Часть 17

Я вертела в руках письмо, что мне принесли в покои. Как оказалось, собрание лекарей, живущих в Манисе, ждали меня в гости к себе в один из лекарских домиков, что находился неподалеку от дворца завтра вечером. Судя по письму, было ясно лишь то, что этим людям интересно посмотреть на ту, кто может тягаться с мужчинами — лекарями в знаниях, ту, кого выбрали взамен тех, у кого больше стажа и опыта. Я кинула письмо на стол, отрицательно мотнув головой. Не пойду туда. Это ловить на себе эти взгляды, быть среди мужиков одной женщиной. Это как стая гиен, что снует вокруг бедной овечки. Нет-нет, увольте. Сегодня одна из наложниц плохо себя чувствовала. Как оказалось, эта непутевая девица переела мяса, а теперь лежала якобы при смерти, держась за больной живот. Пришлось отдать ей остатки сухой ромашки, чтобы та сделала себе отвар и выпила для комфортного пищеварения. Пора бы на охоту. В моем случае все просто — пройтись по садам и поискать в нычках лечебные травы. Возможно, стырить несколько лепестков роз, проверить, как растут те растения, что я отдельно посадила для будущих отваров. Да-да, пришлось предварительно сказать об этом Нурбану султан, чтобы она не подумала, что я выращиваю здесь не пойми что. Я привыкла к еде, привыкла к обычаям, но единственное, к чему мне еще сложно привыкнуть — это одежда. Даже летом приходилось носить длинные платья или же юбки, закрывать все тело тканями. Вот поэтому я не любила жару — от нее неистово болела голова, а все потому что было невероятно жарко. Так как я была свободной лекаркой, то и одежду могла носить любую. Долго рассматривая сундуки с платьями, я достала более-менее удачный вариант. Платья состояли обычно из нескольких слоев — вначале белая полупрозрачная ткань, аля ночнушка, что прикрывала грудь и ноги. Второй слой самый цветной — обычное платье с вырезом в районе груди и ног, что мы бы могли носить в современном мире безо всяких балахонов снизу. У меня это была светло- голубая приталенная небольшим поясом накидка, что развивалась на ветру, как и ткань под ним. В общем, это платье одно из немногих, что было легким, чем все остальные. Волосы за полтора года успели отрасти и стать еще длиннее. Уход за ними в этом времени был сложен, но вполне возможен благодаря народным рецептам. Опять же, достаточно собрать травы и приготовить бальзам для волос — почему нет? Да и в эти времена уже появилось столько рецептов — благодаря им волосы, как мне казалось, выглядели даже лучше, чем в современном мире. Я сняла с них заколки, на ночь заплетя косички, хорошенько расчесала и придала более-менее опрятный вид. Посмотрев в небольшое зеркальце, я заставляю улыбнуться саму себя. Ничего не должно помешать мне сегодня пребывать в хорошем настроении. И даже воспаленная десна под зубом, что я успешно успела расковырять языком и вилкой. Надо бы сходить к здешнему стоматологу — конечно боюсь, что мне зуб удалят, но никак не вылечат, но попытка не пытка. Десна кровоточит, и это не есть хорошо. Но сейчас боль ничто по сравнению с тем, в каком я настроении. «Все будет хорошо» — мой каждодневный девиз. Я мысленно проговариваю эту фразу каждый раз, когда мне кажется, что все идет по одному месту. Так как мне пришлось застрять во времени Османской империи, значит нужно как-то выкручиваться и строить самостоятельно свой путь. Я схватила в руки небольшую корзинку, выскакивая из покоев. Настроение было прекрасное — я вышла в сад, ловя на своем лице теплые лучи солнца. Поулыбалась страже, что стояла у главных дверей дворца, поприветствовала несколько служанок, пробегающих мимо с тонной постиранных вещей. Я была готова улыбаться и дальше, но встретила перед собой человека, кого видеть мне ой, как не хотелось! — Дерья! Солнышко мое! — большая (не побоюсь этого слова) женщина с длинным носом и пушистыми рыжими волосами чуть ли не бежала в мою сторону, размахивая подолом своего платья. — Дерья, я к тебе! — Госпожа Фатима, я сегодня не в настроении беседовать! — ответила резко я, отступив от женщины на несколько шагов. — Давайте поговорим попозже! Желательно через пару лет! — Ну, что ты, милая моя, какой через пару лет? Ты же в курсе, сколько тебе исполнилось лет в этом году? Ты уже старая дева! — И что с того? Может быть мне нравится быть старой девой? — не унималась я, стараясь уйти от ее напора. — И вы все прекрасно слышали, госпожа Фатима — я не хочу выходить замуж! — Ну, душа моя! — ох уже эта женщина! От этой свахи за версту пахло душными духами, а меня лишь тошнило от запаха и ее присутствия рядом. — Матери потенциальных женихов уже надоели мне с просьбами познакомиться с тобой! Есть около десяти приглашений в городской хамам, около двадцати приглашений к ним домой… — Погодите, что? В хамам? — перебила я. — Да. Это же нормально — будущих невест смотрят матери женихов в хамаме, чтобы те не скрыли ничего. — Что за …бред? — буркнула я, продолжая отступать от Фатимы. — В любом случае скажите всем им, что я не буду выходить замуж! Никогда! — Как же я могу такое им сказать? Ты числишься как свободная девушка! У тебя такая хорошая репутация, что многие матери готовы отдать своих сыновей! Почему ты не хочешь? — Потому что не хочу! Не подходите ко мне больше с такими вопросами, Фатима! Я хотела уйти, но женщина преграждает мне дорогу. — Не пущу, милая, не пущу! Видит Аллах, я хочу для тебя только лучшего! Я бы не стала тебя беспокоить, только вот родителей нет у тебя, ты одна тут. Я ходила к кадии, но и он отмахнулся, сказав, что только ты или же сам повелитель наш может согласиться на брак. — Так в чем проблема? — нахмурилась я. — Сходите к Сулейману и просите у него разрешения. — Но это же…— начала было сопротивляться Фатима, но я ее тут же остановила: — О! А вот, кстати, сам повелитель сюда прибыл! Мне повезло — мы еще ругались со свахой, когда я услышала позади нее стук колес. Потом увидела несколько карет, что ехали точно в сторону дворца. А когда мною было замечено, как со стороны дворца стали выходить слуги с шехзаде Селимом и Нурбану султан, так и вовсе решила, что падишах и правда соизволил посетить санджак. Правда это совсем хороший способ, но попытка сбежать от назойливой свахи у меня была. —Где? — женщина резко обернулась, а я, схватив в руки подолы платья, стремглав понеслась за угол здания. Стоило Фатиме вновь повернуться, так в мою сторону посыпались ругательства. Я лишь хихикнула, спрятавшись за угол, а сама женщина остановилась в приседе, потому что главная карета встала практически напротив ее самой. — Госпожа Фатима? — Нурбану султан, заметив городскую сваху, позвала ее к себе. Сама же жена шехзаде встала чуть поодаль, когда Селим вышел вперед, встречая гостя в своем санджаке. Говорю я об этом так подробно, потому что имела наглую совесть подсматривать. Мне хотелось убедиться в том, что эта Фатима ушла восвояси. Но нет же — она встала рядом с Нурбану, когда двери кареты открылись, а оттуда вышел молодой человек с копной русых волос. — О, Аллах! — одними губами прошептала я, закрыв рот ладонями. Не была я готова к такому, ой, как не была. Шехзаде Джихангир сильно изменился за все то время, когда я видела его в последний раз. Опять же, последний раз был запоминающимся — белый пух, теплое молоко, признания в любви без ответа. Тогда я запомнила каждый миллиметр его лица, вспоминая всякий раз, когда мне было грустно. Сейчас он выглядел иначе — немного повзрослев, он стал будто бы выше, мускулистей, плечи шире, спина прямее. Волосы стали пышнее, лицо мужественней. Он выглядел уже не как мальчишка, а как почтенный шехзаде, не уступая другим своим старшим братьям. Такой красивый, родной… Как же мне хотелось наплевать на все и выйти из-за угла, обнять его, прикоснуться руками к шевелюре, лицу. Но вспоминая, сколько моих писем осталось без ответа и по какой причине, я остановила свой порыв. — Джихангир! — Селим раскрыл руки для объятий, а его младший брат притянул его к себе. — Как я рад тебя видеть, брат! Мы так долго с тобой не виделись! Для меня неожиданностью было узнать, что ты хочешь заехать ко мне в санджак. — Я проезжал мимо, решил навестить тебя, — ответил он, улыбаясь моей любимой улыбкой. — Мой путь идет до Стамбула — ты же слышал, что отец в скором времени вернется обратно в столицу? Я хотел навестить его. — Наслышан. Возможно я тоже отправлюсь к нему, но чуть позже. Давно не был, да и по матушке соскучился. Идем же во дворец, у меня столько новостей! Они повернулись к Нурбану, которая поклонилась младшему шехзаде. — Добро пожаловать, шехзаде Джихангир! Я очень рада, что вы приехали к нам. — Здравствуй, Нурбану. Ты с каждым днем становишься все прекрасней! Ой, тот еще льстец, не могу! — Благодарю вас! — А это… Джихангир обратил внимание на рыжеволосую Фатиму, о которой даже я забыла. Она, не смотря на свои габариты, сумела спрятаться за спинами слуг и султанши, дожидаясь того, чтобы потихоньку слинять. По крайней мере я так думала. — Это госпожа Фатима, — представила ее Нурбану султан. Женщина вышла вперед, кланяясь двум шехзаде. — Правда я до сих пор не поняла, почему она вдруг оказалась рядом с нашим дворцом. Обычно свахи ходят по городу, но никак не сватают наложниц в гареме. — Простите меня, — женщина готова была вот-вот упасть на колени. — Я не хотела вас беспокоить, господа. Да и не к наложницам я пришла, нет. Я пришла к вашей лекарке. — Лекарке? — удивленно спросил Селим. — А что с ней не так? — Все не так, шехзаде! — Фатима зацепилась за его вопрос, а я мысленно прокляла ее за это. — Этой девушке уже ой, Аллах, девятнадцать лет, а она еще ни разу замужем не была. Для нее я нашла хороших женихов, но она ни в какую. Говорит — замуж не пойду, так всем и передай. Я бы с удовольствием обратилась бы к ее родителям, но они не живут рядом с ней. Разве что повелитель сможет мне помочь? — Не беспокойтесь, госпожа Фатима, — Селим выставил руку вперед, якобы держа все под контролем. — Пожалуй, я возьму эту ситуацию под свой контроль. Я поговорю с Дерьей эффенди на этот счет, и мы все решим. После упоминания моего имени Джихангира парализовало. Издалека было видно, как его глаза увеличились в размерах, грудная клетка перестала вздыматься, а сам он готов был в скором времени упасть от нехватки воздуха. Вот ведь реакция! — Спасибо, шехзаде! — Фатима снова поклонилась. — Тогда пойду и успокою тех матерей, кто был ею заинтересован. — Иди, иди! — Постой, что? — шехзаде быстро заморгал, привлекая внимание, когда Фатима стала от них отдаляться. — Дерья? Она…она здесь? — Ох, а вы не знали? — теперь пришел через Нурбану султан издеваться над бедным шехзаде. — Нет конечно же. Но…но разве ее не выдали замуж? Опа, а с чего это вдруг такая информация? — Бывшая наложница главного дворца стала почтенным лекарем, а замуж так ее и не успели выдать, по всей видимости, — пожала плечами султанша. — Дерью отправили временно к нам, пока не прибудет наш повелитель и сам не решит, где она будет работать в дальнейшем. Кто знает, может он решит оставить ее при себе? — В любом случае, я буду против, — возмущенно ответил шехзаде Селим. — Она неплохо справляется со своими обязанностями. Смогла привести в порядок наложниц, вылечить больную спину хранителя покоев в короткие сроки и навести шороху среди слуг и конюхов. Он усмехнулся. — Шороху? — все еще не понимал Джихангир. — О чем ты? — О ее нестандартном подходе к изготовлению лекарств и мазей, — поделилась Нурбану султан. — Я молчу про растения, что она собирает не только днем, но и по ночам, блуждая по саду, но кровь лошадей и гусиные перья? Так, кажется пора тикать отсюда. Если они меня заметят, то будет только хуже. Я хотела пробежать пару метров и спрятаться под массивными кустами сбоку от дворца, что вывели бы меня прямо в сады, но кто сказал, что я такая незаметная? Но нет же, я ведь такая уверенная в себе цаца! И кто, как не Нурбану с ее орлиным взглядом, не приметила меня и не узнала со спины? — А вот и она кстати! Дерья! Дерья, подойди к нам! Твою ж… Спокойствие, только спокойствие. Постарайся вести себя как ни в чем не бывало. Подумаешь, Джихангира увидела? Мне абсолютно все равно на него! Больно надо! Выпрямив спину, я развернулась и сразу же врезалась в огненно — светлые глаза младшего шехзаде. Замерла, но в эту же секунду заставила себя пойти вперед, опустив голову вниз, дабы не пялится и дальше. Прошу тебя, не забывай меня… Эти слова врезались в мою память. Слова, что я написала ему в первом письме. Помнит ли он об этом? Навряд ли. Гюлер сказала, что он письма эти сжигал, дабы не вспоминать о такой девушке, как Дерья хатун. Каково ему сейчас видеть меня перед собой? И все же я подошла к династии. Поклонилась, как требовал этому этикет. — Господа! — Ты ведь помнишь шехзаде Джихангира, Дерья? — не унималась эта Нурбану! Ой, дай Аллах ей больше светлых дней, ага! — Помнится, вы хорошо общались, когда ты была еще…рабыней! Вот ей лишь бы уточнить это! Я поднимаю голову, встретившись с глазами Джихангира вблизи. Становится неловко стоять между этими людьми, особенно смотреть на лицо того, кому я якобы разбила сердце. И кто сказал, что я ударю в грязь лицом? — Конечно же помню, госпожа. Рада вновь вас увидеть, шехзаде! — отвечаю я, натягивая искреннюю улыбочку. — Взаимно, Дерья. Я тоже рад видеть тебя, — видимо, не только меня бесила данная обстановка, созданная Нурбану. Нам бы поговорить наедине, а не вот это вот все. Только захочет ли этого сам Джихангир? — Как прошло твое обучение? Всем ли ты довольна? Вот жеж - я практически в каждом письме писала ему о своей учебе и жизни в медицинском центре! А сейчас что же, делает вид, то ничего не знает? — Да, шехзаде. Мне все понравилось. Была рада тому, что для меня нашлось здесь место. Спасибо вам и повелителю за то, что решили даровать мне свободу, чтобы я смогла по — настоящему найти свое призвание. Ай, обожаю подкалывать! А у шехзаде от этого аж желваки начали дергаться. — Простите, но мне нужно сходить в сад и собрать травы. Одна из наложниц не важно себя чувствует — хочу собрать ромашки для отвара. Если позволите, то я пойду. — Хорошо, Дерья, можешь идти! — сказал Селим, обращаясь к Джихангиру. — Пойдем, брат! Я хочу услышать рассказ о том, как тебе живется в твоем санджаке. Я пошла в одну сторону, а троица в другую. Пока шла, тряслась от переизбытка эмоций. Интуитивно обернулась, чтобы проводить их взглядом, но вместо этого увидела лишь взгляд шехзаде на себе. Он так же, как и я, обернулся, дабы увидеть меня снова. И как это понимать? Что мне думать? Разве у него нет фаворитки? Разве он больше не хочет думать обо мне, вспоминать? Аллах, что будет? Я не хочу, чтобы вся эта ситуация все испортила. Парень сам дал понять то, что между нами больше ничего не будет. Рано или поздно, но эта встреча должна была произойти. И нам придется поговорить лично. Как бы сильно я этого не хотела и не боялась. Остаток дня я проторчала в покоях, готовя отвары и настойки. Уже за полночь решила вновь выйти в сад, чтобы снять с себя усталость от тяжелой работы и проветриться перед ночным сном. Но стоило мне лишь зайти в дебри сада, как я увидела знакомую макушку. Джихангир сидел на одной из скамеек и, подняв голову кверху, наблюдал за звездами. Он снова был без охраны, совсем один. Ему нравилось одиночество, и я это знала прекрасно. Не показываясь перед ним, закусила до боли нижнюю губу. Хочу ли я вновь с ним увидеться, поговорить? Готова ли я? Нет. Не хочу, не буду! Лишний раз себя мучать, страдать, снова плакать днями и ночами. Только мне стало легче, и я отпустила парня, как он вновь образовался передо мною! Странная картина: я, прячущаяся в кустах, слежу за шехзаде, кто сидел на скамейке и не подозревал о том, что на него смотрят. Его лицо подсвечивалось лунным сиянием, и как же мне сильно хотелось с ним вновь заговорить. Но нет, баста! Он поступил подло по отношению ко мне, когда до этого говорил, что любит. Неужто он бросил эту затею так быстро сдавшись? Так быстро…и не узнав, что я думаю о нем? Развернувшись, я хотела уйти, как предательская маленькая веточка хрустнула под моими ногами. Я замерла, в надежде, что этот звук будет не замечен Джихангиром, но у него был просто отменных слух. — Кто здесь? — испуганно прикрикнул он, резко вскочив со скамейки. — Я вижу ваш силуэт! Ладно, это должно было произойти рано или поздно. Почему бы и не сейчас? — Это я, шехзаде, — повернувшись полностью к нему лицом, я вышла вперед, показывая себя во всей красе. — Простите, что напугала. — А, это ты Дерья? — он выдохнул, расслабившись. — Не думал, что встречу кого-то в саду в такое время суток. — Мне не спится, — ответила я, показывая в руках небольшую корзинку. — Да и днем не успела собрать все травы, что хотела. Я так же как и вы не думала, что кого-то здесь встречу. — Я собирался уже уходить, — сказал он, а я мысленно расстроилась. На его лице читалась некая неловкость при виде меня. Кажется, что он вспомнил, на какой ноте мы разошлись. Или же, читая мои письма и сжигая после, ему стало стыдно смотреть мне в глаза. — Не буду тебе мешать. — Вы никогда мне не мешали, шехзаде, — на одном выдохе проговорила я, когда Джихангир проходил мимо меня. Он остановился в метре, а я увидела его лицо вблизи от своего. — Была рада с вами немного поговорить. Парень кивнул, все же подарив мне на последок небольшую ухмылку. И ведь он не остановится, он уйдет, так и не поговорив. Мы стали друг для друга чужими, и это так сильно раздражало! И он правда пошел. Я продолжала стоять, сдерживая себя в рыданиях, когда услышала позади голос: — Я вижу, что обучение в медицинском центре дало тебе возможность делать то, о чем ты мечтала. Не жалеешь? — О чем? — развернулась я. — О том, что решила выбрать такой путь, нежели остаться при дворце? У меня особо выбора то не было. Точнее был — но я собственноручно все испортила. — К сожалению, нам не позволено выбирать все и сразу, — немного подумав, ответила я. — Приходиться выбирать наиболее подходящее для себя решение. И если бы я вернулась в прошлое, то прошла бы этот путь снова, но на этот раз немного его изменив. — Хм. И что бы ты поменяла, Дерья? Да как тебе сказать? Например, я бы сразу же призналась тебе в любви? Тогда бы получила свободу, а? — Я бы сделала все возможное, чтобы вы не забывали меня. Так, как я не забываю вас. Будет что будет! Плевать уже на то, что я выгляжу тупо и нелепо. Мои чувства нельзя растоптать и перемешивать с грязью, ведь я такой же человек как и все вокруг, и у меня тоже есть свое мнение, свои чувства. Но эти слова Джихангиру были лишь побоку. Он подумал, что я вновь решила проявить к нему жалость. Словно насмехаясь на его сказанными тогда словами, говорю такие вещи, зная, что его это заденет. И его задело. Да так, что он молча ушел, больше не поворачиваясь ко мне. А я лишь провожала его взглядом, быстро хлопая глазами. Резко развернувшись, я быстро собрала травы и, покинув сад, больше туда не возвращалась. Потом все же пустила слезу в покоях, ложась в постель. Как бы тяжело мне не было, нужно сделать все возможное, чтобы не показывать своих чувств. Особенно, если на них больше нет взаимного ответа. Не смотря на то, что я отпустила его, если бы он предложил бы мне вернуть общение, я бы согласилась не обдумывая. Я все равно скучаю по нему. Не смотря на сожженные письма, не смотря ни на что. Я хочу, чтобы он был рядом. Всегда.