, сделав это, министерство оставит общество на растерзание тем, кто практикует действительно темную магию и применяет ее во вред другим. А поверьте мне, если так случится, обыватели разнесут Азкабан по камушку, требуя вернуть нас на место. Так что мы будем бдительно следить за вами, но не станем трогать, пока вы используете свой Дар не во вред другим.       - То есть вооруженный нейтралитет? Вы не трогаете меня, пока я никого не трогаю, – усмехнулся Гарри, и мужчина серьезно кивнул. – Я рад, что вы здравомыслящий человек, поскольку я не ищу конфликта с официальной властью.       В молчании они достигли нужного этажа и нашли верную палату. Скримджер чуть фыркнул, когда увидел, что обоих пострадавших в зале суда поместили в одну комнату. Гарри догадывался о причинах подобной реакции. Все же из писем родителей он знал, что между четверкой гриффиндорцев и профессором были мягко говоря напряженные отношения.       Из-за двери слышались голоса, но драки вроде не было. Поколебавшись секунду, Гарри взялся за ручку и толкнул, входя в светлое и чистое помещение, похожее на ту палату, в которой лежала Гермиона. Профессор и крестный лежали на соседних койках и, хоть и были бледны, выглядели вполне живыми.       - Сохатик! – радостная улыбка расцвела на изможденном лице Блэка – О, здравствуйте, господин главный мракоборец, – теперь он выглядел неуверенным.       - Здравствуйте, мистер Блэк, – поздоровался Скримджер. – Рад видеть, что вы идете на поправку, как и мистер Снегг. Не волнуйтесь, я пришел вовсе не затем, чтобы взять вас под стражу и отправить обратно в камеру. Отныне вы полностью свободный маг и у министерства нет к вам претензий. За исключением вашей внезапной способности к анимагии. Но, я надеюсь, что вы решите этот вопрос в ближайшем будущем.       Сириус смутился, но кивнул. Его глаза почти пожирали лицо Гарри, который сел в изножье его кровати.       - С этой прической ты похож на Регулуса. А глаза у тебя как у Лили, – тихо пробормотал бывший узник, рассматривая его. – И Снегг сказал, что ты у нас ворон, а не лев.       Гарри улыбнулся. Скримджер обменялся вежливыми приветствиями с профессором и, сославшись на срочные дела, вскоре ушел, оставив обоим мужчинам для ознакомления газету.       - Мне нравится на Когтевране, – ответил он крестному. – Гриффиндор – хороший факультет, у меня там учится подруга. Но я не захотел идти туда, когда узнал, сколь сильно меня хотели там видеть.       - Да, меня уже вкратце просветили, – Блэк бросил хмурый взгляд на профессора. – А потому у меня теперь много вопросов к одному мудрому и светлому. Кому он тебя отдал, после того, как я попал в Азкабан?       - Тете и ее семье, – ответил Гарри негромко. – Я прожил у них шесть лет, пока Госпожа не забрала меня оттуда.       - Что? – удивительно синхронно для бывших недругов спросили мужчины и обменялись прожигающими взглядами.       Мальчик не сдержал легкой улыбки, глядя на людей, которые, по его сведениям, на дух друг друга не переносили, но сейчас сосуществовали сравнительно мирно и даже успели обменяться новостями.       - Она сама выбрала мне опекунов и с тех пор я жил с ними, пока не вступил в права наследства, – сообщил Гарри. – Они поддерживают меня и помогают освоиться в новом для меня мире.       - И кто же теперь ваши опекуны, мистер Поттер? – ядовито спросил зельевар.       Гарри улыбнулся, но покачал головой на вопрос учителя. Он пока не был готов предавать огласке правду. Не сейчас, по крайней мере. Не тогда, когда через неделю ему возвращаться в школу, где все еще держит бразды правления Дамблдор. Декан змей не стал настаивать, а в его темных глазах было понимание.

***

      Альбус в гневе отбросил в сторону газету и взмахом палочки обратил ее в пепел. Поморщившись, он бросил взгляд на инструмент, который плохо и непривычно лежал в руке. Он совершенно отвык от своей старой палочки, которую он не использовал с той памятной дуэли. То есть без малого полвека.       - Чертова… - Альбус даже не смог подобрать подходящее ругательство, вспоминая то, как он лишился двух самых ценных жемчужин своей коллекции.       В тот день неизвестная крайне странно отреагировала на то, что он нацелил на нее палочку, ощущая исходящую от нее угрозу. Она не ушла, не достала свою в ответ, просто покачала головой словно в осуждении.       - Не вам было дарено, не вам и пользоваться, – сказала она и взмахнула рукой.       В следующее мгновение Альбус обнаружил, что держит в руке сухую ветку, а вовсе не самую сильную палочку в истории. Это действительно было ударом ниже пояса. И эффект только усилился, когда мимо него пролетела мантия-невидимка. Рефлекторно, он попытался ее перехватить, но его рука прошла невесомую ткань насквозь, а сердце защемило холодом от контакта. Артефакт же, коснувшись руки фигуры, просто исчез.       Альбус готов был рычать. Он был так близок к достижению власти над самой Смертью, а тут его так нагло и бесцеремонно ограбили. Ему ведь оставалось найти только воскрешающий камень! И он стал бы всемогущ! А теперь палочка была уничтожена, мантия, возможно, тоже, а без полного комплекта не видать ему титула Повелителя.       Окончательно Альбуса в тот день добили новости о том, что чертов Квирелл сдох раньше, чем планировалось. И даже кровь единорога оказалась не так эффективна, как о ней ходили слухи. Теперь у него не было ручной марионетки, с помощью которой он мог бы столкнуть Поттера и Тома друг с другом. И где теперь искать последнего тоже было не ясно.       Так еще и Фадж подлянку устроил, подписав распоряжение о пересмотре дела Блэка, не посоветовавшись с ним и даже не предупредив раньше, чем за пару дней до непосредственного заседания. К тому же сам еще и назначил распорядителем Скримджера, а не кого-то из лояльных к политике Альбуса светлых магов.       Тот же Артур Уизли, чем не распорядитель? Тоже сотрудник министерства, между прочим, и даже начальник отдела. Ну, не правоохранитель, ну и что? От распорядителя много и не надо. Посмотреть за порядком, да слово дать нужному человеку. Ну, и отчет министру еще, и, может, какое интервью для «Пророка», если дело громкое.       А тут? Настоящий ночной кошмар, а не суд! Блэка напоили сывороткой, так еще и проверку крови позволили провести гоблинам. А потом и вовсе… Законы Магии, будь они прокляты вовеки! Он – судья! Он, Альбус! И он должен решать, кто виновен и в чем, а не какая-то там Магия!       И еще эта ритуальная вакханалия, которую вздумал устроить Поттер на глазах у всех. На глазах у прессы! И никто ему и слова не сказал. В результате у Альбуса теперь есть три проблемы, и кто знает, какая из них серьезней.       Первая, конечно, Блэк. Оправданный, отпущенный и, что хуже всего, выживший после этих ритуальных кровосмешений. А о его праве на опеку над Поттером теперь раструбили на всю Британию.       Вторая, как ни странно, Снегг. Не связанный более обетами, зельевар рисковал очень быстро превратиться из простой пешки в фигуру. Очень неудобную фигуру.       А третья – пресса. «Пророк» раструбил об этом процессе и всем, что происходило в зале суда. Подняли и архивы десятилетней давности, собирались проводить журналистские расследования.       Альбус скрипнул зубами. Конечно, у него есть прикормленные журналисты и сторонники, но вот с обывателями, составляющими большинство магического сообщества, будет тяжко. А ведь есть еще и аристократы, будь они неладны. Наверняка ведь сделают из Блэка знамя борьбы за свои права. Как же, пострадал от произвола…       И к Поттеру теперь тем более не подступишься. Он в центре внимания общественности, о нем не сплетничает только ленивый, а его слова про свет и тьму и вовсе разошлись многотысячным тиражом на первой странице по меньшей мере трех изданий, не считая «Пророк».       Альбус хмуро посмотрел на пустой насест, вспоминая еще один утраченный атрибут своего могущества и достатка. Его феникс так и не возродился после того самосожжения, а портреты шушукались о том, что по легендам эта птица может покинуть мир, когда его хозяин утратит свет, по позволению Смерти, и в результате переродиться в одного из мистических воронов, которые сопутствуют ей. А рождались впервые фениксы именно из яйца, снесенного таким вороном и опять же по позволению. Но уже Магии.       С тех самых пор, как Поттер исчез из дома тетки, Альбус терпел поражение за поражением и в результате переживал одну потерю за другой. И это притом, что мальчишка и в подметки ему не годился. Ни по опыту, ни по могуществу.       Альбус вздохнул и закинул в рот лимонную дольку. Ему нужно собраться с мыслями. Поспешные решения не приведут его ни к чему хорошему. К тому же, умеющий ждать, всегда дождется наилучшего момента для удара. И он не раз убеждался в правдивости этой истины.