Часть 4

Через пару дней Мерджан ага собрал девушек и меня в том числе в одном из классов. Он помогал нам разучивать танцы для предстоящего и очередного праздника. По — началу, у меня плохо получалось, а я то и дело видела строгий взгляд евнуха на себе, слышала ругань и чувствовала его сильные руки на своих плечах, которые он хотел ослабить. — Василиса, не сутулься! Смотри как танцуют другие! Они словно птички, их руки как крылья, такие воздушные, легкие. А что у тебя? Ты словно камень - такая твердая и вовсе недоступная! — Я не могу выучиться так быстро! Мне нужно время! — Ничего не знаю, Василиса! Хюррем султан дала тебе возможность показать себя на вечере в честь приезда ее шехзаде. Это поистине дорогой подарок! Если ты сможешь кому-то понравится, то тебе считай повезло! Или тебе хочется вернуться на кухню? По правде говоря я бы вернулась. Вот там было спокойно. Не надо танцевать, петь, только три котелки да и делай заготовки. Но будущая перспектива, к сожалению, меня не устраивала. Да и нравится я никому не хотела. Меня все еще смущает вариант ложиться кому-то в койку. Именно поэтому я и попросила встать в последний ряд. Мерджан не стал сопротивляться, видя, что из меня выходит непутевая танцовщица. — Василиса, улыбайся, почему ты вечно такая хмурая? Почему твоя подруга Ольга, что приехала сюда вместе с тобой, веселая, когда ты нет? — Она забрала мое веселье, — буркнула я. — А ну, ша! — мужчина хоть и злился, но как-то наигранно, не по - настоящему. Да и в целом евнух был мне приятен - не смотря на здешние правила, девушки гарема любили Мерджана. Он был чем-то схож с Айнур калфой - хоть она и держала наложниц в узде, но порой смягчалась, разговаривая с ними как с равными. Мерджан понимал, что нам здесь не хватает общения, поэтому периодически присоединялся к разговорам внутри гарема, поддерживая разговор и порой даже шутя со всеми нами. Правда тогда, когда Мухсине хатун не видела. — Чтобы улыбалась во время выступления! И ты не покинешь класс до тех пор, пока не выучишь танец! Ясно тебе? Делать нечего, пришлось соглашаться. Когда все ушли, я осталась одна, пытаясь запомнить эти замысловатые движения. Нет, я конечно рада, что меня вернули в гарем, но тут палка о двух концах. За оставшийся год мне нужно показать себя во всей красе. Желательно выучить еще несколько языков, чтобы претендовать на роль калфы. Если смогу подружиться с Хюррем, что, в принципе, возможно, кто знает, быть может она согласится дать мне вольную? Да и Айнур калфа пообещала за меня похлопотать. Я начала кружиться, махая при этом руками. Голова предательски закружилась, а я, потеряв равновесие, упала прямо на мраморный пол пятой точкой. — Фак! — от злости я сжала кулаки и крикнула так громко, что от стен отразилось эхо. А потом мальчишеский смех заставил меня ни на шутку испугаться. Оказывается за мной следили. Этот кто-то уже делал это и раньше, а теперь решил спалиться конкретно. — Простите, шехзаде! — я резко встала в стойку, склонив голову вниз. — Я не знала, что вы тут! Джихангир зашел внутрь, подойдя ко мне чуть ближе. — Пожалуй, мне тоже следует научиться манерам. Уже второй раз мы пересекаемся так, что ты меня не видишь какое-то время. Похоже на то, будто я слежу за тобой. Если честно, то даже очень похоже, но в этом веке еще не придумали слово «сталкерство». — Ты ведь Василиса? — я коротко кивнула. — Помню как ты кричала в первый день. А сейчас хорошо говоришь по - турецки, да и готовишь танец для предстоящего праздника. И как же тебе тут живется? — Хорошо, шехзаде, — ответила я, посмотрев на него. Опять эти чертовски притягательные глаза, что наверняка свели с ума ни одну красавицу. — Меня все устраивает. — Говорят ты спасла мою мать и сестру от отравления. Хотел лично поблагодарить тебя за это. Если бы не ты и твоя внимательность… Джихангир сжал губы, представляя эту картину у себя в голове. — Это была моя обязанность, шехзаде. Я бы не посмела не предупредить. Ага, как же. Сама сопротивлялась еще, думала, говорить или нет. — Моя мама многим перешла дорогу во дворце. Ее обвиняют во всех убийствах, даже в попытках убить шехзаде Мустафу. Но она поистине великая женщина, и я люблю ее всем сердцем. Она подарила нам жизнь, и я чрезмерно благодарен ей за это. — В ее поступках есть своя выгода, шехзаде, — рискнув, сказала я. Мне показалось, что парень не будет ругать меня за такие громкие слова. Он был спокоен и явно хотел вывести меня на диалог. — Была бы я матерью, то сделала бы все возможное ради светлого будущего своих детей. Шехзаде кивнул, соглашаясь с этим. — Значит тебе тут нравится? Где лучше — работать на кухне или же жить в гареме? Я закусила губу, призадумавшись. — Если честно, то на кухне Абдулла стал для нас хорошим другом. Он не только следит за нами, но и поддерживает, относясь к нам как к собственным дочерям. Мы были наравне с ним, и мне казалось, что я снова живу у себя в деревне, где нет место рабыням. — А что же в гареме? — В гареме все по - другому, шехзаде. За нами постоянно наблюдают, говорят что делать, даже то, как правильно держать ложку во время еды. Я не смею ругать ваши обычаи, просто для меня это… — Непривычно? — закончил за меня мысль Джихангир. — Точно! — ответила я улыбкой на лице. — Для простой деревенской девушки следить за манерами и слушаться всех вокруг не было обыденным делом. Для меня жизнь в гареме стало чем-то новым, неизведанным. Поэтому я и позволила себе слабость в первый день. Мне не хотелось подчиняться. — Видишь ли, в Османской империи не всегда можно оставаться рабом. Ты наслышана про историю Ибрагима — паши? Он был рабом, пока его не заметил мой отец. Он стал главным визирем и смог построить головокружительную карьеру. Ибрагим был великим человеком! А взять мою мать? Кем она стала? Разве у вас на Руси можно стать царицей или же царем простому крестьянину? — Императором всея Руси? Нет, нельзя. Но вот если податься в военную службу, можно дослужиться до высоких чинов. Ибрагим — паша, насколько я знаю, тоже получил свой статус благодаря этому. — Отчасти это так, но не забывай о том, что он был и хорошим другом повелителя. — На Руси тоже можно получить чин по знакомству. Ну, я так думаю. Я вижу, как мне улыбаются, отвечая взаимностью. — Простите, если говорю глупости! — Ты не глупая, Василиса! Ты просто хочешь, чтобы другие так думали, но на самом деле я вижу в тебе стремление к знаниям. Некоторые наложницы не могли связать со мной и пару слов, когда с тобой мы, как мне кажется, хорошо разговариваем. Наслышан также и о твоих успехах в учебе. — Правда в танцах я не считаю себя успешной. Как видели ранее - я упала. — Да, и успела еще крикнуть от досады! — тихонько посмеялся Джихангир. — Кстати, что это было за слово? Это что-то на русском? — Нет, шехзаде. Это…это английский. — Вот оно как? Так ты знаешь английский язык? — удивился он. — Да. — И хорошо? — Достаточно для того, чтобы вести диалог. Да-да, только я знаю современный английский, но не староанглийский. Правда различий между ними особо нет: в староанглийском была свободная форма речи и падежи, когда в современном языке падежей практически нет, а предложение строится в строгом порядке слов. — Вот это новости! — шехзаде определенно был поражен такой новостью. — Я пытался найти толкового учителя, но все они были те еще недотепы. Откуда ты выучила английский? — Ну, — так, нужно быстро что-то придумать. — В нашей деревне был учитель, что жил когда-то при дворце и ушел по возрасту. Обычный старик, скучающий по своей работе. Он был не против научить меня новому языку. — И что же это за слово, что ты сказала? — Эм… Это ругательство. — И что оно означает? — Как бы вам сказать? Это бранное слово. Оно не означает конкретно что-либо, может переводиться как козел или же придурок, но в английском сленге это слово считается так же, как ругательство от досады, от неудачи. Например: «О, Шайтан, кажется, я упала!» Последнюю фразу я сказала, изображая акцент, при этом излишне махая руками, после чего Джихангир вновь засмеялся, заставляя и меня хихикнуть в ответ. — А ты веселая, Василиса! Нашему дворцу не хватало таких людей! Надеюсь ты научишь меня еще каким-нибудь словечкам? — Все что пожелаете, шехзаде! Мне тоже было приятно общаться с этим парнем. Я думала, что все шехзаде настоящие павлины. Они кичатся своим положением, смотрят на всех свысока, пользуются могуществом, меняя девушек как перчатки. Но Джихангир был другим — обычный парень, с кем можно просто поговорить и посмеяться. — Василиса! — в класс влетел разгоряченный Мерджан. Заметив шехзаде, он усмирил свой пыл, делая поклон. — Шехзаде! — Что тебе нужно, Мерджан ага? — Я пришел забрать Василису обратно в гарем. — Что же, хорошо. Повернувшись вновь ко мне, он сказал: — Было приятно познакомиться поближе, Василиса! — Мне тоже, шехзаде! Он ушел, после чего ага косо посмотрел на меня. — Что? — Ай, Василиса, что ты делаешь? — А что я сделала? Разве нам не позволено разговаривать с шехзаде? — От чего же, можно с его позволения. Однако зная тебя, ты могла сказать ему что-то, что нельзя было говорить. — Не знаю, — я лишь пожала плечами. — По — моему, все прошло хорошо. — Ох, Аллах с тобой! Надеюсь ты и правда ему приглянулась. Все, хватит прохлаждаться, бегом в гарем! Стоило мне только вернуться и пообедать, как ко мне подошла Мухсине хатун. Она, как только я официально вернулась в гарем, старалась обходить меня стороной, но сейчас, кажется, пришло время для очередных неприятных словечек в мою сторону. — Василис! — женщина до сих пор смешно коверкала мое имя. — Что ты натворила? — Простите? — Тебя вызывает в свои покои Хюррем султан! Что ты сделала? — Ничего такого, за что меня можно было бы наказать. — Уверена? Или ты вновь хочешь на кухню пойти? Я промолчала, пока Мухсине строго смотрела на меня. — Ладно, идем за мной! И только вздумай сказать госпоже что-то, что ей не понравится. Да что же это такое? Что все от меня хотят? Кому я переступила дорогу? В покоях султанши было красиво. Мраморные стены в расписных мозаиках, яркие потолки, полы, красивые расписные ткани, бархатные сидения кресел и диванов. Женщина сидела с гордо поднятой головой, когда я пришла к ней. — Госпожа? — присев, осмелилась посмотреть на нее. — Вы меня звали? — Да. Как думаешь, зачем? — Не могу знать, госпожа. Я вроде вела себя как подобает рабыни. Это был сарказм, но Хюррем еще не знала, что это такое. — Ко мне только что приходил Джихангир. Рассказал о том, что видел тебя, разговаривал. А еще попросил взять тебя в качестве своего учителя по английскому языку. Как это понимать? Без пяти минут рабыня, что работала на кухне, будет теперь учить моего сына чужому языку? Ее голос был громким, властным. Я чувствовала себя словно мошка под микроскопом. — Простите, госпожа. Он услышал одно слово, что я сказала по-английски, после чего решил расспросить меня о том, откуда я знаю иностранный язык. Но разговоров касательно учительства не было. — Молчать! Знай свое место, Василиса! Я конечно же помню то, как ты уберегла меня и дочь от очередного отравления, но всему есть предел. Ты мне нравишься, однако я не считаю его просьбу уместной. Максимум, на что ты можешь надеяться, так это быть одной из наложниц в его гареме и то это место нужно заслужить. Нет-нет, спасибо! Я пожалуй останусь в общей массе других наложниц - так проще скрываться в толпе и особо не показываться перед мужской династией. — Я буду следить за тобой и твоим поведением, Василиса! — продолжала нагнетать обстановку хасеки. — Ты не такая простая, как кажешься на самом деле, но я пока не могу понять, что в тебе такого, что мне не нравится. Так, я совсем ее не понимаю. Эта женщина совсем с ума сошла своими подозрениями! Хотя ее можно понять: враги повсюду, а я могу быть в их числе. Ее предавали, собственно, это были ее же слуги, пытались несколько раз травить, а тут девка без году неделя учит ее сыночка бранным словечкам. Кто знает, может и я на ее месте вела бы себя так же? — Ты готовишься к торжеству в честь приезда других шехзаде? — Да, госпожа. — Хорошо. Я буду смотреть за тобой. И не дай Аллах тебе испортить мое мнение касательно тебя! Свободна! Вот почему я не хочу быть рабыней! Постоянно слушать упреки, где мне указывают на мое же место. Да кто вы такие? Какое право имеете? Имеют, еще как! Только мне это вовсе не нравится! Я вылетела из покоев, столкнувшись носом к носу с Михримах султан. Она шла к матери, а заметив меня, остановилась. — Здравствуй, Василиса! — Госпожа! — Как твои дела? Все ли тебе нравится? Девушка хоть и имела орлиный взгляд и горделивую походку, была мягче Хюррем султан. Правда, по-началу, я думала иначе. — Все хорошо, госпожа. — Замечательно! Кстати, я рассказала повелителю о том, что произошло на празднестве. Он заинтересовался твоей персоной. Опа! — Но не бойся, мой отец попросил лишь отблагодарить тебя. Сам он весь в делах, поэтому лично подойти не смог. А я как раз хотела посетить гарем, чтобы передать тебе его послание. Ты появилась вовремя. — Спасибо вам, Михримах султан. — Тебе спасибо, Василиса! Хорошего тебе дня! — И вам, госпожа! Так, на сегодня достаточно общения с династией. Мне нужно отдохнуть от всех этих людей и как можно скорее!