Часть 18

Так как мне было тяжело находиться во дворце, зная, что где-то тут ходит Джихангир, я все — таки поперлась на то самое собрание лекарей, куда меня и пригласили. Одно радовало — на мне было красиво платье светло — зеленого цвета, расшитое золотыми нитями. Оно прикрывало грудь и руки, что было комфортным для такого мероприятия. Идти мне туда не хотелось, но всяко лучше, чем сидеть в покоях и закапывать себя мыслями об одном человеке. А лучше бы и сидела. Во — первых, все мужчины смотрели на меня с неким презрением, хоть и улыбались прямо в лицо своими лживыми улыбками. Во — вторых, их вопросы ко мне вызывали во мне лишь злость, нежели интерес. То им не нравится, что я девушка (уж извините), то не понимали, как я получила свободу, как подружилась с падишахом. Один даже позволил себе вольности и подшутил над тем, что я якобы была фавориткой Сулеймана, а после надоела ему и, тем самым, выпросила свободу. Само собой, находилась я там не так долго. Выпила вино, что мне предлагали, суя кубок за кубком, лживо улыбалась в ответ, пыталась говорить как можно спокойнее, чтобы уж точно не испортить о себе впечатление. По итогу, не выдержав, сказала, что у меня болит голова, после чего поспешила покинуть лекарскую под их хитрые взгляды. Я сперва не поняла, что за ухмылки были в конце, когда они меня провожали. Но потом, пройдя по улицам Манисы в сторону дворца, начала осознавать всю серьезность проблемы. Мой организм оказался чересчур чувствительным к ядам. Это я поняла сразу же, как только ощутила мышечную слабость, головокружение с головной болью и боль в животе. Когда пошла кровь из носа с сильной болью в переносице, тут уже к гадалке не ходи. Гребаные сволочи! Не зря они звали меня к себе. Позавидовали и решили таким образом избавиться от меня? И как мне определить, что за яд в меня впихнули? Благо сумка со всем необходимым была всегда при мне на всякий случай. Но толку то, когда я не знаю, что за яд? Одно знаю — надо прочистить желудок. Остановившись у входа во дворец, я выворачиваюсь наизнанку за массивными кустами с розами, вставив два пальца в рот. Нужно выпить как можно больше воды, чтобы очиститься снова. Стало тяжелее идти. Появилось беспокойство. А что, если я не успею и умру? Вот ведь здорово будет! Я быстрым шагом пошла вдоль сада, вытирая кровь ладонью с носа. Шла точно к фонтану, где была вода. Именно она мне и нужна. До нужной мне цели оставалось несколько метров, когда я упала на четвереньки. Выругавшись по — русски, мне хотелось встать, но голова вовсе не варила. Голова, живот, кровь из носа, знание о том, что меня отравили. Спутанность сознания, так еще, судя по другим симптомам, появился жар. Кажется я стала понимать, что это за яд. А ведь все бы ничего и, возможно, яд бы не подействовал, если бы не проклятый воспаленный зуб с десной! Только попав в кровь яд может так действовать. А плюс алкоголь — я знатно так накачалась там, дабы хоть как-то скрасить сей тухлый вечер. Из-за спирта яд стал действовать в разы быстрее. И, конечно же, все это произошло как раз вовремя! — Девушка? Вам плохо? — где-то вдалеке послышался мужской голос. Еще бы- мимо проходила девушка пьяной походкой, после чего упала на четвереньки мыча что-то себе под нос. Позади раздались шаги, а я смогла развернуться и сесть пятой точкой на траву. Сесть и снова забубнить на русском мате, потому что передо мной стоял никто иной, как шехзаде Джихангир — любитель ночных прогулок в одиночестве. — Дерья? — его взгляд сразу же упал на мои руки и лицо, что было в крови. — Что с тобой? Ты ранена? Осев на землю, в его глазах читалась паника. Я сама паниковала не меньше его, но чтобы окончательно не впасть в истерику перед его глазами, старалась держать себя в руках. — Шехзаде, — протянула я слово, расплываясь в улыбке. — Вы как раз вовремя. Мне бы…мне бы мою сумку…. — Что? Сумка? Тебе подать сумку? — я коротко кивнула, а парень тут же добежал до нужной мне вещи, что валялась в нескольких от нас метров, дав ее мне в руки. — Что дальше? Скажи, что мне делать, чтобы тебе стало лучше? Дерья, прошу тебя! Джихангир был сам не свой. Его тело дрожало, но он никуда не отходил от меня, надеясь, что сможет помочь мне быстрее тех, кого бы он позвал на помощь. — О…открой, — выдавливаю слова, а парень послушно раскрывает сумку. Я опустила голову, засунув туда руку. Копошась в ней, мною было вытащено обычное гусиное перо, завернутое в пергамент. — Разверни. — Хорошо, — дрожащими пальцами Джихангир разворачивает пергамент, протягивая мне в руки перо. Глаза болят, плохо видят, но мне не мешало это. Ослабевшими руками я берусь за подол платья и тяну его вверх, оголяя бедро. Точно не зная, поможет ли это или нет, пальцами обхватываю кожу на внешней стороне бедра и, на сколько было сил, втыкаю туда острие гусиного пера, зажимая губы от боли в ноге. Джихангир внимательно следит за моими движениями, боясь шелохнуться, чтобы ничего не испортить. Его глаза готовы были выпасть из орбит. Гусиное перо, намоченное в сыворотке, было откинуло в сторону, а я ждала момента, когда мне станет легче. Но это не значит, что все закончилось — нащупав руками в сумке небольшой кубок, протянула его парню. — Воды, — хрипловато сказала я. Джихангиру пришлось несколько раз метнуться к фонтану, чтобы утолить мою жажду. Нога, куда было воткнуто перо, пульсировала, но спустя пару минут мне стало значительно лучше. По крайней мере головокружение и жар прошли. — Ты как? — все это время Джихангир сидел рядом, не смея ничего говорить. По нему было видно, что у него миллион вопросов касательно того, что только что тут произошло, но шехзаде молчаливо ждал момента, когда я сама нарушу молчание. — Простите, шехзаде, — прошептала я влажными от воды губами, виновато поймав на себе обеспокоенный взгляд. — За то что видели все это. — Быть может ты расскажешь, что все-таки произошло? — спокойно спросил он. — Ты была вся в крови и еле держалась на ногах. Откуда ты пришла? — Меня пригласили в лекарский домик на их собрание. Они…они хотели посмотреть, кто я такая и каким образом смогла получить не только образование, но и место во дворце, — на выдохе ответила я. — Я первоначально не хотела туда идти, но подумала, что может быть смогу подружиться с ними и показать, что я вполне себе обычная девушка безо всяких заскоков. И как итог — меня отравили. — Что? Ты уверена в том, что именно они… — Да, — без запинки сказала я. — Я пила там только вино. После вышла и сразу же почувствовала себя плохо. У меня закружилась голова, исказилась координация, заболел живот, пошла кровь из носа. Да вы и сами все видели, шехзаде. Разве я буду врать? —Нет, — ответил он, веря моим словам. — Но что это за яд? — По симптоматике я предположила, что это яд змеи, — состроив умное лицо, начала объяснять я. — Если быть точнее, то это среднеазиатская кобра. Ее яд быстрее всех действует при попадании в организм, достаточно лишь пару часов. А алкоголь, что я пила, лишь ускорил процесс. Правда при попадании в желудок яд не действует — странно, что эти недотепы об этом не знают. — Тогда почему… — Мне как всегда везет, — расхлябанно пожала я плечами. — На днях болел зуб и воспалилась десна. Во рту осталась небольшая рана, куда и попал этот яд. Поэтому так все и произошло. Если бы не это, то маловероятно, что помимо обычного несварения у меня было бы что-то еще. Мой взгляд упал на гусиное перо, лежащее рядом. — Наверное, вы немного в шоке от того, что я сделала? — заметив, как взгляд Джихангира упал на мои оголенные бедра, кровь прильнула к лицу, а я поспешила поправить подол. Шехзаде потупил взгляд, поняв, что его поймали с поличным, а я поспешила с объяснениями, чтобы быстро замять ситуацию: — Это сложно объяснить, но только что я ввела в себя антидот от яда змеи. И как видите он помог. Нужно еще пару раз прочистить желудок, но это я сделаю, когда пойду в покои. — Но…но как? — Помните, что говорила Нурбану султан про то, как я напугала всех слуг своим странным поведением? Я брала кровь у лошадей лишь потому что эта кровь и есть источник противоядия. Найдя яд змеи, я добавила пару капель в еду лошади, после чего ее кровь смогла принять его и выработать антитела. Взяв кровь, я смогла выявить сыворотку, что и была моим спасением. Я обработала им гусиное перо, после чего и воткнула его в бедро под кожу, чтобы оно смогло быстрее помочь мне. Видя перед собой его задумчивое лицо и глаза, в которых читалось полное непонимание того, что было сказано, не выдержав, я засмеялась, прикрыв рот рукой. — Простите! Судя по вашему лицу, такое ощущение, что я сошла с ума и несу полный бред! Джихангир, осознав всю курьезность ситуации, не смог сдерживать свой смех, видя, как смеюсь я. — Да уж, — ответил он. — Я все равно не пойму того, что ты сказала, даже если ты попытаешься объяснить как можно проще. — В любом случае, все эти действия смогли мне помочь. — Получается ты смогла найти антидот от яда змеи? С помощью…с помощью крови лошади? Как тебе такое только в голову пришло? — не унимался парень. — Я много читала, в основном научные статьи многоуважаемых лекарей, кто уже отдал души Аллаху. Они делали опыты, пытались что-то придумать, но их испытания так и не были проведены. А я лишь решила попробовать. Опять вру? Впрочем, это уже не так важно — мне все равно верят. Джихангир был поражен. Нет, он знал, что я до фига умная, но чтобы настолько… — Почему мы не встретились с тобой раньше? — прошептал он, а моя улыбка сошла на нет. Не по тому пути мы пошли. Шехзаде понял, что расслабился, отчего мотнул головой. — Я имею в виду, что твой талант не должен быть забытым. Ты должна показать свои рецепты повелителю, рассказать о них. Твои старания смогут спасти многие жизни. — Я не хотела рассказывать о своих рецептах, пока лично не убедилась бы в их лечении. Этот антидот уже можно показать и рассказать всем как его делать, — ответила я, усмехнувшись. Мы одновременно замолкли, глядя друг на друга. Обстановка была весьма занимательная: спустя полтора года мы вновь разговариваем как ни в чем не бывало, будто того разговора с летающим повсюду пухом и не было. Мне не хотелось, чтобы Джихангир снова исчез из моей жизни. Как бы тяжело мне не было, но я хочу, чтобы он был рядом. — Я очень рада, что мы с вами вновь общаемся, — не выдержав, сказала я. — Правда хотелось бы немного в другой обстановке оказаться. Парень приподнял уголки губ в улыбке. — Я тоже рад, Дерья. Признаться честно, мне не хватало тебя и наших разговоров. — И мне, шехзаде. Стоит ли спрашивать о том, почему он сжигал тогда мои письма? Али все эти слова, что сейчас были озвучены, лишь обычное лукавство, дабы не обидеть меня? Я хотела встать, но голова предательски закружилась. — Дерья, — шехзаде как всегда оказался рядом. Он вскочил быстрее меня и, подставив локоть, помог мне встать. — Ты еще слаба. — Мне нужно во дворец, — сказала я, повиснув на нем. — Выпить еще воды, прочистить желудок. Яд еще не до конца выведен, хоть и антидот помог. Но нужно…нужно еще. — Идем. Мое сознание еще немного плавало, как и походка. Стараясь держаться, то и дело, что спотыкалась, хоть и смотрела всегда под ноги. — Сможешь дойти? — Не знаю. Только не отходите от меня, пожалуйста. Без вас я не смогу ступить и шагу. — Тогда сделаем проще. Я не поняла о чем он, пока не ощутила сильные руки на своем теле. Он поднял меня в воздух, неся обоими руками, когда мои обвили его шею, дабы не рухнуть вместе с ним на землю. — Так будет быстрее, — объяснил он свой поступок. — Тебе все еще нужна помощь. Это точно. Только помощь нужна не только в выведении яда, но и от разбитого сердечка. — Кто увидит — не поймет, — шутливо проворчала я. — Мне все равно. Пусть кто-то скажет еще в мою сторону что-то, что мне не понравится, — фыркнул он. — Отпустите, я тяжелая! — Для меня ты пушинка, Дерья! Молчи и держись за шею крепче. Я вновь захихикала. Постебать его что ли? Я так соскучилась по нашим разговорам и шуткам! Хочется под конец дня развеселить себя. Джихангир быстро донес меня до своих покоев под вопросительные взгляды стражников. Больше никто не попадался нам на пути, и я была рада этому — лишние вопросы мне и ему ни к чему. — Знаете, а у нас на Руси девушек так носят, когда вступают с ними в брак, — с улыбкой на лице и в голосе проворковала я. — А еще на них кидают сухой рис — это считается хорошей приметой на свадебных церемониях. Джихангир томно выдохнул, а его лицо напряглось. Будет знать как письма мои сжигать! Не достанешься мне, дорогой — что же, лови тогда в ответку укоризненные словечки! Но вдруг шехзаде воскликнул: — Странно, что тебя так и не выдали замуж, Дерья. — Чего же тут странного, господин? — Да я просто уверен в том, что твой муж согласился бы носить тебя на руках так каждый день. — Вы же знаете мое мнение касательно брака, — ответила я. — Без любви замуж не пойду. — Боюсь, в нашей стране тебя никто об этом спрашивать не будет. Здесь не принято выходить по любви, Дерья. Тебе повезло, что рядом с тобой нет родителей, и лишь наш повелитель ответственен за тебя, но до него нужно еще дойти, чтобы выпросить разрешение на твой брак. Странно, но…но мне сказали, что тебя уже выдали замуж. — Что? — мы дошли как раз вовремя — шехзаде осторожно опустил меня рядом с дверью, ведущую в мои покои. Пытаясь удержаться на ногах, я воскликнула: — С чего вы взяли, шехзаде? У меня и в мыслях такого не было! — Видимо, кто-то кого-то не понял, — безэмоционально ответил он. — По приезду во дворец после санджака Мустафы, мне сказали, что повелитель даровал свободу и тебя выдали замуж. — Кто сказал? — мотнула головой я. Потом снова воскликнула: — Я же…я же написала вам письмо, где ни о каком браке и речи не было! — Письмо? — я не знаю, то ли в Джихангире умирал актерский талант, то ли он действительно не понимал, что я говорю. — Я не получал никаких писем. А вот это уже не смешно. Он что, хочет сказать, что вообще никакого письма от меня не читал? Их, между прочим, была целая куча, насколько я помню. — Не может такого быть, — я не верила ему. — Если бы вы только знали, сколько я писала вам! Джихангир оставался непоколебим. — Я бы смог получить хотя бы одно письмо, что ты писала, но ничего так и не попало мне в руки, — его взгляд был серьезен и спокоен, что лишь раздражало меня еще больше. Он остановил задумчивый взгляд на моем удивленном лице, не понимая, как так вышло. — Но что ты писала мне? Я замешкалась. Не хотелось сразу же раскрывать все карты, когда вообще ничего не было мне понятным. — Неужели ни одного письма… — проговорила я разочарованно, опустив взгляд на пол. — Нет, — тем же тоном ответил он. — Ни одного. Как такое может быть, Дерья? — Я…я не знаю, — голова все еще не варила, а мне нужно еще прочистить желудок, чтобы прийти в себя. Но ситуация заставляла меня оставаться на месте, держась из последних сил. — Мне писала ваша фаворитка Гюлер. Она сказала… — Подожди, что? — шехзаде дергано мотнул головой, останавливая меня. — Фаворитка? С чего ты взяла, что Гюлер хатун моя фаворитка? — Ну как же, — я усмехнулась, — она мне писала об этом, говорила, что теперь живет в вашем санджаке. — Да, это так, но…— Джихангир нахмурился. — Но у меня нет и не было никаких фавориток. Хотелось найти то письмо и показать ему. Или у меня действительно глюки, или все это тщательно распланированный чей-то план. Кто-то намеренно скрыл все мои письма от шехзаде, подговорил Гюлер написать под видом фаворитки Джихангира, чтобы я поняла, что между мной и парнем ничего не будет. Но кому это нужно и зачем? — Что ты писала в тех письмах, что так и не дошли до меня? — тяжело дыша, спросил Джихангир. Для него было явным удивлением то, что я вообще ему писала. Видимо он посчитал, что как только я получу свободу, то сразу же забуду о нем? Голова снова закружилась, а я облокотилась спиной о дверь. Мое бледное лицо напугало парня — он осторожно прикоснулся к моей руке, готовясь ловить мое тело, если вдруг я упаду без сознания. — Я писала…я писала многое. То, чего не успела сказать вам еще там, когда была последняя наша встреча и… Прикрыв глаза, меня затянуло слегка в сторону. Шехзаде, что и требовалось, словил меня, а наши пальцы сплелись друг с другом. — Мне кажется, тебе лучше прилечь… — Надо вывести яд до конца. А потом да, прилечь. Моя свободная холодная ладонь легла на разгоряченный лоб. Как бы сильно не хотелось расходиться, но нужно идти. — Мы ведь вернемся к этому разговору? — спросил вдруг Джихангир, от чего у меня, почему-то, екнуло в районе сердца. Ему было важно узнать, что же я писала в тех письмах, и по какой причине они так и не дошли до нужного адреса. — Кажется было ошибкой не услышать тогда твои слова. — Да. Ошибкой. Нужно идти, хватит мешкать. Только как отсюда уходить, когда такая тема интересная — кто кому писал, кто вышел замуж, у кого какая фаворитка. Все настолько смешалось, как не будет мешаться в будущем в детективах Донцовой. И не терпелось разгадать тайну. А это спокойствие парня? Разве можно быть таким спокойным, когда обсуждаются такие моменты? За все то время что мы не виделись, Джихангир так сильно изменился: стал взрослее, умнее, спокойнее. Чего не скажешь обо мне — засунь в одно место палку, начну крутиться как юла. — Только вот… я завтра уезжаю. — Уезжаете? — разочарованно проговорила я. — Так быстро? — Я могу приехать обратно, как навещу своего отца и убедюсь в том, что с ним все в порядке. Всего лишь пару дней, Дерья. Сможешь продержаться? Я расплылась в улыбке. — Смогу. Правда если замуж насильно не выдадут. Джихангир сразу же ответил: — Не выдадут. Я не позволю. Его слова для меня словно мед. А эти нежные голубые глаза, что смотрели на меня так же как и раньше, просто сводили с ума. Хотелось наплевать на все, прыгнуть ему на руки, поцеловать в губы и никуда не отпускать. При данных обстоятельствах стало понятно, что шехзаде не сжигал мои письма, и все то, что писала мне Гюлер — ложь! А это значит, что Джихангир…у него все еще ко мне есть чувства? — Иди в покои, Дерья. Я не прощу себя, будь с тобой что-то не так, — Джихангир аккуратно отпускает наши руки, что вовсе не хотелось. Я коротко кивнула, провожая шехзаде взглядом. Стараясь держаться, все же зашла в покои и, выпив еще несколько литров воды, прочистила желудок. Вот после этого и правда стало значительно лучше — только теперь на душе немного паршиво. Хотя что тут такого? Ты уже привыкла, милая моя, не привыкать и сейчас. Всего то прибавилась еще одна проблема — я не успокоюсь, пока не найду виновного. Кто-то должен заплатить за эти письма, что так и не были прочитаны шехзаде.