16. Перстень для душегуба

             – Ты удивительно неразговорчивый, как для компаньона, – в мыслях произнес Анте, обращаясь к Кураю. С ним он прожил уже неделю, ожидая постоянного наплыва комментариев, но все было немного иначе.             – Я читал одну книгу, – отвечал Курай. – Бог уже знает когда. И, пожалуй, что не совсем я ее читал. Но был там неимоверно раздражающий напарник у главного героя. Главный герой почти всегда молчал, а эта мелкая пакость просто не затыкалась! Пересказывала мысли героя, его намерения, отвечала за него другим персонажам романа, делала все то, что должен был делать протагонист самостоятельно! И каждый раз давала странные, неуместные комментарии по абсолютно любому поводу. Без одного этого персонажа книга была бы раза в полтора короче! В общем, как твой компаньон я решил, что буду вмешиваться только тогда, когда это будет стоить внимания. Когда гипотетический читатель задаст вопрос: “Эй, а где Курай?” – вот тогда я появлюсь! Раздражать не хочу, в общем.             – Да ты не так сильно и раздражаешь, – утешал зачем-то Анте. – Хотя мысль о том, что ты можешь с первого ряда наблюдать за всей моей жизнью, немного пугает.             – Не волнуйся. Когда ты в душе, я обычно сижу у себя на троне и рефлексирую.             – Хоть что-то хорошее…             Краем глаза Анте заметил движение. Он сидел на скамье у тренировочной площадки, а неподалеку от него Юнона шла вместе с Ноа, и они обе что-то живо обсуждали.             – Не самое привычное зрелище, – пробубнил Анте.             – И впрямь, – добавил Курай. – Хотя я обратил внимание, что они иногда общаются, все же видеть их наедине странно.             – Как давно ты в моей голове?             – Не скажу. Но могу заверить, что присутствовал и наблюдал все то время, что ты в академии.             – Да уж.             – Не хочешь пошпионить за ними, Анте?             – Зачем?             – Тебя что, не прельщают девичьи тайны? Их сладкие, томные секреты, которыми они делятся наедине, в отсутствие мужчин? Тебе вообще знакома концепция так называемого подъюбочного пространства?             – Закрой свой рот, – ответил слегка покрасневший Анте. – То, что ты хочешь развлечь свои фантазии, не делает меня обязанным тебе потакать. В своем теле и своей голове главный я, а не ты.             – Как скажешь, иерарх.             “Еще один…” – подумал Анте, не обращаясь в этот раз к Кураю.             – Я все слышу.             – Убейте меня…             – Ноа, почему мы наблюдаем за Анте? – спросила Юнона, выглядывавшая вместе с ней из-за стены одного из зданий.             – Ты не заметила, что он стал еще страннее в последнее время?             – Заметила…             – Чаще стал молчать. Причем порой в самые случайные моменты. По нескольку раз во время диалога со мной умолкал, будто что-то обдумывает, хотя никогда до этого так не делал. Чаще стал разговаривать с самим собой. И даже сейчас сидит на лавке и абсолютно ничего не делает. Тут что-то нечистое… Ладно, бог с ним, с Анте. Завтра пну его, чтоб сходил к доктору Холли. Этот идиот так этого и не сделал! Козел… – раздраженно прошипела Ноа, давая понять, что почему-то само его существование играло на ее нервах. – Извини, Юнона! Мы отвлеклись от главной задачи.             – Ничего, – как-то смущенно ответила Юнона. – Главное, успеть за сегодня.             – Успеем-успеем.             После этого они спешно удалились.             Фантазии Курая были совсем далеки от реальности. Юнона была с Ноа по вполне конкретной и для него, наверное, скучной причине: у нее были проблемы с выбором подарка для Виктора, у которого уже завтра был день рождения. Все это время Юнона прокрастинировала, откладывая выбор подарка для Виктора на потом. И вот, это потом наступило. Оставалось не так уж и много времени.             – И все же, ты уверена, что не хочешь сблизиться с ним? Ты же говоришь, что он тебе давно нравится. Мне кажется, что интимная связь была бы лучшим подарком для любого мужчины. Ну и какой-то одеколон в качестве бонуса, – говорила Ноа с лицом самого настоящего гуру, коим она никогда не являлась, – в ее жизни еще не было ни одних серьезных отношений, а фразу про “интимную связь” она вычитала в одном из женских журналов. Анте она, разумеется, уже успела сказать, что женские журналы – трата времени.             – Ч-что ты такое говоришь… – понурив голову сказала Юнона. Она была совсем не похожа на саму себя.             – Мм… извини. Значит, сосредотачиваемся на чем-то более обыденном. Что Виктору нравится?             – Фантастика нравится… Мужские аксессуары. Часы, там, перстни. Портмоне. Я только в них совсем не смыслю. Боюсь, что он скажет, что качество не очень или что ему не подходит…             – А он так разве когда-либо говорил?             – Н-нет, – как-то подозрительно ответила Юнона.             – Нет? Или все же да?             – Ууу…             – Что-то не так?             – Я не знаю, стоит ли это с кем-то обсуждать…             – Ну, я хотя бы смогу ответить тебе как на духу. Авось поможет.             – Ну, в общем… я рассказала тебе, что он мне нравится. Но долго не могу признаться ему, ибо он, ну… мне кажется, что он воспринимает меня как домашнее животное! Как кошечку. Вроде и заботится, но будто делает это из чувства долга. Или чтобы просто любоваться мною. Книги я, по его мнению, читаю неправильные и странные, хоть он и извиняется каждый раз, когда говорит это. Но раз уже не первый раз такое говорит, то значит, что внутри искренне так считает, даже если просит прощения! И всегда как-то снисходительно мне все объясняет, будто я глупенькая… Ну да, я глупенькая! Но я пойму, даже если ты будешь объяснять сложные концепции не на примере кошечек и собачек! Комплиментов от него вообще не дождешься! Но самое худшее – это то, что он… такой добрый! – как-то особенно громко выпалила Юнона. – Никого никогда не оскорбит и не обидит, а если обидит ненароком – как с моими книгами несчастными, – то всегда попросит прощения. И он постоянно заботится обо мне. Тащит меня на спине, когда я устаю. Помогает мне подготовиться к лекциям учителя Лоры… Я же и правда дура! Он столько для меня делает, а я жалуюсь, что он не видит во мне девушку! Я неблагодарная дура, дура, дура!             Юнона внезапно начала плакать навзрыд. Что-то материнское заиграло в сердце Ноа, так что она поспешила обнять девушку и прижать ее к своей груди.             – Ну-ну, все нормально. Парни просто, знаешь… эмоционально слепые, назовем это так. Его поведение еще не означает, что ты ему не нравишься как девушка. Он просто, наверное, о своих чувствах даже и не задумывался. Ты всегда рядом, и ему этого достаточно. Пока он молод, он сосредоточен на других вещах: на том, чтобы быть хорошим старостой, на чтении, на обучении. Просто другие приоритеты, вот и все. Но он, сам того не сознавая даже, не смог бы быть таким старательным без своего друга детства. То есть, без тебя… Так, а ну стоять! – крикнула Ноа, когда рядом с ними как ни в чем не бывало проходил Анте. Он аж подпрыгнул.             – А?! Я мимо проходил. Мне туда надо, – Анте указал пальцем и попытался скрыться. Ноа поймала его за руку.             Разумеется, Анте действительно просто проходил мимо, хотя десять минут назад ничего не делал. И Курай не обладал никаким влиянием над его решениями. Вообще.             – Ты слышал? – спросила Ноа.             – Что? – Анте спросил так, будто действительно не понимал, о чем речь. Но тут он обратил внимание на заплаканное лицо Юноны. – Что-то случилось?             – Н-ничего… – попыталась вставить слово Юнона.             – Юнона, мне кажется, что мужская перспектива нам тоже не помешает. Анте. Что ты думаешь об отношениях Виктора и Юноны?             Анте почесал голову.             – А вы не встречаетесь, да?             – Если бы они встречались, то я бы тебя не спрашивала! – сказала Ноа.             – Ааа. Ну я не знаю. Мне Виктор как-то раз говорил, что на первом месте в списке всего любимого у него книга “Инопланетные жвалы”. Что-то про жизнь за пределами нашего мира. Говорит, что очень хорошая книга. Дает лишний раз понять, что монстр не космическая угроза, а сам человек. Очень поучительно. От чтения я воздержался… А на втором месте для него Юнона. Вы только ему не говорите, что я рассказал.             – …Кажется, он даже тут тебя за вещь принял. Поставил в один ряд с книгой… – разочарованно сказала Ноа.             – Н-на втором месте? После фантастики?! – в глазах Юноны плясали звезды. Слезы тут же были забыты.             – …Видимо, этого достаточно. Анте, будешь нас сопровождать. Поможешь выбрать подарок.             – Для кого?             – Для Виктора. У него день рождения завтра.             – Я не против, чтобы Анте помог! – воскликнула Юнона, вытирая остатки слез.             – Я кроме мамы никому подарки не делал. Даже не знаю, смогу ли помочь… Я в целом не знаю, есть ли на территории Аланима какие-то подарочные магазины.             – Есть тут все, – заверила Ноа. – Хорош придумывать отмазки. Пошли за мной, оба!             – Есть! – крикнула воодушевленная Юнона.             – Ага… – Анте был возбужден куда меньше, но выбора не было.             – Вперед, мой друг! – сказал Курай.             – Заткнись… – в мыслях ответил Анте.             Все втроем пришли в одно очень примечательное для студентов Аланима место. Дело было в том, что при проектировании валюты (которая называлась академическими кредитами или, как сокращали студенты, просто кредитами) со стороны Ламента было выдвинуто предложение сделать также и место, где эти кредиты можно было потратить на что-то помимо вещей необходимых, таких как еда, одежда, средства гигиены и так далее. Сторона Анорты была несколько против подобного, считая, что это как-то слишком уж “развлекательно”, но Ламент убедил их, что тогда вся система поощрения будет бессмысленной, и куда проще кормить студентов совершенно бесплатно. К тому же возможность тратить свои средства на что-то более интересное подстегивало бы учеников серьезнее относиться к оценкам, что и произошло, если верить статье “Моста Ламента”. Так появился “Дом студента” – большое одноэтажное здание с множеством небольших павильонов внутри. Здесь было позволено открывать свои точки различным известным сетям магазинов из Ламента и Анорты. По сути, это было единственное место, где гражданин Ламента мог без проблем ознакомиться с теми магазинами, которых на территории его государства нет, и наоборот. Из-за этого место возымело феноменальный успех не только среди студентов, но также среди шопоголиков со всего континента, которых, пускай и ограниченно, но впускают сюда. Покупать им, правда, приходится за настоящие деньги, а не академические, что помогает как и предпринимателям, ведь поток людей приличный, так и академии, ибо процент с покупок идет непосредственно на ее финансирование. В общем, вышло невероятно успешное место с точки зрения экономики, досуга учащихся и укрепления связи между двумя странами.             – Ты здесь бывал, Анте?             – Да. Тут есть книжный. Я искал кое-что в библиотеке, но так и не нашел. А тут было.             – А что именно? – спросила Юнона.             Анте порылся в потрепанной барсетке и достал книгу под названием “Снежинки”. Под названием был виден псевдоним автора – “Зед”. Барсетка же сильно задела чувство прекрасного Ноа.             “Еще хуже, чем его пальто…” – думала она.             – О-о, я читала, – сказала Ноа. – Хорошая книжка. А ты разве читал раньше художественную литературу, Анте?             – Нет. Но решил попробовать.             Анте ожидал реакции Курая, но тот лишь многозначительно улыбнулся; Анте этого, правда, не увидел.             Все трое вошли внутрь. Вокруг было порядочное количество студентов, а также множество взрослых, выглядящих экспрессивно и даже эксцентрично, – сразу становилось понятно, для чего они здесь.             – Там справа павильон есть, – начала Ноа. – “Визионер” называется. Известный анортский магазин мужской атрибутики. Одежды, аксессуаров, вы поняли. Во-первых, там все четко, стильно и по делу. Никакого ненужного ламентского шика и блеска. Виктор парень серьезный, так что что-нибудь оттуда ему должно понравиться. А во-вторых… – Ноа посмотрела на Анте каким-то долгим томным взглядом. – Мне надоело, что ты ходишь в одном и том же. Будем тебя наряжать. Не беспокойся – за мой счет.             – Мне и так нормально, – смущенно ответил Анте. – Трать кредиты на себя.             – Мои оценки слишком идеальные. Я в ноябре за октябрь получу столько, что мне будет их некуда девать.             – …Можем тогда за мои, если тебе так надо.             – Нет! Никто не гарантирует, что твои оценки не поползут в пропасть. Учеба становится сложнее, если ты не заметил. А ты и так уже пару раз получал тройки. Так что никаких нет.             – Анте, она от тебя не отстанет… – шепотом произнесла Юнона.             – Да… я знаю.             – Вы идете? – поинтересовалась ушедшая на пару метров вперед Ноа.             Внутри “Визионер” был обставлен просто, но со стилем: прилавок из черного дерева, такие же черные занавески двух небольших примерочных, полуприкрытое окно, выходящее в сторону главного корпуса, витрины с аксессуарами, а также ряды аккуратно сложенной одежды. За прилавком стоял высокий мужчина в черной рубашке, которая не была застегнута полностью и обнажала шею. Сам мужчина был очень спортивного телосложения. Голова у него была бритая, глаза медного цвета, а на пальцах было несколько внушительных перстней. Словом, он был весьма привлекательным, что лишний раз подчеркнуло статус магазина в головах Юноны и Анте. Тем не менее, несмотря на его внешность, Ноа и Юнона почти не заостряли на нем свое внимание, что несколько задевало самолюбие продавца.             – Вам для юноши что-то подобрать? – спросил мужчина, смотря на Анте.             – Не совсем, – тут же ответила Ноа. В ее планах было пытать Анте самостоятельно. И подобрать подарок, о чем она чуть не забыла.             Юнона в это время рассматривала аксессуары, попутно разговаривая с продавцом.             – Дяденька, а вы где живете? В лесу спите? – Юнона задала действительно стоящий вопрос, ведь академия находилась среди пограничных лесов, а ближайшими поселениями были Риш в Ламенте и Йор в Анорте.             – Ха-ха, нет, не в лесу. Для нас в академии место нашлось. А работать я тут буду месяц, после чего меня заменят. Постоянно здесь находиться для большинства проблематично, так что приходится командировками. Зато платят ого-го! За месяц работы в “Визионере” в Этёрнале я бы заработал раза в два меньше. Несколько раз отлучусь в такую командировку, а там и на новую квартиру, глядишь, накоплю.             – О, а вы из столицы? – спросила Ноа, услышав имя своего родного города. Она в это время рассматривала водолазки и то и дело бросала взгляды в сторону Анте, прикидывая, подойдет ли ему. Анте аж ёжился от ее скрупулезности.             – Ага. Ну, точнее, переехал туда еще подростком. Не совсем коренной житель. Но обычаи знаю! Следы чужой энергии не перешагиваю, котов с белыми глазами уважаю и подкармливаю.             – Да ладно вам, – отвечала Ноа. – Я сама-то половину всех этих дуростей не делаю. Странным мне это кажется.             – Странность может и странность, но мне кажется, что на таких мелочах весь город и держится. В частности, его идентичность. Можно ли было отличить Этёрнал от любого другого города Анорты, если бы таких мелочей не существовало?             – Ваша правда. Юнона, а в Коронахе есть что-то похожее?             – Хм… – Юнона задумалась, пока смотрела на перстни. – В Коронахе нельзя ходить с мокрой головой!             – …Что? – Ноа думала, что ослышалась.             – Да, кстати, – подхватил Анте. – Мне папа рассказывал, что он, забыв напрочь про это “странное суеверие”, – как он часто называл такие обычаи, – однажды летом вышел на улицу к друзьям сразу после ванной. Друзья вроде и отнеслись с иронией, палками бить не стали, но с тех пор за ним закрепилось прозвище “шампунь”. Это еще, как я понял, лучший случай. Иных за это и вовсе гнобить начинают. Ты не знаешь, почему так, Юнона?             – Нет. Порой возникает чувство, что эти обычаи кто-то нам в голову передает через дыхание. Потому что никто не мог мне объяснить, что такого ужасного в мокрой голове на улице! – Юнона немного надулась, показывая тем самым, что и сама когда-то была жертвой гонений. Анте и Ноа промолчали.             – Анте, – сказала Ноа, держа в руках черную водолазку. – Померь.             – …Ага. – Анте нехотя забрал одежду и скрылся в примерочной. Ноа в это время решила посмотреть аксессуары вместе с Юноной. Спустя несколько мгновений, она звонко засмеялась.             – Анте, тут есть перстень с аметистом! Хочешь? Я тебе подарю!             – Нет, мне не надо, спасибо! – сказал смущенный Анте, пока снимал с себя рубашку. Ему было очевидно, что над ним издеваются.             Спустя пару минут Анте вышел в той самой черной водолазке. Ничего необычного в ней в общем-то не было, водолазка как водолазка, но Ноа засмотрелась. Высокий ворот скрывал вечно кажущуюся нескладной Ноа шею, рукава делали его спички значительно изящнее, а его тонкий стан в обтягивающей ткани заставлял ее пульс скакнуть чуть ваше обычного.             “Это… определенно успех… ага…” – сбивались мысли Ноа.             – А меня ты бьешь по затылку, когда я пялюсь, – подметил Анте.             – Я не пялюсь! – Ноа резко отвернулась. – Мы берем эту водолазку. И ты будешь ее носить. Хотя ты все равно будешь скрывать ее своим пальто половину времени… – последнюю фразу Ноа сообщила шепотом, чтобы Анте не услышал. На самом деле, это пальто она тоже хотела заменить – здесь было много достойных вариантов верхней одежды. Но она понимала – хотя Анте так с ней особо и не говорил на тему отца, – что для него это очень важная вещь.             – Отлично выглядишь, парень! – продавец наградил Анте пальцем вверх.             – С-спасибо…             – Хе-хе, правда Анте красивый, Ноа? – Юнона принялась дразнить Ноа.             – М! Все! Хватит! Давайте смотреть подарок Виктору, – он и правда показался Ноа красивым.             А выбирать было из чего. Одежду они не смотрели, сосредотачиваясь преимущественно на аксессуарах. Пересмотрели все: цепочки, перстни, кольца, наручные и карманные часы, кулоны, даже серьги, хотя уши у Виктора не были проколоты. Но все не то. Ноа даже присмотрела всякого для Анте, чтобы в будущем смущать того своими подарками и смеяться с его реакции, но чего-то подходящего Виктору на ее взгляд в магазине не было. Ноа уже заговорила о том, чтобы пойти в другой павильон, но тут вмешался продавец:             – А как ваш друг выглядит? Может, я смогу помочь?             – Вы слишком добры, – с мягкой улыбкой ответила Юнона, после чего возбужденно стала описывать своего друга: – Он носит зеленую рубашку и черные брюки. Постоянно! Я столько раз просила его надеть что-то другое, но он каждый раз упирается, как баран. Но он свою одежду моет, он не вонючка, если что! У него даже этих зеленых рубашек несчастных две. У него темно-зеленые волосы и изумрудные глаза. Еще он очки носит. Вот…             – Я могу кое-что предложить. Никто особо не смотрит, так что я убрал, но, может, вам понравится. – Продавец ушел в комнату за прилавком.             – Вот.             В его руках был серебряный (никто, конечно, не гарантировал, что это и впрямь было серебро, но выглядело хорошо) перстень с малахитом в квадратной раме. Выглядел он внушительно: такие, как подумал Анте, могли бы носить злодеи из книг в отцовской библиотеке, которые он, правда, никогда не читал.             – Оно… – прошептала Ноа.             – И правда… оно, – согласился Анте.             – Продано! – закричала Юнона.             Компания вышла из “Дома студента” очень довольной, ведь цели каждого были выполнены: Анте помог своим друзьям с подарком и удовлетворил любопытство Курая; Ноа подобрала Анте одежду и вдоволь насмотрелась на парня, который ее раздражал, но который ей же и импонировал; Юнона смогла подобрать лучший, по ее мнению, подарок для мальчика, которым она дорожит.             К следующему дню Анте, Юнона и Ноа подготовили план. Ноа решила, что раз уж у человека праздник, то негоже оставить его без должного празднования. Присоединиться решили все, кроме Кахары. Даже Войд, хоть и отказал Ноа, мигом поменял свое мнение, когда его позвал Анте. Но Кахару не проняло ничто. Весь класс по-прежнему о нем знал только то, что тот был братом Мауза, а больше ничего.             А план был в том, что пока Ноа и Анте будут готовить, Юнона будет по мере своих возможностей развлекать Виктора за пределами общежития, чтобы он не прознал про сюрприз раньше времени. Сейчас же, утром, Анте был послан за покупками.             – Анте, ты уверен, что донесешь все на своих плечах? – спросил его Курай, видя, какой обильный список Анте держал в руках.             – Как-нибудь справлюсь. В крайнем случае сооружу что-нибудь из энергии.             – Это хорошее мышление, мой друг. В будущем такая смекалка в отношении энергии понадобится, – Курай гордился подопечным.             Тут Анте снова заприметил Кахару. Собрав волю в кулак, он решил попросить его присоединиться к празднованию еще раз.             – Кахара! – окликнул он. – Ты точно не хочешь с нами? Просто посидеть, пообщаться… Поесть, в конце концов! – Анте издал неловкий смешок.             Кахара медленно обернулся. Что-то исступленное, почти безумное промелькнуло в его алых глазах, но тут же было подавлено, освобождая место холодно-расчетливому взгляду.             – Полагаю, – сухо начал он после короткой паузы, – я вам еще не рассказывал. Уясни же одну вещь, Анте, и передай мой сказ всем остальным, чтобы те наконец поняли и перестали меня трогать! – Кахара сделал шаг в сторону Анте.             – Я… – Кахара сделал продолжительную паузу для большего эффекта. – Ненавижу. Слышишь? Ненавижу Ламент и все, что с ним связано! Здесь я сугубо для того, чтобы присматривать за своим братом. Тот пусть ходит в компании таких же, как и ты, мне не жалко! Жизнь научит. Я ему в голову вбить ничего не смог. Я же не собираюсь ни с кем из вас идти на компромиссы. Вы – ублюдки.             – …Почему ты так считаешь? Что мы тебе сделали?             – А то! – Кахара крикнул так громко, что у Анте немного заложило уши. – Половина моей семьи, нет, целой деревни в гробу из-за вас! Хочешь небольшой урок истории? Пятнадцать лет назад союз между Ламентом и Анортой вступил в силу. Переговоры были долгие: еще в самом начале сороковых годов ваш иерарх предлагал состряпать мир между нами, но у нас его тогда обсмеяли. У меня дома есть газеты тех лет, там такие хохмы, что вам бы стыдно было читать! Но союз свершился. Остановились ли после этого конфликты? Пожалуй. Только есть одна история, которую больше не печатают в газетах. Номера утеряны, а в учебники истории это не включат, ибо зачем? Неудобные для союза истории проще забыть! Вычеркнуть к черту из хронологии! – Кахара топнул ногой. – Но я помню! Мои глаза все видели! Они видели, как мою деревню разбирали по кирпичикам! Как головорезы убивали мужей и с презрением насиловали жен, плюя на их тела и превращая их лица сапогами в кашу по завершении! Это были люди, рожденные убивать! И я все это видел, когда мне было восемь, понимаешь? Восемь! На моих же глазах сдохла моя мать! Отец был обесчещен и превращен в пыль! А я сидел и прикрывал глаза Маузу, и спасибо господу богу, что он ничего не увидел!.. Знаешь, как мы выжили? За мгновения до того, как мы бы с Маузом сами отправились на тот свет, к нам пришел герой, – голос Кахары внезапно из яростного стал полным благоговения. – Настоящий герой. По Анорте уже тогда некоторое время шла легенда о “Желтой стреле” – человеке, чья скорость превосходила скорость стрелы на лету! Но это было преуменьшение. Эта девушка в миг покромсала всех, кто напал на нас! А последнего она убивать стала не сразу. Она спросила: “Хочу услышать, о чем думают такие ублюдки, как ты. Последние слова?” И он сказал. Знаешь, что? Он сказал: “Слава Ламенту!” Вот! Считай, что это краткий экскурс в историю обоих наших стран! Ибо если увеличить масштаб, то происходить все равно будет тоже самое! Понял?!             Кахара надолго после этого замолчал, восстанавливая дыхание. Затем он продолжил, но уже тише:             – Новость эта печаталась в газетах. Иерарх Ламента вину свою отрицал. С его слов, это были бывшие военные, давно отстраненные от службы. Верить этому или нет? Мне сложно сказать. Но существует одна книжка, приуроченная к годовщине этого союза, вышедшая в 1150 году. Это была новейшая история Анорты и Ламента. Там рассказывают про совместные достижения, строительство Аланима, про всякую другую чепуху. И ни одного упоминания! Ни единой строчки обо всей той крови, что моя деревня пролила просто так! И хотя семена ненависти уже появились во мне тогда, я не отчаивался. Но нигде, слышишь, нигде я больше не вычитывал и не слышал о том, чтобы кому-то было дело. Во мне теплилась крохотная надежда, что кто-нибудь отсюда что-то знает, что-то где-то выцепил хотя бы краем уха. Нет! Ни студенты, ни учителя ничего не знают! А я спрашивал. Даже Войд не знает, хотя его мнения, пускай и мягче, но тоже направлены против Ламента. Мою утрату хотят стереть из истории. А все ради чертова лицемерного союза, который появился вообще из ниоткуда! Оставь меня. Просто не думай. Просто забудь! – меланхолично кончил свою речь Кахара.             Анте заговорил только через несколько минут:             – …Мне жаль. Это… правда очень тяжелая история. Прости.             – …Рад, что ты понимаешь, – слова Кахары все равно были очень холодны.             – Просто… не мы же виноваты. Я понимаю твою ненависть, но мы тут не причем. И я думаю, что… твоя душа сможет обрести хотя бы немножко покоя, если ты позволишь себе повеселиться. Никто не будет возражать, правда! – Анте попытался улыбнуться.             Он совсем, совсем не понимал всю тяжесть потери Кахары. Оно и ясно: одного пространного монолога недостаточно, чтобы в полной мере познать особенности строения чужой души.             Удар. Анте и сам не заметил, как с гулкой болью в челюсти он полетел на землю. В удар была заключена энергия – это он понял по скорости и силе.             – За… за что? – спросил Анте, приподнимаясь на локтях. Боль была жуткая. Но зато зубы были в сохранности.             – Я парень темпераментный, Анте. Я всеку тебе еще раз, если ты будешь упрямиться. Я свои выводы сделал. И если твои выводы с моими не совпадают, то держи их, пожалуйста, при себе. Мы понимаем друг друга? – спросил он. В глазах Кахары он видел кровь. Много крови. Настолько много, что ему пришло осознание, – это не его обычные глаза. Это были истинные глаза человека, увидевшего, как все его близкие и друзья умирают самыми жестокими смертями возможными. Он не станет играть в друзей с людьми нации убийц – именно такой взгляд был у Кахары на Ламент. Граждане Ламента не лентяи, как считала Ноа, не творцы, в чем убежден Вейн. Нет. Они душегубы.             Но по крайней мере в одном Анте был почему-то уверен. Его всегда интересовал вопрос. Зачем Кахара поступил сюда, если учится абы как и ни с кем толком не общается? В слова Мауза он не верил: стал бы человек тратить три года своей жизни только ради своего родственника? Но теперь Анте знал его историю. И понял, что Кахара любит своего брата больше, чем ненавидит Ламент. Пока что.             – О. Войд! Хороший момент ты подобрал, чтобы появиться! – восклицал Кахара, видя человека, чьи взгляды он разделял.             Лицо Войда было пустым. Анте уже видел это выражение лица в день, когда он отравил сознание Тору. Он инстинктивно понимал, что сейчас произойдет что-то нехорошее, поэтому он весь съежился изнутри.             – Гляди! Ламентская свинья, поставленная на колени. Знаю, ты с ним общаешься. Но признай, разве тебе не близка картина того, как жулик из Ламента жует землю и пресмыкается перед анортским господином? – Кахара был весел и надменен. Это была большая ошибка.             – Да, – спокойно начал Войд. – Да, ты прав. Это завораживающее зрелище! Я слышал твои слова, Анте. Бедный мальчик заигрался в героя! Ничего, еще пара-тройка ударов, и ты поймешь, что не все столь же податливы под весом твоего взгляда, сколь податлив я. Но ты молодец, что попытался! Не стыдись попытки! Стыдись того, что ты вообще допустил в мыслях успех своих слов!.. Только вот… – Войд обратился к Кахаре. – Тут такое дело. Даже не знаю, как тебе объяснить. Я, впрочем, могу показать! Также, как сейчас показал ты.             Войд направил поток энергии к правой ноге. Достаточно ее зарядив, он отпружинил ею, попутно заряжая правую руку. В одно мгновение полный энергии кулак достиг щеки Кахары. Он поцеловал землю еще менее изящно, чем это сделал Анте. Более того, из его рта тут же вылетело два зуба.             Кахара медленно встал. Его глаза были полны крайне неприятного удивления, словно кто-то с утра окатил его ледяной водой, пока он спал. Кровь хлестала из его уст. Это лицо казалось Анте даже более устрашающим, чем то, с которым Кахара смотрел на него после своего удара.             – Молчать, друг мой, – Войд помахал указательным пальцем перед его лицом. – У меня нет времени. Нам очень жаль. То, что произошло с твоей деревней, – непростительно. Но не позволяй ярости обмануть себя. Менталитет ламентян – это спектр. Да, они все жулики и убийцы, но кто-то меньше, кто-то больше. И Анте один из тех, в ком людоедства почти нет! Разве что самая малость. Впрочем, того же нельзя сказать про составляющую обмана в этом уравнении. Трюки Анте любит, значит и вешать лапшу научится. А может, уже умеет! – Войд смеялся, получая невероятное удовольствие от своей речи. – В общем, такие дела. Бери свои зубки, и бегом к Лоре. Она починит, ты не переживай. Знаешь же, что добра. Но ни в коем случае не впутывай меня. Ведь если ты расскажешь, то и мне придется рассказать про Анте. И тогда убирать дорожки мы будем вместе. Ступай!             Кахара хотел возразить. Хотел вступить в драку, если придется. Но тут он увидел, как потемнели глаза Войда, а рядом с его лицом затряслись несколько противных черных щупалец, идущих от самых его ног и обнимавших его тело. Кахара побежал прочь, давая, впрочем, себе обещание, что отомстит.             – …Придурок, – сказал Анте. – Мог бы просто припугнуть. На кой ты его ударил? – сказал Анте, обтирая рукой свою щеку. Удар все еще звенел в его ушах.             – Ну а чего он? Такие люди только язык насилия понимают. Вот треснул бы ты ему, Анте, и он тогда, может, стал бы послушным!             – …Спасибо, конечно. За то, что вступился, – сказал Анте, искренне благодаря Войда. К своему стыду, он думал, что тот просто будет смеяться над ним вместе с Кахарой.             – Но больше так не делай. Решать насилием тебя никто не просил. Да и у Кахары тяжелая судьба. Один удар я бы стерпел.             – …Что ж. Я пообещал, что буду слушаться. Да, иерарх! Теперь удары строго по талонам. И надеюсь, что эти талоны ты хотя бы раз в пару месяцев будешь выдавать.             – Обойдешься, прелат.             “Оба могут играть в идиотские клички”, – про себя подумал Анте.             – Прелат? Ха-ха-ха-ха-ха! Мне нравится.             – Мне тоже, – сказал Курай.             – О, появился, – в голове отвечал Анте. – Я уже подумал, что ты там скончался.             – Тяжело вставить слово, когда у тебя с самого утра такая насыщенная жизнь, Анте!             – Ага.             – Идем? – спросил Войд, возвращая Анте к реальности.             – Куда?             – За покупками.             – О, а ты поможешь? – Анте был искренне удивлен.             – Почему бы и нет. Раз уж позвали.             – …Идем, значит. Хотя бы не одному тащить все тяжести.             – Н-да, такому тюфяку я бы и подушку нести не доверил.             – Закройся.             – Я удивлен, что ты вес пальто-то выдерживаешь, – добавил Курай.             “Какие ж вы оба уроды…” – думал Анте.