Глава 25. Дар и расплата

      Северус критически осмотрел новую черную рубашку строгого минималистичного кроя, которую купил несколько дней назад. В последние годы ему привычнее была магическая мода, но он не мог одеться так на предстоящее мероприятие.       Взгляд зельевара скользнул по столу, где рядом со свертком лежал развернутый свиток пергамента. Его он снял с ноги ворона, которого обнаружил две недели назад в собственном кабинете, придя туда утром. И это притом, что дверь была заперта, а окон в подземельях и вовсе не было.       Выяснилось, что птица принесла ему ничто иное, как приглашение на день рождения. И не кого-нибудь, а Гарри чертового Поттера! Когтевранец набрался смелости или же наглости позвать его. В первый момент Северус думал отказаться, но затем заколебался в этом решении.       Сам Поттер в отличие от его отца не вызывал у него раздражения, да и с Блэком они с грехом пополам нашли общий язык. По крайней мере они теперь могли провести в одной комнате несколько часов и не поубивать друг друга. А мальчик все же, как ни крути, был сыном Лили. Да и любопытно было, кто же стал опекать его после того, как его забрали у Петуньи.       Однако, приняв положительное решение, Северус столкнулся с другой проблемой. Приходить на день рождения с пустыми руками было как-то не очень вежливо, но и фамильярничать откровенно не хотелось. К тому же он банально слишком мало знал о подростке. Не дарить же ему справочник по зельям, в самом деле? За такое Блэк его точно засмеет.       Перебирая документы в поисках списка необходимых для закупки ингредиентов, который он составлял в течение последнего семестра, Северус наткнулся на лежавшую в том же ящике фотографию Лили. Он всегда держал ее рядом, но не на виду, поскольку смотреть на давнюю подругу постоянно было выше его сил. Однако это натолкнуло его на интересную мысль о подарке для Поттера.       Будучи опытным менталистом, Северус умел делать колдографии на основе воспоминаний. И пусть у него почти не было снимков Лили, у него были воспоминания о ней, которые он запер под множеством щитов. А ведь едва ли у самого мальчика есть хоть один снимок матери…       Размышляя в таком ключе, Северус поморщился от того, сколь тесно эта мысль вязалась с другой. У Поттера также скорее всего не было так уж много и фотографий отца. Но его собственные воспоминания о школьном недруге были исключительно негативными, а он поклялся Блэку, что не будет показывать Джеймса в подобном ключе его сыну. Что ж, значит придется припахать его самого к решению этого вопроса.       Сказано, сделано. К бывшему гриффиндорцу отправилась сова с описанием идеи и вопросом/предложением поучаствовать. А также с условием, что если он в деле, то должен прислать воспоминания, но ни одно из них не должно касаться его, Северуса, даже косвенно.       К его некоторому удивлению, Блэк откликнулся с энтузиазмом и прислал целую кучу воспоминаний. Просматривая их, чтобы сделать колдографии, Северус наблюдал за тем, как два его главных недруга проводили вместе время. И, как ни странно, в этих воспоминаниях старший Поттер раздражал его гораздо меньше, чем, когда дело касалось его самого.       Теперь два увесистых альбома были полностью готовы. Блэку он отослал снимки его дружка вместе с воспоминаниями, а себе оставил тот, в который собрал фотографии Лили. Пожалуй, это было хорошей идеей для подарка Поттеру. Личный, но не дающий повода думать, что тот может панибратствовать с ним. В конце концов, он его профессор, а не кто-то более близкий и его эта ситуация полностью устраивала.       Вздохнув, Северус сменил привычную учительскую мантию на черную рубашку и брюки. Пора было выдвигаться, если он не хотел опоздать. Прихватив со стола свиток с приглашением и сверток, он вышел из своих покоев и направился к выходу из школы.       Все же редко ему удавалось вырваться из замка даже на летних каникулах, да он и не особо пытался. Без шныряющих повсюду учеников, которые так и норовят превратить очередное зелье в бесполезную бурду, а то и вовсе взорвать котел, в Хогвартсе было намного приятнее. Если бы еще и Альбус не отсвечивал, было бы вообще прекрасно.       - Северус, мальчик мой, – знакомый голос заставил зельевара поморщиться.       Как говорят магглы, помяни черта. Директор стоял на ступеньках мраморной лестницы и сейчас, глядя на него вблизи, декан змей подметил, что морщин на его лице явно прибавилось. Похоже, что Дамблдор действительно тогда нарвался, когда по слухам имел продуктивную беседу с Госпожой. Не говоря уже о том, что его палочка с тех пор явно была другой.       - Что вы хотели, Альбус? – спросил Северус, едва удостаивая собеседника взглядом.       - Как насчет чашечки чая? – предложил директор – До нового года остался уже всего месяц, думаю, можно начинать планировать его.       - Не сегодня, Альбус. Я занят. К тому же все, что входит в мою зону ответственности, я спланировал еще две недели назад и передал вам. В остальном, у вас есть заместитель, а у меня заслуженный отпуск и планы. Я вернусь к ужину.       С этими словами Северус вышел из дверей замка и направился к воротам, чувствуя себя непривычно без широких пол своей неизменной мантии. Его черные и чистые волосы колыхались за его спиной на легком летнем ветерке. Все же он следил за собой, а исключительно визуальный эффект сальности был побочным следствием того, что он проводил много времени рядом с кипящими котлами.

***

      Альбус скрипнул зубами, глядя вслед зельевару. После того слушания тот медленно, но верно отбивался от рук. Сперва стал отказываться неизменно являться по первому слову, затем стал задавать вопросы о том, для чего директору зелья, которые не входили в перечень стандартных, потом написал письмо в попечительский совет и добился того, чтобы поставки ингредиентов в школу осуществились в полном объеме. А теперь и вовсе отправился куда-то, даже не посчитав нужным поставить его, Альбуса, в известность о своих перемещениях.       Дамблдор резко развернулся, взмахнув полой своей мантии, и хмуро отправился обратно в свой кабинет. Такая стройная система контроля над всем и всеми за этот год сильно пошатнулась, а в последние месяцы и вовсе трещала по швам. Единственным плюсом стало то, что ему все же удалось получить в свое пользование философский камень.       Но даже в этом обнаружился свой подвох, потому что знаменитый эликсир жизни оказался не настолько эффективен, как он рассчитывал. В конце концов, Фламель физически постарел за последний век, наверное, на лет на пять. А вот он, Альбус, хоть и пил его значительно чаще, продолжал стареть даже быстрее, чем раньше.       Чертово проклятье. И ведь оно даже магией не диагностируется, а значит даже если бы он хотел, не смог бы доказать его наличие. Такими темпами он умрет еще до того, как Поттер женится, и он сможет наконец получить доступ к его родовым секретам.       Эх, надо переписать договор. Внести в него поправки, чтобы свадьба состоялась раньше. Неважно, что он и Уизли будут еще несовершеннолетними по министерским законам. По законам Магии, они будут такими, а значит все сработает.       Найти заветный пергамент удалось сразу, поскольку тот лежал там же, куда Альбус поместил его в прошлый раз и все чары были на месте. Вот только имени Поттера на нем не было! Вместо него зияла пустая строчка. Не веря своим глазам, Дамблдор вновь вписал его, но мгновение спустя свиток засиял и строчка снова очистилась. Еще одна попытка окончилась тем же.       - Щенок! – в ярости директор отшвырнул пергамент в сторону – Все было идеально. Так какого Мерлина помолвка аннулируется снова и снова?       Гнев сжигал директора изнутри, а портреты, глядя на него, поспешили покинуть кабинет. Особенно Финеас Блэк, в изображение которого, Дамблдор и вовсе выпустил огненный луч из своей палочки. Все, ради чего он так долго трудился и расчищал себе путь, окончательно рассыпалось в прах.       Эмоции и магия бурлили в его теле, выплескиваясь наружу и разнося кабинет, когда Альбус почувствовал резкую боль в груди. Схватившись рукой за сердце, он попытался ослабить ее, но дыхание становилось все более затрудненным, а в глазах заплясали черные точки.

***

      Она наблюдала за тем, как тот, кто возомнил себя всемогущим и неуязвимым, не устоял на ногах, падая посреди поврежденного кабинета. Его дыхание становилось все более судорожным и поверхностным, а время, отведенное ему судьбой, пересыпало уже почти последние песчинки в призрачных часах.       Она пришла, чтобы забрать его душу, потому что тому пришел срок, но в довесок стала свидетелем того, как кощунственно этот человек относился к законам Магии вообще и ее потомку в частности в свои последние минуты.       Кроме того, чуть ранее он пытался ускользнуть из ее рук, забрав себе артефакт, который давал жизнь. Вот только он так и не понял, что бессмысленно сыпать песок в треснувшие часы. Не говоря уже о том, что это она позволила тому человеку пользоваться им в обмен на служение.       Это служение было почти незаметно для смертных, однако было необходимо для баланса мира. Не потраченное время, выплескивающееся из тех, чья жизнь оборвалась до срока, медленно накапливалось и могло привести к появлению нежити, которая будет пожирать время других.       Чтобы этого не случилось, она иногда позволяла кому-то достичь успеха в призрачном познании бессмертия и обязывала этих людей проводить ритуалы, которые будут собирать невостребованную жизнь. При этом ее выбор никогда не падал на тех, кто стремился к бессмертию потому, что желал попрать сами законы мироздания. Ее избранниками обычно становились ученые, которыми двигало желание эти самые законы познать во всей их глубине и многогранности.       Сейчас же, глядя на цепляющегося за свою жизнь старика, который трясущимися руками пытался приготовить новую порцию того, что считал эликсиром бессмертия, она взмахнула рукой, обращая камень в пепел. Его создатель принял свой конец, и она уже забрала его вместе с его спутницей жизни, которая разделила с ним его служение.       - Ты, – безумец уставился на нее полностью утратившим рассудок взглядом. – Ты отняла у меня все. Я уничтожу тебя. Я, Альбус Дамблдор, сильнейший маг последнего столетия. В Британии и мире.       Заклятье, успешно обрывавшее многие жизни, полетело в нее, но отразилось от ее одежд. Глаза старика расширились, в них отразился страх. Кажется, он наконец понял, с кем имеет дело.       - Нет. Я не могу умереть. Без меня мир канет во Тьму, – пробормотал он. – Я обязан привести его к Свету. Мне нужно больше времени.       - Никто не выбирает, когда приходит их срок, – ответила она. – И не имеет значения, будете ли вы умолять или драться, я все равно заберу вас, потому что ваше время в этом мире истекло.       - Нет… Не позволю… Крестраж, да, мне всего-то нужен крестраж, – глаза старика снова вспыхнули безумием и превосходством. – У Тома получилось с их помощью сбежать. Так что и я смогу.       Он поднял палочку, указывая на чернильницу на своем столе, намереваясь произнести заклятье, разрывающее душу на части, но опоздал. Последние частички отмеренного ему времени истекли. Его сердце ударило еще один раз и остановилось, а еще целая душа соприкоснулась с ее силой, отправляясь за грань.       Она бросила равнодушный взгляд на упавшее на пол бездыханное тело. Этот безумец так хотел прожить дольше, но своими же руками и поступками растранжирил собственное время. Она – не палач в отличие от одной из сторон Магии, но берет свою цену за каждое преступление против высших законов и каждую попытку изменить чью-то судьбу. И для нее не имеет значения идет ли речь о безумном себялюбце или ее собственном потомке.

***

      Альбус Дамблдор пришел в себя в собственном кабинете и обнаружил, что лежит на полу. Темной фигуры нигде не было видно. Маг усмехнулся. Должно быть, он потерял сознание, а та решила, что он уже помер и потому ушла. Отлично, значит можно продолжать. Тем более, что после приступа, он чувствовал себя даже лучше, чем за последнее время.       - А я тебя уж заждался, Альбус, – раздался смутно знакомый голос со стороны окна.       Дамблдор обернулся и замер. У портьеры, прислонившись боком к стене и сложив руки на груди, стоял Джеймс Поттер. Его волосы все так же лежали неухоженными вихрами, а на носу сидели очки. Он был в точности таким, каким он его помнил.       - Я рад, что Госпожа услышала мою просьбу и предупредила меня о том, что скоро пойдет по твою душу, – продолжил Поттер. – У меня уже десять лет, как есть к тебе вопросы. А в последнее время я прямо спал и видел, как изобью тебя до беспамятства за то, что ты уже сделал и собирался сделать с моим сыном и наследником. Ну, благо, теперь мне никто не помешает исполнить это желание в полной мере.       Альбус приподнял руку в умиротворяющем жесте. Он не понимал, почему ему мерещится старый ученик, но не собирался позволять тому управлять ситуацией.       - Джеймс, мальчик мой, не знаю, что и как привело тебя обратно в наш мир, но давай спокойно обо всем поговорим. Чаю?       Поттер издал холодный и почти издевательский смешок, подходя на шаг, а на его губах была почти зловещая ухмылка.       - Ты еще не понял, Альбус? – спросил он с даже пугающей вкрадчивостью и мягкостью – Это не я вернулся в тот мир. Это ты отныне будешь в этом. Без силы, без власти и в окружении тех, кого ты погубил.       Дамблдор против воли моргнул, пытаясь найти в словах бывшего ученика другой смысл. Не тот, который говорил бы ему о том, что он все же умер, так и не сумев достичь абсолютного величия.       Джеймс же подошел еще ближе, почти вплотную, и неожиданно окружил себя холодной, почти ледяной аурой, которая так не подходила весельчаку и сорвиголове, которого в нем тщательно взращивал Альбус. Это было что-то темное, первородное и ужасающее.       - Ты перешел дорогу не тому Роду, Альбус, – произнес Поттер. – Но отныне ты больше не приблизишься ни к кому из нас. И ни один некромант никогда не сможет призвать тебя обратно в тот мир, если на то не будет особой воли Госпожи. Так я сказал.       Их обоих окутала тьма и, когда Дамблдор сумел проморгаться, Джеймса в кабинете уже не было, а он сам отчетливее прежнего осознал, что никакой ошибки не случилось. Он и правда был мертв, а все его планы отныне действительно обратились в прах.