Часть 5

Шло время. Оставалось несколько дней до очередного торжества. Атмосфера дворца и гарема менялась — стало больше охов и ахов, мечтательных глаз, появилось огромное количество тканей, благодаря которым шили платья, украшали стены, окна и все, что плохо выглядело. Такое ощущение, словно Хюррем готовится к свадьбе, но никак не к обычному приезду ее сыновей. Помимо подготовки танцев нас не щадили. Помогая слугам, мы чистили ковры, убирались в покоях и шили себе новые платья. Если честно, швея из меня такая же как и танцовщица, но мне помогала в этом Ольга, как всегда с улыбкой на лице. Вот и сейчас, выйдя на задний двор, несколько наложниц и я в том числе расселись на траве, расстелив ковры и тщательно их натирая щетками. Погода была прекрасна не смотря на конец сентября — я бы сказала, что наступило «бабье лето». — Ах, я жду не дождусь предстоящего празднества! — Ольга захлопала длинными ресницами, мечтательно закатив глаза. — Снова танцы, музыка, веселье! — Знаем мы, что ты имеешь в виду на самом деле! — смеется Ягмур. — Приезд шехзаде! — Ну и это, конечно же, — не скрывая, девушка улыбается еще шире. — Интересно какие они? Вы же видели их? — Конечно же! — Эсен вытирает пот со лба, обращаясь к Ольге. — Они и правда очень красивы. Все высокие, статные, такие…такие великолепные! Правда у них уже есть собственные гаремы в санджаках, поэтому ты не радуйся слишком рано! — И что с того? — Ольгу эта новость никак не расстроила. — Это еще ничего не значит! Если кто-то из них обратит на меня внимание, то они смогут забрать меня к себе. А там я уже сделаю все возможное, чтобы стать чьей-нибудь фавориткой. — Усмири свой пыл, Ольга, — Фериде была полной противоположностью конопатой. Впрочем, она была схожа со мной настроением и вечно недовольным лицом. — У Селима уже есть жена, она же и родила ему наследника, мальчика. Да и у Баязида, на сколько мы слышали, тоже уже есть фаворитка. Кто знает, быть может он скоро совершит с ней никях в тайне от своего отца? — Ничего страшного в этом не слышу, — девушка была непрекословна. Она стала тщательней натирать ковры, но улыбку так и не скрыла с лица. — Подумаешь - законная жена, фаворитка… Хюррем султан тоже жена, но это не мешает повелителю приглашать в покои других женщин. — Слышала бы тебя Хюррем! — хихикнула Эсен. — Усмири свой пыл! Ну, понравишься ты кому-то из них, пригласят тебя в покои, но на этом ничего не закончится. Например Нурбану султан точная копия Хюррем — она сделает все что в ее силах, чтобы устранить помеху в твоем лице. — Мы еще посмотрим, кто кого! — ответила Ольга, взмахнув щеткой. — Я тоже не из сырого теста сделана! — Я бы на твоем месте была бы осторожна, — предупредила ее Фериде. — А лучше бы пригляделась к Джихангиру. А еще лучше понравилась бы Хюррем султан, чтобы она внесла тебя в список в его будущий гарем. Я напряглась (почему-то). Уже кто, так этот шехзаде точно не подойдет безбашенной Ольге. Она будет вечно хохотать и просто бесить его своим веселым настроением. Да и судя по тому, как он тогда со мной разговаривал, парню нужны образованные дамы, когда Ольга еще плохо писала по-турецки и вовсе не стремилась к знаниям. — Я уже заводила с ним разговор, — так, а вот это интересно. Я сама не заметила как перестала орудовать щеткой, внимательно слушая девушку. — Шла по коридору с мешком тканей, и они рассыпались прямо на пол. Шехзаде проходил мимо и попросил слуг помочь мне. Он…он симпатичный, да, но вовсе мне не интересен. — Отчего ты вдруг это решила? — я услышала свой голос. — Он серьезен, местами даже стеснителен, но чересчур скучный. Начал говорить о книгах, спрашивать, что я читала, живя еще не во дворце. — Знаешь, для того, чтобы стать законной женой или же фавориткой, можно и потерпеть, — сказала Эсен. Я нахмурилась. — Шехзаде Джихангир и правда умен. Он тот час расколет Ольгу, если та будет делать вид, что заинтересована с ним в разговоре, — ответила я за конопатую, обращая на себя внимание. — Ой, Василиса, а я смотрю, кто-то ревнует? — не выдержав, спросила с прищуром Фериде. — Слышала я, как Мерджан говорил о том, что застал тебя и шехзаде мило воркующих в одном из классов. А говорила что не хочешь быть ничьей наложницей. Все девушки захихикали, а я обозлилась на них. — И мое мнение не изменилось. Если я с ним поговорила, это не значит, что готова сразу же побежать к нему в покои. Да и вообще - я пойду по другому пути. — Интересно знать, по какому же? — А вот больше будете знать — скоро состаритесь! Лучше думайте о себе и своей судьбе! — Ладно, ты права! — вздохнула Ягмур. — А вот я до сих пор скучаю по шехзаде Мустафе. Я была однажды у него в покоях, но он соизволил оставить меня при дворце. Это и помогло мне остаться в гареме по истечению срока, а не уйти в шатер стареющих женщин. Быть может он вернется, и я вновь смогу заворожить его? — Смотри не состарься к этому времени! Думаю, Мустафа приедет во дворец ой, как не скоро! Про меня успешно забыли, что было на руку. Не хочу говорить о себе с другими. Для меня пока что все еще важно оставаться незаметной мышкой, не привлекая внимания. Я еще не готова выделяться - прошлое не так много времени, а у меня еще мало опыта и образования в здешнем мире. Мы какое-то время еще говорили, когда услышали вдалеке топот копыт. Замерев, девушки переглянулись между собой, пока Ягмур не сказала: — Расслабьтесь, девушки. Это наверняка шехзаде Джихангир катается на лошади. Не так давно к нашему повелителю приезжал иностранный посол, он и подарил его конюшне несколько красивых лошадей. И правда, стоило ей только об этом сказать, как из-за угла появилась знакомая шевелюра шехзаде. Он скакал верхом на темно — коричневой лошадке, наслаждаясь солнечным деньком. Приметив свору наложниц, что расположились посреди двора, слез со скакуна и пошел в нашу сторону. О, нет! Опять он! Но я не скажу, что не рада. Наша пятерка встала, приветствуя Джихангира. — Доброе утро! — с улыбкой на лице сказал он. — Как продвигается работа? — Вашими молитвами, шехзаде, — сказала Ольга, нагло улыбаясь прямо ему в лицо. Фу, бесит! Только что говорила, что он ей не интересен, а теперь всем видом показывает иначе. — А как у вас дела? — Все хорошо, иншалла. Я не смотрела на него. Все внимание привлекла лошадь. Она была высокая, гладкая, такая красивая. Ее хвост был длинным и пушистым, а глаза большими, добрыми. Шехзаде, заметив это, спросил: — Нравится? — А? — я не сразу поняла, что обращались ко мне. — Да. Она очень красивая! Особенно красивые у нее глаза. Они добрые. — Это точно. Никак не знаю как назвать ее. Может ты подскажешь? Это девочка. Даже не знаю. Разве что… — Назовите ее Афродита. Джихангир удивился. — Афродита? — Да. Если вы знаете, то существовала такая богиня, Афродита — богиня любви. Она была красива, умна, грациозна. Она приносила всем любовь. Мне кажется это имя очень подходит для этой лошади. На эту лошадь смотришь и так же начинаешь влюбляться в нее. — Хм, — довольный шехзаде погладил животное по гриве, пробуя имя на вкус. — Афродита. Мне нравится. Что же, это имя как раз для нее, однако...здесь не принято давать имена богов и других небожителей. Но вместо этого эту лошадь можно назвать Севда. Логично - Севда, в переводе с турецкого, означает любовь. Это практически одно и тоже. — Тогда, быть может, ты составишь нам компанию для прогулки? Я опешила. Не каждый день предлагают пройтись с самим шехзаде по красивым садам. В любое время я бы отказалась, все еще держа свои устои при себе, но…но мне так хотелось оторваться от рутины, побольше насладиться свежим воздухом, прогуляться по этим садам. Нам не разрешали отходить от дворца так далеко, но благодаря предложению Джихангира, мне была выдана честь уйти намного дальше отсюда - туда, где места для меня были еще неизведанны. — С удовольствием! — вижу, как девушки лукаво улыбаются, в очередной раз дав мне понять, что я иду против собственных же правил. Пусть думают что хотят! Это обычная прогулка, ничего более! Мы вышли на небольшую тропинку, что вела нас вглубь садов. Я мотала головой из стороны в сторону, то и дело замечая красивые кусты с цветами, идеально чистую местность. Было так красиво, что не хотелось возвращаться во дворец. — Хочешь прокатиться на ней? — нарушил тишину шехзаде. — Ты когда-нибудь ездила на лошадях? — Это было однажды, на одном из праздников, — правда это было в будущем, но кому какая разница? — На улицах катали маленьких детей на забаву, а также девушек. Я была среди них. Но мне…мне не понравилось. — Отчего же? — Я видела глаза этой лошади. Она была худая, а глаза грустными и уставшими. Ее пороли кнутом, чтобы она шла, когда ей хотелось отдохнуть от столь бурного веселья. Эта лошадь катала народ с утра до поздней ночи, и все что ей дали, так это пару морковок и ведро воды. — Лошади выносливые. Они могут не питаться сутками. — Да, но если к ним бережно относятся. Меняют подковы, чешут гриву, дают возможность передохнуть. Только те, кто ее привел в город...то есть, в деревню, лишь пользовались ею, брав у народа деньги за катание. Денег эти люди брали совсем немного, но представьте, сколько им удалось накопить за целые сутки? Мы остановились, и я подошла к Севде, встав напротив ее морды. Опустив руку на ее влажный нос, слегка его погладила, чувствуя на себе ее размеренное дыхание. — Она и правда очень красивая. И попала в хорошие руки, я уверена. Вы ведь будете следить за ней? Не дадите в обиду? Джихангир уловил мое настроение. Подойдя ко мне, он так же опустил руку на ее морду, легонько потрепав ее. — Я обещаю тебе, что с ней все будет хорошо. У нас в конюшне строго следят за состояние лошадей, будь уверена. А теперь садись. Я помогу! — Шехзаде, я не… — Садись! Когда ты еще сможешь покататься на ней? И то правда. Мы подходим к ней сбоку. — Возьми меня за руку. Упираясь о нее, ногу ставь на подпругу, а рукой держись за эту упряжку. — Поняла. Его рука была теплой и мягкой на ощупь. Мало того, она была еще и сильная, и я это почувствовала, когда оперлась об нее своей рукой, взбираясь на лошадь. — А как же вы? — оказавшись на вершине, стало не по себе смотреть на Джихангира сверху вниз. Шехзаде взял упряжку и медленно повел лошадь вперед. — Быть может мы сходим на конюшню за еще одной лошадью для вас? — Нет, не стоит, хотя мне приятно слышать от тебя заботу обо мне. Там за нами обязательно пойдут слуги, — буркнул шехзаде. — А я, знаешь ли, едва-едва смог избавиться от них, ссылаясь на конную прогулку вокруг дворца в одиночестве. — Вы не любите когда за вами ходит стража? — Именно. Я люблю одиночество, чем шумную обстановку вокруг. В тишине мне легче думать и не отвлекаться. — И о чем же вы думаете, шехзаде? — О всяком. О братьях и сестре, о родителях, о будущем. Мне скоро исполнится восемнадцать, когда придется уехать отсюда, отправляясь в санжак. Иногда мне кажется, что я не справлюсь с такой большой ответственностью. Было неожиданно слышать от него такое. Вечно спокойный, местами серьезный не по годам шехзаде сомневается в том, что его ожидает в дальнейшем. Помня местами историю, юный сын повелителя был умнее всех своих братьев, пропадая вечно в книгах и изучая разные науки. Еще было неожиданным то, что он решил пооткровенничать со мной. Я обычная рабыня, ничем не отличающаяся от остальных, но возможно тот разговор в танцевальном классе дал мне возможность раскрыться перед ним? — Я хоть о вас мало знаю, шехзаде, но за это время успела кое-что понять. — И что же? — То, что вы очень сильный морально. Несмотря на все сложности, что поджидают на пути, вы с ними справитесь. Да и я уверена в том, что ваши отец и мать вам в этом помогут. Джихангир украдкой взглянул на меня. — Да, знаю. Особенно мать. Она в нас души не чает, чуть ли пылинки не сдувает. Лучшие учителя, наряды, самые красивые наложницы в гареме. Только и делай что учись да потомством обзаводись. Не знаю, поймешь ли ты меня правильно, но порой мне кажется, что в прошлой жизни я был обычным человеком, не принадлежащий династии. Когда здесь от тебя требуют ответственности, все что мне хочется - это покоя. Я хочу научиться жить так, как хочется мне на самом деле. — И чего же вам хочется? Шехзаде не медлил с ответом. Он как будто ждал, что я задам именно этот вопрос: — Простой жизни. Хочу жить в месте где никто меня не знает. Обзавестись небольшой землей, вести там хозяйство, скот. Работать… Я не выдержав хихикаю, спрятав рот под ладонью. Джихангир остановился, вопросительно уставившись на меня. — Простите, шехзаде. Очень сложно представить вас на месте простого рабочего. Но я…я вас понимаю. — Да? — Да. Хотя другие, которые находятся в таких условиях, о чьей жизни вы сейчас мечтаете, хотят совсем иного. Они хотят быть на вашем месте. Жить в роскоши, в достатке. Один философ как-то сказал: "Мы редко думаем о том, что имеем, но всегда беспокоимся о том, чего у нас нет". Не нужно печалиться заранее. Приехав в свой санджак, кто вам помешает сделать все вышеперечисленное, о чем вы мечтаете? Разве кто-то будет противится вашему слову, если вдруг вы захотите покопаться в земле или же дать зерно курам? Простая жизнь не такая прекрасная как вам кажется. Люди проходят через многое, чтобы хотя бы иметь небольшой участок земли. А о скоте я вообще молчу — бывали случаи, когда за козу, что была у одной семьи, убивали. — Неужели ты жила в таких условиях? — ужаснулся шехзаде. — У вас…у вас был скот? Пару дней назад у меня снова были сновидения про прошлую жизнь той девушки, в чьем теле я сейчас нахожусь. И та приснившаяся жизнь сейчас как раз кстати. — Нет, шехзаде. У нас была добрая соседка, что продавала нам яйца от своих куриц. Так же мы могли выращивать овощи на небольшом клочке земли. Приходилось постоянно следить за этим. Ночью отец выходил на улицу, чтобы проверить, не украли ли чего. Каждый выживал как мог, и я не могу судить тех, кто воровал или же убивал для этого. — Ты такая добрая. У нас за воровство строго наказывают, если не казнят на месте. — Я всего лишь хочу дать вам понять, что ваша жизнь прекрасна, и не стоит об этом жалеть. Ищите то, чего так не хватает в том, что есть у вас. Не обесценивайте вашу же жизнь, а постарайтесь сделать ее комфортней. Парень не спускал с меня глаз. Я и сама куда-то улетела в собственные мысли, включив психолога. Мне хотелось помочь Джихангиру советом, только и всего. — Не зря я заметил тебя. Ты действительно…необычная. Я покраснела, но не придала этому значение. Лишь улыбнулась, ответив: — Обращайтесь, шехзаде. Готова помочь вам, если вдруг потребуется. — Я хотел, чтобы ты помогла мне с английским. Только вот мать была против. — Знаю. — Знаешь? Откуда? — Она…она звала меня к себе. Спрашивала, мол, как так вышло, что ее ребенок просит обучить иностранному обычную рабыню? Джихангир тут же поник. — Прости за это. Она не со зла. — Знаю, да и не обижаюсь вовсе. Я понимаю, что это правда. Я простая рабыня здесь, только и всего. — Но это…это не правильно! Мне кажется, что это не твое. Твое место выше. — Спасибо, что вы верите в меня, но это так, — сгорбившись, сказала я. Лошадь медленно и самостоятельно шла по тропинке, а Джихангир опустил веревку, что помогала ему вести Севду рядом. — И вы правы. Я не хочу сдаваться. Точнее я приложу все усилия, чтобы получить свободу. Мне хотелось доверять этому парню, да и он сделал все возможное, чтобы у меня появилось к нему это самое доверие. Не думаю, что Джихангир будет желать мне зла, если вдруг я расскажу ему о своих дальнейших планах. — И что же ты хочешь сделать? — поинтересовался он. — Если получится, то я хочу попробовать себя в роле калфы. — Хм. Мне кажется, у тебя получится, только вот… — он задумался, а мне стала непонятна его эмоция. — Только что? — Ты одна из немногих, кто не хочет попасть в покои к повелителю или же его шехзаде. Многих девушек, в числе которых даже есть настоящие принцессы, хотят быть в гареме и делают все возможное, чтобы попасться на глаза династии и заинтересовать их. Ведь этот путь намного слаще, чем работа обычной калфы. Разве я не прав? — Вы конечно же правы, шехзаде. Только я не хочу так. — Интересно узнать почему? Говорить или нет? Если скажу, то он может обидеться. Но мы тут вроде как откровенничаем, так что… — Понимаете…для меня не уместно ложиться под кого-то против своей воли, даже если после этого моя жизнь превратится в сказку. Я не смею ругать ваши обычаи, нет. Просто для меня это неправильно. Я бы хотела полюбить. — Любовь… — это слово с легкостью вылетело изо рта Джихангира. — Приятное чувство. Не для всех оно. Многие бы предпочли жизнь в роскоши, пренебрегая столь светлому чувству. И ведь есть же исключения из правил. Например мои родители. — О, с этим я полностью согласна! — кивнула я, стараясь удержаться в седле. — Про любовь между Хюррем султан и Сулейманом я уже слышала, будучи еще на своей родине. Эта история действительно звучала словно сказка. Повелитель смог выбрать ее среди всех остальных, отдав свое сердце. Но…но это же не мешает ему пригласить к себе в покои других девушек. И мне жалко вашу мать и то, что она знает об этом и ничего поделать не может. — Значит ты хочешь настоящей любви, чтобы у тебя был тот, кто не посмотрит даже на другую? — Я хочу быть с тем, кто дорожит мною, кто мне верен. Я тоже буду верна как и он, отдам свое сердце и душу. На ум пришла очередная приснившаяся история. — У нас в деревне жила семья, у которых росла дочка. Они хотели выдать ее замуж за одного купца, который приходил к ним свататься. Он обещал этой семье много золота взамен на красавицу — дочь, обеспечил бы дополнительной землей, подарил бы скот. Но девушка уже давно была влюблена в обычного пастуха, что жил в соседней деревне. И как вы думаете, кого выбрали ее родители? — Наверное, купца? — предположил Джихангир. — Он бы обеспечил старикам хорошую жизнь, и они бы ни в чем себе не отказывали. — А вот и нет. Они смилостивились, видя, как их дочь угасала с каждым днем, как плакала, как молила всевышних богов соединить их сердца с тем пастухом. И знаете что? Они и правда поженились. Стали жить в домике пастуха, со временем взяли себя в руки и отстроили дом, завели скот, облагородили свой маленький участок земли. Пастух стал работать на ферме, а его жена продавать сотканные собственными руками скатерти да наволочки. Они стали жить в достатке и смогли обеспечить родителей девушки так, как не обеспечил бы тот купец. Девушка благодарила их, была рада, что они не пошли по подлому пути, а выбрали столь светлое чувство, как любовь. — И к чему ты это рассказываешь? — спросил Джихангир. — Возможно, если бы я кому-то понравилась из шехзаде, было бы проще по их велению пойти в покои, нарожать кучу детей и действительно жить в достатке, как не жила бы обычная калфа, например. Не любить проще, когда любить — намного приятней. Любовь способна исцелить, когда все лекарства будут бессильны. И снова цитата, что я когда-то слышала в своем времени: — "Простая фраза «я тебя люблю» стоит больше, чем все драгоценности мира". Вот к чему я стремлюсь. Все! Я добила Джихангира своими моралями. Возможно он посчитает меня ненормальной занудой, но я сказала как есть. Мне не перед кем позориться. Его глаза впились в мое лицо. Он вновь остановился, гипнотизируя меня так, словно видя перед собой привидение. — Кто ты? Почему я раньше не повстречал тебя? Ничего не понимаю. Что он имеет в виду? — Простите? — Я впервые встречаюсь с такой образованной девушкой. Много раз пытался завести с другими наложницами из гарема разговор, но никто так и не смог поддержать беседу, сказать что-то умное в ответ. Все будто делали вид, что внимательно слушают, подавляя приступ зевоты. Но не ты. Ты смогла не только меня выслушать, но и высказать свое, личное мнение. Я просто поражен! Нет. Ты и правда не достойна быть рабыней или чьей-то наложницей. Ты достойна большего! Твои слова да всевышним в уши! — Ты выбрала сложный путь. Намного проще построить свою жизнь, будучи фавориткой. Ты же понимаешь, что для того, чтобы стать свободной, недостаточно просто чистить ковры? — подал вновь голос Джихангир. — Понимаю. Поэтому я и хочу построить свое будущее сама. Но лучшее, что я могу сама себе предложить - это стать либо калфой со знанием иностранных языков, либо лекарем. — Лекарем? — Да. Моя мать была таковой, она обучила и меня. Правда моих знаний еще недостаточно, чтобы стать полноценным лекарем. — В Бурсе есть академия, где обучают будущих лекарей. Тебе бы туда, — мечтательно сказал шехзаде. — Только вот… —Туда не берут рабынь? — мы уже привыкли договаривать друг за другом. Теперь пришел и мой черед. — Не отчаивайся, Василиса. Я вижу в тебе сильного человека, кто верит в собственные мечты. Я уверен, ты достигнешь высот благодаря своему уму. — Я тоже на это надеюсь. Спасибо вам за добрые слова. — Я вижу, как ты постепенно начинаешь привыкать к жизни во дворце. — Можно сказать, что я практически привыкла. Правда с едой мы все еще не в ладах. — А что не так с нашей едой? Мы бы еще поговорили, я просто уверена в этом, но из-за кустов показалась коалиция в лице Хюррем султан. Завидев нас еще издалека, она ускорила темп, а я почувствовала себя не в своей тарелке. — Кхм, шехзаде, кажется, ваша матушка идет. Мне бы лучше слезть с лошади. Джихангир проследил за моим взглядом, убедившись в моих словах. Протянув руку, он помог мне спуститься с Севды, дожидаясь того, когда его родительница окажется рядом. — Джихангир! — Хюррем косо посмотрела на меня, пока я делала поклон. Подойдя поближе к сыну, она рукой уложила его волосы, что были небрежно расчесаны. — Мне сказали, что ты отправился в одиночку на конную прогулку. Но, как оказалось, ты не один. — Да, матушка. Я пригласил Василису составить мне компанию и прокатать новую лошадь, подаренную нашему повелителю. Ее зовут Севда. — Севда? Красивое имя. —Точно. Василиса хотела назвать ее Афродитой, но я предложил имя Севда. Снова укоризненный взгляд в мою сторону. Опять будет высказывать мне свое недовольство? — И о чем же вы разговаривали с Василисой на этой конной прогулке? — О разном. Василиса оказалась очень начитанной и умной девушкой. С ней приятно вести беседы, — а вот шехзаде не стал привирать, говоря матери все как есть. — Только что мы обсуждали еду во дворце, когда вы успешно вмешались. Я бы похихикала над сарказмом, но не стала этого делать. А вот Хюррем решила зацепиться за его слова. — Что же не так с нашей едой, Василиса? — Все так, госпожа. Просто у нас в деревне не ели такое. Мы привыкли питаться совсем по - другому. — Да? И что же у вас являлось самым вкусным блюдом? По чему ты соскучилась больше всего? — Борщ! — выпалила я и тут же замолкла. Черт, какой на хрен борщ? На Руси еще не было толком картошки, а о других продуктах я вообще молчу. Но допустим они об этом не знают. Буду на это надеяться. — Что? — Хюррем мотнула головой. — Как? Борсч? — Бор-щ, — поправила я. — Это суп из красной свеклы, госпожа. — Из свеклы? — пришел через Джихангира удивляться. — Что это такое? — Это такой овощ, шехзаде. Свекла представляет собой округлую форму, может быть продолговатая, как большая морковь, темно — красного цвета. Из нее можно не только готовить, но еще и использовать в качестве румян на лице. Я видела этот овощ на кухне у Абдуллы, только он боялся его использовать в какие-либо блюда, так как свекла только-только появилась в вашей империи. — Вот оно что? И что же, вкусный твой этот…борсч? — Вкусный, не то слово, госпожа. — Хм, прекрасно! Тогда…тогда сегодня же приготовишь его нам и принесешь в покои повелителя! Опа! Попадос! — Или ты против? — Нет, не против, госпожа. Сделаю все в лучшем виде! — Отлично! — воскликнул Джихангир. — Я думаю отец будет в восторге опробовать новый овощ, что не так давно у нас появился. — Да, я тоже так думаю, — Хюррем все еще не спускала с меня свой прищуренный взгляд. — Пошли, Джихангир. Проводи меня до конюшни. Да и тебе нужно в скором времени вернуться во дворец. Можешь идти Василиса обратно в гарем! Я кланяюсь, провожая их взглядом. Ловлю на себе взгляд шехзаде, который обернулся, с улыбкой кивнув мне. Сама не замечаю, как улыбаюсь в ответ. Джихангир хороший. А я уже жалею, что думала о всех шехзаде иначе.