Часть 13

На следующий день я, как и обещалась, пришла вновь к повелителю со своим лекарством. При нем сразу же сделала несколько глотков, показывая, что оно не отравлено. — К чему это? — спросил он. — Я тебе доверяю. То, что ты делаешь для меня, многого стоит. — И все же я не хочу, чтобы вы думали обо мне невесть что. А теперь давайте разомнем вашу спину, повелитель. Мышцы стали приходить в норму. Больше не было твердых пучков, спина стала ровнее и глаже. Благодаря массажу сам мужчина стал чувствовать себя лучше, а лекарство уже давало о себе знать. — Сегодня я проснулся и понял, что палец на ноге перестал меня беспокоить, — поделился он своими ощущениями, когда я закончила массаж и дала ему ту самую бутылку, из которой пила пятнадцать минут назад сама. — Давно я не ощущал такой легкости в ноге. — Рада это слышать, повелитель. Для того, чтобы все остальное пришло в норму, я бы посоветовала вам принимать это лекарство еще неделю. А как обстоят дела с вашим питанием? — Твоя диета весьма…весьма богата едой, что мне запрещено есть, — Сулейман схватился за подбородок, слегка поглаживая его. — Мне еще сложно привыкнуть к новому питанию. Ты и сама должна понять — я никогда не стремился за ним следить. — Однако, благодаря диете, ваше самочувствие станет еще лучше. Лекарство, массаж, диета — все что нужно для лечения вашей подагры. — Аллах да направит меня на путь истинный. — Иншалла! Возвращаясь в гарем, невольно застала разговор нескольких наложниц. И кто бы мог подумать: они обсуждали меня. — Дерья хатун стала выше всех в этом гареме! Ты вспомни ее: неотесанная, испуганная, ей не хотелось даже думать о том, что теперь она рабыня! — Однако теперь смотри, кем она стала во дворце! Не имея при этом никакого статуса, крутит только так шехзаде и ходит на поклоны к самому Сулейману! Ее невзлюбили лекари, а знаете, почему? Потому что она заткнула им всем рты одним только взглядом! — Завидуйте молча, девушки! — сказала третья девица. — Пока мы отсиживаемся здесь и ничего не делаем, Дерья, между прочим, сделала все за нас. Нужно просто уметь зубы заговаривать, только и всего! — Хочешь сказать, что только благодаря этому она и стала такой? — А почему нет? В первую очередь, она понравилась Джихангиру своим умом. Он стал приглашать ее на прогулки, отчего и сама Хюррем не упускала ее из вида. К тому же, если вы помните, она спасла ее и Михримах султан от отравления. Дерья уже успела навести шороху во дворце своим появлением — ее теперь сложно будет забыть. А если она станет фавориткой Джихангира и родит наследника, кто знает, быть может ее имя будет наравне с самой Хюррем султан! Так, что-то не в то русло их понесло! Я вообще об этом и не думала. Вот вместо того, чтобы перемалывать другим косточки, взяли бы в руки книгу, как делала это я, чтобы стать тем, кем являюсь сейчас. А ведь правда — кем я была несколько месяцев назад? Той, кого уже заранее отправили в шатер стареющих женщин. Той, кого никто не слушал, над кем смеялись за спиной. Неужели это была я? И теперь, пробудившись, я строю свою жизнь сама. И, по всей видимости, иду по правильной дороге. Да и с Джихангиром я малясь заигралась. Где это видано, чтобы шехзаде бегал вместе с наложницей, с кем даже толком хальвет не совершал? Слишком шикарно я устроилась, однако. Надо быть поосторожней и не разговаривать с ним в присутствии других наложниц, дабы избежать дальнейших слухов. Только кто сказал, что именно шехзаде будет слушаться этого правила? Как стало вечереть, а я планировала вместе с девочками потрещать о своем, о девичьем, развалившись на диванах в позе русалки, как незваный, но часто обсуждаемый персонаж, вновь образовался в моей жизни. — Дерья хатун! — Мерджан ага быстрой походкой оказался рядом со мной. — Идем со мной! Тебя шехзаде хочет видеть! Я вижу, как на меня все смотрят. Вот уж, нашли достопримечательность. — Что он хочет? — Цац! Не спрашивай, а иди за мной! Я откуда знаю? Мое дело проводить, твое дело идти! — Везет тебе, Дерья хатун, — заговорческим шепотом сказала Фериде. — Сам Джихангир от тебя без ума. — Да ну тебя! — фыркнула я и поднялась с дивана под общий смех моих девчонок. Идя вслед за агой, я поняла, что он выводит меня из дворца через дверь на кухне. Сам шехзаде уже ждал меня прямо за ней. Как всегда без слуг и в одиночестве, лишь покачиваясь на ступнях на одном месте. — Вот она, шехзаде! — сказал ага, успев поклониться. — Спасибо, Мерджан. Можешь идти! — Как прикажете! Стоило евнуху закрыть за собой дверь, я удивленно посмотрела на парня. — Что-то случилось, шехзаде? — Нет, все хорошо, — сказал он. Но что-то в нем изменилось. Эти глаза, что смотрели на меня как-то странно, кривая ухмылка, да такая, что он улыбался лишь одним уголком губ. Это что-то новенькое. — Идем со мной. — Что-то мне не нравится ваш настрой, — тихонько сказала я, идя с ним вровень. — Куда вы меня ведете? — Скоро все увидишь. Не бойся, я тебя не украду. Он уже украл, только мое сердце. Мы подошли к лабиринту садов. Красивые кустарники цветов в зимний период не цвели и не были столь пышными, как летом, а солнце медленно, но уверенно спускалось за горизонт, оставляя за собой красивую, нежно — оранжевую линию. Войдя в укрытые кустарниками и деревьями места, мы свернули направо, где от любопытных глаз было спрятано небольшое местечко. Там было несколько скамеек и небольшой фонтанчик. Но это было сейчас не важно. Важно было то, в каком состоянии все это выглядело. — Я не хотел, чтобы ты тосковала по родным краям. Мне не понять твоей печали, но я хотел попробовать дать возможность прочувствовать то, о чем ты так горюешь, сполна. Поэтому… Пух. Он был повсюду. Белой пеленой лежал на кустах, на скамейках, даже в фонтане, что уже не работал, так как ноябрь на дворе. Вокруг все было белым бело, а из-за легкости пуха и, благодаря ветру, некоторые частички разлетались по воздуху, изображая собой имитацию снега. Для меня никто такого не делал. Да даже бывший возлюбленный, кого я оставила в настоящей жизни, не был так внимателен к моим словам. Но Джихангир смог не только запомнить, у него получилось воплотить в реальность то, о чем я с ним поделилась. — Шехзаде… — я не могла найти слов и оторвать глаз от великолепия вокруг. Пройдя внутрь, встала посредине маленького участка, осматриваясь по сторонам. Идя по пуху, он взлетал вверх, а я даже успела поймать несколько частичек, перекатывая их между пальцами. — Это, конечно же, не настоящий снег, — парень прошел ко мне, — но я пытался найти аналог этому. А что, как не пух, из чего делают простые подушки, смог мне в этом помочь? Он подошел к небольшому столику, стоявшему напротив одной из скамеек. Я не заметила сперва, но там стояла чашка с чем-то белым внутри. Как оказалось, там было теплое молоко. С медом. Взяв ее в руки, пальцы стали нагреваться, а запах молока вскружил мне голову. Находясь словно в сказке, не хотелось не то, чтобы двигаться. Не хотелось дышать, чтобы не спугнуть это мгновение. — Здесь так…так прекрасно! Вы смогли сделать из обычного пуха настоящую сказку! И все эти старания лишь…лишь из-за того, что мне этого не хватало? Джихангир опустил голову. Я успела заметить его переменчивость — то, как он поджал губы, глядя себе под ноги, как закусил с внутренней стороны щеку, сопротивляясь самому себе. Но потом, словно по щелчку пальцев, вновь эта натянутая насильно улыбка и радостные глаза, смотрящие прямо в упор. — Я просто не хочу, чтобы ты была расстроена обстоятельствами, по которым оказалась здесь. Просто знай, что я буду всегда рядом, и если вдруг тебе потребуется что-то, достаточно только попросить. Не нужно этого стесняться — мое настроение теперь полностью зависит от тебя. Я прошлась по белому пуху, ставя чашку снова на стол. Все еще пораженная красивым, словно заснеженным видом, поворачиваюсь к нему, встав в нескольких метрах. — Шехзаде. Можно я задам вам один вопрос? И вы должны ответить на него честно. Правда, я сама знаю на него ответ, но хочу это услышать от вас. — Говори. Мое дыхание сперло. Только что хотела задать самый важный для меня вопрос, но мой разум стал сопротивляться. Тело окаменело, в горле пересохло. Я понимала, что, спросив его об этом, пути назад больше не будет. — Скажите…вы…вы в меня влюблены? Бум! Удар прямо в грудь бедному младшему шехзаде. Определенно, он не ожидал столь резкого вопроса, возможно догадывался, но никак не был готов услышать его. Моя голова закружилась от накала страстей, но я держала себя в руках, стараясь стоять и не падать от переизбытка чувств. Я не знаю, что творилось в этот момент в голове у Джихангира. Возможно, он готов был сбежать от меня, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Но шехзаде продолжал стоять, а его напряженный и затуманенный одновременно взгляд пробирал меня до мурашек. — Не думал, что это так очевидно, — спокойно ответил он, приняв поражение. — Как ты это поняла? Я расхлябанно пожала плечами, а глаза старались не смотреть на его покрасневшее от стеснения лицо. — Достаточно было видеть то, что вы для меня сделали за все это время. То, как вы со мной разговариваете, как себя ведете. Для вас оказалось лучшим решением выгнать фаворитку лишь потому что она позволила себе подговорить других наложниц избить меня. Вы отговорили своего брата Селима от встречи со мной. Вы отстаивали мою честь перед повелителем. Вы верили в меня даже если я когда-то в этом сомневалась. Вы слушали каждое мое слово, смогли превратить мою маленькую мечту о снеге в настоящую реальность. И даже то, что я теперь числюсь у вас в гареме, не покоробило вас воспользоваться этим, потому что вы…вы знаете, что я никогда не хотела быть частью жизни дворца. Это и еще много чего другого и сподвигло меня на эту мысль. Джихангир внимательно слушал мой монолог, не смея поправлять или же оправдываться, придумывая другие причины. Все лежало на поверхности, и был вопрос времени, когда данный разговор произойдет между нами. — Не стоит волноваться, — сдавленно сказал шехзаде, стараясь вести себя как ни в чем не бывало. — Мое отношение к тебе ничего не изменит. — О чем вы? — Я про то, что моя привязанность к тебе останется при мне. Это ничего не значит, а я не буду принуждать тебя к чему-либо только потому что ты находишься в числе наложниц моего гарема. Вот оно как? Решил поиграть в смиренного парня, кому попросту плевать на собственные чувства? Вот так просто? — Я знаю, это не взаимно, — подавлено продолжал говорить он. — Если бы это можно было бы зачеркнуть, выкинуть из головы, я бы это сделал. Это не хорошо, но…но ты первое, о чем я думаю, только проснувшись. И последнее, когда ложусь спать. Не знаю, как объяснить, на сколько ты мне стала дорога. Только это ничего не меняет. Я просто не хочу тебя терять. Я не могла поверить в то, что слышала. Мое сердце готово было выпрыгнуть наружу, разорваться на тысячу осколков. Оказавшись здесь впервые, я никогда бы не подумала о том, что меня сможет кто-то так сильно полюбить. О чем вы, кто я такая, чтобы понравится кому-то? Разве так можно? Оказывается, можно. И Джихангир стоял передо мной, пряча от меня свои взволнованные от признания глаза. А я лишь опять осознала, насколько скотно вела себя по отношению к нему. И мне нет прощения. Я закрывала глаза на его любовь, шла по течению, и даже когда у меня появились чувства, старалась их не замечать, потому что свобода и учеба — вот, что меня волновало больше всего. Но так ли это сейчас? — Джихангир…— он поднял голову, услышав впервые от меня свое же имя. Без всяких «шехзаде», без основных рамок приличия. — Прости меня. За то, что не видела твоих чувств раньше. Я погрязла в собственных мыслях, и теперь мне так…так тошно от этого. Я…я не достойна тебя. Мне нет прощения. — Ты не виновата, Дерья, — выдохнул он мое имя, все же подняв голову, чтобы взглянуть в мои заслезившееся глаза. — Никто не виноват. Все что я прошу, так это быть со мной честной, только и всего. И постараться…постараться не обращать на мое признание внимание. Все что мне нужно, так это твое присутствие рядом. Те же разговоры, твоя улыбка, смех, шутки. Мне тяжело, когда тебя нет, но радостно, когда ты рядом. Не хочется, чтобы после раскрытия всех карт ты стала обходить меня стороной. — Этого не будет, — об этом даже думать не пришлось, потому что мне самой бы этого не хотелось. — Обещаю. — Хорошо. Если это все, то ты можешь идти. Я побуду здесь еще немного. Мне пока что не хочется во дворец. Я стояла не смея уходить. Мне не хватило нашего разговора. — Разве ты не хочешь знать, какие мысли у меня есть на этот счет? — Не хочу, — слишком резко для меня прозвучал его ответ. — Не нужно меня успокаивать. Я и так все прекрасно понимаю. Понимает он. Как же! — И все же я… — Иди обратно в гарем, Дерья хатун. Поговорим как-нибудь в другой раз. Он меня попросту выгоняет. А что еще ты хотела? Он не ждет от меня каких-либо действий, понимает, что мне так же как и ему неловко стоять и мусолить эту тему. Он думает, что я не отвечу ему взаимностью, поэтому нет смысла ждать чего-то, что не произойдет. В надежде на то, что завтра все забудется, он прощался со мной сегодня, не смея больше что-то говорить. И как же подло он поступает. Не дав возможности самой открыться, верит в то, что во мне нет того же, что есть в нем. Эдакий великомученик с гордо поднятой головой и со смиренным лицом. Что за ненужная гордость? Зачем он так со мной? — Хорошо, — я делаю поклон, медленно проходя мимо него. Позади меня разлетается пух, летя следом за мной, а Джихангир остается стоять на месте, не шелохнувшись. Нет, я так не смогу. Признался он, значит пришла и моя очередь. Он видит во мне бесчувственную мразь, кто пользуется его великодушием, кто живет в малине, зная, что меня никто не тронет. А может я хочу, чтобы меня трогали? Быть может я хочу, чтобы он, наконец-таки, поцеловал меня, взял ситуацию в свои сильные руки?! И что, что я хочу свободы и учебы? Разве это причина безмолвия и бездействия? Я останавливаюсь позади него и, не поворачиваясь, говорю: — "Reciproco esse amor". «Эта любовь взаимна.» Именно это я и сказала ему на латыни перед тем, как унести свое тело как можно дальше от туда. Не глядя назад, не зная, слышал ли он меня или нет, я бежала стремглав, на ходу вытирая выступившие слезы. Я приняла решение. Еще сегодня утром, выспавшись, поняла, что для меня важнее. Айнур смогла вправить мне мозги, и я увидела то, чего не видела раньше. Любовь — важное чувство. Ее нельзя стыдиться, нельзя отрицать. Благодаря этому можно пройти через все неприятности, невзгоды, преодолеть все, что мешает тебе двигаться дальше. Только она, только вместе, рука об руку. Да, будущее туманно. Я не была уверена в том, что шехзаде будет любить меня вечно, что никогда не примет в покоях другую наложницу, махнув на время на меня рукой. Но я все равно буду бороться за него, и не важно, что будет дальше. Я готова закрыть глаза на свободу, пойти против своих же предрассудков, о чем я кричала направо и налево. Пусть меня осудят, пусть смеются, плевать! И все ради одного - того, кто вскружил мне голову и не давал покоя. Ради того, о ком я думаю ежесекундно, а закрывая глаза, вижу перед собой его лицо и улыбку. Эта любовь взаимна. И я больше не смею этого отрицать.