10. Радуга и серость

      Анте сидел на зеленом диванчике в гостиной с опрокинутой вверх головой. Было уже очень поздно, так что Эш, Виктор и Юнона, все время сидевшие подле него, пошли спать, вслух желая, чтобы и Анте сделал то же самое. Анте, однако, не двигался, хотя и чувствовал себя намного лучше. Он сам не до конца понимал, чего ждет, но это ожидание вскорости подошло к концу – к нему подсела Ноа. Она была в светло-голубом ночном платье, на ее голове была небольшая шапочка с белым помпончиком, который забавно свисал с набекрень надетого головного убора. Впервые за знакомство с нею Анте заметил в ее глазах некоторое беспокойство, к тому же ее золотистые волосы были взъерошены под шапкой, – следствие безуспешных попыток уснуть и постоянных переворотов туда-сюда на кровати. Помолчав с пару мгновений, она заговорила:             – Это был контроль разума. Способность Войда. Что удивительно, если порабощенный предмет разумом не владеет, под контролем Войда он его приобретает, после чего выполняет приказы. Представь, с каким лицом я встала с кровати одним утром, увидев в окне, как он шпыняет армию камней. И на каждом из них была эта противная черная субстанция. Честно, тянет блевать каждый раз, когда я вижу что-то, над чем он экспериментирует. Прозвучит, конечно, малодушно, но я счастлива, что муки той собачонки мне видеть не пришлось.             – …Я бы тоже предпочел не видеть.             – И несмотря на это, ты не сбежал, – в голосе Ноа прозвучало настоящее уважение. – Хотя ты и был уж чересчур безрассуден. Что бы делал, если бы Лора не подошла?             – Лежал бы и умирал, – усмехнулся Анте.             – Мм…             Оба на момент замолчали.             – Не представляю, что творится у него в голове. Он с детства такой. Как только его правый глаз открылся, он тут же начал мучить птичек и дворовых кошек, причем порой даже с боем. Ни раз и ни два он ходил весь перевязанный из-за того, что животные давали ему отпор… Хуже всего тот факт, что это его отец так взрастил. С установкой, что тот обязан подчинить себе мир, или что-то такое. Меня удивляет то, что ему и впрямь удалось дать Войду ровно ту способность, которой он от него и желал. Хотя, если учесть то, насколько ограниченно жил Войд, то все становится на свои места.             – …Наверное, тогда Войда можно понять.             – Нет, – твердо отрезала Ноа. – Это ровно то, чего он от тебя ждет. Ослабь свою бдительность, и он снова поступит в высшей степени мерзко. Можно, конечно, обвинить его отца, но действий самого Войда это никак не умаляет. Тяжелое детство еще не является поводом, по которому все должны падать ниц перед жертвой и жалеть бедняжку. Войд того не заслуживает. К тому же, переложив ответственность на его отца, тебе затем придется винить еще кого-то, ведь окажется, что и отца в детстве били палками и осаждали. Такими темпами вообще никто виноват не будет, не находишь?             – Д-да, ты права, извини…             – Ммм… Нет, ты извини. Я просто хотела дать тебе понять, что с Войдом стоит быть осторожным. Говорю тебе как та, кто сама из раза в раз давала ему шанс исправиться. Это не случится.             Ноа встала с дивана и направилась к лестнице.             – И да… – Ноа обернулась. – Анте, пока в академии, тренируйся побольше. Поверь мне, результатов ты можешь достичь значительных.             – Будто у меня есть выбор, – Анте хмыкнул.             – Верно, выбора у тебя нету. Спокойной ночи, – Ноа зачем-то высунула язык, после чего убежала к себе.             К Войду, однако же, все равно придется привынуть.             – …             Семь дней спустя.             9 сентября 1157 года       Дорогой дневник,       Это шестой и последний день нашего с Ионой путешествия. Поезд прибудет на нашу остановку, станцию Йор, в течение буквально десяти-двадцати минут, так что я вынужден быть краток. День будет насыщенный, так что даже не знаю, открою ли я тебя, дневник, сегодня хотя бы еще раз. Заранее прошу тебя не скучать.       Иона, как и всю дорогу, сидит у окна и что-то шепчет себе под нос, наслаждаясь ветром и видом пролетающих деревьев.       Предсказание на сегодня номер 1: через приблизительно пять минут Иона крикнет: “Смотри, Рейн, мы приехали!”, после чего я буду вынужден отложить дневник и уделить время на пустую болтовню.       Вышла дорога крайне утомительной. К жаре я, к счастью, был готов, в отличие от Ионы, так что сидел сейчас в рубашке, но даже так пот давал о себе знать. Плюсом какие-то пьянчуги в соседнем купе каждый вечер шумели. Я хотел к ним пойти, правда хотел, но, увы, болезненной решимости во мне не хватало.       Предсказание на сегодня номер 2: как только наши новые одноклассники увидят Иону, они тут же облепят его со всех сторон, спрашивая про его радужный глаз, заставляя того чувствовать себя крайне некомфортно. Затем, видя, что тот молчит, они полезут с расспросами ко мне. Каждый раз одно и то же…       – Рейн! Смотри! Мы приехали! – весело кричал Иона, когда увидел на горизонте маленькие домики Йора.       “Предсказание почти сбылось, – отметил про себя Рейн. – Странно, однако. Все-таки обычно он сперва произносит глагол, а затем мое имя. Никак не наоборот” Рейн закрыл дневник и положил его себе в сумку.       – Да, приехали, – безэмоционально произнес Рейн.       – Ну и чего ты такой смурной? – спросил Иона, смешно по мнению Рейна нахмурившись. – Неужели ты все-таки не хочешь учиться в академии?       – Хочу. Просто не все выражают эмоции так, как ты, Иона.       – Но ведь так нельзя. Сколько раз повторять тебе, что держать все в себе, – плохо?       “Началось…” – Рейн вздохнул после этой мысли.       – Я ничего в себе не держу. Ты и сам знаешь, что любые свои тревоги я сразу же доверяю тебе. И дневнику.       “Чаще, все-таки, дневнику”, – мелькнуло в голове Рейна.       – Точно? – взгляд радужного глаза Ионы был как всегда неумолим. Соврать ему было практически невозможно. И вовсе не из-за каких-то необычных способностей Ионы. Просто всем всегда стыдно.       – Точно, – Рейн взъерошил волосы Ионы. Чахлая рука его остро контрастировала со светло-голубыми прядями.             Перрон встретил их безмятежной тишиной. Оно и понятно, большинство учеников уже давно приехало в академию в первый или край во второй день, а просто так Йор посещают редко, тем более на поездах дальнего следования.             Рейн был не по годам серьезный семнадцатилетний парень очень высокого роста (выше и Виктора, и Анте, и Войда), но телом своим был крайне слабосильным и худощавым. Его лицо немного отдавало болезненной желтизной, ноги из-за тандема его роста и хилости выглядели как две разваренные макаронины, а серые волосы за жизнь еще ни разу не были расчесаны, – у Рейна нет на это времени. Глаза его были такими же серыми. А точнее говоря, не глаза, а две щелочки, из которых явственно заметны пасмурность и тоска. Даже небольшой нос его будто нырял вниз, точно утопленник.             Одет Рейн, несмотря на свою чахлую наружность, с иголочки. Коричневая рубашка с расстегнутым воротом плотно прилегала к телу, а белые брюки дополняли образ, заставляя его выглядеть довольно привлекательно, и это при его слегка нездоровом виде.             Иона был чуть ли не полной противоположностью Рейна. Это был экстремально маленького роста мальчик (называть его парнем или мужчиной у многих язык не поворачивается, такова была сила его обаяния) восемнадцати лет с длинными голубыми волосами до плеч, которые он обычно завязывает в хвостик. Сегодня, правда, они были распущены: Иона потерял резинку, а лезть глубоко в сумки за запасной не было желания. Лицо Ионы было постоянно румяным, улыбка светилась на нем так часто, что казалось, что морщинки у уголков его губ вот-вот появятся и даже не придется ждать его тридцатилетия. Но больше всего в Ионе выделялось не это. Больше всего выделялись его глаза, а точнее один из них. Его левый глаз был самого обычного цвета, голубого, хотя даже он казался настолько чистым и прелестным, что, не будь у него второго глаза, его зрачки все еще были бы выдающейся стороной его внешности. Увы, абсолютно все его безупречные и красивые черты, которым позавидовала бы любая девушка, меркли перед его правым глазом. Этот глаз сочетал в себе все цвета мира, все возможные окрасы и оттенки энергии, которые существовали на этой планете. Одна эта находка стоила бы миллионов анортских нодов. Да он даже светился, что ни раз помогало Ионе и Рейну не потеряться в темноте, ибо серая энергия была весьма посредственна в освещении. В общем, это был самый настоящий и единственный в мире радужный глаз.             Родом Иона и Рейн из далекого севера, именно поэтому Иона был одет слегка странно, хотя Рейн не раз напоминал ему взять с собой легкую одежду, чего сделано не было. На нем был синий свитер с настолько длинными рукавами, что те свисали с его маленьких рук, а снизу он носил меховые сапоги и какие-то толстые штаны с огромной кучей карманов. Благо, особо жарко ему не было. Наоборот, Иона мерз даже тогда, когда погода в их городке стояла хорошая.             Иона и Рейн уже были на полпути к Аланиму. Они шли той же дорогой, который ехал на карете Войд, и были заметно так быстрее него.             – Как думаешь, какие у нас будут одноклассники, Рейн? – с пытливой улыбкой спросил Иона.             – Шумные и бестолковые, разумеется.             – Разве это не весело?             – Для тебя? Может быть. Будешь своим в доску, не иначе.             – Но ты же будешь рядом, да? Будем веселиться с новыми друзьями вместе? – спросил Иона. Рейн вполне понимал, что заранее они названы друзьями неслучайно: у Ионы был какой-то внеземной талант нравиться вообще всем.             – …Обязательно, – с непривычно нежной улыбкой для своего лица ответил Рейн. После этого он достал дневник и находу сделал еще одну запись:             Предсказание на сегодня номер 3: я очень сильно устану.             В классе А-0 тем временем все было примерно таким же, как и в самый первый учебный день. Только Лора после случая с Войдом приняла решение перераспределить пары на практических занятиях. Она планировала поставить Виктора с Войдом, но тут было произнесено возражение, откуда не ждали, – с уст Риты. По какой-то причине она горячо возжелала стать в пару с Войдом, и это даже после ситуации с Тору. Возражать Лора не стала, так что пары теперь были следующие: Войд и Рита, Ноа и Анте, Виктор и Юнона. К счастью для учителя, это удовлетворяло интересы каждого из учеников. Разве что Ноа нередко раздражалась и дразнила Анте, но на этот счет у нее есть одна тайна, которой она ни с кем не делится: ей немного нравится проводить время с Анте.             – Что, удивлена, да? Уверен, это вызывает самый настоящий ШОК, – гордо выпячивая грудь сказал Анте. Причина его восторга была в том, что в его руках наконец-то, спустя неделю проб и ошибок (и не самых тривиальных тренировок с Ноа и Лорой), было что-то, что можно было назвать мечом, а не рукоятью, из которой шли фейерверки. По своему изяществу он все еще был очень далек от клинков Ноа и даже в сравнении с мечом Виктора он был каким-то блеклым, но это действительно было что-то, обладающее формой и способное соперничать.             – Ага, очень. Сгораю от огня твоих достижений, – саркастично проговорила Ноа.             – Ты молодец, Анте, – сказал Виктор.             – Да-да! Ты умница! – поддержала Юнона.             – Видишь? – спросил Анте, указывая на чуть ли не по-отечески гордые лица Виктора и Юноны. – Они меня ценят. Не то, что ты.             – И за что мне тебя ценить? За то, что ты обдал меня чесночным соусом? – спросила Ноа, кладя руки на пояс. Ту самую валюту, про которую на прошлой неделе говорила Лора, уже начали постепенно вводить, и ученики класса А-0 сразу получили достаточное ее количество на ближайший месяц, после которого награждать их уже будут в зависимости от оценок. Вчера Анте и Ноа обоим пришла идея приобрести продукты и приготовить что-нибудь, после чего они выяснили, что больше в общежитии готовить никто не умеет. Пришлось кооперироваться, и именно благодаря этому произошел казус, где Анте неожиданно приложил слишком много усилий, чтобы выдавить соус из тюбика.             – Да ну ладно, я же извинился! – Анте все еще было довольно стыдно, его уши горели.             – Ммм, – как-то вдумчиво промычала Ноа, – нет. Ты-то может и извинился, а моему шикарному зеленому платьицу, увы, пришлось познать муки стирки.             – Кто ж виноват, что ты решила готовить в нем?             – Я никогда не пачкаю одежду во время приготовления еды, к твоему сведению.             – …Зачем тебе вообще столько нарядов? – сменил тему Анте на ту, которая уже какое-то время его заботила. Ноа меняла одежду почти что каждый день, и каждый раз это было что-то выглядящее на ней безукоризненно. Даже сейчас, во время практического занятия, на ней было что-то странное: узкие черные брюки с подтяжками, красная блузка и черный берет на голове. Причиной носить такой наряд послужила спортивная форма, которая, как назло, не высохла.             – Как минимум для того, чтобы не прослыть идиотом по всей академии, который не вылезает из своего пальто. Да и нет ничего плохого в желании быть красивой. Все лучше, чем ты, – Ноа ткнула пальцем в сторону Анте, – который даже побриться не может.             Анте ощупал свой подбородок. Там действительно сформировался слой щетины, который не очень выгодно выделялся на его слегка бледном лице.             – …Приму к сведению.             – Хорош болтать, – вмешалась Лора. – Сегодня важный урок. В этот раз каждый из вас будет пользоваться мечом. Один будет отражать атаки, другой их наносить. Потом меняетесь. А теперь разбивайтесь по парам.             – Ноа, меч должен быть один, – Лора затем добавила, когда все встали друг напротив друга.             – Мм.. – как-то грустно промычала Ноа, убирая красный меч и оставляя синий.             – И да, слишком много силы в мечи не вкладывайте. Я, конечно, в случае чего всех вылечу, но это не повод кромсать чужие лица. Войд, касается тебя в первую очередь.             – Какая жалость…             – Если господин Войд хочет, то он может не сдерживаться… – зачем-то вмешалась Рита.             У большинства присутствующих как-то непроизвольно скривилось лицо.             – Отвратительно, – прокомментировала Ноа.             – Видишь, Юно, до чего доводит ваша любимая “литература”, – Виктор сделал знак кавычек в воздухе. В этот момент Анте посетила мысль, что обычно спокойный и добросердечный Виктор уж больно часто становился ярым полемистом, если речь заходила о книгах.             – Что?! Да как ты смеешь… Книги Лазурной Леди исследуют чувства! Страсть! А у вас, мужчин, холод и злость занимают девяносто процентов всех эмоций! Вот ты и бесишься!             – Правильно господин Милон Вито говорил. Запрещать такие извращения нужно. – Речь была о выступлении не самого известного ламентского деятеля и политика Милона Вито, агенда которого каждый раз пестрила предложениями запретить те или иные вещи. И неважно, были ли это книги, театральные постановки, заведения или даже порой блюда, – все шло под нож его праведного гнева, ведь если что-то ему не нравилось, то это не должно было существовать и портить ему настроение. Успехов у Милона, правда, никогда не было. В администрации города Коронах его терпеливо выслушивали, затем, когда он выходил из здания, довольно быстро забывали о его жалобах. Виктор не был особым его поклонником, но периодически появлялся на его скромных демонстрациях и даже был согласен с некоторыми его предложениями.             – Да я лучше буду читать сомнительную по мнению масс книгу, чем ходить слушать речи кого-то, кто мнит себя политиком, – Юнона была нехарактерно для самой себя озлоблена.             – Что скажешь? – спросил Анте Ноа.             – Я такие книги не читаю. Ты лучше Лору спроси, – хмыкнула Ноа.             – …Воздержусь.             – Ну все, все, – прервала спор и шепот вокруг него Лора. – Какое кому дело до того, кто что читает? Вы мне урок срываете.             Все вокруг как-то подозрительно на нее поглядели. Витало ощущение, что вмешалась она в первую очередь, чтобы защитить честь оболганных книг.             – Ч-что вы на меня так смотрите?             – Они знают, Лора. Они все знают, – зловеще произнес Войд.             – Со-сооовсем не понимаю, о чем ты. Давайте начинайте уже!             Тренировка стартовала. Виктор и Юнона были как всегда прекрасным тандемом (хотя каждый все еще был немного возбужден от внезапной перепалки, и они нет-нет да вбрасывали комментарии на эту тему между подходами), однако в остальных парах творились странности. Защищался Анте никудышно, из-за чего приобрел парочку царапин то тут, то там. В атаке он был заметно лучше, но прорвать оборону Ноа ему все еще не удавалось, хотя он и нащупал одну идейку, которая могла бы сработать, заодно поубавив спеси с горделивой девушки. Это действительно было похоже на спарринг, хотя и с явным фаворитом, чего не скажешь о Войде и Рите. Обороняясь Войд еле двигался, ибо Рита была крайне неуклюжа и неловка с мечом, из-за чего не было и речи о том, чтобы создать хотя бы одну прореху в защите. Нападения же Войда выглядели скучно: он просто пронзал воздух вокруг Риты там, где она не успевала прикрыться или увернуться, причем даже не касаясь ее непосредственно.             – Как вас всех вообще сюда набрали? – недоумевала Ноа, когда они оба вместе с Анте решили передохнуть.             – Ну… может у нее просто тоже… глаза интересные, – Анте сильно запыхался.             – Хм… По-моему, это не оправдание. Она же даже хуже тебя.             – Зато она лучше в дальнем бою… Я готов, думаю. Можем продолжить.             Была очередь атаки Анте. Идея его, упомянутая ранее, заключалась в том, чтобы воспользоваться привычками Ноа против нее. Анте обратил внимание на то, что с одним мечом она обращается так, будто в руке у нее два, поэтому неоднократно оставляет бреши в обороне, которыми, при случае, можно было воспользоваться. Но даже так преимущество было скорее за Ноа, ибо ее мобильность значительно превышала мобильность Анте, так что и любую ошибку она могла исправить за то время, пока Анте будет готовиться к сюрприз-атаке. Поэтому Анте выжидал. Он не давал понять ей, что что-то запланировал, а намеренно атаковал как-то хаотично и необдуманно. Из-за этого Ноа забылась, доверяя привычкам делать работу автоматически. Фатальная ошибка. Когда Ноа, как и обычно, стала защищаться от очередной атаки Анте, она сильно наклонила меч в левую сторону. Такая позиция была бы вполне хороша, будь у нее в другой руке второй меч, защищавший ее справа. Его, однако, не было, из-за чего сторона была целиком открыта. Именно туда, между ее плечом и шеей, Анте вонзил свой клинок, срезая несколько прядей ее коротких золотистых волос.             – …Съела? – тяжело дыша спросил Анте.             – Лорааа. Один из твоих особо буйных учеников мне прическу испортил.             – Что?! Как ты мог, Анте? Как ты мог сорвать волосы с этого ангельского личика, с этого золотого яблочка? Не стыдно, нет? – целью дразнений Лоры, правда, был не Анте, а сама Ноа. Поэтому Ноа с немного горящими ушами поспешила прогнать ее прочь, когда та восстановила ее волосы.             – …Признаю, это было неплохо. Но, знаешь, как-то мне немного не по себе от того факта, что ты так пристально за мной следишь, ловя на ошибках. Уже не первый день так. Из тебя выйдет отличный маньяк.             – Какой, к черту, маньяк…             – Ладно, дети, на сегодня все. Результаты ваши, конечно, озадачивают… Войд, Виктор и Юнона получают пятерки. Ноа пять с минусом. Тот факт, что ты несерьезно восприняла соперника, сыграл с тобой злую шутку. Впредь будь бдительнее. Анте… Ээ, четыре? В обороне ты был ужасен, но в атаке прыти тебе не занимать, так что ставлю тебе оценку за страсть и волю к победе.             Анте саркастично улыбнулся, смотря на Ноа. Та была недовольна положением, даже несмотря на то, что бал технически был выше, чем у Анте. “Минуса я НЕ заслужила”, – мелькало в ее мыслях.             – Рита, Рита… Три. Больше ну никак не дам. Да ты, пожалуй, заслуживаешь меньшего… Где-то на выходных назначу вам с Анте тренировку. Вас еще тянуть и тянуть, конечно. И чем я вообще занимаюсь, – принялась бормотать Лора. – В остальных классах вы бы сами карабкались, но в классе А-0 мне с вами почему-то нужно нянчиться.             Вскоре после этого Лора убежала на совещание, оставляя своих учеников одними. Никто не спешил расходиться.             – …Мне жаль, Юно, – сказал Виктор, почесывая затылок. Виктор был одним из тех мужчин, что, набедокурив пред девушкой, довольно быстро начинают раскаиваться, даже если их просчет им самим казался довольно незначительным. К тому же он сильно ценил деятельность и опыт, так что тратить время на обиды не мог.             – За что? – Юнона вопросительно склонила голову. Юнона была одной из тех девушек, что, вспылив в моменте, тут же об этом забывали, не стремясь хранить в себе ни злобу, ни тоску от нанесенной им обиды. К тому же она довольно хорошо понимала людей и была интуитивно одарена, так что прекрасно знала, что Виктор просто немного зазнается, но не более.             – Ну, я наговорил всякого. Разозлился из-за книг, там… – мялся Виктор.             – Думаешь, между ними что-то есть? – пытливо спросила Ноа Анте.             – Почем мне знать. Спроси.             – Мне просто кажется, что абы перед кем он так пресмыкаться бы не стал, – начала рассуждать Ноа. – Ммм, как бы так сказать… Уверенна, что, поссорившись с тобой, он бы затем бодро извинился и мигом после этого протянул руку. А тут стоит, руки то на затылке, то в карманах. Странно это все, Анте. Очень странно…             – Как давно я стал твоим партнером по сплетням?             – А обсуждать со мной холостую жизнь Лоры во время готовки не было сплетнями?             – …Забудь.             Стоявший неподалеку Войд выглядел как-то неестественно для самого себя разочарованно, будто даже слегка подавленно. Дело, пожалуй, было в том, что после инцидента с Тору весь А-0 класс его сторонился. Во всех остальных классах Войд был довольно известен и даже почитаем, это вполне так, но в собственном он уже был изгоем. Анте, хотя и мог перекинуться с ним парой слов, старался держать дистанцию, ибо побаивался; Виктор и Юнона уже на тот день успели довольно сильно прикипеть к Анте, так что его обидчик им не нравился; ну а Ноа Войда и так никогда не любила. Оставались только Лора и Рита, у одной из которых преподавание было обязанностью, а другая Войда дико раздражала.             – Г-господин Войд, я прошу прощения, что была так плоха. Вам, наверное, было со мной неинтересно… – залепетала Рита, подойдя к Войду.             – Госпожа Рита, не беспокойтесь. Найти подобающего для моего уровня соперника непросто, и вы не первая, кто не справляется с задачей, – сухо отрезал Войд. Обращение “госпожа” было использовано неслучайно: Войд общался тем фамильярнее с человеком, чем он больше его интересовал.             И да, причина его плохого настроения действительно заключалась в его остракизме. Но была тут и еще одна проблема. Видеть то, как Анте и Ноа непринужденно общаются, заставляло покрываться его сердце черными трещинами зависти. В чем тут дело он не понимал; в конце концов отец учил его энергии, а не чувствам.             “Спокойнее, Войд, – говорил он про себя. – Чувства презренных людей нам с тобой не нужны. Вдох… Выдох… Наши с тобой цели сокровенны. Помни и продолжай путь”             Это было очень странное зрелище, особенно на фоне его успевшего стать знаменательным (по всем неправильным причинам) поступка с собакой. Впрочем, никто кроме Риты на Войда внимание не обращал, а та, в свою очередь, странного выражения лица Войда не понимала и думала, что чем-то перед ним провинилась (Войду было все равно).             Внимание всех остальных же привлекла странная парочка, направлявшаяся в сторону их тренировочного поля. Один был долговязый стильно одетый сероволосый парень, а другой – маленький мальчик, окутанный тонной шерсти и светивший своим необычным глазом.             Рейну срочно понадобилось сделать запись:             Что-то мне нехорошо. Видит бог, со своей тревожностью я так и не могу справиться. Хотя забавно, буквально пару месяцев назад я без особых проблем ворвался в вербальный конфликт с теми двумя личностями с отсутствующими манерами, которым очень нужно было узнать про глаз Ионы. Наверное, то был просто очередной пример болезненной решимости. Такое бывает у людей с боязнью общества, когда они внезапно почему-то приобретают всю храбрость мира ради какого-то одного специфичного момента, только чтобы потом постыдиться и даже слечь с лихорадкой в редких случаях. Впрочем, у меня все было не настолько плохо… Наверное.             – Иона… Иона? – обратился к нему Рейн и удивился, не обнаружив того подле себя. Иона уже ускакал вперед, задорно общаясь с Юноной и Виктором. Анте и Ноа стояли неподалеку, особо не вмешиваясь в диалог, но заметно интересуясь причудливым парнем.             – О, вы знаете, – нежным, даже ласковым голосом произносил Иона, что в ином случае выглядело бы подобострастно, но в случае с ним абсолютно все присутствующие в нем видели разве что невинность и даже любовь к еле знакомым собеседникам, – у нас в Хэвене очень холодно, поэтому я приехал вот в таком наряде, хаха…             – Хэвен? А это где? – любопытствовала Юнона.             – Самый северный город Анорты, – ввернул подошедший Рейн. По его каменному лицу не было видно, но внутри него по всему телу трещали колокола тревоги, призывая того не вмешиваться в диалог. “Надо”, – твердо подумал Рейн.             – Меня Рейн зовут, – сухо добавил он после этого.             – Рейн, Рейн, смотри, – весело залепетал Иона, – это Юнона, слева от нее Виктор, а позади стеснительно стоят Анте и Ноа. Всех запомнил?             – Да ничего я не стесняюсь, – вмешался было Анте.             – И кого ты обманываешь? – спросила Ноа. Она, к слову, тоже слегка стеснялась новоприбывших людей, но она почти всегда могла скрыть это за бравадой и сарказмом, из-за чего большинство и подумать не могло, что Ноа была застенчива.             – Рейн, а что у Ионы с глазом? – интересовалась Юнона. – А то он что-то не хочет нам рассказывать…             “О да, это та самая фаза знакомства, где люди лично меня спрашивают, что же с его глазом. О чудо, второе предсказание Рейна сбылось! Порой я ощущаю себя как правая рука какого-то царька, которая все всем должна разъяснять” – думал Рейн в очевидном недоумении.             – Иона не любит об этом говорить. Я же уважаю его выбор, – процедил Рейн.             – Нам жаль, – сказал Виктор, виновато улыбаясь. – Ладно, Юно. Думаю, он расскажет нам, когда станет больше доверять.             – Могу дать слово, – ослепительно улыбаясь сказал Иона. – И дело даже не в том, что я не люблю говорить о своем глазе, просто… Люди часто стремились использовать мой дар во зло. Поэтому мы с Рейном решили, что никто больше о нем знать не будет, пока мы сами не начнем доверять и не расскажем. К тому же это даже не моя основная способность! Вот про свой голубой глаз я могу рассказать, если хотите.             – Будем рады, – сам от чего-то улыбаясь сказал Анте.             – Подожди, – к компании внезапно подошел Войд. Он беспардонно взял подбородок Ионы в свою руку и принялся тщательно рассматривать его радужный глаз.             – Хм… И что, совсем не расскажешь, что он делает? Мне, знаешь, как-то не по себе с одноклассниками, которые что-то от меня скрывают. Тем более у тебя такой интересный, нет, великолепный зрачок! Давай по-хорошему, а? Малыш Иона, – зловеще произносил Войд.             Все были в ступоре, а Иона так и вовсе дрожал от страха.             “…Мне нужно вмешаться. Мне необходимо вмешаться. Надо!” – Рейн весь трясся от злобы и негодования. Тем не менее, пока что еще не случился тот переломный момент, где “болезненная решимость” проливается через края, заставляя действовать. Поэтому Рейн пока что стоял в ожидании.             В тот же момент глаза Войда превратились в пустоты, а в его руке появилась парочка склизких черных змей, готовых завладеть разумом Ионы, дабы тот лично все рассказал. В этот раз уже готовились вмешаться вообще все, но не стоит недооценивать болезненную решимость. В миг она поглотила сознание Рейна, заставляя того материализовать серый меч в своих руках и направить его на Войда, заставляя того отпрянуть.             “О, черт… Что именно я должен говорить в такой ситуации? Может “Руки прочь от него!”? Или “Руки прочь от Ионы?” Нет, все не то!” – принялся паниковать в голове Рейн.             – Руки прочь от него… от Ионы, – прозвучало весьма неубедительно. Из двух вариантов реплики был выбран худший – синтез.             “Как это ужасно… Не хватает еще начать запинаться! Все равно. Я должен защитить Иону”, – продолжал в голове Рейн.             – Ооо… Рейн, да? – на всякий случай спросил Войд. – Зря ты так, Рейн. Тыкая в меня оружием будь готов, что я отвечу. Ой как отвечу.             В руке Войда появился собственный меч, абсолютно черный и слегка будто бы искривленный. Выглядело его оружие как что-то древнее и изношенное, но вместе с тем все еще внушавшее первобытный страх своим видом.             Войд побежал прямо на Рейна, но, – странное дело, – Рейн не шевелился. Даже когда Войд оказался лицом к лицу с ним он все еще не двигался. Страх ли его парализовал, али это было что-то совершенно другое, – неясно, но остановиться Войд уже не мог, хотя и попытался, видя, что соперник не сопротивляется. Было, однако, слишком поздно. Размашистый удар Войда вспорол грудь Рейна и окропил камень площадки багровой кровью.             Все лица, даже лицо Войда, покрылись ужасом. Абсолютно все ожидали, что Рейн уклонится, парирует, отобьет – что угодно, кроме этого. Трагедия случилась на глазах стольких глаз. И тем не менее, странности на этом не закончились.             Тело Рейна шагнуло назад, затем еще раз. Что-то разрушенное, разрозненное виднелось в обоих его глазах. В моменты, когда он показывал истинный вид своих глаз, люди видели упадок, руины, декаданс, но никто толком не мог конкретно сказать, что там. И в этот момент произошло самое необычное.             Пока все стояли, замороженные ужасом, кровь на площади начала двигаться. Каждая капля возносилась выше и выше, а затем отправлялась прямиком в разверзнутую грудь Рейна. Когда вся потерянная кровь была в сборе, верхний и нижний концы раны начали соединяться серыми нитями. Затем, когда грудь Рейна полностью починилась, даже одежда начала сшивать сама себя теми же бесцветными линиями. Это было жуткое, абсолютно отталкивающее зрелище.             – …Что это? – недоумевающе спросил Войд.             – Ха… ха… это? Мои глаза. – тяжело дыша говорил Рейн. – С ними я могу… регенерировать. И на твоем месте я бы убрал оружие… Тебе нужно будет убить меня десятки раз, а мне… Достаточно и одного, – сказал Рейн и снова направил серый меч в сторону ошеломленного Войда. В этот раз он был очень доволен тем, как это прозвучало.             Немного за пределами происходящего наблюдавшая Юнона скрючилась, после чего ее стошнило. Стоявшие рядом Анте, Виктор, Иона и Ноа мигом засуетились, но Юнона проигнорировала их беспокойство, становясь обратно и говоря, что все в порядке. Винить ее никто не мог; если бы не она, то точно кто-то еще из присутствующих окропил бы землю, но после нее никто уже не хотел.             Тем временем Войд и Рейн продолжали смотреть друг на друга, не обращая внимание на то, что происходило за ними.             – Десятки раз? О, ты бы знал, какой азарт я теперь чувствую! – всплескивая руками и криво улыбаясь воскликнул Войд. – Идет, идет! Давай же выясним, сможешь ли ты ранить меня хотя бы единожды. Ты же примешь вызов?             – Пожалуй, что и да, – лицо Рейна также скривилось. – Мы только-только познакомились, а ты уже кажешься невероятно противным человеком. Оно и понятно. Вы с черной энергией все уродцы.             Тревога Рейна была отложена далеко вглубь его сознания. Он прекрасно понимал, что после этого сражения она вернется с новой силой, заставляя его чувствовать стыд за все сказанное и сделанное, но сейчас он чувствовал тот же азарт, что и Войд, так что уже не был способен остановиться. Их мечи схлестнулись; сила удара с обоих сторон была настолько потрясающа, что пространство вокруг них покрывалось рябью и слегка искажалось на месте сцепления двух орудий. Скрежет энергетических клинков повторялся еще, и еще, и еще раз, вынуждая всех остальных пристально наблюдать за эффектным зрелищем.             – Это я-то уродец?! – в экстазе воскликнул Войд. – Посмотри на себя! Что это было вообще?! Да твоими способностями довести до инфаркта можно! Ты бы зарабатывал баснословные деньги, работая пугалом, ибо какой зверь в своем уме будет возвращаться на участок с ходячим трупом!             Войд пронзил сердце Рейна сильным лучом черной энергии. Сердце это, как и окружавшая его плоть, быстро сшили сами себя, после чего Рейн ответил серой молнией из своей левой руки. Войд мигом соорудил круглый темный барьер, который полностью поглотил атаку.             – Почему даже твоя одежда восстанавливается? – поинтересовался Войд.             – Я сам не знаю. Ты лучше расскажи мне, чудик, – сказал Рейн, атакуя Войда мечом столь стремительно, что тот еле успел отпрянуть, – о парировании не было и речи, настолько мгновенно все случилось, – каково быть изгоем? Каково знать, что твоего цвета сторонятся люди, про себя считая тебя поганищем и юродивым? И даже не пытайся доказывать, что это не так. Я таких как ты достаточно видел. У всех какая-то мания величия вперемешку с сумасшествием.             – Вот как мы запели, – мелодично произнес Войд. Затем он топнул ногой, раскалывая энергией каменный круг в метр площадью под собой на четыре части. По ногам его стекала черная слизь, которая тут же распространилась по камню, после чего четыре массивные куска воспарили над землей рядом с Войдом.             – Но чья бы корова мычала, – продолжал он, – мой глупый серый мальчик. Признаю, методы таких людей как я весьма, ммм… неортодоксальны. Однако таких как ты в этом мире вообще почти не существует! – с какой-то особенной радостью воскликнул Войд. – Ты только вдумайся: быть настолько ничем не примечательным человеком, что даже цвет твоей энергии – серый! Ты в зеркало глянь, парень! Да у тебя лицо на вид как гнилой абрикос.                     – Про внешность, значит. Как тебя, еще раз?             – Войд. Войд Ревери. Только попробуй забыть.             – Войд…             “Ааа, я не могу придумать, что ему ответить. Черт бы побрал этих эксцентричных чудаков. Что-что, а за словом в карман они не лезут”, – Рейн паниковал так, будто от его ответа что-то зависело. Про изначальную цель защитить Иону он уже забыл.             – Бог с тобой. Смейся, – сказал Рейн, после чего началась очередная серия атак с обоих сторон.       Со стороны Войда в ход пошли камни, контролируемые им. Каждый раз, задевая Рейна, они поднимались и снова летели в его сторону. Любой другой человек такой пытки бы не выдержал, но Рейн стоял крепко, кромсая те камни, до которых добирался, и стоически выдерживая удар от остальных. Вскоре камни были измельчены настолько, что пользоваться ими более не было смысла, но того и жаждал Войд. Он накинулся с мечом на отвлеченного соперника, после чего в припадке бешеного чувства раз за разом разрезал плоть Рейна, заставляя того тратить тонны энергии на восстановление. Тем не менее, Войд совершил ошибку. Он рассчитывал на то, что от боли Рейн не сможет сосредоточиться на враге и будет терпеть свои мучения. Рейн же боли давно не чувствует. Своей силой он пользовался много, очень много раз с тех самых пор, как обнаружил ее, поэтому не паниковал (разве что самую малость). Он положил руку на плечо Войда, его голова в это время автоматически прикручивалась обратно. Убежать Войд успел не сразу. Он получил бодрый разряд энергии, через плечо прошедший по всему телу и обжегший его во многих местах.       – Ффф… Ааах-ха-ха! – мучительно засмеялся Войд, когда уже был на безопасном расстоянии от Рейна. Его рубашка была порвана во многих местах, обнажая бледную кожу его туловища.       – Надеюсь… Урок усвоен… – задыхаясь сказал Рейн. Хотя он и не был ранен физически, запасы его энергии были близки к нулю, и во время следующей атаки восстановить себя он больше не сможет. К тому же сражение сильно истощало его ментально.       – Хитер… Хитер! – лихорадочно кричал Войд. – Отдам должное… ай! как же жжет!.. Так вот… Отдам должное. Кто ж знал, что ты настолько чудовище, что во время восстановления сможешь ударить в ответ. Знаешь, мы, конечно, все с серьезными такими тараканами в голове. Фиолетовые, красные, черные… Но вот человека с серой энергией я вижу впервые. И уже нахожусь под небывалым впечатлением. Ты… уродец! Самый настоящий! – слова Войда пестрили уважением.       В этот момент Войд раскинул руки направо и налево. В его ладонях появились две сферы черной энергии.       – Я, честно… уже устал слушать тебя, – в руках Рейна появились два серых шара. Они оба начали медленно подходить друг к другу, как вдруг:       – Хватит! – громко крикнул Иона и встал между ними. Им обоим пришлось бросать сферы о землю, чтобы не ранить Иону.       – Вы оба в своем уме вообще? Вы поступили в академию, чтобы учиться или чтобы драться? Войд! Я тебя не знаю, но как ты можешь говорить такие вещи про незнакомого тебе человека? Да, у него серые глаза и на вид он всегда как-то неважно выглядит, но это человек с большим сердцем, с уймой разных интересов и с сотнями историй, которые он пережил! Он даже рыбачить умеет! Я в жизни бы за удочкой не просидел больше десяти минут, а он может часами сидеть у проруби, возвращаясь только из-за того, что замерз. Но я уверен, что это просто недоразумение. Я прошу прощения перед вами, Войд, за моего друга. Потому что он, – Иона повернулся к Рейну, – разочаровал меня больше всего! Мы столько раз обсуждали, что людей нельзя судить по цвету их энергии, а ты что? Ты назвал его поганищем, и все потому, что его глаза черные! И это после того, как мы лично видели людей, – добрейшей души людей! – с черной энергией! Да, они были странноватые, но а разве не все мы странные?       – Иона… – неохотно начал Рейн. – Он пытался силой заставить тебя говорить. Тебя это вот вообще не смущает?       – Да, и я благодарен, что ты вмешался. Но разве было обязательно начинать драку?       – Это ж он начал, – Рейн пальцем показал на Войда. Тому, впрочем, было не до этого. Ожоги сильно терзали его, так что стоял он в видимой прострации. Завидев это, Анте предложил Ноа разыскать Лору как можно скорее, поэтому они быстро сбежали, веря, что Иона справится с урегулированием конфликта.       – Это не имеет значения. Ты становишься участником драки, как только проявляешь какую-либо агрессию. Велика ли разница, кто начал, если набедокурили вы оба?       С этим Рейну было тяжело спорить.       – Отныне ты, Рейн, если захочешь защищать меня от домогательств в сторону моего глаза, должен будешь делать это словами. Не энергией. Словами! Хорошо?       – …Я понял. Мне жаль, Иона.       – Вы бы, а-ах!.. заканчивали со своими сентенциями. Отец, не суди меня, если я сдохну! – корчился от боли Войд.       – Войд, держись. Анте и Ноа уже побежали за Лорой, – утешал его Виктор. По правде говоря, ему, как назначенному Лорой старосте, было стыдно, что он сам не вмешался в конфликт и за него это сделал Иона. Поэтому нелюбовь к Войду сменилась на момент беспокойством.       – Мармелад… Я хочу мармелад… – шептал Войд.       Лора пулей примчалась, услышав пересказ случившегося от Анте и Ноа. Войд и его одежда были быстро восстановлены, после чего ему на пару с Рейном был сделан строгий выговор, а Ионе – большая похвала, которая также включала в себя объятия (Ноа обвинила потом Лору в домогательствах, но та лишь отмахнулась, сказав, что Иона уж слишком милый, да и сам Иона был отнюдь не против). Затем Лора и Иона оба заставили встать Рейна и Войда друг напротив друга и попросить прощения.       – …Мне жаль, Войд.       – …Мне тоже жаль.       Оба произнесли это крайне неохотно.       – Что ж… – продолжил затем Войд. – Мир, уродец? – он протянул руку и криво улыбнулся.       – Мир, поганище, – Рейн пожал его руку и усмехнулся.       Рукопожатие их выглядело почти мило и дружелюбно.       “Ах… Я был прав. Я и правда очень устал…” – думал о своем предсказании Рейн.