Часть 9

Если бы была такая возможность, я попросила бы всех всевышних богов, чтобы меня вновь задавила машина. Я бы попросила, чтобы меня вновь избили те девушки. Я была бы готова принять на себя любую участь, лишь бы не…не идти туда, куда меня хотели отправить. По — началу, первое, что я сделала, услышав это, так это улыбнулась. Затем отрицательно стала мотать головой. — Что, простите? — Дерья, я повторять не буду! Ты все прекрасно слышала! Быстро в хамам — я отправлю к тебе наложниц. Они переоденут и подготовят тебя, после чего Мерджан проводит к шехзаде Селиму. — Не пойду, — на выдохе говорю я. Мои глаза на автомате начинают слезиться, и я вижу точно такие же обеспокоенные глаза аги на мне. — Не хочу. — Тебя никто не спрашивает! — повысила голос Мухсине хатун. — Ты обязана выполнять приказы, а иначе… — Что иначе? — резко спросила я. — Что со мной будет, если я ослушаюсь? — Тебе лучше не знать! — женщина теряла терпение. — Поэтому лучше тебе подчиниться. — Выгоните меня из дворца, — продолжала стоять на своем. — Разве не это будет со мной, если я никуда не пойду? Женщина готова была разорвать меня взглядом, когда вмешался Мерджан. — Мухсине хатун! — он встал между нами, видя, что я вот-вот впаду в истерику. — Можно я поговорю с ней? Она сделает все что вы просите. Женщина недовольно хмыкнула и, круто развернувшись, пошла прочь. Айнур калфа оказалась тут же рядом со мной, потому что издалека заметила, как я начала плакать. — Что произошло? — спросила она меня, но я лишь спрятала лицо в ладони. —Дерья, что случилось? — Шехзаде Селим приказал прислать ее к себе в покои, — ответил за меня Мерджан. — А она не хочет! Вай, что же будет? — Так, для начала приди в себя! — Айнур хватается за мои кисти рук, насильно спуская их с моего лица. — Что ты тут разревелась, будто тебя на казнь ведут? Ты сама прекрасно понимала, что это, рано или поздно, но может произойти. — Но я хотела…хотела, чтобы никто не… — Хотела она! Ты пока еще наложница, да не свободная, а принадлежащая этому дворцу. Хоть я и понимаю, что ты хочешь совсем другого, но такова воля Аллаха. Для того, чтобы получить желаемое, нужно пройти через круги ада. — А что будет, если я стану его фавориткой? — не унималась я. — Если вдруг…если вдруг забеременею и тогда… — Дерья, — Мерджан ага схватил мою руку, жалобно глядя в глаза. — Значит таково твое предназначение. В любом случае ты уже не будешь простой рабыней. Ты станешь важной персоной, и у тебя будет другая жизнь! — Я не хочу такой жизни, — шепотом проговорила я, а слезы продолжали течь из моих глаз. — Я хочу совсем другого. Лучше умереть, чем…чем быть растленной. Калфа сама расклеилась, видя мое бичевание. Ей хотелось меня успокоить, помочь, но я была непоколебима. — Идем. Хочу кое-что тебе сказать, — взяв меня под локоток, она отвела меня подальше от аги, после чего заговорила заговорческим шепотом: — Слушай меня внимательно и не перебивай. Я знаю как помочь тебе. Все что нужно, так это твоя сообразительность и смекалка. Все мы прекрасно знаем, что Селим частенько…выпивает. Он и сейчас на празднике то и дело, что опустошал кубок за кубком, требуя новую порцию. А что если ты сперва предложишь ему снова выпить, потом еще и еще? Долго шехзаде не протянет — он уснет под этим делом, а ты сделаешь вид, что у вас все произошло. Останешься на ночь в его покоях, ляжешь рядом, а на утро, пока он не проснется, уйдешь обратно в гарем. Селим часто пьет и не будет зацикливаться над тем, что ничего не помнит. — А что если он вдруг не согласится? — снова всхлипываю я. — Согласится, будь уверена. Шехзаде никогда не отказывался от спиртного, а когда ты ему предложишь распить вино, то будет только рад этому. Того и гляди как сам не заметит, что уснет. Это единственный шанс, чтобы спасти себя же саму. — Либо умереть, — подытожила я, вздохнув. — Я же вижу, что ты не готова к такому опрометчивому поступку, — сказала Айнур калфа. — Разве ты не будешь пытаться выжить в таких условиях и пустишь все на самотек? — А что если у меня ничего не выйдет? Что если… — Просто доверься мне. Я знаю повадки шехзаде лучше тебя. Сегодня тебе не придется проходить через хальвет. Ее слова да Аллаху в уши. План звучал весьма интересно, но будет ли он осуществлен так как и было задумано первоначально? Я с прискорбием направилась в хамам. Служанки помогли мне помыться, надеть новое платье нежно — голубого цвета, расшитое серебряным мелким бисером. Я снова крашусь, мне опять укладывают волосы, но на этот раз делают другую прическу. Все это время я не проронила ни слова. Слезы не прекращали течь, как бы я не старалась остановить их. Мне все еще казалось, что я иду на собственную казнь, только казнь — это перепихон с неизвестным мне человеком. Мне просто тупо указали на свое место, лишний раз дав понять, кто я такая. Я непростой человек со свободной жизнью, а рабыня. Та, кого могут уничтожить, сожрать заживо, на кого обращают внимание в последнюю очередь. Разговоры наравне с Джихангиром облегчили мысли об этом, и я уж думала, что не все так плохо. А теперь… Джихангир. Как я теперь буду смотреть ему в глаза? Такое ощущение, словно я его предаю. Нет, я ему ничем не обязана, но мысль о том, что меня отдают на съедение его брату, выводит из себя. Мне будет стыдно не то, чтобы разговаривать с ним, даже жить в гареме, видя на себе эти завистливые взгляды других наложниц. Хоть бы все получилось, хоть бы все получилось, думала я, идя вслед за Мерджаном. Он говорил мне о том, что нужно делать, как только я окажусь в покоях Селима. Поклониться, подойти, поцеловать подол его платья, встать, стараться не разговаривать по пустякам. А еще желательно вообще не двигаться и не дышать, чтобы шехзаде было проще завладеть мною. Как же отвратительно я себя чувствую! Хочется снять с себя все эти украшения, платье, закричать во все горло от несправедливости и жестокости этих правил. Не в этом мире я жила больше двадцати лет, не здесь меня воспитывали. Я была в другом мире, и там были свои правила, что меня вполне устраивали. Нет, если ничего не получится, я не смогу просто так лежать, пока меня, грубо говоря, насилуют. Я лучше…лучше изображу обморок. Многие сочтут это за слабость после избиения, никто и не подумает, что это я так играю, чтобы не спать с ним. Да, так я и сделаю! Это должно прокатить. С каждым шагом моя уверенность только угасала. Я боялась до жути, но другого выхода у меня не было. — Стой! — Мерджан ага рукой остановил меня, а сам подошел к массивным дверям, прислушиваясь. За дверью раздавались мужские голоса. — Ждем! Ждать пришлось недолго: стоило аге отойти, как в дверь изнутри постучались, а стража тотчас открыла их. В коридор из комнаты вышел шехзаде Джихангир. Все присутствующие здесь сразу же сделали поклон, опуская головы, когда я замерла, даже забыв о столь простом жесте. Мы переглянулись. Он остановился, испугавшись моего взволнованного взгляда из-под опухших от слез глаз. Но быстро пробудившись, Джихангир стремглав понесся по коридору, не оглядываясь назад. Что ему тут нужно было? Он видел меня, видимо знает, что я пришла сюда неспроста. И так просто ушел? Стало обидно. Одна слеза, все же, успела упасть, а я наотмашь стираю ее со щеки, пока никто не заметил. Мерджан стучится в дверь вновь, а когда ему открывают, заходит внутрь. — Шехзаде! Пришла Дерья хатун. За агой закрыли, после чего вновь послышался мужской строгий голос. Потом голос аги — он что-то спрашивал, а Селим вновь отвечал. Мое сердце бешено застучало, когда Мерджан вышел из покоев, а за ним…закрылась дверь. — Идем, — сказал он мне, махнув в противоположную от комнаты сторону. — Почему? — Селим отказался тебя принять. Не знаю что произошло, но он даже не захотел посмотреть на тебя еще раз. Так что тебе…тебе повезло. Ничего не понимаю. Разве такое возможно? Что помешало Селиму? Или кто? Имя само проявилось в голове. Джихангир. Это он попросил своего брата не делать этого. Но…но почему? Разве не понятно? Ты стала ему дорога. Он знал о твоих мыслях касательно всего этого, понимал, как тебе будет сложно принять эту бренность на себя. И шехзаде, можно сказать, подорвал одно место для того, чтобы ты не прошла через этот путь, через какой проходят многие и вовсе не жалуются. В отличие от некоторых. Меня вернули в гарем. Все, кто заметил это, удивленно стали перешептываться, поглядывая в мою сторону. А в это время ко мне уже бежала Айнур калфа и мои девочнки. — Что случилось? — спросила Фериде первее всех остальных. — Что ты сделала? — Я? — вытерев остатки влаги под глазами, ответила: — Ничего. — То есть как это — ничего? — не понимала Гюлер. — А в прямом смысле — ни — че-го. Селим не хотел меня принимать. — О, Аллах! — Айнур калфа подняла ладони кверху на согнутых руках. — Да услышал он тебя. Я боялась, что ты наделаешь бед, если наш план не сработал бы. — Но почему он так поступил? — удивилась Ягмур хатун. — Ведь, насколько мне известно, никто из шехзаде так не поступал. В особенности Селим. — Может быть любовь к Нурбану султан его остановила? — предположила Эсен. — Кто знает, что происходило в их санджаке? Да и у Нурбану от него есть сын. Неужели его чувства изменились? — На Селима не похоже, — отрицательно мотнула головой Айнур калфа. — Ему не плевать на Нурбану, но и идти с ней в одной линии он не согласен. Вы сами знаете, что как только он сюда приезжает, то обязательно пользуется этим и зовет к себе кого-то в покои. Мало того — зовет тех, кто не в его гареме обитает. Он любит девушек, кто еще не бывал ни с кем и еще никому не принадлежит. — Это фетиш какой-то? — вырвалось у меня. Поймав на себе удивленные взгляды от непонятного слова, решила исправиться: — Ладно, в любом случае все обошлось. И я…я рада этому. — Зря радуешься, — Гюлер не Гюлер, если не скажет этого. — Я бы расстроилась. Такой шанс тебе был удостоен… — Ничего, что ни делается, то к лучшему, — Айнур положила руку на мое плечо и слегка ее сжала. — Теперь давайте спать. — Я смою с себя все это, — рукой указав на уже успевшую расплыться по глазам от слез косметику, что неприятно щипало. — Скоро вернусь. — Будь осторожна, Дерья. А то кто знает, вдруг кто-то еще нападет? — хихикнула Ягмур с остальными. — Ну уж нет. Тут я не буду стоять и ждать, пока меня вновь изобьют. Под общий смех девчонок я опять пошла в хамам. Говорить про Джихангира я не стала. Не хочу, чтобы это стало обсуждением номер один среди нас. Я вновь начну краснеть, стесняясь слушать их хвалебные речи касательно нас с ним. Эти девочки уже успели меня сосватать с шехзаде, так как он стал важным человеком в моей жизни. Но стоило мне лечь, как мысли об этом парне с новым потоком обрушились на меня. И я уснула с улыбкой на лице. Мне хотелось поблагодарить Джихангира за то, что он сделал для меня. Я прекрасно понимала, что скорее всего это его рук дело, и он попросил своего брата отстать от меня. Ведь иначе смог ли он в действительности пройти мимо меня, ничего не сделав? Навряд ли. Слишком…слишком многое произошло между нами. Но потом вдруг выяснилось среди обсуждений других наложниц, что Джихангир и Баязид отправились в санджак к последнему. Младший поехал вместе с братом, потому что хотел увидеть, как он руководит санджаком, чтобы он понимал, что его ожидает в будущем. Меня это немного расстроило. Так хотелось вновь его увидеть, но этому не суждено произойти, по крайнее мере в ближайшее время. Но и без этого парня моя жизнь не останавливалась. Начнем с начала — например с того, как в этот же день меня к себе вызвала Нурбану султан. — Что ей от меня нужно? — недоумевала я, хмуро глядя на агу. — Не знаю, хатун, — вздохнул Мерджан. По его лицу видно, как он устал от всех этих гаремных историй. — Мне сказали отвезти тебя, больше ничего не говорили. Так что пойдем! Ладно, разберемся. Но это явно не для того, чтобы обменяться любезностями. И я была права. Стоило мне увидеть Нурбану султан, зайдя к ней в покои (и, между прочим, она была очень красива, что я успела заметить), как она тут же на меня наехала: — Так это ты Дерья хатун? — Да, госпожа. Девушка внимательно изучала меня со стороны. Сидя на диване, она вальяжно на нем расположилась, поедая виноград своими длинными бледными пальцами. — Мне сказали, что вчера тебя шехзаде Селим к себе в покои звал. И как все прошло? Эм, что? Она именно это хочет от меня услышать? Только я хотела открыть рот, как она успевает меня сразу же заткнуть: — Ты ведь понимаешь, кто перед тобой тут сидит? Я — жена Селима Нурбану султан, мать его шехзаде! А кто ты такая, а? Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Я понимаю, если Хюррем султан на меня гонит, Михримах, но эта фифа то что учудила? — Твое место под нами, Дерья хатун. Ты должна это понимать. Если Селим и совершил с тобой хальвет, ни на что не рассчитывай. Ты не станешь рядом со мной в одну линию, уяснила? Ведь иначе…иначе я тебя загрызу. Ты меня услышала? Я продолжаю молчать, когда кровь внутри моего тела медленно стала закипать. Нурбану оборзела, скажу я вам. — Ты. Меня. Поняла? Отвечай, когда я тобой разговаривают, ты, мелкая шавка?! Все. Ей конец! — Я рабыня, госпожа, — смотрю на нее исподлобья, прожигая девицу взглядом. — Простая, ничем не отличающаяся от остальных рабыня. Какой были и вы, на сколько я знаю. — Что ты сказала? — Разве я не права, госпожа? Сейчас вы стоите выше меня, не спорю. Но, насколько я знаю, шехзаде Селим так и не совершил с вами никях и не подарил свободу. Вам просто…просто повезло родить для него наследника, только и всего! Нурбану вскочила, готовясь меня разорвать. Я же была спокойна как и всегда. Только чтобы не случился мордобой, поспешила добавить: — Между мной и вашим названным мужем ничего не было. Он отослал меня обратно так и не впустив в покои. Спешу добавить от себя: шехзаде Селим меня не интересует. Идти по пути, по которому прошли вы, мне совсем не хочется. Мои слова застали Нурбану врасплох. Только она хотела влепить мне смачную оплеуху, как остановилась, принимая сказанное мной. — Это не значит, что за свои слова ты не расплатишься. — Я говорила вам правду, госпожа, не лукавя. Разве это не так? — Замолчи, хатун! Ты должна как минимум проявлять ко мне свое уважение! Это я прошла по пути рабыни к султанше, не ты! Я родила будущего наследника, а не ты! И кто ты такая, чтобы говорить со мной в таком тоне? Ее плечи опустились, а вся злость сошла на нет. — Почему даже ты…никто не уважает меня в этом дворце? Почему все так и норовят упомянуть мне о том, кто я такая? Знаешь ли ты, кем я была до османской империи? — Принцессой, госпожа. — Вот именно! Принцессой! А кем были вы все? — Я была обычной девушкой, госпожа. Лекаркой, если быть точнее. Но все мы по прибытию сюда стали рабынями, в независимости от того, кем были ранее до этой жизни. Вам повезло — вы стали фавориткой шехзаде, родили сына. Но мы, кто не удостоился пойти по такому пути, остаемся все теми же прислугами, кто был у вас в вашей прошлой жизни. Мы делаем все то, что нам говорят, а не то, чего мы хотим на самом деле. И то появление перед покоями вашего мужа… Я не желала этого, когда за меня все решили. — Говоришь так, словно не хочешь стать женой кого-то из шехзаде! — фыркнула Нурбану, скрестив руки на груди в качестве защиты. Увидев мое безразличное лицо, ее тонкие брови поднялись. — Что? Ты действительно не хочешь этого? — Нет, госпожа. — Позволь узнать, почему? Разве не этого хотят все рабыни, что обитают в гареме? — У нас в стране такое принудительное отношение непростительно, — спокойно отвечаю я. — Да и я не стремлюсь становиться султаншей. Мне это ни к чему. Для меня стало неожиданностью, когда Нурбану вдруг резко стала смеяться. Только что поливала грязью, а теперь решила похохотать? Это что, прикол такой? — Кто бы мог подумать, что я увижу перед собой ту, кто не стремится к власти. Похвально. Но говоришь ли ты правду, али лукавишь? — Можете убедиться в моих словах, опросив гарем. Я многим говорила о своем отношении ко всему тому, что тут происходит. Это не мой путь. — А каков твой путь? Оставаться по жизни рабыней и потакать таким как я? — Нет, госпожа, к такой жизни я так же не привыкла и не хочу привыкать. Я хочу учиться. — Ты же и так учишься. — Нет, вы не поняли. Я хочу стать настоящим лекарем и пойти учиться. — Хм, — девушка деловито ухмыльнулась. — На сколько я знаю, там обучаются только те, кто свободен от рабства. Ах…теперь мне все понятно. Ты не хочешь быть рабыней, верно? — Кто этого хочет, госпожа? — ответила я вопросом на вопрос. — Вот и я не хочу. Нурбану султан смиренно смотрела на меня. Теперь она не видела во мне врага, хоть мы и сцепились первоначально. Узнав мой настоящий мотив, она знала, что я не претендую на сердце ее благоверного. — Рабыней не всегда быть плохо, — сказала она сухо. — На этот статус не обращают внимание, когда ты становишься фавориткой кого-то из династии. А если родишь наследника… — Все равно это не то, чего я хочу, — осмеливаюсь ее перебить. — Поэтому можете быть уверены в том, что я не буду бороться за сердце вашего мужа. Он мне не нужен. — Вот как? А кто тебе нужен? Джихангир? Я прошлась по ней режущим взглядом. Это было ошибкой — Нурбану сразу же поняла, что была права. — По тебе видно, поэтому не стоит оправдываться. Да и наслышана я о ваших встречах. Поэтому мне стало неприятно, что тебя выбрал мой муж, когда…когда должен был выбрать вовсе другой шехзаде. Это что — сочувствие? Она решила пожалеть меня? — Шехзаде принял мои устои, — сглотнув, сказала я. — И отнесся к ним с пониманием. — Однако ты ловила себя на мыслях, что, если бы не твои рамки, что стоят между тобой и младшим сыном повелителя, то все было бы иначе? Теперь пришел черед кому-то меня урыть и закопать. И кто бы мог подумать, что это будет Нурбану султан? Девушка, кто без пяти минут приехала во дворец, была осведомлена о всех наших встречах и отношениях. Теперь же она учит меня уму — разуму и тыкает в свое же… — Простите, но это не ваше дело, госпожа, — как можно мягче сказала я. Нурбану это не обидело. — Само собой, что не мое. Я лишь говорю то, что вижу. Не мне судить, как говорится. Она вернулась и вновь села на свой диван, грациозно разложив шлейф от платья перед собой. — Не держи на меня зла, Дерья. Ты должна понимать, что каждая жена великого человека чувствует. Когда их счастье кто-то пытается разрушить, обычно жены берут все в свои руки. Мужчинам, увы, все равно на страдания своих женщин. В большинстве случаев, конечно же. Да уж, отличное знакомство у нас с ней вышло. Я стараюсь отпустить эту ситуацию. Да и говорит она со мной теперь спокойно, не указывая мне свое же место. — И вы простите, госпожа. За то, что вам наговорила. — За правду? — усмехнулась она. — Я знаю все то, о чем ты говоришь и о чем думаешь, но меня это не волнует. Именно поэтому я и стала султаншей - назло всем завистникам, не смотря на мой статус. И ты…не слушай никого. Если хочешь идти навстречу к своему счастью, то Аллах да укажет тебе путь. А теперь можешь идти. Я пулей вылетела оттуда, все еще переваривая наши диалоги. Кто еще встанет у меня на пути, с кем я познакомлюсь в этом дворце? Разве теперь моя жизнь будет спокойна, когда все вокруг так и норовят появиться в ней?