Часть 8

Спустя еще сутки меня отпускают в гарем. Лицо зажило, но еще оставался синяк под глазом и болячки на губах. Лекарша дала мне с собой мазь, чтобы я смазывала все это дело для того, чтобы быстрее зажили все ранки. Я внимательно выслушала рекомендации и ушла, успев поблагодарить ее за проделанную надо мной работу. Меня приняли с ажиотажем те, с кем я хорошо общалась. Даже Мухсине хатун, с кем у нас с самого начала возникли кое-какие недосказанности, подарила мне улыбку в свой адрес. — Вернулась, наконец-таки? — спросила она. — Ну и шуму ты конечно же навела. — Я же не виновата, Мухсине хатун, — ответила я. — Не виновата, не виновата. Знаю. В следующий раз будь предельно внимательной! В гареме не следует пренебрежительно ко всему относиться. Вы здесь все конкурентки, и каждый готовится уместиться под крылом правящей династии. О чем это она? При чем тут это? И я кстати стала лучше относиться к этой женщине. А все потому что узнала небольшой секрет о ней от своих новых подружек. Оказывается, она была женой покойного Ибрагима паши! Они любили друг друга, у них был сын, который, к сожалению, умер спустя три года после смерти своего отца по неизвестным причинам. Мухсине жила какое-то время во дворце Ибрагима, который подарил ему сам Сулейман на их свадьбу, после чего попросилась на работу к повелителю, не смотря на то, что сам же Сулейман и приказал казнить ее возлюбленного. Он, чувствуя все же вину перед ней, предложил ей быть главной в гареме, на что женщина и согласилась. И ведь ей было не так много лет, как я и предполагала сначала, однако горе из-за потери мужа и сына состарило ее ни на шутку. Услышав об этом, я была поражена! Такая сердитая, важная женщина, как Мухсине хатун, когда-то тоже любила, была счастлива в браке и верила в прекрасное будущее. К сожалению, ее судьба решила по-иному, поэтому она, пытаясь отвлечься от тягот своей оставшейся жизни, примкнула к рабочим дворца, помогая непутевым наложницам встать на путь истинный. — Хорошо, — ответила я, опустив голову. — Я постараюсь быть внимательней. Мухсине коротко кивнула, после чего пошла к другим девушкам гарема, когда ко мне уже подлетали мои девчонки. — Как мы рады, что ты вернулась! — Ягмур обняла меня первее остальных. — Нам не разрешали всей толпой приходить к тебе. Все готовятся к празднику, и мы были заняты приготовлениями. Прости. Пришлось подослать Гюлер. Ольга, Гюлер… Надо уже запомнить. — Ничего страшного, — улыбнулась я. — Я все понимаю. — А мы с новостями, — Эсен заговорчески зашептала. — Нашли виновных в преступлении! — Да? — а вот это интересно. — И кто же это сделал? — Локман ага проводил в гареме днями и ночами, — стала пояснять Фериде. — Опрашивал всех, пока одна единственная наложница кое-что не припомнила. В ту ночь, когда все уже улеглись спать, несколько наложниц со стороны гарема Джихангира поднялись с постелей, идя в сторону выхода. Они шли тихонько, чтобы никого не разбудить. — Не понимаю. Что я им сделала? — В том то и дело что ничего, — ответила Гюлер. — Всех настроила Мавия хатун, фаворитка шехзаде. Ей стало обидно, что ты проводишь с ее Джихангиром слишком много времени. Сначала поездка на лошадях, о чем всем было известно, потом тебя приглашают в покои повелителя. Ей просто стало завидно, что ты так быстро стала общаться с династией, когда она долго выбивала себе место в том же гареме. — Мавия та еще змея! — грубо сказала Ягмур, скрестив на груди руки. — Она с самого начала мне не понравилась. Стоило ей лишь пару раз сходить в покои шехзаде, как возомнила из себя невесть что! Само собой ей стало неприятно, когда, простите, какая-то другая наложница, что даже не числилась в гареме Джихангира, стала с ним вести диалоги. — И где же она сейчас? — я начала вертеть головой в поисках данной персоны. — Ее и тех, кто ей помогал, вышвырнули из дворца, — спокойно ответила Фериде. — Что? — для меня это стало шоком. — Но…но как? — Ты же знаешь, что в гареме должен соблюдаться порядок, — Эсен положила руки на мои плечи, которые каким-то образом поднялись наверх от напряжения в теле. — И они сделали все по уставу. Ее глаза заблестели перед тем, как она выпалила: — Говорят, что Джихангир был одним из первых, кто сказал о том, чтобы их выслали отсюда. Были слухи о том, что этих девушек хотели помиловать, наказать, но оставить при дворце, ведь они были в гареме шехзаде, а Мавия так вовсе считалась фавориткой. Только вот Джихангир был непрекословен. Он был против этого, и его решили послушать. — И когда их выгнали? -Вчера все выяснилось, в этот же день и сослали, — ответила Гюлер. — Теперь ты можешь не бояться. Я и не боялась. Навряд ли преступники стали бы нападать на меня в дневное время суток. — И что же теперь? — все еще не понимала я. — У шехзаде больше не осталось никого в гареме? — Почему же? — Ягмур обернулась, выискивая девушек шехзаде. — Осталось три девушки. Правда они еще ни разу не были в его покоях. Кто знает, может они туда и вовсе не пойдут. — А может одной из наложниц Джихангира ты станешь? — Гюлер со своей улыбкой вновь меня стала бесить. — А что? Видели все, как он о тебе беспокоится. Ты что-то да значишь для него. Маловероятно. Я для него лишь друг, когда он мне…нет, я не буду об этом даже думать! — Между прочим, через несколько дней приезжают другие сыновья повелителя! Нужно готовится. Василиса, ты же не забыла танец, что мы учили? — А меня все еще включают в список танцовщиц? — Конечно же! Глядя на тебя сейчас, твои раны практически зажили, а через пару дней вовсе пропадут. — В любом случае, это дело можно скрыть благодаря косметики, — ответила за Гюлер Фериде. — Поэтому не переживай и готовься. Я была бы не против отлежаться и не идти на этот праздник, но кто я такая, чтобы противиться? Только-только мне удалось наладить со всеми контакт, что же, идти вновь на попятную? Нет, моя репутация и желание в будущем стать свободной выше каких-то предрассудков. Правда спать с сыновьями повелителя или же им самим я все еще против. Пока все завтракали и обсуждали предстоящее торжество, я метнулась в сторону Мерджана аги. Он был рад этому, а когда услышал то, что я от него хотела, обрадовался еще больше. — О, Аллах, ты хочешь принять мусульманство? — восторженно воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Я рад, рад. Что же, не буду сопротивляться этому. Нужно придумать тебе имя! — А я уже придумала, Мерджан ага. — Да? И какое же? — Дерья. — Хм, Дерья? Хорошее имя. Подстать тебе, — кивнул ага, соглашаясь с моим предложением. — Хорошо. Тогда пошли. Процедура принятия ислама была весьма интересна. На меня надели платок, просили прочитать молитву. Я все сделала правильно, и, положа руку на Коран, приняла на себя новое имя. Нет больше Василисы. Теперь есть Дерья. Наступил долгожданный праздник. Все с утра уже стояли на ушах, готовясь к вечеру. По гарему то и дело что бегали девушки, уже заранее наводя марафет и обсуждая приезжающих шехзаде. — Ой, я так хочу увидеть Баязида! Он такой красивый! — А я Селима! Однажды он посмотрел прямо на меня, а я чуть ли не упала в обморок! — Не надейся, у него есть теперь Нурбану султан! — Ничего страшного, подвинется! — А у Баязида есть кто? Я бы хотела попасть к нему в гарем! Все эти переговоры выводили меня из себя. Девушки готовы пойти на все, чтобы стать одной из наложниц их гарема. Так как повелитель редко когда кого-то звал к себе, да и Хюррем султан завоевала его сердце, пресекая всякие попытки пригласить в покои кого-то другого, оставалась надежда лишь на приезжих шехзаде. Про Джихангира тоже отзывались нелестно — парень хоть и имел свой гарем, но редко когда кого-то звал в свои покои. Эта новость мне была приятна, правда я старалась не думать об этом, лишний раз накручивая себя своими новыми чувствами. Только есть одно «но» — я скучала по нашим разговорам. После последнего визита его и след простыл. Может он чувствует вину за то, что совершили его наложницы по отношению ко мне? Захотелось вновь его увидеть. Только как это сделать, когда я обычная жительница гарема? Не могу же я ворваться к нему в покои? И помощь пришла сама и из не откуда. Абдулла вызвал меня к себе, чтобы я помогла ему с приготовлением супа. Видите ли, он делал все по рецепту, но у него получилось не так вкусно, как тогда вышло у меня. — Это все потому что вы мало добавили туда уксусной воды, — сказала я, опробовав его приготовленный суп. — И еще пару щепоток соли. Вот так. Проделав все вышесказанное, я попробовала то что вышло. Абдулла из-за спины внимательно наблюдал за процессом. — Вот, теперь хорошо. Пробуй. — Хм… И правда! Ты лишь добавила ложку уксуса и щепотку соли, а вкус так преобразился! Спасибо, Дерья! Что бы я без тебя делал? — Рано или поздно, но у тебя у самого все получится и без моей помощи! — Дай Аллах! — Иншалла! Я вышла из кухни и помчалась обратно в гарем, когда увидела свиту Джихангира с ним во главе. Улыбка тотчас проскользнула по моему лицу, а я, довольная, остановилась, чтобы сделать поклон. — Шехзаде! — Василиса! Рад тебя видеть! — ответил он взаимностью. — Вижу, что твое лицо пришло в норму, словно ничего и не было! — Простите, но…но у меня теперь другое имя. Я приняла мусульманство. Пораженный новостью шехзаде оживленно посмотрел на меня. — Признать, удивлен! И какое же имя тебе дали? — Я попросила Мерджана агу дать мне то имя, что захотелось носить лично мне. И мне в этом помог очень хороший человек. Джихангир выжидающе ждал, когда я продолжу, но я замолчала, лишь видела перед собой его светлые глаза. Постепенно до него дошла причина моего молчания. — Дерья, — мое новое имя на его устах звучало прекрасно. Этот бархатистый голос с выдохом в произношении сводил с ума. — Тебе действительно понравилось? — Да, шехзаде. Благодарю вас. — Не стоит. Я лишь помог тебе. Ты могла бы попросить другого придумать для тебя новое имя. И все же на его лице я видела нотки грусти. Если до этого парень всегда при виде меня расцветал на глазах, активно вел беседы и радовался тому, что ему есть с кем потрещать, то теперь все иначе. Он выглядел совсем иначе, и мне показалось, что Джихангира словно что-то беспокоило. — И все же я выбрала вашу задумку, и я с гордостью буду носить это имя. А еще…я вижу, что с вами не все в порядке. — О чем ты? — нейтрально спросил он, спрятав от меня свой взгляд и глядя куда-то сквозь меня. Его руки были заложены за спину, а плечи опущены. Весь вид давал понять, что он не хотел показывать свою смену настроения, когда я все равно смогла это заметить. — Со мной все в порядке. — Да? А я узнала, кто именно покушался на меня. Вы ведь переживаете, что из-за вас на меня напали? Подловила шехзаде самого повелителя?! Да за это меня бы жестоко наказали, ведь я застала его врасплох. Рабыня ловко играла чувствами парня? Да где это видано? Но этот шехзаде был другим, и я могла себе позволить так сказать ему. Знала, что он не будет злится, а примет правду спокойно. — Вы ни в чем не виноваты, — поспешила я с успокоительным монологом. — И я ни в коем случае не виню вас. Всему виной сыграла зависть. Кто бы мог подумать, что какая-то новая рабыня сможет оказаться в покоях Сулеймана с его семьей за такой короткий срок? А кататься с шехзаде на лошади? Да где это такое видано? Во, вижу небольшую улыбку! Процесс идет успешно! — Я переживаю больше за вас, шехзаде. За то, что ваша фаворитка и другие наложницы поступили подло по отношению к вам, а не ко мне, подставив вас и ваше имя. Мне обидно только за это. — А за то, что тебя наглым образом поставили к стенке и избили, не дав возможности ответить взамен? — ломающимся голосом проговорил Джихангир. — Разве после этого ты не принимаешь в свое тело злость по отношению к ним? Ну, скажем так: если бы я оказалась в настоящем времени, то им бы не поздоровилось. Я бы точно огрела бы эту фаворитку стулом, или же кинула в нее парочкой колких фраз. У нас все по — другому, нежели здесь. Да и была бы она сейчас до сих пор при дворце, я бы не упустила такую возможность, зная, что меня оправдают, или в противном случае посадят в темницу на сутки. Но так как за меня уже все решили, чего злиться то? — Судьба решила все за меня. Я лишь молча постаралась отпустить ситуацию. И вы…вы не должны переживать из-за этого. Не хочется, чтобы из-за поступка других людей наше с вами общение прекратилось. Я попала в точку! Джихангир снова смотрит мне в глаза, и я вижу, как он выдыхает, стараясь отпустить данную ситуацию. Переживая, что из-за его наложниц я не захочу больше его видеть, он накрутил себя достаточно, приняв это предположение за правду. Я смогла переубедить его, сказав, что все это не так. — Хорошо. Прости, что думал иначе. — Не стоит извиняться, шехзаде. Я рада, что выслушали меня. — А я рад видеть тебя в здравии и в хорошем настроение, — дополнил наши благодарственные речи Джихангир. — Увидимся на празднике! На том и порешали. Я была довольна тем, что смогла поймать его до мероприятия, он, видимо, тоже остался с приятным осадком, услышав от меня мнение касательно всего того, что произошло. Остается только не заиграться и продолжать свой путь, а не запутаться в любовных прениях. Мне сшили красивое платье темно — фиолетового цвета. Оно оголяло грудь и было обшито золотистыми камушками. Такие платья я даже не носила в настоящих реалиях, а теперь вовсе становится непривычно надевать его здесь. Мои волосы падали на плечи волнами, сверху них была красивая золотистая диадема. Глаза ярко накрашены, от меня пахло приятно розами. Другие девушки также были прекрасны. Мы дарили друг другу комплименты, расхаживая по гарему. Нет, ну просто вечер знатных персон! Все такие нарядные, красивые, будто готовы фоткаться на обложку модного журнала. И я в их числе. Наконец все было готово. Мы очутились в большом зале. Играла музыка, горели яркие огни. Большая династия во главе с Хюррем султан сидела в начале зала, распластавшись на диванах. Я обращаю внимание на новеньких, кого еще не видела. Баязид был приятным парнем. Он улыбался, смотря на танцующих. У него были такие же светлые волосы, как и у Джихангира, карие глаза, как у отца. Его мускулистый подбородок скрывала недавно поступившая щетина, а властный взгляд победителя (кем он, видимо, хотел показаться перед всеми) не смог перекрыть еще этот светлый, сияющий взгляд молодого паренька. Селим же выглядел намного статней своего братца. Его прямая осанка, вытянутая длинная шея, истинный львиный взгляд хищника. Он был точной копией матери, и, не смотря на светлые волосы, внешность была схожей с Хюррем. И было видно, как его мать обращала внимание лишь на него. По бокам от Баязида и Селима сидели Михримах и Джихангир. Последний, заметив меня среди танцующих, искренне улыбнулся, рассматривая с ног до головы. Осталось только ручкой помахать! От его притягательного взгляда становилось некомфортно. Вот что он смотрит? Помимо меня здесь несколько десятков таких красавиц танцует. Почему именно я? Ты точно хочешь знать ответ? Не потому что за последний период ты и он сблизились? Не потому что ты определенно стала ему другом, если не больше? Достаточно лишь взглянуть в его глаза, чтобы понять настоящие намерения. Я ему нравилась. Он мне тоже. И что же парню мешает? Почему он не может просто взять и позвать меня к себе в покои? Разве это запрещено? Пока думала, несколько раз запнулась. Это было незаметно из-за потока девушек, что танцевали рядом, но я решила на время отложить раздумья и все свое внимание уделить танцам. Странно, что нет жены Селима, нет повелителя. Ладно, можно понять последнего — он весь в делах и заботах, а всякие праздники этому серьезному мужчине ни к чему. А вот Нурбану султан напротив, могла бы и прийти, чтобы присматривать за своим мужичком. И я была права. Селим то и дело, что сверлил взглядом толпу, присматривая себе очередную жертву. Я была наслышана о нем — мужчина хоть и имел при себе султаншу, однако не упускал возможность позабавиться и с другими особами. И вообще, я что-то уже устала танцевать. Не мое это, вот честно! Я бы лучше посвятила время с пользой — почитала бы книжечки, поспала бы. В лечебнице хоть и было скучно без девушек и прочей развлекухи, но там меня никто не трогал и не заставлял выплясывать перед династией. Зато им как весело смотреть на нас! Они переговариваются между собой, пьют шербет, едят сладости. Вот где настоящая развлекуха! Перед ними танцуют их рабы, они могут с ними делать все что захочется. Клево, когда ты руководишь чьими-то жизнями, не так ли? Только Джихангир будто бы не вписывался в эту картину. Он сидел рядом со своей семьей, но с другой стороны был лишь обычным парнем, кому не идут эти богатые накидки на плечах, кольца на пальцах, величественные взгляды. Скорее всего он еще недостаточно вырос, чтобы принимать на себя все бразды правления, да и был он обычным парнем, как и все мы. Танцующие девушки встали в круг. Мы медленно кружились в нем, где каждая подходила к диванам династии и выделывала какой-то финт руками или же грациозно двигаясь телом. После они продолжали идти по кругу, давай возможность другим показать себя. Это была моя самая нелюбимая часть. Хорошо что после этого в ход шли другие наложницы, а мы могли были затесаться в толпе. Я немного нарушу порядок и все — таки уйду в самый дальний угол, не привлекая больше к себе внимания. Встав перед диванами, как только пришел мой черед, я как-то криво-косо покрутилась, сделала с помощью рук волну, пару раз вильнула бедром и скрылась так же быстро, как и появилась. Когда другие девушки стояли перед ними по минуте, мне хватило и десяти секунд. И вот она, долгожданная свобода! Нет, не та свобода, о которой я мечтаю! Праздник подошел к концу, а мы все дружно направились к себе в гарем, обсуждая прошедшую вечеринку. Я смеялась со всеми остальными, когда ко мне подошла Мухсине хатун и Мерджан ага. Оба выглядели весьма спокойно, а когда девушки ушли, оставив меня с ними наедине, Мухсине сказала: — Пойдешь сейчас в хамам. Сегодня ночью тебя принимает в своих покоях шехзаде Селим. Примечание автора: Пу-пу-пу, что же будет дальше? Вот пишу и сама же переживаю за наших героев! И я надеюсь, что вам всем нравится данная история :) По правде говоря, изучая наш великий Интернет, я в действительности наткнулась на несколько статей, где говорилось о том, что Ибрагим паша был женат на девушке из знатного рода Мухсине. Между ними действительно была любовь, был сын, погибший спустя несколько лет после смерти Ибрагима. Однако пишут, что Мухсине прожила остаток дней во дворце своего покойного мужа, оплакивая его и ребенка. Здесь же я решила немного изменить историю, приписав ее главной в гареме.