12. Монеты и ракушки

             – …Напомни, почему я обязан делать это каждый вечер? – спросил Анте.             – Мне скучно, – пожав плечами ответила Ноа.             – Ага. То есть я, получается, ваш придворный балагур?             – По сути, – Ноа хитро улыбалась.             Дело было в том, что последние несколько вечеров Ноа постоянно приглашала Анте в свою комнату и все с одной с целью: поиграть с ним в карты. Когда Анте предлагал кандидатуру кого-либо еще, Ноа всегда находила отмазки: “С Виктором и Юноной я все еще плоховато знакома”, “Лора постоянно занята”, “Я, честно, не понимаю, почему ты предлагаешь Войда (конкретно эта отмазка была проговорена с очень недовольным выражением лица)”, “С Рейном играть будет скучно, а Иона, мне кажется, плох в таких играх (утверждение было безосновательно, но очень близко к реальности)”, “Рита не согласится, да и как-то невесело играть с оппонентом, который молчит”, “С Эшем я едва знакома, да и он точно превратит игру в балаган”, – с последним суждением Анте, увы, был вынужден согласиться. Поэтому он вот уже четвертый вечер подряд после выполнения домашней работы и готовки шел сюда на растерзание.             – Я ж все равно проиграю… Да и, зная тебя, ты только удовольствие получишь, наблюдая за моей неуклюжей игрой.             – В этом вся прелесть, – Ноа уже даже не пыталась скрыть своих садистских наклонностей.             – Эх… Ладно, раздавай.             Комната Ноа сильно отличалась от комнаты Анте. У Анте она была практически пустая, а у Ноа наоборот заполнена до краев. У кровати стоял хорошенький торшер; окно закрывали плотные черные шторы, которых очевидно не было здесь до этого; к стене была прибита полка с кучей флаконов с духами; из полуоткрытого шкафа выглядывали ее бесконечные наряды; даже в целом воздух казался другим: покуда у Анте в комнате он был пропитан атмосферой сна на голом диване с затекшими конечностями, здесь отдавало блаженством и негой. Правда стол немного выбивался из общей гармонии, напоминая, что Ноа была довольно серьезна в своих изысканиях. Все на столе лежало аккуратно, а на ее большой раскрытой тетради можно было увидеть множество пометок, выделенных разными цветами для удобства чтения.             – Я как-то раньше не задумывался, но ты, кажется, довольно богатая…             – И ты серьезно только сейчас обратил внимание? – спросила Ноа, раздавая карты.             – Да как-то вся эта роскошь казалась естественной, что ли.             – Хм… По твоим словам, меня будто в шахте с золотом нашли, а не родили.             – Я не это имел ввиду.             Карты были розданы. Перед Анте были три скрепленные резинкой пачки из семи карт, а также десять карт с другой рубашкой, лежащих подле. На рубашке собранных вместе карт было широко распахнутое око, излучавшее энергию. На рубашке оставшихся карт была ладонь с шаром энергии над нею. Выглядело очень красиво, и из-за диалога с Ноа Анте задумался, что стоило это добро недешево.             – Почем ты эту игру взяла вообще?             – Ооо, тебе лучше не знать, – Ноа весело захихикала.             У игры были довольно простые правила. Каждому игроку раздается три чемпиона, у каждого из которых есть шесть своих индивидуальных карт способностей, после чего все также получают 10 вспомогательных карт, которые можно применить раз в ход во время битвы. Непосредственно битвы происходят между в данном случае двумя чемпионами, выбранными каждым из игроков. Они бьются с помощью своих карт способностей и вспомогательных карт до тех пор, пока здоровье одного из них не упадет до нуля. Тогда проигравший игрок вынужден будет выбирать нового чемпиона из оставшихся, а победитель продолжит сражаться тем, что уже выставлен, и его здоровье будет на том уровне, на котором оно осталось в прошлой дуэли.             Анте и Ноа выставили своих бойцов. У Анте это был “Господин в темной мантии”, у которого помимо описанной одежды был также ярко-красный глаз, выглядевший как луна, если бы ее покрасили. У Ноа был некто “Билл”: здоровяк с руками больше, чем его голова.             – Почему у этой единственной карты есть нормальное имя? – спросил озадаченный Анте. Все остальные, точно так же как и его чемпион, назывались по их внешнему виду.             – У этой шутки очень долгая история. Предлагаю не тратить на это время.             – Как скажешь.             “Но мне интересно…” – думал Анте.             У каждой карты была особенность: глаза. По умолчанию у каждой карты открыт только один глаз, но есть условия, при которых открывается второй, что позволяет сильно усилить карты способностей чемпиона. Например, базовая карта атаки “Господина в темной мантии” наносит одну единицу урона и восстанавливает одну единицу здоровья атаковавшему. Для того, чтобы открыть второй глаз, необходимо пять раз поглотить здоровье врага базовой атакой. К слову, после открытия второго глаза базовая атака будет наносить две единицы урона и восстанавливать две единицы здоровья.             Анте уже немногим успел привыкнуть к игре и знал, что есть карты, у которых условия открытия второго глаза значительно легче. Использовать базовую атаку пять раз действительно было крайне непродуктивным занятием, которое, скорее всего, привело бы Анте к поражению. Так что он с первого своего хода принял решение использовать одну из вспомогательных карт. Название у нее было простое – “Второй глаз”. Она позволяла открыть этот самый второй глаз любому чемпиону принудительно, после чего отправлялась в стопку сброса. Теперь чемпион Анте имел доступ ко всему своему сильному арсеналу.             – Хм… Неплохое решение. Ты наконец-то стал понимать, что вспомогательные карты можно и нужно использовать регулярно. Хвалю! А то во время первой игры ты просидел со всей стопкой до самого поражения.             – Ну… Кто ж знал-то… – Анте был смущен воспоминанием о том разгромном провале, когда он едва понимал, что к чему. Вина лежала целиком на Ноа, ибо об огромном количестве нюансов она решила умолчать и вкратце рассказала только про базовые правила, считая, что все остальное Анте должен выяснять эмпирическим путем. Она вовсе не хотела видеть Анте хмурым от непонимания и последующего поражения. Вовсе нет.             Чтобы в полной мере понимать следующий ход Ноа, стоит объяснить, как работали карты способностей чемпионов. Их всего шесть; одна из них – базовая атака, использовать которую можно много раз; все остальные – одноразовые, но заметно более сильные, чем базовая атака, и после применения сразу отправлялись в стопку сброса. Ноа применила одну из таких способностей, которая наносила четыре единицы урона чемпиону Анте и позволяла следующей базовой атаке наносить на одну единицу урона больше.             – Н-да… Я как-то привык к тому, что карточные игры более сбалансированные, что ли.             – Карточные? Пфф-ха-ха! Так как раз карточные игры больше всего и зависят от случая.             – Так-то оно и так, просто… Всегда казалось, что у тузов, вальтов и шестерок в большинстве игр есть свое предназначение. А тут одна карта может бесконечно проигрывать просто потому, что все остальные значительно сильнее.             – Ммм, ты не прав, Анте. Здесь все зависит от того, как ты распорядишься своими ресурсами. И даже у Билла есть оппоненты, с которыми он справиться не способен. Даже самое слабое звено может перевернуть ход игры, стоит ему открыть второй глаз и усилить парочкой вспомогательных карт. Так что хватит пессимизма! Ты почему-то во время тренировок с энергией и то, прошу прощения за тавтологию, более энергичный. Неужели интеллектуальная игра ставит великолепного Аметиста в тупик?             – Какое тупое прозвище…             Последние несколько дней многие в академии действительно стали называть Анте именно так. И хотя прозвище это родилось за пределами класса А-0, Ноа, когда узнала, тут же принялась дразнить этим Анте, которому это казалось неловким и странным.             У карты Анте всего было десять единиц здоровья, а теперь оставалось шесть. У Билла тем временем здоровья было целых двадцать единиц. Впрочем, чемпион Анте компенсировал свою тщедушность возможностью восстанавливать здоровье картами своих способностей, чем Анте воспользовался, используя одноразовую карту его героя под названием “Полнолуние”, которая восстановила ему четыре единицы здоровья. Также благодаря этой карте Билл будет получать на одну единицу урона больше следующие два раза из любых источников, то есть как от базовой атаки, так и от вспомогательных и одноразовых карт чемпиона.             – А-а, – Ноа помахала указательным пальцем, вытягивая из руки вспомогательную карту, отменяющую ход оппонента, не возвращая ему при этом затраченных ресурсов.             – …Почему эта карта оказывается в твоей руке каждую игру?             – Совпадение.             Впрочем, описывать всю битву целиком будет лишним. По какой-то причине, когда Анте все-таки смог убить Билла первее, чем убили его “Господина в темной мантии”, оба игрока замолчали и принялись серьезно концентрироваться на игре. Анте преимущественно играл от защиты, вынуждая Ноа тратить самые ценные карты, прежде чем атаковать самому. Ноа же, как всегда будучи уверенной в скорой победе, играла агрессивно, надеясь раздавить Анте до того, как ее карты бы кончились, вынуждая себя ковырять оппонента базовыми атаками, что было бы равносильно поражению.             Кое-как, но Анте все-таки вырвал победу. Его единственный оставшийся чемпион “Поэт-неудачник” при помощи вспомогательной карты, позволяющей использовать карту способности два раза, дважды нанес пять единиц урона “Культуристу”, сжигая при этом четыре единицы собственного здоровья (механика большинства способностей “Поэта-неудачника” заключалась в том, что он тратил собственное здоровье ради сильных атак). Ноа не была к этому готова, ибо все полезные вспомогательные карты уже были потрачены на тех битвах, где Анте очевидно своими действиями выступал в роли наживки, вылавливая все ее ресурсы.             – Я победил… – тихо сказал Анте, медленно улыбаясь. Он сам еще не верил, что спустя несколько вечеров и уже где-то десять игр ему все-таки удалось одолеть злейшего врага.             – …Тебе просто повезло! – сказала Ноа, недовольная таким раскладом.             – Ха! А чьи это были слова, что эта игра про грамотную трату ресурсов и что здесь любая карта может быть полезна?                    – За-заткнись! Реванш. Я настаиваю на реванше!             – Не боишься снова проиграть?             Реванша, правда, не случилось. Через щель под дверью в комнату проник небольшой конвертик. Ноа поспешила раскрыть его. Внутри покоился лист бумаги весь покрытый сердечками, сделанными розовым маркером. Были еще сердечки зеленого цвета, но их было всего несколько, и все были нарисованы как-то криво. “Виктора заставили”, – пришло в голову Анте. Текст письма гласил:             Дражайшая Ноа!             Мы с Виктором посчитали, что мы все еще плохо знаем своих одноклассников. А что делают взрослые люди в таких случаях? Разумеется, идут есть! Поэтому спускайся в гостиную, где мы и запланировали все торжество. Прямо сейчас.             (другим почерком) Я не знаю, что на нее нашло, и прошу прощения за внезапность. Тем не менее, я уверен, что будет весело, так что мы оба искренне желаем твоего участия, как и участия всех остальных.             – Полагаю, в моей комнате меня ждет такое же письмо, – рассудил Анте.             – Великолепная дедукция, господин детектив. Пойдем вниз?             – О, а ты идешь?             – За кого ты меня держишь?             – За стерву.             В Анте полетела подушка. Потом еще одна на всякий случай.             Оба вскоре спустились вниз, где их уже ждали все, кроме Риты и Войда. Присутствовали также Лора, Эш и Мауз.             – А он тут зачем? – Анте указал пальцем по направлению к Эшу.             – Грубо, брат! Мы с Маузом вообще-то помогали таскать все закуски.             Анте посмотрел на стол. Он действительно был полон салатов, булок, разной мясной продукции, сладостей и напитков (Рейн и Эш уже успели пожаловаться на отсутствие алкоголя, но тот, увы, в буфетах академии не продается).             – А вы постарались, – отметил Анте. – И все на ваши деньги?             – Нам до следующего месяца хватит. Оценки у нас с Юно хорошие, так что волноваться не о чем, – сказал Виктор.             – Лора, насколько бездонный бюджет у академии? – спросила Ноа, осматривая весь приобретенный ассортимент.             – В нее правда очень много денег вбухивают. Однако тщщ, – Лора поднесла указательный палец к губам, заговорщически улыбаясь, – конфиденциальная информация.             На самом деле удивлены были только Ноа и Анте, так как оба готовили самостоятельно; Анте – из соображения экономии; Ноа – из-за нежелания тратить деньги на еду. Они знали о существовании буфетов и столовых, раскинутых по академии, но там никогда не были и не знали, что там готовят. Все остальные же были если не завсегдатаями, то вполне себе регулярными посетителями.             – Почти уверен, что сей праздник чревоугодия – инициатива Ламента, – проговорил Рейн, не отрываясь от газеты. – Полагаю, у вашей смешной страны очень много денег, на которые можно кормить студентов.             – Не говори так, Рейн. Было бы тут пиво, ты бы наоборот этому радовался, да же? – с яркой проказливой улыбкой спросил Иона.             – Молчи!             – …А Рейну разве не семнадцать? – обратил внимание Мауз. Повисло неловкое молчание.             – Ха-ха. Я, кажется, взболтнул лишнего, – Иона почесал голову, своими словами подтверждая, что Рейн таки знаком с алкоголем.             – …Ты делаешь только хуже, – Рейн убрал газету и прикрыл ладонями лицо.             – Да ладно вам! Мне батя в пятнадцать лет попробовать давал. С тех пор я знатный сомелье, – Эш гордо выпятил грудь.             – Алкаш ты, а не сомелье, – Анте хмыкнул.             – Н-да… – Лора тяжело вздохнула. – Детский алкоголизм нынче серьезная штука. Но вам и так теперь по семнадцать-восемнадцать лет, так что какая разница. Что было в вашем прошлом меня не волнует, а здесь алкоголь все равно не продается.             – А вы, кстати, знали… – хихикая начала Ноа, но Лора тут же заставила ее замолчать своим грозным взглядом.             В этот момент с лестницы спустилась Рита.             – Г-господин Войд просил передать… – начала она, но почему-то после этого надолго замолчала.             – Просил передать? – побуждала Лора.             – Ну… Он довольно грубо это сказал…             – Тебя никто винить не будет. Можешь сказать, как есть, – махнув рукой сказала Ноа.             – Ну… Он просил передать… Что его не интересует застолье идиотов… И что он лучше голову об стену размажет… Я-я не хочу продолжать!             – Ээ, ха-ха… Думаю, мы и без того все поняли, – сказала Юнона.             Впрочем, для Войда места и так особо не было. Все еле уместились за небольшим столом в гостиной.             – Подвинься, Анте, – небрежно попросила Ноа.             – Куда? Места мало.             – Ммм… Думать мне надо было, прежде чем садиться рядом с твоей толстой-             – Дети, дети! – прервала Ноа Лора. – Раз уж мы все здесь, у меня для вас есть крайне веселое занятие. Знаете, для укрепления уз, устоявшихся между нами.             – Учитель, вам сколько? Тридцать? – интересовался Эш. – Может вы узы с кем постарше укреплять будете?             Лора очень хотела ответить чем-то колким и злостным, но решила держать себя профессионально. Ну, достаточно профессионально по ее мнению.             – …Ах, да. Юность. Я и совсем забыла, что у вас в это время одно на уме… Анте, ты очень плохо справляешься с воспитанием своего зверька.             Анте аж поперхнулся от внезапного смеха. Эшу такая шутка, правда, не понравилась.             – Я специально буду дорожки ломать! Чтоб вы потом бегали и чинили их! – обиженно сказал Эш, хотя сам еле сдерживал улыбку. Больше всего он любил тех взрослых, которые – хотя и живут с известным апломбом, характерным старшему поколению, – относятся к людям младше лояльно и даже любят пошутить иной раз. И Лора с Иоганном как раз вполне подходили под эту категорию.             – Да-да, ломай-ломай. В общем, я вам хотела игру предложить. Каждый из вас по очереди назовет факт о себе. Совершенно любой, но желательно интересный; такой, который всех заинтригует и оставит после себя много вопросов!             – Ты не придумала ничего лучше, да, Лора? – Ноа смотрела на нее с жалостью. – Вместо того, чтобы естественным образом разговорить присутствующих, решила вытягивать факты насильно?             – Кхх… Какие ж вы все… наглые… нахальные, – Лора, кажется, хотела плакать. – Игнорируйте слова моей юной подопечной!             – Подопечной? – Лицо Ноа так и скривилось в недоумении.             – В общем, я сама начну. – Лора очень хотела отомстить Ноа, так что факт выбрала следующий: – Представьте себе: мне пятнадцать лет, совсем еще кроха по меркам нашей жестокой жизни! Жила я одна, но по соседству у меня была добрая, очень добрая женщина по имени Марта.             Ноа почему-то принялась закрывать уши Анте, и причем только Анте.             – Так вот, когда мне было пятнадцать, у Марты родилась прекрасная златовласая девочка Ноа! Марта была человеком работящим, так что декрет ее кончился быстро, после чего она стала часто оставлять свою дочку на меня. Вы не представляете, какой лапочкой она была! Мы с ней вместе учили буквы и цифры, рисовали, а когда она подросла стали разговаривать с ней на самые разные темы: от мироустройства до природы, от энергии до физики, от сплетен до наших тайных фантазий о мужчинах…             – Заткнись! – Ноа громко крикнула и понеслась за Лорой, которая убежала на верхние этажи. Ее лицо было особенно красным в этот момент, а уши показались Анте чуть ли не фиолетовыми.             Вернулись они только спустя минут пять. К сожалению для Ноа, Лора была очень быстрой и не брезговала даже пользоваться энергией, лишь бы ее не поймали. Так что “златовласая девочка”, увы, осталась с носом.             – Ну, не расстраивайся! – утешала ее Лора. – Я же любя!             Ноа вздохнула, но зла больше не держала.             – Ноа, давай теперь ты нам расскажешь факт о себе, – предложила Лора.             – Хм… У меня дома ровно семь колец с драгоценными камнями. Одно из них с аметистом, кстати, – Ноа ткнула Анте локтем.             – Самое время похвастаться своей коллекцией сережек, – сказал Рейн, обращаясь к Ионе.             – Я воздержусь… – Иона стеснительно опустил голову. Благо их слова никто не услышал.             – Тухловатые у тебя факты какие-то. – Анте, сам не понимая почему, желал узнать о ней что-то более интересное.             – Молчи. Лучше теперь ты расскажи факт о себе.             – А… Ну… Кому-то я уже говорил, кажется, но пальто, которое я обычно ношу, – не мое. Оно осталось мне от отца, погибшего четыре года назад. Но я не совсем об этом хотел рассказать. Мы с ним и Эшем в детстве часто играли в футбол. Папа был безбожно плох. Хотя сейчас я понимаю, что он это намеренно. Он разрешал нам использовать энергию во время игры, но сам этого не делал. Хотя мне кажется, что против Эша ему это вряд ли бы помогло. Эш был правда очень хорош.             – Неправда, брат! Это Арктур был плох! Ты вспомни, как он мяч вел. С такой техникой тебе даже энергия не поможет.             – Ты посмотри на него. Оскорбляет покойного, почтенного человека! – Анте назидательно помахал пальцем.             – Никто его не оскорбляет! Просто… Мне кажется, что Арктур не хотел бы, чтобы мы вдвоем по нему грустили… – Эш потупил взгляд.             – Ты прав, – Анте нежно улыбнулся. Что-то тоскливое мелькнуло в его глазах.             – Анте! – крикнула Юнона, вклиниваясь между ним и Ноа и пытаясь обнять. – Не грусти! М-мы заменим тебе фигуру отца! Я и Вик! Будем холить и лелеять! – У Юноны даже потекли слезы.             – Н-не надо мне такое предлагать! Эш, расскажи факт о себе. Пока меня не съели, – сказал Анте, пытаясь отцепить от себя Юнону. Ему также помогали Виктор и Ноа, утешая ее, что с Анте все хорошо.             – Ээ… Даже не знаю… – Эш принялся усиленно чесать голову. – Дедушка Иоганн мне на прошлой неделе купил шоколадку!             – И все? – спросил Виктор.             – Как-то это… Антиклиматично, – высказала свое мнение Лора.             – Что вы на меня уставились? Мауз! – Эш передал эстафету.             – …Мы с братом живем в деревне у моря. И у меня есть очень большая коллекция ракушек. И вообще, меня очень завораживают морские обитатели! У меня есть несколько энциклопедий о них… – Мауз отчего-то притих. В миг его увлечения показались ему одной большой глупостью, и он жалел, что поделился этим перед такими разносторонними и интересными людьми. Чуткая Юнона приметила смену его настроения, так что посмешила вмешаться:             – Это очень мило! Мы с Виком никогда на море не были. Его и мои родители постоянно в разъездах, так что возможности не было. А хочется! Обещай, что когда-нибудь покажешь нам свою коллекцию!             – Х-хорошо, – Мауз улыбнулся. – Юнона, расскажите теперь вы о себе.             – Хорошооо… Вик – мой герой! – воскликнула Юнона, да так, что оставила после себя неловкое молчание.             – Ч-что ты несешь?! – Виктор был в нехарактерном для себя смущении.             – А то! Он спас меня от лап жуткого монстра. Клянусь: я была при смерти, сотни ран на моем теле кровоточили и молились о моей скорейшей кончине… Но тут пришел Вик, его броня блестела, его лицо одним своим видом заставляло чудище пятиться. Одним ударом своего изумрудного меча он обезглавил падаль и спас свою принцессу. Му-ха-ха-ха-ха, – по какой-то причине она решила отыграть именно злодейский смех.             – Ну ты и дура… Поясню: когда нам было лет десять, на Юно напала дворовая собака. Юно сильно испугалась и упала на землю, после чего собака налетела на нее. Было очень страшно, но я вмешался. Отогнал собаку с помощью энергии. Один удар был даже слишком сильным, ибо псина, прихрамывая, тут же убежала. Как-то немного стыдно за это даже. Но жизнь Юно мне была важнее, так что я не жалею.             – Смотрите какой скромник, – дразнила его Юнона. – А расскажи ты что-нибудь, а?             – У меня дома есть коллекция старых ламентских монет, – Виктор не удосужился быть подробным.             – Какие-то вы совсем скучные! – вставила слово Лора. – Почему у вас у всех какие-то коллекции? Это ж старческие занятия!             – Лора просто коллекционирует свои провалы с мужчинами, – сказала Ноа.             Лора опешила. Ее романтическая жизнь была самым ее уязвимым местом.             – Ноа! – грозно завопила она!             – Да? – Ноа язвительно улыбалась.             – …Я завалю тебя на следующих занятиях.             – Рита, твой черед, – Виктор решил дать ей шанс наконец-то сказать что-то о себе.             – …Я умею вышивать, – мягким голосом, уже не так сильно стесняясь начала она. – У меня дома очень много вещей, связанных мною. И… – она положила руки на грудь. – Это тоже я связала.             На ней был темно-синий свитер, который очень хорошо на ней сидел. Все сразу заохали.             – Да это же чудесно! – воскликнул Иона, его радужный глаз, казалось, горел теперь еще сильнее. – Научи, пожалуйста! Научи!             – Иона… Ты стесняешь девушку, – сказал Рейн.             – Т-ты прав… Извини, Рита, – Иона мягко улыбнулся.             – Н-ничего страшного! Я просто не умею учить… Но могу попробовать. Господин Иона, расскажите факт о себе.             – …Я до сих пор помню один очень знаменательный для нас день. Это было всего два года назад. Мы тогда с Рейном отправились за город. Нам очень нравилось исследовать заснеженные пустыни; казалось, что вот-вот мы отыщем какое-то невиданное сокровище, стоит только пройти немного глубже. Но вместо этого мы увидели песца, лежащего в снегу. Он был глубоко ранен, и умер бы, оставь мы его. Мне стало очень его жалко, – по щеке Ионы скатилась слеза, – так что мы с Рейном приняли решение помочь животному. И нам удалось его спасти, – лицо Ионы просияло. – Конечно, держать у себя мы его не могли. Лишь какое-то время он провел у меня во дворе, пока восстанавливался. Когда мы убедились, что он в порядке, мы его отпустили. Это… очень важное для меня событие. Не сочтите глупым, что поделился с вами.             По щекам Юноны потекли слезы, которые она и не пыталась скрывать. Даже Лора и Ноа отвернулись от остальных, скрывая свои чувства.             – Это… Очень трогательная история, – сказала Лора. – Рейн. Ты последний.             – Меня растил дедушка. Он был часовщиком. Он кое-что оставил мне на память, – Рейн вынул карманные часы. Они были небольшими, но сделанными очень качественно. В магазине такие не купишь. Разве что на аукционах можно было урвать за баснословные деньги.             – Факт заключается не совсем в этом, – продолжал Рейн, отдавая часы в руки остальным, чтобы все рассмотрели. – Мой дедушка… умел управлять временем.             Повисло молчание. У Виктора чуть не выпали часы из рук.             – То есть… Вот так напрямую? – спросил сильно потрясенный Анте.             – С помощью своих глаз он мог перемещаться в прошлое. Не физически, нет, его способность работала по-другому. Он мог перемещать свое сознание… Плохо объясняю. Пример: будучи семидесятилетним стариком, он вполне мог перенести свое сознание со всеми воспоминаниями и особенностями на двадцать лет назад. И так его пятидесятилетний мозг оказался бы полон опыта, который он де-факто еще не прожил и с помощью которого он мог что-то крупно изменить.             – А он менял? – Ноа задала вопрос, интересовавший всех.             – Да. И с его слов, изменения, сделанные его путешествиями во времени, были колоссальными. Мир был бы совершенно другой, если бы не он. Однако на мой вопрос по поводу того, лучше ли стал наш мир, он молчал. И мы уже никогда не узнаем. Он умер. Я иногда задумываюсь… что было бы, если бы не мой дедушка? Но так как у меня не было ни единой подсказки, мои мысли были всего лишь бредовыми фантазиями.             Все очень долго после этого молчали. Каждый, наверное, думал, какова была бы жизнь и существовали ли бы они вообще, если бы не дедушка Рейна.             “Зачем я это рассказал?! Они же теперь наверняка считают меня странным… еще более странным, чем до этого! Мой проклятый рот!” – Рейн сильно паниковал внутри, но внешне никак этого не показывал.             – Дедушка, наверное, очень дорожил тобой, – высказался Анте.             – Что? Ну… Да. Наверное. К чему ты это?             – Почему-то мне кажется, что он прошел через много страданий. И не рассказывал тебе о них, ибо верил, что теперь над тобой безоблачное небо.             – …Может быть. Спасибо.             Посиделки продолжались еще долго. Войд, увы, так и не появился. Он уже несколько дней мучил себя тяжелыми мыслями. Войд не понимал: как мог Анте, абсолютно немощный человек, не побояться его и дать ему отпор? Как мог он, прекрасно зная, что Войд при желании мог разорвать его на куски, вмешиваться в его отношения с Ноа и говорить, что он что-то делает не так? У Войда были очень смешанные чувства на этот счет. Так что весь вечер он провел ходя кругами по комнате, изредка пытаясь почитать, но бросая затем, ибо не мог сконцентрироваться. Иногда он выходил на лестничную клетку и подслушивал, как все веселятся без него (хотя никто не мешал ему присоединиться).