Дейенерис I

Новый дом в Браавосе не нравился Дени, как и сам Браавос. Город на тысяче островов, по сути, один город, разъединённый сотнями илистых каналов и вновь скреплённый десятками каменных мостов, вечно покрытый одеялом густого серого тумана. Здесь было холодно, зябко и дождливо, не так, как дома — в тёплой Королевской Гавани. А люди здесь были ещё хуже. С утра до ночи они пели свои глупые песни и весело плясали, что сильно раздражало Дени. Особенно ночью, когда пьяные моряки начинали завывать песни на непонятных для Дейенерис языках. Девочка хотела, чтобы они все замолкли и оставили её в покое. Её новый дом находился на юге Браавоса у самого моря. Он был примерно в три раза меньше, чем покои её родителей, из белого камня, с немного протекающей тёмной крышей и, без всяких сомнений, менее роскошный. Здесь были три комнаты — две маленьких каморки и одна чуть побольше, — кухня и небольшая гостевая. В комнате побольше разместились Дени, Деймон и Джейхейрис, рядом с ними была Рейлла, а напротив — Эртур. Дени пыталась привыкнуть к новому дому, найти хоть какие-то схожести, но все её попытки были попросту смехотворны. В Красном Замке она жила в двухэтажных покоях с высокими потолками, богатым убранством и множеством комнат. После рождения её младшего брата Джейхейриса у неё появилась собственная комната недалеко от родительской спальни, чтобы младенец не мешал ей спать. Дейенерис нравилась её комната с бледно-красными каменными стенами, просторная, с большой кроватью, полками для книжек и большим окном с видом на Черноводный Залив. Иногда она брала у Деймона, чья комната находилась напротив её собственной, мирийский глаз и всматривалась в горизонт, надеясь увидеть там Драконий Камень, но у неё, конечно же, ничего не получалось. Она могла днями напролёт смотреть на корабли в море и придумывать им разные истории. Из её окна в браавосийском доме моря не было видно, а идти куда-то Дени не хотелось. Дейенерис так хотела поскорее вырасти, чтобы у неё появились собственные, отдельные покои с большой спальней и кроватью с шёлковым балдахином, гардеробной с сотней прекраснейших нарядов и собственной купелью. Хотела вырасти и, так же как мама, долго прихорашиваться у зеркала, носить украшения, ходить на пиры и балы. Она так сильно хотела быть похожей на маму. Это потом она была вынуждена опять перебраться в детскую, потому что так велела мама. Дени не понимала, зачем это нужно, а матушка ей не объясняла, лишь говорила, что всё скоро закончится и нужно ещё немного потерпеть. Дейенерис прекрасно понимала, что глаза у мамы красные, потому что она плакала ночью, и хотела узнать, что случилось. Может, она сумела бы чем-то помочь ей, но мама лишь улыбалась и говорила, что всё хорошо, и Дени верила ей. Всё должно было встать на свои места, но по итогу всё перевернулось вверх дном, да так, что их занесло аж в Браавос. Здесь Дени могла рассчитывать лишь на отдельную кровать, а не целые покои. Делить с братьями комнату было бы не так уж и плохо, если бы не все обстоятельства. Раньше, когда она ещё жила в Королевской Гавани, она часто сбегала ночью в комнату Деймона, но не потому, что боялась чего-то или не могла заснуть, а просто потому, что хотела побыть подольше с братом, а он никогда ей не отказывал. С Деймоном они могли долго разговаривать ночью, забравшись под одеяло. Брат читал ей книжки или просто рассказывал сказки и разные истории, а иногда даже пел. Он думал, что Дени уже спит и не слышит его, но Дейенерис не спала. Голос у него был красивый, совсем не такой, как у Рейгара, но тоже очень красивый, и ей хотелось, чтобы он пел ей почаще, но, если бы попросить его об этом, он точно сказал бы, что ей послышалось, и не согласился. Они с Деймоном не разговаривали нормально ещё с того времени, как жили в Красном Замке. Однажды вечером Деймон зашёл в комнату Рейллы и через какое-то время вышел абсолютно разбитым. Дейенерис не знала, что его так расстроило, но, пожалуй, это было что-то серьёзное, потому что Дени никогда не видела его столь огорчённым, но, присмотревшись, заметила в его сиреневых глазах злость. Дейенерис спросила его, что случилось, однако он не удостоил её ответом, а Дени не стала расспрашивать. После этого случая Деймон сильно изменился. Несмотря на то, что они жили в одной детской, брат не хотел больше с ней разговаривать, читать сказки и играться. Деймон всегда был добрым и отзывчивым, но потом стал замкнутым и немного раздражительным. Дейенерис боялась такой перемены его поведения и стала более замкнутой и печальной. Она осталась совсем одна, не понимая, что происходит и почему так случилось. Все как будто просто забыли о ней. Иногда Дейенерис не хватало уединения. Сейчас ей больше всего хотелось побыть наедине со своими печалями и заботами, но в таком маленьком домике это было невозможно: всё время ей кто-то мешал. В Королевской Гавани и на Драконьем Камне был целый сад, где она могла спрятаться и никто бы её не нашёл. Дейенерис любила лазать по деревьям. Она забиралась на самый верх и слушала пение птиц. Если она хорошо прислушивалась, то могла даже услышать, как морские волны разбиваются о скалы. В саду в знойный полдень никого не было, и Дейенерис могла побыть наедине с собой и ни о чём не беспокоиться. Здесь, в Браавосе, окна комнаты выходили на маленький сад, в котором росло всего лишь одно дерево. Кажется, это была яблоня, но Дени никогда не видела на ней никаких плодов. Низкая, с широкими кронами и множеством запутанных ветвей, в этих густых листьях никто бы никогда её не нашёл, но Дейенерис больше не хотела лазать по деревьям. Всё, чего ей хотелось, — это тишины и спокойствия. Дени нравилось море и корабли. Деймону в наследство достался корабль — трёхмачтовый галеон. Деймон часто на нём плавал вблизи Драконьего Камня, чтобы научиться управляться с ним, и брал с собой Дейенерис. Девочка любила «Морскую Звезду» — так Деймон назвал свой корабль. Она любила, как судно плыло по волнам, рассекая водную гладь, солёный морской бриз, ударяющий ей в лицо, парус нежно-синего цвета и русалку на носу корабля. Когда галеон разгонялся, Деймон подходил с ней к носу корабля и, крепко ухватив за талию, поднимал высоко вверх. Деймон для своих лет был очень сильным и высоким и точно не уронил бы её. Дейенерис тогда чувствовала себя как дракон, свободно и беззаботно парящий в бескрайнем синем небе. Дейенерис любила Драконий Камень. Огромный замок, где она родилась, был её любимым местом. Когда Дейенерис закрывала глаза, то вновь видела огромные чёрные башни-горгульи в виде драконов, крутые утёсы и широкие голые холмы. Однажды Визерис приехал ненадолго погостить к ней и к Деймону, и дети игрались и веселились с утра до ночи. Бегали по мокрому песку возле моря, строили песчаные замки и запускали воздушных змеев. Деймон тогда нашёл в глубине острова маленький пруд. Вода в нём, несмотря на холод, была тёплой, что сильно удивило Дейенерис и Визериса. Деймон объяснял им, что, возможно, это связанно с действующим вулканом, и Визерис с серьёзным видом кивал головой, задавая племяннику ещё вопросы. Дени было всё равно, почему вода там была тёплая, вместо размышлений она предпочла искупаться в том пруду и была вполне довольна и счастлива. Теперь Дейенерис не понимала, как она могла быть такой весёлой и беззаботной. Все её чувства будто застыли, искры в глазах потухли, а в сердце была попросту выжженная зияющая дыра. Теперь Дени не знала, сможет ли стать прежней, ведь ничто теперь в этом мире не могло хотя бы немного поднять ей настроение. Не было сил даже заплакать. Ей попросту не хотелось ничего. Хуже всего были кошмары, что преследовали её и не давали спать по ночам. Иногда сны были настолько реальные, что Дени уже не могла отличить их от действительности. Деймон как-то нечаянно обронил что-то про «псов Узурпатора», о том, что это плохие люди, которые помогли уничтожить их семью и хотели также убить и их. С тех пор практически каждую ночь ей снились собаки. Огромная стая диких псов, что гналась за ней и позже впивалась своими клыками в её нежную плоть, разрывая Дени на части. Дейенерис просыпалась после этого в холодном поту, всеми силами стараясь не закричать и не звать на помощь. Дейенерис не хотела доставлять другим хлопоты, потому что видела, как всем и без неё плохо. — Деймон, а что случилось с нашим дедушкой? — полушёпотом спросила Дени однажды ночью, лёжа в постели с Деймоном и вглядываясь в звёздное небо. — Его убил Ланнистер, — Деймон даже не взглянул на свою сестру, а так и продолжил смотреть в небо, но Дени заметила, как на его лице заиграли желваки, а на лбу пролегла морщинка от злости, после того как она задала вопрос. — Лорд Тайвин? — ещё тише, почти что пропищала Дени. Она никогда не видела Деймона таким злым и очень боялась этой неизвестности. — Его сын, — угрюмо сказал мальчик. — Сир Джейме? — Не называй имя этого предателя, — Деймон не повысил голос, но был холоден и мрачен, из-за чего Дени немного съёжилась. — А что значит предатель? — Дейенерис часто слышала это слово от деда, но никогда не решалась спросить, что оно означает. — Человек, который обещал одно, а сделал другое. Обманщик. Он обещал, что поможет нам, клялся защищать короля, а позже убил его по приказу своего отца. Цареубийца. Сердце Дени защемило от яда в голосе брата. Дейенерис не могла представить, что они говорят об одном и том же человеке. Не могла полностью понять, за что Деймон его оскорбляет и так ненавидит, ведь сир Джейме был другом её семьи. Как он мог обмануть их? Дейенерис вдруг вспомнила, как однажды на закате сбежала от матери, чтобы посмотреть на черепа драконов в Тронном Зале. Вечером замок был почти пуст, и никто не мог помешать ей осуществить задуманное. Добравшись до своей цели, она немного испугалась, ведь в Тронном Зале никого не было, кроме неё, маленькой, чересчур храброй и непослушной девочки и огромных чёрных черепов. Подойдя к ним поближе, чтобы подольше остаться незамеченной, она забралась внутрь самого большого черепа, стараясь при этом не пораниться о его острые клыки. Когда она уже была в пасти большого чудовища, ей стало очень страшно. Принцессе показалось, что его челюсти начали смыкаться и она уже никогда не выберется оттуда. Дейенерис начала горько плакать, обняв себя за колени и ругая за то, что была столь безрассудной. Вдруг чьи-то сильные руки подняли её из драконьего черепа, и Дени уже приготовилась к худшему. — Принцесса, вы что там делали? — спросил её знакомый насмешливый голос. Сквозь слёзы она увидела юное лицо с зелёными глазами и золотистыми волосами и узнала в нём прекрасного молодого рыцаря Джейме Ланнистера. Дейенерис сразу же успокоилась и поняла, что он не может видеть её в таком виде. Она быстро вытерла глаза и расправила платьице. — Я просто гуляла, сир, — вежливо и мило проговорила Дени. Джейме рассмеялся. Даже смех у него был такой красивый, что можно было потерять голову. — А в череп вы зачем залезли? Прятались от кого-то? — Дени не нашла хорошего ответа и просто промолчала, потупив взгляд. Джейме с лёгкостью подхватил её на руки. От такого счастья девочка на мгновенье опешила, но потом обвила его крепкую шею своими ручками. — Свой долг рыцаря я уже выполнил на сегодня — спас прекрасную принцессу от страшного дракона, а теперь, ваше высочество, я провожу вас к вашей матери. Рейлла тогда сильно испугалась из-за исчезновения дочери и ругала Дейенерис за её выходку, но Дени тогда было всё равно. Засыпая той ночью и во все последующие, она с улыбкой вспоминала красивого, высокого, сильного и златовласого рыцаря. И как этот человек мог обмануть, или ещё хуже, навредить её семье? Дейенерис уже ничего не понимала и была сбита с толку. Она не понимала, почему Деймон больше не играл с ней и не веселился. Почему мама больше не приходила к ней, не пела колыбельные, не рассказывала сказки и не заплетала ей волосы. Лишь пару раз на день Рейлла приходила к ним в комнату, безмолвно и тихо, как приведенье, чтобы проверить Джейхейриса, и так же уходила, не сказав ни слова. Почему Эртур больше не катал её на плечах, не пытался больше научить Деймона фехтовать, лишь всё время сидел в своей коморке, а когда выходил, то от него сильно разило вином. Дейенерис ничего не понимала, она лишь очень хотела вернуться домой и сделать так, чтобы всё было как раньше, но почему-то ей уже не верилось в то, что хоть кто-то из них мог стать таким, как прежде. Дени каждый день задавалась одним и тем же самым главным для неё вопросом. Почему отец не пришёл? Он ведь обещал быть всегда рядом, обещал оберегать их, сокрушалась Дени тёмными ночами, вглядываясь в небо, будто спрашивая у небес — почему. Рейгар ведь клялся, что защитит их от всего на свете. Почему он позволил всему этому случиться? Однажды Дени не выдержала и, когда Деймон был занят тем, что убаюкивал Джейха, пытаясь самому не заснуть, она пошла в гостевую, где сидели Рейлла и Эртур. У бывшей принцессы уже был виден небольшой живот, но его скрывало простое тёмно-коричневое платье. Выглядела она уставшей и разбитой. Спутанные поблёкшие волосы были заплетены в кривую косу, будто она уже неделю с ней ходила. Рукой она подпирала голову, закрыв красные от слёз глаза. Бледная кожа стала ещё бледнее и тоньше. Рейлла сильно исхудала и ослабла. Эртур выглядел ничуть не лучше. Немного смуглая кожа посерела, под глазами залегли глубокие тёмные тени, он постарел будто на целую вечность. Ведь он был самым лучшим мечником Вестероса, непобедимым смертоносным воином. Сейчас в руках вместо оружия он уже привычно держал бутылку с крепким дешёвым вином. Он крутил её на столе по кругу и с такой задумчивостью всматривался в неё, будто на дне этой бутылки были ответы на все тайны этого мира. Дейенерис была готова заплакать только от одного их вида, но, набравшись смелости, она подошла ближе и громко, со злостью заговорила: — Я хочу знать правду! Почему мы здесь находимся? Зачем мы сюда приехали? Я хочу домой к отцу! Почему он всё ещё не пришёл? Эртур даже не шелохнулся, будто и не услышал её голос, продолжив вглядываться в тёмно-алую жидкость. Рейлла подняла голову, раскрыла глаза, не выражавшие абсолютно никаких чувств, и, даже не посмотрев на дочь, с усталостью и толикой раздражения тихо молвила: — Нет у нас больше дома, и отец твой к нам не придёт. Он уже давно умер на Трезубце. Слова эти были словно нож в сердце Дейенерис. Нет, этого просто не может быть. Всё перед глазами начало размываться, и девочка поняла, что она плачет. — Нет! — со всей злостью, на которую она была способна, прокричала Дени, топнув ножкой. — Ты врёшь, и это неправда! Отец не мог умереть! Он придёт и заберёт нас из этого мерзкого места! Вот увидишь! — Хотелось, чтобы это было правдой, — с грустью прошептала Рейлла. Дейенерис просто не могла в это поверить. Она больше не узнавала свою мать. Она была совсем чужой женщиной, не той, которую она раньше знала. Всё вокруг начало казаться нереалистичным, словно это был сон. Не отдавая отчёт в своих действиях, она выбежала на улицу и побежала со всей прытью своих маленьких ног куда только глаза глядят. Девочка слышала, как её на нетвёрдых ногах пытается догнать Эртур и как кричит мать, но ей было всё равно. Она плакала и бежала, не чувствуя усталости, а в голове будто нарочно видела образ отца, как он нежно улыбается ей, в ушах слышала его пение и звуки арфы. Дейенерис поняла, что окончательно запуталась и не знала, кто был ей другом, а кто — врагом, кому она должна верить — словам матери или всё-таки надеяться на то, что её отец когда-нибудь придёт за ними. Одно Дейенерис в конце концов стало понятно: их жизнь навсегда изменилась, и как раньше не будет уже никогда.