23. Голос отца

            – Анте! Войд! К центру поля, – спокойно скомандовала Лора.             – Может… – начал Анте и запнулся. – Может вы мне кого-то другого дадите?             С недавних пор спарринги стали неотъемлемой частью жизни Анте. Однако до этого партнеры попадались великодушные и честные, чего нельзя было сказать про Войда. Анте заметно побаивался боя с ним, даже несмотря на то, что Лора была рядом и что кожа Анте и так уже успела испытать всевозможные повреждения за время обучения в Аланиме. Было просто в Войде что-то, что заставляло бояться боли, – возможно, его глаза, которые, будь жизнь Войда чуть проще, могли отображаться совершенно любым оттиском, но вместо этого ничего кроме пустоты в них не было.             – Ты можешь сдаться и получить два, друг! – воскликнул Войд, разводя руками.             – Я тебе не друг, – буркнул Анте.             – Да? А по-моему так ладите, – саркастично подметила Ноа.             – Анте, надо, – строго сказала Лора. – У нашего класса есть сильное преимущество: нас мало. Так что чем больше вы тренируетесь с разными партнерами, тем легче мне вам подсказать и дать направление в нужную сторону. Сам посуди: в спарринге с Войдом в твоем стиле ведения боя может обнаружиться такая брешь, которую ни ты, ни я не могли бы разглядеть, сражайся ты с другими своими одноклассниками. Ну, она может и не появиться, конечно. Но почем знать? Так что давай, шуруй.                        – Слушаюсь… – уныло сказал Анте, после чего поплелся за Войдом в центр тренировочного поля.             Анте было дурно – все смотрели. Вдвойне было дурно от того, что смотрела Ноа.             “Повод, наверное, удивить ее… Нет уж, я точно не из тех, кто вообще способен впечатлить девушку силой. Меня просто раздавят”, – таковы были мысли Анте.             – Ты будто иголок наглотался, – прокомментировал Войд, усмехаясь. – Расслабься. Я буду подстраиваться под твой уровень… по возможности, – добавил он с устрашающей улыбкой, его глаза тут же стали пустыми.             – Уж ты-то будешь…             Правый глаз Анте превратился в аметист, после чего он встал в стойку: ноги на ширине плеч; фиолетовый меч, подрагивающий словно пламя, прижат к левому плечу; взгляд устремлен на противника.             – Не думал, почему твоя собственная энергия не причиняет тебе вреда? – спросил Курай, сбивая всю сосредоточенность Анте.             “Ты очень невовремя, Курай…” – ответил ему Анте.             – Не волнуйся. Видишь, он ничего все равно не делает. Вероятно, ждет твоей атаки, чтобы провести свою в ответ.             И действительно, Войд стоял с раскинутыми в стороны руками. В правой у него был черный меч, который в отличие от меча Анте не дрожал; вся его структура держалась твердо.             – Так вот, по-хорошему твой меч, который ты чуть ли не в плечо свое втыкаешь, должен был давно прорезать твою одежду, но этого не происходит. Хотя есть ты коснешься им чего угодно другого, то это другое начнет повреждаться. Пускай и со значительно меньшим эффектом, если сравнивать… Ты же уже понял, да? Чем стройней и крепче поток энергии, тем значительнее будет результат ее применения. Твой меч весь дрожит, так как ты не можешь еще толково концентрировать свои силы, а меч Войда крепок, недвижим, словно отлит из стали. Такой меч не просто саднит, как, например, твой, нет, – он проходит насквозь.             “И к чему ты это?” – спросил Анте.             – Да ни к чему, – легко ответил Курай.             Анте вздохнул.             – Зато теперь тебе проще фокусироваться на противнике, а энергия твоего меча более не такая беспорядочная. Как ты можешь заметить, состояние твоей психики сильно влияет на твою боеспособность. Хорошо иметь помощника, способного зафиксировать все изменения внутри твоей головушки, а?             Курай засмеялся. У Анте уже была готова речь про дармоедов, живущих в чужих мозгах и не платящих аренду, но высказаться он не успел – Войд атаковал, держа меч в одной руке. Удар был сильный, размашистый, такой, который точно бы развергнул его грудь полностью, но Анте успел двумя руками поднять меч чуть выше своей головы, блокируя атаку. Повсюду летели черные и фиолетовые искры, пока оба продолжали давить в сторону друг друга, но Анте прекрасно понимал, что долго он не протянет: во-первых, Войд превосходил Анте как в плане мастерства, так и в плане владения энергии, ведь его меч был куда тверже и острее; во-вторых, Войд направлял меч сверху вниз, в то время как Анте – снизу вверх, что еще сильнее ослабляло его позицию, – атака сверху всегда сильнее атаки снизу, так как в первом случае благоволила сама гравитация. И тем не менее, Анте задержался в такой позиции еще на несколько мгновений, обменивая свои силы на возможность подумать: что сделает Войд после того, как Анте неизбежно отступит? Впрочем, такие решения несли риск, и Анте довольно поздно успел понять, что Войд и надеялся использовать расчет Анте против него самого.             Анте за считанные мгновения до неминуемого поражения успел обратить внимание на то, что в не державшей меч ладони Войда образовывался черный ком энергии; следующим его действием стало отступление, затем создание хрупкого фиолетового барьера в кратчайшие сроки, который кое-как сумел поглотить черную молнию, летевшую в него. Остаться почти невредимым, за исключением перенапряженных от внезапной тяжести удара рук, ему помог его собственный глаз – Анте, сам того не ведая, сосредоточил часть своей силы на отрицании половины энергии молнии, а другую часть – на поглощении остатков барьером.             – Впечатляет. Молодец! – воскликнул Войд, хлопая в ладоши, – как заметил Анте, на нем не было ни тени усталости, в то время как он уже весь вспотел.             – Х-хватит на меня этими глазами смотреть и улыбаться. Это жутко, – сказал Анте. Войд лишь дважды моргнул, и Анте представил себе звук легкого удара по стеклу.             – Мне больше некуда смотреть. Ты ведь мой оппонент, – сказал Войд, направляя меч в сторону Анте на вытянутой руке. – Борись!             Анте расправил плечи, снова воссоздал разрушенный в угоду защите меч и встал в стойку.             – И долго ты будешь играть от контратаки?             – Я не вижу иного выбора, – ответил Анте. – Ощущение, будто любая моя инициатива приведет меня к поражению.             – Риск – необходимая мера выживания, – начал Войд. – Разумеется, легко с головой кидаться в бой, когда у тебя уже приготовлены план А и план Б в виде очередных трюков, которые чуть что должны тебя если не привести к победе, то хотя бы вытащить из патовой ситуации. Но всегда ли у тебя будет возможность вступать в жизненные ситуации, будучи полностью готовым к любому исходу? Нет, позволь мне задать вопрос по-другому: будет ли хоть раз такая ситуация в твоей жизни, к которой ты полностью готов? Иной раз и сотня просчитанных вариантов не спасет от того, что кто-то подкинет вариант сто один, да такой, что он сделает все твои расчеты бессмысленными в своей тщательности. Готов ли ты к тому, что Эш может прямо сейчас бросить в тебя снежком, тем самым сбивая всю твою концентрацию, которая и так бесполезно тратится на выслушивание моей речи?             Анте бросил взгляд в сторону смотревших на него одноклассников и только тогда вспомнил: Эш учится в другом классе. Увы, мига этого хватило для того, чтобы Войд мгновенно приблизился, значительно превышая потенциально возможную скорость Анте, после чего толкнул Анте в снег. По правилам это засчитывалось как поражение.             – Ну… – неуверенно начала Лора, подходившая к парням. – Если тебя это утешит, Анте, то я ожидала меньшего. Хотя ты, наверное, и сам понял, что с тобой все это время играли. Четыре с минусом! За хорошее отражение атаки – тут удивил, не спорю. Войд – пятерка. В следующий раз балл будет ниже за использование классного временного ресурса на болтовню.             – Какая жалость, – Войд пожал плечами.             Смурной Анте направился в сторону одноклассников.             – Расслабься, – попыталась утешить его Ноа. – Могло быть и хуже.             – Могло, – согласился Анте. – И зависело бы это только от настроения Войда. Так что меня это особо не воодушевляет.             – Нюня.             Немного подумав, Ноа встала на цыпочки и взъерошила Анте волосы.             – Что ты делаешь? – спросил опешивший Анте.             – Утешаю дурачка, – ответила она с широкой улыбкой. – Ты же начал серьезно тренироваться только с момента поступления в академию. Я, Войд, Рейн, Гесс – да большинство твоих одноклассников стартовали задолго до тебя. Не думаешь ли ты, что глупо расстраиваться из-за того, что полгода трудов не дают тех же умений, которыми владеет Войд, тренировавшийся годами? Тем более что ты очень быстро продвигаешься! Все налету схватываешь, я даже завидую немного.             – И это несмотря на то, что я не очень-то этого хочу…             – А ты представь, чего бы ты достиг, если бы хотел. И разве нет в этом противоречия? Ты расстроен неудачей, но все равно утверждаешь, что учиться покорять энергию не хочешь.             – …Да, это правда странно, – согласился Анте, который и сам не до конца понимал, что именно его опечалило.             Когда практическое занятие кончилось, все разошлись по своим делам, и один только Анте остался сидеть на скамейке у поля.             – Не холодно? – спросил Курай.             – Немного, – вслух сказал Анте, не боясь, что его кто-то подслушает.             – У меня есть идея.             – Какая?             – Я думаю, довольно крупная доля твоей проблемы с обучением произрастает от проблем со скоростью. Ты же даже не смог увидеть последнюю атаку Войда, не то что предотвратить, верно?             – Ну, да.             – Я боюсь, что в твоем нынешнем состоянии ты даже Эшу проиграешь. Трюки это конечно хорошо, и твое теоретическое понимание энергии тоже – хорошо. Но вот большого толку от них не будет, если противник может просто повалить тебя быстрее, чем трюк сработает.             – Я и без тебя это понимаю! Что ты делать-то предлагаешь?             – Не горячись, Анте! – сказал Курай, хихикая несмотря на тон Анте. – Я же могу дернуть тебя в свое сонное царство, когда ты спишь. Ты и потренируешься, и сна получишь достаточно. Как тебе?             – Хочешь сказать, что то, что я сделаю во сне, каким-то образом передастся мне в мое физическое тело? Мне что-то слабо в это верится.             – А речь и не о физических трансформациях. Само собой ни мышцы, не энергетические цепи ты не нарастишь, будучи во сне. Но вот усвоить теоретические принципы, которые я тебе преподам? – это вполне!             – Понял, – сказал Анте и задумался.             – Ладно, я согласен, – добавил он затем.             – Знаешь, порой мне кажется, что ты даже более нездоров, чем я. Ха-ха-ха-ха-ха! – засмеялся Войд, который по ощущениям Анте взялся абсолютно из ниоткуда.             – Ааа! – воскликнул испуганный Анте.             – Прошу прощения, прошу прощения! Не хотел напугать. С кем ты общался? Честно, это выглядело очень странно и жутко даже по моим меркам.             – Ни с кем, – сказал Анте. – Так, мыслил вслух. Рассуждал, знаешь.             – Вот оно как. И часто ты рассуждаешь в формате диалога?             – Э, я…             Анте было нечего ответить, но Войд и не стал особо напирать.             – Ну, это не так важно! – сказал он, садясь рядом с Анте на скамейке. – Лучше расскажи, чего ты тут расселся. Все уже ушли. На улице хооолодно.             – И без тебя знаю, – процедил Анте, а затем задумался.             – Ну?             – Сам не до конца понимаю. Вроде и хочется сказать, что бог с ней, с учебой. А проиграть все равно оказалось обидно.             – Так ты проиграл мне! Одно дело проиграй ты Виктору. Вы с ним в целом на одном уровне. А я сравнении с тобой настоящий титан.             – Очень скромный титан.             – А то! – Войд хлопнул себя по колену. – У тебя не было шансов. Как и у половины класса. Я-то всю жизнь провел в тренировке.             – Легче мне это не делает, – Анте отвернулся.             – …Слушай, Анте, – будто бы нехотя начал Войд. – Я, знаешь, готов выслушать. Сугубо в своих эгоистичных целях, которые тебя не понять, – но готов! Ты же явно прячешь какую-то невероятную тайну, да? Иначе зачем так мучить себя изучением энергии и утверждать, что ты ничего не хочешь? Скажи, скажи!             Анте уже почти поверил в благие намерения Войда, но по блеску в черных глазах Войда он понял, что это всего лишь ученое любопытство. По меньшей мере Анте так было легче – Ноа он ничего так и не рассказал потому лишь, что ей не было бы все равно.             – У моего папы какая-то нездоровая фиксация на героях, – начал Анте, смотря вдаль. – Он сам воображал себя героем, например. Впрочем, нет, он не воображал. Он правда был героем. Очень локальным героем для нашей маленькой деревни. Черт знает, чем он в прошлом занимался, он никогда не говорил. Но в деревне он всегда вставал на защиту тех, кто не мог дать отпор. Хотя конфликтов у нас мало было, ты не подумай чего. Он часто помогал старикам, активно участвовал в той немногой социальной жизни деревни, что у нас была. Его все даже негласно считали старостой деревни.             – Да, да, а к чему это? – спросил нетерпеливый Войд.             – Не гони меня. Сейчас.             Анте помолчал с минуту, а затем продолжил, опуская взгляд в снег.             – Он хотел, чтобы я стал таким же. Сильным, ответственным, понимающим… Нет, он именно вложил в меня идею, что я таким стать и должен. Он взял с меня обещание, что я буду героем. А потом он умер. А я не смог его спасти. Не успел. Возможность была, да времени не хватило. И какой из меня, спрашивается, герой? К тому же герой бы точно не проиграл злодею. А я проиграл тебе.             – …Н-да, почему-то слышать от тебя то, что я злодей как-то… неловко, ха-ха-ха… – смущенно залепетал Войд, намеренно, впрочем, переигрывая.             – Как мерзко, – сказал Анте с явным отвращением.             – Хи-хи! Ладно, если отбросить шутки в сторону, то мы довольно похожи.             – Я очень этому рад.             – Нет, я серьезно. Тебе Ноа уже наверняка многое рассказала, но мой отец тоже, скажем, вложил свои собственные мечты в меня. Вот ты тренируешься сейчас ради идей своего папаши, и я делаю ровно то же самое! Только знаешь, чем мы отличаемся? – Голос Войда в один миг стал заметно мрачнее и холоднее.             – …Чем? – неуверенно спросил Анте.             Войд включил свои глаза-пустышки, после чего, пристально глядя на лицо Анте, заговорил:             – У тебя есть выбор. Твой отец мертв. Ты можешь плюнуть на его слова и пойти себе гулять. Начать пить литрами алкоголь, подраться с дворовой собакой за кусок мяса, – очень весело, знаешь ли, – пересношать всех соседских девушек, разбить сердце очередной дуре, что видит в тебе только образ. В общем, начать заниматься всем тем, чем бы сейчас занимался я! – Войд засмеялся, и в смехе его было нечто нездоровое и истеричное.             – Что ты несешь?! – не веря своим ушам спросил Анте.             – А то, – Войд снова посерьезнел, – что у тебя есть право. Папочка с тебя не спросит. А вот с меня? Если в летние каникулы я вернусь к нему с пустыми руками; если я скажу, что развитие моих глаз не продвинулось ни на йоту за учебный год; если я посмею только пискнуть про то, что я хотел повеселиться! Он вытрет моей рожей пол! Этот псих изобьет меня до полусмерти, лишь бы внушить мне мысль, что кроме возможности порабощать я ни для чего больше миру и стране – а точнее только стране! – не нужен! А что я делаю? Хочешь узнать? Ничего! – Войд встал и всплеснул руками. – Ничего! Я не продвигаюсь в изучении возможностей своих глаз, но при этом я и не живу жизнь, которую хотел бы жить! Жизнь полную бесполезного, но такого сладкого хулиганства! И даже не в том дело, что я пообещал тебе не делать ничего плохого. Нет! Я парализован, Анте. Парализован страхом перед следующим днем. Я же знаю, что меня ждет. И чем больше я думаю о тумаках от моего папеньки, тем меньше я хочу развиваться и тем меньше сил остается на простые радости, которые в академии я наконец-то мог бы испытать! Кто же знал, что отправиться сюда было худшей моей ошибкой! Дома-то под пристальным взглядом отца я бы только и делал, что тренировался. А сейчас он далеко, и только вдали я таки понял, что я просто, как и ты, мой друг… Ничего не хочу!             Последнюю фразу Войд крикнул в небо.             – Ты… пугаешь меня, В-Войд, – неожиданно для себя заикаясь сказал Анте.             – …Прости. Правда жаль. Мой абсолютный контроль над ненужными эмоциями дал трещину. Ха-ха! Забудь, Анте. Я злодей. Злодеи любят нести чушь. И я так счастлив, что ты меня этим злодеем считаешь! – горько улыбаясь сказал Войд. – Это то, кем я хотел бы быть! А не инструментом в руках злодея сильнее меня… Запомни, Анте. У тебя есть выбор. А раз он у тебя есть, то лучше-таки сделай его вместо того, чтобы ходить по кампусу с рожей абсолютного страдания. Мой тебе совет. Как другу! Я считаю тебя другом. Даже если ты меня нет. Нет, несмотря на то, что ты не считаешь меня другом. Твои попытки угодить почившему родителю приведут тебя туда же, где я сейчас нахожусь по локоть. Бывай!             Войд развернулся и ушел прочь, махая тыльной стороной ладони. Анте хотел было его окликнуть, но тем же мигом отказался от этой идеи – сказать Анте все равно было нечего. Поэтому он просто молча смотрел за отдалявшейся спиной Войда, пока его силуэт не исчез за углом.             – …Что думаешь? – нерешительно спросил Анте, обращаясь к Кураю.             – Насчет него не знаю, – сказал Курай таким голосом, что Анте представил, как тот пожимает плечами. – Мальчик бедный. А ты, мне кажется, слегка заблуждаешься.             – В чем?             – Насчет отца. Я не помню, говорил ли я тебе, но как полноправный житель твоей головы я способен листать твои воспоминания.             – Кто бы сомневался… – Анте стало некомфортно от слов Курая.             – Не бойся! – весело воскликнул Курай. – Ничего лишнего я не смотрю. Больно надо мне знать, как та скромница деревенщина на тебя западала.             – То есть это ты смотрел, да? – Голос Анте было очень недовольным.             – Самую малость. Мы сбились с темы. Это, в общем-то, будет несколько поверхностный анализ, но мне кажется ты ошибаешься в том, что папка что-то от тебя хочет. Он не передает тебе свои мечты, как это обычно делают родители неудачники, не заставляет тебя и уж ни в коем случае не хотел превращать собственную смерть в твою бесконечную вину – это, увы, ты сделал сам.             – …Знаю я, – буркнул Анте, смотря направо. Там было общежитие, и в свете окон мелькали силуэты Ноа и Юноны, что-то готовивших на кухне. – Просто, а как иначе? У меня есть силы, которые вылечили бы папу. Но использовать я их не смог. Не значит ли это, что я не герой?             – Мне кажется, что твой отец на моем месте сказал бы нечто очень странное. Что-то по типу: “Ты уже стал героем за то, что допускал саму мысль о спасении! За то, что приложил усилия, даже если итог тебя не устроил!”             – “Не устроил”… Да, он и впрямь мог бы сказать что-то подобное про свою собственную смерть. Ему будто и не жалко.             Анте задумался. Слова Курая и правда звучали точь-в-точь как что-то, что сказал бы Арктур своему сыну. Сомнений, что существо, сидящее в его голове, владело его воспоминаниями, не оставалось.             – Ты уже герой, Анте. Так что иди вперед с гордо поднятой головой. Ты и сам поймешь где-то в конце своего пути, сколько праведности в твоей душе на самом деле.             Курай помолчал, затем добавил:             – Так бы сказал твой отец. Я тут совсем не причем!             Анте не отвечал. Что-то одновременно удивляло, радовало и пугало его в речи Курая, но он не мог сказать, что конкретно.             – Спасибо. – Это все, что смог промолвить Анте.             – Меня не за что благодарить. Лучше задумайся, что ты можешь сделать, если все еще не веришь. Знаешь, ведь если бы ты помог Войду побороть его судьбу, то это вполне можно было бы считать геройским поступком.             – …А ты думаешь, я смогу? Ноа мне говорила, что это бесполезно, – сказал Анте.             – Сможешь! Ноа просто не видит разницы. У нее толком друзей-то нет. А ты сам прекрасный друг! Все твои одноклассники тебя любят. Ну, кроме Кахары. Но его не любит вообще никто. Или Эша вспомни. Он же безгранично тебя уважает! Да тот же Войд сам сказал, что считает тебя другом! Если тебе не под силу спасти его, то тогда некому будет тебя заменить.             – Я в это не верю, Курай. Но… я попробую, – сказал Анте, смотря в небо и грустно улыбаясь.             – Этого достаточно. А теперь пора в общагу. На улице темно. Скоро спать. А спать значит что? Значит тренироваться!             – Да-да, я помню.             Анте ушел в общежитие.             – О, ты вовремя. Ешь, – приказным тоном сказала Ноа, указывая на тарелки, ждавшие Анте за большим столом.             – Могла бы позвать меня. Я помог бы.             – Ага. Чтобы я потратила час готовки на просмотр твоей кислой рожи?             – Как грубо, – с легким смешком сказал Анте.             Анте сел за стол и положил пальто рядом с собой на диване. Ужин его состоял из горохового супа с обилием моркови, пюре, котлеты и ломтика хлеба.             – Приятного аппетита, – сказала Ноа, садясь напротив него.             Какое-то время Анте спокойно наслаждался приемом пищи, но в один момент он заметил, что Ноа, подперев рукой щеку, мечтательно смотрела на него. Не выдерживав такого давления, слегка покрасневший Анте спросил:             – Что-то не так?             – Да, – ответила Ноа. – Что-то действительно не так. Ты улыбаешься.             – Разве это так необычно? – спросил Анте. – Я часто улыбаюсь.             – Может быть. Но когда ты улыбаешься, то это зачастую улыбка насмешливая. Стоит тебе подловить меня на чем-то, и вот, ты уже лыбишься, но за этой улыбкой кроме сиюминутного торжества ничего нет. Сейчас у тебя другое выражение лица. Спокойное. Слегка меланхоличное, но теплое. Будто по крайней мере на миг ты лишился сомнений и обрел гармонию. Не подскажешь, что это за изменения спровоцировали такую реакцию? Уж точно это был не разговор с Войдом. Его крики тут даже мы слышали.             – А чего не вмешались?             – Я-то хотела! – с недовольным лицом сказала Ноа. – Но Юнона сказала, что ты бы предпочел наше невмешательство. Решила уступить. Так что? Про Войда спрашивать не буду. Просто расскажи, почему тебе сейчас хорошо.             Ноа снова начала мягко улыбаться.             – …Мне кажется, что я услышал голос отца.             Ноа посмотрела на него как на сумасшедшего, так что Анте поспешил оправдаться:             – Не буквально! Я просто глубоко задумался, что именно мой папа сказал бы мне, будь он рядом. И я чем-то почувствовал, что тот ответ, к которому я пришел, и был бы тем самым, что сказал бы отец. Вот.             – Здорово соврал, Анте! У тебя и впрямь талант.             “Молчи”, – в мыслях ответил Анте.             – Вот как. Ммм…             Ноа замолчала.             – Что?             – Ты бы рассказал мне хоть про него. А то ты то выглядишь как великий мученик, то так, словно тебя настигло озарение. Даже представить не могу, какого масштаба там должна быть трагедия. Мне же интересно, – оскаливая зубы сказала Ноа, думая, что Анте вот-вот расскажет ей все, раз уж ему стало легче.             – …Не могу. Я все равно не хочу вспоминать то, при каких обстоятельствах он погиб. Прости.             – …Тебе незачем извиняться, дурень. Я понимаю. Хотя все равно обижена! – твердо сказала Ноа, после чего встала из-за стола. – Но понимаю. Когда-нибудь ты мне расскажешь?             – Обещаю.             – Отлично. Ты пообещал.             Ноа уже было добралась до ступеней, но тут она развернулась.             – Ты мой друг, Анте. И я волнуюсь за тебя. Ты, может, этого не понимаешь, но твое внезапное облегчение ни о чем хорошем не говорит. Как по мне это еще больше подтверждает, что у тебя есть какое-то нездоровое помешательство. И это воодушевление пройдет так же внезапно, как и появилось. А что будет, когда это случится? Я не думаю, что ты к этому готов.             – И ты поэтому хотела бы услышать? – неуверенным голосом спросил Анте.             – Ммм, угу. Я могла бы помочь. Да и давай будем честны, кроме меня тебе рассказать об этом некому. Хотя… я почему-то могу представить, что Войд уже знает больше, чем я. – В голосе Ноа звучала ревность.             – Аа, нуу…             – Так и знала! Но ладно, сегодня я тебя песочить не буду. Помни, что ты пообещал. Спокойной ночи!             Ноа поспешила подняться к себе в комнату – лишней минуты рядом с нездорово счастливым Анте ее сердце бы не выдержало.             – …Я не понимаю, – сказал Анте.             – Солидарен, – добавил Курай. – Я тоже не понимаю.             – А я думал ты все знаешь.             – Я знаю все, что не связано с женщинами.             – Не сыскал успеха в свое время? – подкалывал Анте.             – Нет, почему. В твои годы у меня был гарем и маленькая тележка. – Курай мерзко засмеялся.             – Позорище… – Укор Анте был направлен не столько на Курая, сколько на себя самого.             “И все-таки пора бы перестать говорить с ним вслух, – думал Анте. – И впрямь психом посчитают”             – Да ладно, в мужчине должна быть загадка! – весело воскликнул Курай.             “Загадка, а не болезнь!” – в мыслях крикнул Анте.             – Ну дак, технически я существую. Я не плод твоего воображения. Спроси Ёшуа.             “А ты попробуй убеди остальных”, – ответил Анте.             – Аргумент.             Через некоторое время Анте оказался у себя в комнате и, не раздеваясь, лег в постель. Было всего восемь часов, но ему почему-то безумно хотелось спать.             – Спокойной ночи, Курай…             – Мы не прощаемся.             – …Ах, да. Точно.