14. Собачка

             – Юнона! – крикнула Гесс, кладя тело Анте на зеленый диванчик в гостиной. – Намочи полотенце холодной водой. У него очень горячий лоб.             – Е-есть! – Юнона, сильно паникуя, побежала наверх, к себе в комнату.             – Держись, Анте. Учитель Лора уже побежала за лекарем.             Анте не отвечал. Он в целом не подавал вида, что вообще слышал ее слова. Он лежал неподвижно, тяжело дыша, и только изредка хрипло и тихо стонал.             – Ноа, – обратилась к ней Гесс, – не знаешь, из-за чего это могло случиться? Были ли у него какие-то жалобы?             – Понятия не имею, – Ноа вздохнула и пожала плечами, – думала, что он просто слабак. Всегда здоровым казался.             – А вы что-нибудь знаете? – спросила Гесс у всех остальных, что толпились в гостиной. В это время прибежала Юнона и положила смоченную тряпку на лоб Анте.             – Нет, – обеспокоенно ответил Виктор.             – Я тоже не знаю, – в глазах у Юноны стояли слезы.             – Ну, ну, проще лица! Учитель Лора же сказала, что здешние медики своими глазами что угодно могут вылечить. Поставим на ноги вашего Анте.             Вскоре Лора прибежала вместе с женщиной в белом.             – Как это случилось? – спросила женщина у Лоры.             – Мы были на “Плато молчания”, – сбивчиво начала Лора. – Хотела показать детям достопримечательность, да. Анте стоял на краю и молчал. Я думала, что он, наверное, был поражен видом. Так что я отвлеклась на спор с госпожой Гесс…             – А долго учитель будет называть меня госпожой? – поинтересовалась Гесс у рядом стоящего Виктора.             – Я не знаю… Речевые привычки учителя еще плохо изучены…             – А в следующий момент смотрю: Анте падает навзничь на камень. Я как можно быстрее погрузила его на свою спину и потащила сюда. Он был очень горячим… Мисс Холли, с ним же все будет в порядке?             Лора была очень взволнованна. Как никак это был случай, где ее силы, способные лишь восстановить наружную форму, были бесполезны против лихорадки. Винить себя было глупо, она это понимала, но поделать ничего не могла – все-таки дети были ее ответственностью, даже друзьями в некоторой мере.             – А доктора она назвала мисс, – подметила Гесс.             – Она всегда обращается к людям случайным образом, – с улыбкой ответил Войд. – Мне кажется, у нее в голове шляпа с бумажками. При знакомстве она каждый раз вынимает бумажку, чтобы решить, как обращаться к человеку.             – Очень смешно, – сказала Ноа.             Холли взяла поданный ей стул. Она расстегнула несколько пуговиц на рубашке Анте, после чего приложила два пальца к его шее. Ее нежно-зеленые глаза загорелись, на их месте теперь были два причудливых узора, в которых каждый мог разглядеть что его душе угодно, но которые в сущности ничем конкретным не являлись и ничего не напоминали. Пока Холли вела пальцы от шеи к его груди, Анте постепенно успокаивался. Его дыхание пришло в норму, стоны исчезли, а мелкая дрожь, шедшая по его телу еще до того, как он свалился без сознания, сменилась плавными вздыманиями грудной клетки.             – Вот и все, – мягко сказала Холли. – Его состоянию ничего не угрожает. И все-таки, никто из вас не замечал ничего странного в его поведении перед тем, как он потерял сознание?             – Он выглядел бледнее обычного, – сказала Ноа. – Когда снизу на башню смотрел. Еще бормотал что-то.             – Должно быть, с этим местом его связывает что-то не самое приятное, – Холли поднесла палец к губам, словно в размышлении. – Но чтоб появился вот такой жар… Когда он встанет, попросите его сходить ко мне лично. Необязательно сразу, в любое удобное для него время в будущем.             – Вас поняли, мисс Холли! – сказала Лора, когда перестала щупать лоб Анте, убедившись, что он более не горит. – Сразу скажем, как проснется. Спасибо вам!             – Не стоит. До свидания, – Холли медленно поклонилась. Когда она встала, ее мятного цвета волосы полностью закрыли ее взор. Оправлять она их не спешила, поэтому ударилась об дверь, дойдя до нее. Лора поспешила исправить ситуацию, открыв для нее дверь. Холли в целом была довольно неуклюжей женщиной, но работу выполняла безупречно. Эти две черты очень сильно привлекали парней по всей академии, которые то и дело симулировали заболевание, лишь бы побыть с Холли наедине и ощутить прикосновение ее рук на своей коже. Такое внимание Холли даже нравилось, но по профессиональным причинам она никогда в этом не признается.             Когда Холли ушла, разошлись и все остальные. В гостиной осталась только Ноа, охранявшая сон ее непутевого друга.             Спустя полчаса Анте открыл глаза. Он вытянул правую руку вверх, к плафону на потолке. Рассматривая свои пальцы, он задумался:             “Не просто же так я это вспомнил, да? И почему я забыл вообще? Нет, конечно, я помнил, что отец умер, но обстоятельства его смерти почему-то вылетели из головы напрочь… А, точно. Я помню, как спустя неделю после смерти мне внезапно стало будто бы весело. “Надо жить дальше”, – помню, я тогда сказал себе именно эту фразу. Ночью того дня мама плакала сильнее прежнего… Может, мой разум просто отложил мои эмоции? Посчитал нужным мне на время забыть, чтобы я рос хорошо… Сам не понимаю. Но мама, видимо, знала, что со мной происходит. Иначе бы не плакала так по мне. Наверное?..” – мыслей у Анте было много, но они были четкими, к удивлению самого Анте. О вмешательстве доктора Холли он еще не знал.             – А, ты проснулся? – спросила Ноа, закрыв книгу и положив ее на стол.             – Должно быть.             – …Не расскажешь?             – О чем?             – О том, что с тобой случилось.             Анте промолчал.             – Ты… – очень неуверенно начала Ноа. – Ты можешь доверять мне! Я… п-поддержу, наверное.             “Бог ты мой, я звучу как идиотка”, – пронеслось в ее мыслях затем.             – …Я не могу говорить об этом. Извини.             – Вот как… Ммм… ничего страшного, – грустно проговорила Ноа.             Анте стало совестно, но говорить он все равно не хотел, так что решил попытаться сменить тему:             – Что ты читала?             – Ничего! – как-то быстро и взволнованно ответила Ноа.             – То есть “ничего”? Не пустые страницы же там, – как-то наивно сказал Анте, словно воспринял слово “ничего” буквально.             – Ты идиот?             – Покажи, – сказал Анте и, встав, пошел к столу, где сидела Ноа.             Произошла небольшая стычка. Ноа закрывала книгу интенсивным барьером из синей энергии, через который Анте разве что мог разглядеть очертания. Анте несколько раз пытался его уничтожить, но безуспешно – Ноа держала барьер крепко. Не выдержав, Анте активировал свой аметист, после чего протянул руку, покрытую фиолетовой энергией, сквозь барьер. Благодаря аметисту такое покрытие уничтожало барьер там, где была рука, поэтому он смог застать Ноа врасплох, после чего твердо схватил книгу.             – Лазурная Леди… “Между похотью и счастьем”… Ооо, так ты тоже, хе-хе… фанат… хе… ха-ха… Пха-ха-ха!             – Ааа! – Анте крикнул, когда Ноа внезапно схватила его за руку и тот мигом оказался придавленным к потолку. Посмотрев на Ноа, Анте впервые увидел ее настоящие глаза. На ее красном глазу была изображена перевернутая бабочка бледно-алого оттенка, на синем – такая же, но в правильном положении. Глаза привлекали его с такой силой, что Анте сам не заметил, как встал ногами на потолок и принялся пристально вглядываться в ее глазки. Перевернутый Анте и Ноа стояли практически лицом к лицу, и он даже не обратил на это внимание. Зато обратила внимание Ноа: она ущипнула Анте за нос и тот громко упал обратно на пол.             – Потренировался в своем остроумии на мне? – спросила Ноа, складывая руки под грудью и смотря на Анте как на червя.             – …Ха-ха, – Анте выпустил смешок, отряхиваясь после аттракциона, – ты же говорила, что такие книги не читаешь… Чего стыдиться-то теперь? Разве не стыднее читать такие книжки и не сознаваться в этом? Хе-хе, Ноа нравится романтика, аа? Ну… “романтика”, хе-хе. Я, конечно, не читал, но судя по названию там…             – …Ты сейчас еще раз полетишь под потолок, – шипя от злости произнесла Ноа, да так, что Анте опешил.             – П-прошу прощения, госпожа. Вы вольны читать все, что вам угодно. Вы неотразима, а ваш наряд только подчеркивает вашу привлекательность!             Несмотря на то, что Анте снова издевался, Ноа не могла не приметить комментарий по поводу ее одежды:             – …Что, правда идет? – с небольшим смущением спросила она, для чего-то после этого покрутившись вокруг своей оси. На ней было то, что Анте уже видел в прошлом: красная блузка, узкие черные брюки с подтяжками, а берет лежал на столе рядом с книгой.             – …Ну да. – Анте почесал голову.             – Ого. Это, кажется, первый комплимент, который я от тебя услышала. А то ты обычно либо ноешь, либо шутишь, либо мычишь под нос.             – Это было так, знаешь, подношение древним богам. Небольшая похвала, чтобы злостный зверь не сожрал меня с потрохами. – Сказав это, Анте неловко улыбнулся, ибо слишком поздно понял, что милость снова сменилась гневом. Ему потом пришлось еще несколько раз насладиться поездкой до потолка и обратно. И тем не менее, Ноа запомнила его слова и впредь почему-то решила чаще надевать одежду, которую неумело похвалил Анте.             И хотя Анте здорово повеселился, вернувшись в комнату он все равно погрузился в меланхолию. Несмотря на то, что Холли стабилизировала его состояние, не думать о своем отце и новоприобретенных воспоминаниях у него не получалось; благо теперь, вдали от проклятой башни, они не причиняли ему столько вреда.             “…Что-то я уже не очень хочу быть героем, папа, – думал Анте. – И вообще, к чему была эта просьба? Я до сих пор понять не могу, почему он ничем со мной не делился? Я все еще не знаю ничего про его прошлое, кроме того факта, что он жил в столице. Я не знаю, на кой черт меня-то просить об этом? Да будто я могу стать кем-то, кем никогда не являлся! Какой из меня герой, если я своего же отца спасти не могу!”             Анте встал с кровати, пнул валявшуюся на полу подушку и принялся ходить по комнате.             “…И что вообще делал бы герой сейчас на моем месте? Кого мне спасать-то?” – Анте задумался. К нему в голову пришли слова Ионы о том, что ему необходимо было извиниться перед Войдом.             “Пожалуй, что я и правда был слишком зол, – соглашался Анте, – но стоит ли из-за этого просить прощения перед Войдом? Из всех возможных людей? Не знаю… Но отец, наверное, будет разочарован, если я вообще ничего не сделаю. Я же пообещал… Будто проклятье на себя наложил, в самом деле!”             Анте быстрыми шагами вышел из триста шестой комнаты. Постучался в триста четвертую, где проживал Войд. Открыли ему довольно быстро.             – Госпожа Рита, сколько можно вам повторять: я занят!.. А? – после громкого восклицания Войд склонил голову набок, не ожидая увидеть Анте.             – Надо поговорить, – сухо сказал Анте. Было видно, что извиняться он все еще не то чтобы хочет, но некоторое помешательство заставляло его все же сделать это. – Пошли за мной.             – По-го-во-рииить? – раздельно пропел Войд. – Это что за великодушие на вас напало, мистер Анте? Вы хотите разговаривать с никчемным, страшным, пропащим человеком! С “самым противным существом” – твои слова!             – Перестань паясничать, – спокойно сказал Анте, спускаясь по лестнице. Он прекрасно понимал, что Войд последует за ним.             – С-стой! Ты что, серьезно? – Войд побежал за ним.             – Да стой же ты! – уже крайне нетерпеливо крикнул Войд, когда Анте подходил к центру площадки, на которой их класс тренировался.             – Стою, – Анте развернулся и саркастично улыбнулся.             Замешательство поглощало Войда. Еще с самого своего с ним знакомства он не понимал Анте. Он рискнул жизнью ради самой обычной собачонки, которая даже энергией не владела; накричал на Войда, причем сделал это ради девушки, – девушки, которая, ко стыду Войда, интересовала его, но которая общалась с Анте вместо него; а теперь он и вовсе просит Войда – мерзкого и противного Войда! – поговорить с ним. И при всем при этом Анте был вторым после Ноа человеком во всем мире, который Войда почему-то не боялся, хотя практически все его сверстники считали Войда в лучшем случае странным. “И что этот придурок, беспричинно падающий в обмороки, хочет от меня?! Почему он вообще потерял сознание сегодня?” – сегодняшние странности Анте были еще одной причиной колоссального недоумения Войда. “Кто он вообще такой?” – было последней его мыслью, прежде чем Анте заговорил:             – Признаю: называть тебя самым противным существом было лишним. И в целом вот так кричать на другого человека является крайне неподобающим. И хотя я прошу прощения, имей ввиду: мои действия обусловлены твоими. Если хочешь жить спокойно в этой академии, то я бы посоветовал впредь не заниматься теми инфернальными вещами, что ты так любишь.             – …Что, прости? – Войд опешил. – Ты просишь у меня прощения? Да еще и требуешь, чтобы я прекратил свои эксперименты? Бросил свои изыскания по твоей команде?! ХА! Ха-ха-ха-ха-ха! Тыыы? Просишь меняяя? – голос Войда начал хрипеть от натуги. – Ну ты же в курсе, насколько тебе далеко до моего уровня? Я взмахну мизинцем, и ты улетишь к черту, растеряв в полете все свои конечности! Ты что, больной?!             – Я тебя не боюсь. Я боюсь только пчел и Эша, который может с утра облить холодной водой. Вот это реально страшные существа. И опять-таки, мне правда жаль, что я так вспылил в тот вечер. Мир?             – …Мир? Мир?! МИР?! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, АГХ-ХА-ХА-ХА! – Войд сильно закашлялся после смеха – до той степени он находил все это абсурдным.             – …Нет, ну ты правда странный, – сказал Анте.             – А знаешь что? – хрипло спросил Войд, после чего упал на колени. – Я согласен! Мир! Если ты посчитаешь какое-либо из моих действий ненормальным – пожалуйста! Попроси – и я перестану! Да даже больше: хочешь, я стану твоей ручной собачкой? Буду лаять на всех, кто посмеет перейти тебе дорогу, буду метить чужую одежду, буду таскать тебе палки в зубах, в конце концов!             – Придурок, встань! – Анте теперь был даже в большем замешательстве, чем Войд. Он схватил его руку и с силой потянул наверх, дабы тот принял вертикальное положение.             – Полагаю, это значит нет? – Войд криво ухмылялся.             – Собака мне не нужна.             – Жаль! Многое теряешь. Но ты не удивляйся из-за моей реакции. Ты первый человек, чьи слова настолько необоснованно добры, – а по отношению к кому? – к самому настоящему поганищу, как говорит Рейн. Да, я был возмущен и обижен, но даже я понимаю, что я того не стою! Не стою ни прощения, ни добра, ни второго шанса! Но ты даешь мне второй шанс! Более того, там, где уже даже Ноа меня боится, ты гордо стоишь на своем! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Конечно, Анте! Больше никаких странностей! Только с твоего позволения. Запрети мне что-то, и я больше никогда этого не сделаю! В твоем присутствии, разумеется. Уж прости, но за пределами академии дела меня ждать не будут!             – Твоя жизнь за пределами академии меня не интересует… Что ж, я рад, что ты, видимо, согласен. Это было легче чем я думал…             “И страннее, чем я думал…” – уже в мыслях добавил Анте.             – Так что, мы теперь друзья?! – как-то уж очень возбужденно спросил Войд.             – Я бы не заходил так далеко. Дружбу нужно заслужить.             – Ооо, ну конечно! Конечно. А когда я заслужу твою дружбу, ты расскажешь, из-за чего ты упал в обморок?             – …Может быть, – сказал Анте. Говорить Ноа он от чего-то был категорически против, однако же рассматривал возможность сказать Войду.             – Эй, Анте! А как тебе Гесс? По-моему ну просто очаровашка! Я уже столько раз представлял, как эта лесная нимфа голая моется в речной воде. Ох, может мне стоит за ней приударить, а? – речь Войда была очень быстрая и сбивчивая.             – Меня-то что ты спрашиваешь?! – Анте был смущен развратными словами Войда. – Иди да приударяй.             – Хи-хи-хи-хи-хи! Вот и приударю! Будешь завидовать еще.             – …Ага.             “…Я не хочу быть героем, папа, – думал Анте после прогулки с Войдом. – Но если я могу обеспечить спокойствие своих одноклассников путем общения с, кхм… удивительно приставучим Войдом, то я сделаю это… Надеюсь, эта небольшая жертва заставит тебя мною гордиться… Ну да. Конечно ты будешь мною гордиться”             Анте скрыл свое лицо в подушке. Разумеется, на его мысли никто ему не ответил. Вина из его сердца никуда не исчезла, но теперь Анте был уверен, что сможет жить с нею дальше. “Плато молчания” он, правда, постарается избегать.