Часть 19

Проснувшись рано утром, я надеялась, что смогу вновь встретиться с младшим шехзаде и попрощаться, провожая его в дальний путь. Но, как оказалось, мы разминулись буквально на полчаса — его кареты вместе с ним уже уехали, а я лишь недовольно вздохнула, так и не поговорив с ним напоследок. Я знаю, он вернется. Я видела его лицо, понимала, как ему стало важно знать, что же я такого ему писала, о чем так и не сказала. И я буду ждать столько сколько потребуется. А пока ждала, меня вызвал к себе Селим. Признаться честно, не горела я желанием с ним общаться, но пока он шествует надо мной аки начальник моей работы, выбирать особо не приходиться. Да и пора бы и мне попытаться восстановить с ним отношения, забыв о том, что было в прошлом. — Проходи, — он сидел за письменным столом в своих покоях, когда я решила его побеспокоить. Проходя на центр комнаты, он продолжил: — Перед тем как уехать, Джихангир мне кое-что сказал. Хочу понять, правда это или нет, потому что его слова были весьма неприятны мне. Расскажи, куда ты пошла вчера вечером? Ты отпрашивалась у Нурбану султан, но я так и не понял, куда конкретно. — Меня пригласили в лекарский домик недалеко от дворца, шехзаде. — Кто пригласил? — Определенного человека не было, но мне пришло письмо, где указывалось место и время. Меня хотели поприветствовать лекари вашего санджака, чтобы познакомиться поближе и увидеть ту, кто теперь служит при дворце. Селим внимательно слушал. — Хорошо. Что дальше? Тебя там отравили? — Не хотелось бы делать поспешные выводы, но стоило мне выйти из домика, как мне стало плохо. Мне было не по себе еще внутри, но после с каждой минутой становилось только хуже. — И что же это такое? Яд? — Я предположила, что это яд змеи. При попадании в желудок он не опасен, но у меня на днях разболелся зуб и кровоточила десна — яд попал в кровь и именно поэтому… — Получается, эти лекари тебя отравили? — перебив, недовольно спросил он. — С чего это вдруг? — Не знаю, шехзаде, — я лишь пожала плечами. — Зависть? — Я не хочу обвинять невиновных, Дерья. Если ты действительно уверена в том, что именно после лекарского домика тебе стало хуже, то… — Это так, — теперь пришла моя очередь перебивать. — Больше я никуда не ходила, ничего не пила и не ела. Мимо меня проходила ваша стража, как раз была смена караула. Если хотите убедиться в моих словах, то можете спросить у них. Селим, все еще важно сидя на стуле, буравил меня глазами. Он думал о том, стоит ли мне верить. Готов ли шехзаде рискнуть большей частью лекарей в санджаке ради одной меня? — Я никого не обвиняю, шехзаде, — видя, как он замешкался, лучшем решением будет отпустить всю эту ситуацию, хоть мне и было неприятно стать частью такого гадкого преступления. — Зная, что обо мне говорят, мне бы тоже было бы неприятно слышать, что какая-то девушка стоит наравне с мужчинами. Благодаря только нашему повелителю мне удостоилось пройти через этот путь, и я буду верна ему до конца своих дней за такой большой подарок. И, если позволите, я бы не хотела, чтобы кого-то за это наказывали. — Вот как? — Селим активизировался, приподняв брови. — Ты готова простить тех, кто хотел тебя убить таким вот бесчестным образом? — Начнем с того, что у них бы все равно ничего не получилось бы, если бы не моя кровоточащая десна, — с умным видом ответила я, подняв голову. — Так что можно считать, что они не виноваты. — Не виноваты, — безэмоционально повторил шехзаде, постучав пальцами по столу. — Но это мне решать — виноваты или нет. Конечно — конечно, кто бы перечил будущему правителю! Селим думал, но одновременно с этим смотрел точно на меня. Была бы Нурбану султан здесь — опять начала бы думать невесть что. — Я не буду их наказывать, раз уж ты так этого хочешь. Однако об их поступке будет знать вся Маниса. Не думаю, что кто-то из жителей санджака будет приходить к ним на медицинские осмотры после такого. Пожалуй, такое наказание даже хуже самой смерти. Он самодовольно улыбнулся, а по моему телу от этого прошелся холодок. Да уж, неплохое такое наказание. Они умрут в нищете просто потому что к лекарям больше никто не придет на прием. Но ведь они и правда виноваты, и я не могу никак оправдать их поступки. Да, зависть, да, дикое желание избавиться от меня. Но разве это причина убивать меня ядом, которым толком бы и ничего не вышло бы сделать? Только зря испортили свои же судьбы. — Ты нравишься мне, Дерья, — как гром среди ясного неба сказал Селим, сверкая взглядом. — Твое спокойствие поражает. И то, как ты не стоишь на месте, а продолжаешь расти, осваивая новые рецепты и делая всевозможные лекарства. Быть может ты сможешь спасти кому-то жизнь? Джихангир тоже самое мне говорил. Только где он теперь? В дверь шехзаде постучали. Зашел слуга, сказал, что к нему рвется хранитель покоев Газанфер ага. — Пусть войдет! Так, а мне что делать? Стоять? Ладно, постою. Евнух зашел внутрь, заметив меня краем глаза в момент поклона. — Шехзаде! Пришла весть из дворца. Селим кивнул. — Дерья, можешь идти! — На самом деле…— Газанфер осмелился пресечь попытку моего выгона из покоев Селима. — На самом деле Дерье эффенди это тоже важно знать. — Что ты имеешь в виду? — Пришла весть о том, что повелитель наш, Султан Сулейман, вернулся с похода. Состояние его критическое. Хюррем султан послала сюда гонца, чтобы как можно скорее вызвать Дерью эффенди во дворец, дабы осмотреть падишаха. Опа! Кажется, все только начинается! Ехать в одной карете с Нурбану султан мне вовсе не хотелось, но пришлось. Узнав о том, что их повелителю стало очень плохо, никто не раздумывал о том, ехать или нет во дворец. Я собралась быстро, когда Селим и Нурбану еще быстрее. Схватив в охапку своих детей, они быстро расселись по каретам, а мне местечка хватило лишь в карете у султанши. Дорога была не быстрая — навскидку, я добиралась до Манисы из Стамбула примерно за 22 часа. Но тогда никто и никуда не спешил, когда теперь все втопили как не в себя. Только нам все равно пришлось останавливаться, чтобы дать возможность и нам и лошадям отдохнуть. Нам поставили несколько больших палаток — одна была предназначена для Селима и Нурбану султан, другая — для детей и меня. Первое, что я сделала, как только оказалась в палатке — это поспала. В карете можно вздремнуть, но дороги были настолько неровными, что кругом голова ходила. Проспала я не так долго — меня стали будить дети, возмущаясь тому, что им, видите ли, не дают из еды того, чего здесь конкретно не было. От этого бедные хатун, взятые в качестве нянек для детей, пытались их успокоить, боясь того, что их за это накажут. Я закатила глаза и поспешила на выход. Уже заметно стемнело, но было решено отправиться дальше примерно через час, чтобы к утру быть уже на месте. Повсюду сновала стража, сбоку от палаток отдыхали лошади, лежа на траве. Я подошла к ним, чтобы погладить и мысленно попросить прощения за то, что я тогда брала у них кровь. Каюсь, больше такого не повториться. Пока что. Лошади лишь смиренно смотрели на меня, когда я трогала их за холодные носы, ощущая под своей кистью их равномерное дыхание. Вспомнилась прогулка с шехзаде Джихангиром, отчего улыбка подступила к лицу. — Ты снова собираешься брать у лошадей кровь, Дерья? — Нурбану султан, как гром среди ясного неба, образовалась позади меня. Такими тихими шагами она могла бы оказаться где угодно, и ее фиг кто заметит. — Госпожа, — я поспешила убрать руки, чтобы сделать поклон, однако девушка на этот раз устало вытянула руку. — Не надо. Можешь дальше гладить лошадей, если хочешь. Я просто проходила мимо, чтобы подышать свежим воздухом перед долгой поездкой. Ну можно так можно. Я повернулась к ней боком, продолжая наглаживать лошадей, когда сама Нурбану подошла ко мне, легонько прислонив свою ладонь к одной из черногривых. Лошадь фыркнула, отчего та испуганно убрала руку, отступив на шаг. — Не бойтесь, Нурбану султан, — улыбаясь, сказала я. — Это они вас так приветствуют. Девушка увидела, как я подаю ей руку. — Давайте покажу. Положив руку на мою, я спокойно кладу ладонь султанши на нос одной из лошадей. Животное смиренно продолжало лежать, и лишь большие спокойные глаза смотрели на нас как ни в чем не бывало. Нурбану султан радостно улыбнулась, ощущая теплоту лошадиной кожи под своими пальцами. В этот момент казалось, что она лишь простая девушка, не султанша. — Как думаешь, наш падишах, он…его получится спасти? — поинтересовалась она, кротко взглянув в мою сторону и быстро переместив глаза обратно на лошадь. — Неужто та болезнь, что ты старалась вылечить, снова дала о себе знать? — Не думаю, что все так плохо, госпожа, — поделилась я своими догадками. — Если повелитель принимал то лекарство, что я ему дала, то никаких проблем касательно его болезни и быть не должно. Тут, скорее всего, что-то другое. Но я верю в то, что наш падишах сильный и великий человек. Он сможет еще побороться со смертью. — Дай ему Аллах сил! — ответила Нурбану, правда ее голос словно не был искренним. Возможно, мне это лишь показалось, но спустя несколько секунд она дает мне возможность изменить свое мнение: — Но ведь придет же время, когда нашего повелителя…не станет. Я вижу ее спокойное и умиротворенное лицо. Она вовсе не обращает на меня внимание, продолжая гладить лошадь, которую она боялась несколько секунд назад. — Простите? — Я в том смысле, что все мы, к сожалению, не вечны. Придет и время султану отдать душу нашему Аллаху. А на троне, как ты понимаешь, должен сидеть тот, кто поистине этого достоин. Кажется до меня доперло. Она уже собирает народ, чтобы те примкнули к ней или Селиму? А не слишком ли рано? — Я надеюсь, что до этого будет еще долго, — в том то и дело, что долго — Нурбану, прости, но ты что-то больно рано решила собрать всех вокруг себя. — Наш повелитель проживет еще долгую жизнь. Не думаю, что сейчас уместно говорить о том, кому лучше занять трон после него, госпожа. — Однако ты же поняла мой позыв, Дерья, — Нурбану не унималась. — Я лишь хочу понять, кто для тебя тот самый великий правитель после Сулеймана. Я знаю, что ты бы выбрала шехзаде Джихангира, но, насколько мне известно, он не хочет в будущем претендовать на трон. Мне просто интересно узнать твое мнение. — Я никогда об этом и не думала, госпожа. Прожив здесь не так давно, я не знакома со многими, кто бы мог претендовать на этот трон. Однако я даже не буду впутываться во все это — как будет так и будет. — Ты знакома с шехзаде Мустафой? — Нет, госпожа. — Хм, ясно, — султанша приподняла уголок рта, тут же его опустив. — Именно он, по сути, должен занять трон после своего отца. А слышала ли ты про закон Фатиха, Дерья? — Да, — в горле пересохло от ее вопросов. Захотелось уйти. — И ты же понимаешь, что как только Мустафа взойдет на трон, он не позволит своим братьям жить на этом свете, когда есть угроза его же жизни и наследия. Будешь ли ты молиться так за него, как молишься за Султана Сулеймана? Ведь его старший сын убьет твоего шехзаде Джихангира. — Он не мой, госпожа, — процедила я сквозь зубы. — И я все еще не понимаю, что вы от меня хотите. — Странно, что не понимаешь, ведь ты же умная девушка, — султанша томно и наигранно вздохнула. — Все приходится объяснять… — Подождите. Можно я? — Нурбану кивнула, ожидая от меня каких-либо объяснений. — Я правильно понимаю вас, госпожа? Вы хотите, чтобы я сказала вам о своем предпочтении касательно будущего правителя империи? — Не сказала, а примкнула к одной из сторон, — закончила она за меня мысль. — Но…но при чем здесь я? — А почему нет? — улыбнулась она во весь рот. — Видишь ли, ты еще слишком юна и не совсем понимаешь того, что происходит вокруг тебя. Сейчас о тебе мало кто знает, а ты лишь начала свой путь, находя все новые рецепты, лечения, делая эксперименты с травами. Спустя года о тебе, как о первой девушке, получившей здесь полноценное образование, пойдет молва. Ты станешь достопочтенным лекарем: все женщины и не только выстроятся к тебе в очередь, лишь бы ты провела осмотр и назначила им лечение. Ты будешь важной персоной: тебя могут сделать главным лекарем дворца, если не империи. И когда ты достигнешь таких высот, твой голос будет важным аспектом. Поэтому я и решила узнать твое мнение, чтобы заранее иметь в виду. — Чтобы устранить меня, если вдруг мое мнение будет полной противоположностью вашей? — хитро усмехнулась я, не страшась смотреть Нурбану султан в глаза. Девушка не ответила, когда я понимала ее посыл и безо всяких слов. Еще за несколько десятков лет эта женщина постепенно строила себе и своему мужу дорогу, исподтишка подговаривая многих встать на сторону Селима. Не удивительно, что именно он и сел на трон после отца — кто знает, возможно, именно благодаря своей верной Нурбану султан. — Мое мнение таково, госпожа: я буду молиться и верить в здравие нашего великого султана Сулеймана, — ответив, вижу, как султанша слегка поджала губы. — Говорить о том, кто следующий займет престол, еще рано: помимо вашего достопочтенного мужа есть еще несколько наследников, кто так же, как и шехзаде Селим, может стать правителем империи в будущем. Мне не хочется торопить события, госпожа, и вам советую сделать тоже самое. Урыла и закопала. Но кто сказал, что после моих слов Нурбану успокоится? — На твоем месте, я бы уже начала об этом задумываться, — мои слова пролетели мимо нее со свистом. — Скажу одно: если ты вдруг выберешь Селима, то я поговорю с ним и сделаю все возможное, чтобы Джихангир остался жив. Сердце начало быстро стучать. Я бы списала это за тахикардию, но зная себя и свое поведение при упоминании шехзаде, паниковать раньше времени не стала. — Почему вы думаете, что я и Джихангир… — Потому что я все прекрасно вижу, — спокойно говорит она, скалясь мне в лицо. Может она свечку еще держала? — Я женщина, и я чувствую его теплое отношение к тебе. И не смей оспаривать — ты ощущаешь тоже самое и к нему. Шехзаде тебе очень дорог, и не смотря на долгую разлуку, вы, рано или поздно, будете вместе. Помяни потом мои слова, Дерья! Да ты просто ясновидящая, я смотрю! Все так и норовят сосватать меня и Джихангира, это просто уму непостижимо! Нет, я, конечно же, не шибко и против, но…но кому какая разница, будем мы вместе или нет? Смотрите на свой огород, а в наш не лезьте! — Так что прими решение и как можно скорее. Если твой выбор мне понравится, будь уверена, я буду защищать не только тебя, но и младшего шехзаде. Нурбану засобиралась уходить, а я поспешила сделать очередной поклон. Провожая ее взглядом, уже понимала, что в будущем от этой девицы ничего путного не жди. Да, сейчас она говорит якобы искренне и правдиво, но что будет потом? Сделав выбор за Селима, какова вероятность того, что он не ослушается просьбы Нурбану султан и не захочет воспользоваться законом Фатиха? В любом случае, в этой стране бедному Джихангиру не будет места. Если он не собирается претендовать на престол, по -хорошему, ему бы отсюда свалить и как можно скорее. Нужно об этом подумать. Пожалуй, я буду первая на очереди, кто будет защищать этого парня. Он один из немногих, кто достоин жить. И я буду рядом, как только он этого захочет.