Часть 20

Дорога была не сладкой — не привыкшая к каретам и длительным путешествиям, у меня разыгралась мигрень. Чего не скажешь об остальных — та же Нурбану султан, сидевшая напротив меня, улыбалась и довольно щурила глаза от лучей солнца, что ворвались внутрь кареты. И мы, наконец-то, прибыли к намеченному пункту. Стоило только выйти на свежий воздух и потянуться, как и голова прошла, да и настроение улучшилось. Правда это было временным явлением — вышедший нас встречать Мерджан ага был с грустным лицом и заплаканными глазами. Благодаря нему я вспомнила, что мы приехали сюда не для того, чтобы песни петь и веселиться. — Господа! — он поклонился перед Селимом и Нурбану. — Добро пожаловать! Заметив меня позади них, он чуть улыбнулся. — Дерья эффенди! Мы ждем вас! Пойдемте же скорее! Взглянув на Селима, тот кивнул, после чего я поспешила вместе с агой впереди них. — Я рада тебя видеть, Мерджан, — сказала я, пока мы шли. — Взаимно, Дерья! Жалко, что мы встретились при таких ужасных обстоятельствах. — Все так плохо? — Ох, только Аллах знает! Наш падишах вот уже как чуть больше суток лежит без сознания. Никто не знает что с ним. Пришел главный лекарь, кто следит за его состоянием — он пытался привести его в чувство, но у него ничего не вышло. Поэтому Хюррем султан и отправила гонца за тобой — она верит и надеется на то, что ты сможешь помочь! Я готова помочь, но смогу ли? Попытка не пытка. Мы быстрым темпом подошли к покоям Сулеймана. Внутри была целая орава — помимо самого падишаха, кто лежал на кровати, было еще несколько наиважнейших лекарей, заплаканная Хюррем султан в платке на лице, Михримах султан в том же одеянии, а также шехзаде Баязид и Джихангир. С последним я тут же пересеклась глазами, стоило только войти и поклониться. Мне хотелось улыбнуться ему, но видя в каком парень состоянии, боялась даже подойти. Его лицо было опухшим от слез. Губы искусаны и сухие, прическа взъерошена. Парень словно только что проснулся после тяжелой попойки, выглядя не ахти. — Дерья! — Хюррем султан подскочила с кровати, игнорируя появления вместе со мной Селима и Нурбану. Она тут же схватила меня за руки, а глаза слезливо смотрели на меня. — Ты приехала! Пожалуйста, помоги моему султану! На тебя одна надежда! — Хорошо, госпожа. Я попробую что-нибудь сделать. Под недовольные взгляды лекарей я подошла ближе. Первое, что заметила, так это то, что веки до конца не были опущены. А еще судорожный симптом — они то и дело что дергались, а мужчина словно спал и видел сны. Сначала я померила пульс, потом проверила зрачки на свет. Султан весь горел и был мокрым от жара, а пот выглядел словно роса на зеленой траве — как мелкие кристаллики. При всем при этом кожа была бледной, даже слегка синеватой. Повернув голову к лекарям, я спросила: — Скажите, когда в последний раз повелитель…— я осеклась, немного смутившись следующего вопроса. Но ведь это естественно, разве нет? — …ходил под себя? Лекари переглянулись, не понимая, зачем я это спрашиваю. — Отвечайте! — потребовала Хюррем султан. — Когда это было? — Точно не можем сказать, госпожа, — ха, они даже не собираются обращать на меня внимания? — Мы меняем простыни каждый день из-за повышенной температуры тела у повелителя. Но наиболее влажные простыни были лишь вчера под утро, спустя пару часов после того, как падишаху стало плохо. — Получается, за это время таких мокрых простынь, как вчера, не было? — уточняю я. Снова молчание. Они издеваются? — Или вы начнете говорить, или я…— начала повышать голос султанша, но главный лекарь сразу же ответил: — Нет, не было. — Понятно, — буркнула я под нос. Схватившись за одеяло, я резко скидываю его на пол, обращая внимание на ноги. Что и требовалось доказать — ноги были опухшими, а большой палец правой ноги больших размеров, воспаленный. — Когда вы давали ему мое лекарство? Он должен был жаловаться на вновь поступившие боли. Султан просил вас принести ему лекарство? — Да. — И когда это было? — Он начал жаловаться на вновь начавшиеся боли примерно с месяц назад. — И? — допытывалась я, злясь уже на этих недотеп. — Вы ведь не давали ему то лекарство, что я оставляла? И снова игра в молчанку. И вот реакция — лекари смущенно опустили головы, понимая, что их вот-вот поймают с поличным. — Что это значит? — непонимающе спросила Хюррем султан. — Дерья, скажи, что с Сулейманом? Я озлобилась на лекарей. Для чего нужно было создать лекарство от подагры, чтобы впоследствии его не использовать по назначению? — Что вы наделали? — озлобленно прошипела я, вскочив с кровати. — Вы не понимаете, что сделали только хуже? Какие вы лекари после этого? — Дерья, объяснись, — Михримах султан вышла вперед, хлюпая носом. — О чем ты говоришь? Что с моим отцом? — У нашего повелителя передозировка опиумом, что, видимо, давали вместо моего лекарства, — не убирая взгляда с лекарей подытожила я. Развернувшись, я вижу перед собою всю династию, что внимательно слушали мои слова. — Так как ко мне относятся, как к последнему человеку в империи, ваши лекари решили, что лекарство, что я создала, не помогает, отчего они заменили его на обычное лекарство с опиумом в качестве облегчения болей. Боли, возможно, проходили, но не лечили, поэтому, выпив чрезмерно большую дозу, падишах впал в коматозное состояние из-за его передозировки. Я снова переключаюсь на лекарей. — Я ведь правильно поняла? Вы не стали давать ему мое лекарство, заменив его на опиум? — Мы не… — Вы хотя бы раз в жизни можете ответить честно? — не выдержав, громко спросила я. — Вместо того, чтобы помочь вашему повелителю, вы сделали только хуже. Из-за вас он сейчас в таком состоянии, а не из-за моего лекарства! В покоях наступила мертвая тишина. Все переваривали то, что только что произошло, или же офигевали с моих громких высказываний. Да уж — была тише воды и ниже травы, а тут разоралась аки сумасшедшая. — Вы хотя бы его делали? Или сразу же забыли, стоило мне только уехать? Ответьте, а не молчите, как будто не слышите меня! — Вашего лекарства во дворце нет, — сквозь зубы проговорил главный лекарь. — Что? Вы понимаете, что натворили? — неожиданное появление шехзаде Баязида застал всех врасплох. Он вскочил с дивана и подошел вплотную к лекарям, грозно нависнув над ними. — Эта девушка говорит правду? Отвечать! — Простите нас, шехзаде! — один из помогающих главному лекарю упал на колени, чуть ли не целуя ноги парню. — Мы не хотели, чтобы так случилось! Эта девушка решила, что ее лекарство помогло падишаху, но мы до последнего не верили в это! Кто она такая, чтобы лечить самого повелителя? Она была обычной рабыней и… — Да она в тысячу раз умнее вас, недоумков! — пришла черед шехзаде Селима набычиться и защитить меня. — Как вы не понимаете? Если наш отец не придет в себя, знаете, что с вами будет? — Прекратите кричать! — приказным тоном воскликнула Хюррем, после чего все разом замолкли. Она грозно подошла к лекарям, а взглядом уже вовсю сожгла их дотла. — Я с вами потом разберусь. Пошли вон! Откланявшись, лекари трусцой сбежали из покоев, боясь оглядываться. Хорошенько отдышавшись, султанша повернулась ко мне, стягивая удушающий на лице платок. Ее взгляд изменился — если смотря на лекарей в них читалось ненависть и презрение, то теперь было видно лишь одно — спокойствие и хладнокровность. — Скажи что тебе нужно. Взяв себя в руки, я сказала: — Камфорное масло. Оно поможет вывести опиум из организма, а как только повелитель очнется, нужно дать ему выпить лекарство. Так как лекарства нет, мне нужно время, чтобы его сделать. Чтобы процесс пошел быстрее и мы не зря теряли драгоценное время, необходимо провести кровопускание, чтобы кровь быстрее очистилась от опиума. Поняв, что я не могу сделать несколько дел одновременно, появился вопрос, кто сможет мне в этом деле помочь. Так как главные лекари были выгнаны с позором, на них надежды нет. И что теперь делать? И тут в моей голове образовалось одно имя. Да, точно, она сможет мне помочь! — Госпожа, если можно, я бы хотела, чтобы мне помогли. Пока я делаю лекарство, нужно, чтобы кто-то в это время был рядом с падишахом и следил за состоянием, пока происходит кровопускание. Если позволите, я бы хотела позвать одну девушку, что прислуживает вашим лекарям и так же осматривает вас и ваших наложниц. — Ты про Камилю? — сразу же догадалась рыжеволосая. — А она сможет? — Будьте в этом уверены. Я думаю она справится. Пока послали за Камилей, я вновь накрыла падишаха одеялом, доставая из своей сумки все необходимое. В это время дети Сулеймана, Нурбану султан и сама Хюррем не спускали с меня глаз: подойдя ближе, они встали вокруг кровати, а жена повелителя вновь села на кровать, держа своего мужа за руки. — Все будет хорошо, мой повелитель, — шепотом проговорила она. — Мы спасем тебя. Я заметила Джихангира перед собой. Парень, который не вымолвил за все это время ни слова, стоял и не мог пошевелиться, глядя в лицо своего отца. Его трясло от волнения, а слезы так и капали по лицу, стекая вниз по подбородку. О, Аллах, почему я не могу помочь и ему? Мне так не хочется, чтобы он плакал, чтобы страдал из-за оплошности других. Отец ему так дорог, и я сделаю все что в моих силах, чтобы спасти его отца. Камиля пришла спустя пару минут. Не понимая, что от нее нужно, девушка подошла к нам, делая поклон. — Дерья сказала, что ты сможешь ей помочь! — обратилась к ней Хюррем султан. — Как думаешь, справишься? Лекарка непонимающе уставилась на меня, а я лишь выдавила из себя улыбку, коротко кивнув. Девушка не верила в то, что кому-то потребуется ее помощь, а тут, завидев меня, по ней было видно, что она рада была помочь. — Да, госпожа. Сделаю все, что прикажете. — Подойди сюда. Госпожа, позволите, — женщина встала с кровати, а я села на ее место, вытянув оголившуюся руку повелителя. — Я сейчас сделаю небольшой разрез, откуда польется кровь. Твоя задача, Камиля, следить за этим и… — И обращать внимания на кожные покровы? — договорила за меня она. — Я читала об этом и примерно знаю, что нужно делать. — Хорошо, — довольно улыбнулась я. — Как только принесут камфорное масло… — Обработать его кожные покровы. Так? — и вновь она удивляет своими знаниями. Копия меня! — Верно! Ты молодец, Камиля! Делая надрез, многие отвернулись, боясь смотреть на кровь и то, что происходило перед ними. Джихангир, отвернувшись первее всех, отошел на несколько шагов, воскликнув: — Если позволите, я покину покои. Мне нужно прийти в себя. — Иди, Джихангир, — Хюррем не обращала на него внимания, единственная смотря на все то, что я делаю. Парень быстро ушел, а мне стало тяжелее не видеть его перед собой. Что твориться с ним по ту сторону дверей? Мне хочется, чтобы он был рядом. Кровь алой струйкой потекла по руке, когда Камиля перехватила ее, чтобы жидкость стекала точно в таз, стоящий на полу. — Следи за его состоянием. Как принесут масло, постарайся хорошенько обтереть все тело. Если нужна будет помощь, я думаю, слуги тебе в этом помогут. — Хорошо, госпожа! Госпо…что? Кто, я? Видимо она попутала. Ну да ладно. Встав, я повернулась к Хюррем султан: — Если позволите, я отлучусь для того, чтобы приготовить лекарство. Как только падишах очнется, нужно как можно скорее дать ему его. — Иди. Я буду ждать тебя здесь! Оставив всех в покоях, я поспешила на выход. Стоило открыться дверям, а мне выйти в коридор, как передо мной появилась весьма неприятная картина. Джихангир никуда не уходил. Пройдя лишь несколько метров, он осел на пол, облокотившись спиной о стенку. Поджав колени, парень спрятал в них свою голову, всхлипывая и пряча от слуг свои слезы. — Шехзаде! — быстро подбежав к нему, села напротив. — Шехзаде, прошу вас, успокойтесь! — Ты…ты не понимаешь! — заплаканный голос саму меня доводил до отвратительного состояния. А когда он поднял голову, мои глаза начали наполняться слезами. — Видеть перед собой умирающего отца, принимать тот факт, что, возможно, его скоро не станет. Я не был готов к такому, Дерья, я не хочу, чтобы он умирал! — Он не умрет, шехзаде, я этого не позволю! — Я верю в тебя и в твои силы, но что, если у тебя не получится? — дрожащим от истерики голосом проговорил он. — Что, если все-таки он…он… Джихангир плакал навзрыд, заставляя и меня пускать от его состояния слезы. Не ведая, что творю, я резко притянула парня к себе, прижимаясь к нему своим телом. Он не стал отстраняться — напротив, шехзаде словно ждал этого и хотел, чтобы его обняли и успокоили. Руки парня лежали на моей талии, подрагивая от всхлипывания, когда мои гладили его волосы и спину. О, увидит нас кто-то из династии в таком вот положении, меня за это по головке не погладят. — Все будет хорошо, — сказала я тихонько, но так, чтобы он услышал. — Еще не все потеряно. У нас есть время, чтобы все исправить. Мне не хотелось отстраняться, но пришлось — была важна каждая секунда. — Идемте со мной в лечебницу. Будете лично следить за тем, что я делаю. Не хочу, чтобы вы куда-то уходили, и я не видела вас перед собой. Джихангир снова всхлипнул, а я встала, помогая ему подняться. — Хорошо, — вытирая влагу со своего лица, он попытался успокоиться. — Прости, что видишь меня в таком вот состоянии. — Все нормально. Я вас прекрасно понимаю. Не нужно стыдиться своих же эмоций. Идемте! Мы молча шли по коридорам в сторону лечебницы. Джихангир пришел в себя, но опухшие глаза выдавали его шаткое положение. Я не была шутом и не умела поднимать настроение. Хотела попытаться, но ничего в голову толком и не лезло. Единственное, что могло бы отвлечь парня от ситуации, так это заинтересованность в том, как я делаю лекарство. Начну заговаривать зубы, авось прокатит. Только и в лечебнице не все было гладко. Мы подходили к дверям главного кабинета, когда уже из коридора были слышны выкрики возмущенных лекарей: —А я тебе говорил, что не нужно этого делать! — один кричал на другого, и было сложно понять, кому принадлежали чьи голоса. — Надо было использовать то лекарство, что сделала эта девчонка! — Махмуд эфенди, прошлого не вернешь! — воскликнули в ответ. — Мы лишь хотели, чтобы наш падишах не был во власти этой странной девицы! Я потянулась за ручку двери, когда Джихангир положил сверху свою, останавливая меня. Другой рукой он приложил палец к своему рту, а я поняла, что он хочет подслушать их разговоры. — Али эфенди, я прекрасно понимаю ваши намерения! Однако вы и сами должны понять и принять то, что рецепт рабочий! Повелителю стало от него легче, и то, что его сделала какая-то сумасшедшая, не меняет того факта. — Все равно я считаю, что ей просто крупно повезло! — высказался Али. Судя по тембру и низкому голосу, это был главный лекарь, кто первым удостоился выпить мое лекарство. — Султан отправил ее учиться, где это видано, чтобы девушка стояла на одном уровне с достопочтенными господами? Эта девка рабыня, и я буду считать ее таковой не смотря на то, что теперь она свободная! Она смогла вскружить голову не только шехзаде Джихангиру, но и падишаху! Это просто немыслимо! Я понимаю, шехзаде Джихангир еще совсем юн и глуп, но повелитель… — Хватит, — гаркнула я, отворяя двери. Лекари испуганно посмотрели на нас, не зная, что мы подслушивали. Следом за мной медленно зашел Джихангир, заложив руки за спину и спокойно всматриваясь им в лица. — Да кто вы такие, чтобы такое говорить? Великие лекари, спасители Османской империи? Слыша то, о чем вы только что говорили, мне уже так не кажется. Где ваше достоинство, уважение? Почему вы так оскорбились от того, что я сделала? Была бы ваша воля, могли бы сделать лекарство в тысячу раз лучше, нежели мой прототип. Вместо этого вы позволяете говорить обо мне и других такие вещи? — Дерья, — услышав нежный голос шехзаде позади, я обернулась. Когда во мне бурлила злость и ненависть, в нем читалось лишь спокойствие и умиротворение. Он выглядел намного лучше меня — его не покоробили слова лекарей, что, по сути, было верным решением. — Оставь их. Нам нужно сделать лекарство и как можно скорее. Джихангир стоял выше всех нас. Своим поведением он смог удивить меня — если бы его братья, сестра или же мать разорвали лекарей на мелкие кусочки за такие слова исподтишка, то шехзаде этого не делал. И это вызывало восхищение от его поведения. Я устрашающе посмотрела на эту святую троицу и молча подошла к столику, где обычно делала лекарство. Там все было неизменным — в небольшом горшке рос безвременник и акация (наверное, стоит сказать спасибо Камиле за то, что она все это поливала и ухаживала), несколько бутылок с водой, уже готовый тростниковый сахар в маленькой емкости и горелка. Все, что мне нужно. Джихангир пошел за мной следом, присаживаясь рядом под взгляды мужчин. И все бы ничего, если бы… — Шехзаде, а Хюррем султан в курсе, что вы находитесь здесь? Я сейчас сожру их! Нет, это что за наглость по отношению к парню? Они не ставят его ни во что, ведут себя как бесчувственные сухари! Я собираюсь встать со стола, чтобы в очередной раз наехать на них с претензиями, но парень вновь остановил меня, усмирив одним только взглядом. Он плавно начал надвигаться на мужчин. Лекари вжались друг в друга, до этого глумясь над ним, но теперь словив чувство страха перед юным шехзаде. А ведь если не кричать, а говорить при этом спокойно, то так ты выглядишь гораздо страшнее. Надо взять на вооружение. — Мне кажется, вас не должно волновать, где именно я обитаю, — безэмоционально произнес шехзаде. — Перед вами не простой человек стоит, стоит ли вам напоминать об этом? Ваша зависть так и лезет наружу, и вы сами не ведаете, как роете себе же могилы. А ведь я считал вас мудрыми целителями, ведь вы лечили всю мою семью многие годы. И что я вижу сейчас? Вместо того, чтобы молча опустить ситуацию и, возможно, сделать какие-то выводы, попытаться исправиться, постараться стать лучшей версией себя и так же выделиться, вы имеете наглость выговаривать мне и Дерье эффенди отвратные слуху слова. Я скажу вам еще кое-что: был бы выбор между вами и одной Дерьей, не только я, но и вся моя семья выбрали бы ее. Не только потому, что она нашла лекарство, нет. Потому что она видит границы дозволенного и молча делает все возможное, чтобы вылечить как можно больше людей. И на данный момент, как вы высказались, рабыня, обошла вас всех вместе взятых, не моргнув и глазом. Он чуть повернул голову в сторону дверей. — Стража! — громкий голос успел напугать не только лекарей, но и меня. — Проводите наших прошлых лекарей до темницы. Как появится время, я придумаю, что с ними делать. А пока…пусть подумают над своим поведением. Лекари начали что-то бубнить себе под нос, не осмеливаясь говорить громко, чтобы Джихангир все это слышал. Вместе со стражей они покинули лечебницу, а парень вновь вернулся ко мне. Увидев мой взгляд, он спросил: — Что-то не так? — Нет, шехзаде, — я нервно сглотнула. — Если честно, то мне самой стало не по себе от вашего спокойствия. Буду вести себя прилежно, чтобы в будущем не охватить от вас таких же слов и в свою сторону. Я лишь позабавила этим Джихангира — он вдруг резко переменился в лице, засмеявшись. — Не стоит так переживать. Ты можешь делать и говорить мне все что угодно. Твое честное мнение для меня намного важнее, чем мнения этих лекарей. — Да, но ваш тембр голоса, спокойствие. Это впечатляет! Я лишь была похожа на истеричную индюшку! Снова смех шехзаде заставил и меня улыбнуться, тихонько похихикивая. — Я рада, что смогла поднять вам настроение. — Ах, это было сказано лишь для того, чтобы развеселить меня? — Не только. Честно, я вас испугалась. — Я же не страшный! — Однако говоря так спокойно, все равно пробежали мурашки. — Я постараюсь больше так не делать. — Нет, лучше делайте, когда в этом есть необходимость. Я считаю, что вы должны показать всем, что вас лучше не злить. Я начала ощипывать безвременник, а Джихангир сидеть напротив, внимательно посматривая то на мои руки, то на мое лицо. Не знаю, что интересного в моем выражении, но видимо его забавляло смотреть на меня во время ответственной работы. И это было уже не важно — важно то, что шехзаде стало значительно лучше. Я кропотливо начала измельчать растение в ступке, потом греть его вперемешку с водой, сахаром и смолой акации. Было приятно присутствие Джихангира рядом с собой, ведь я не виделась с ним полтора года и очень скучала. Голову можно отключить, когда сердце будет биться и помнить все те чувства, что я испытывала и продолжаю испытывать к нему. Когда я почти закончила, в лечебницу забежала Айнур калфа. Увидев ее, я сразу же улыбнулась, скучая по этой девушке все это время. Она думала, что я здесь одна, но увидев рядом Джихангира, поспешила поклониться. — Простите, я не знала, что здесь… — Ничего страшного, Айнур, — ответил Джихангир. — Ты что-то хотела? — Да. Меня просили передать, что повелитель очнулся. Мы с шехзаде переглянулись, одновременно улыбнувшись друг другу. — Тогда нужно как можно скорее нести лекарство, — быстро перелив его в бутылку, я поспешила закрыть его пробкой. — Идемте! Камиля справилась просто фантастически. Мало того, что во время кровопускания ни одна капля не испортила ковры, что лежали на полу, так еще, стоило мне только зайти в покои, в нос ударил запах камфорного масла. Повелитель просто светился от переизбытка его на коже, а я поняла, что девушка не жалела средства, нанося его в несколько слоев. Народу стало чуть меньше — помимо Хюррем султан оставался Селим и Баязид. Девушки в лице Михримах султан и Нурбану султан уже куда-то отчаяли. — Отец! — Джихангир быстрее меня оказался рядом с повелителем. Сулейман взглянул на младшего сына сонными глазами, после чего чуть заметно улыбнулся. — Я так рад, что вы пришли в себя. Как вы себя чувствуете? — Не мучай нашего повелителя вопросами, Джихангир, — поспешила на помощь Хюррем. — Ему сейчас нужно выпить лекарство. Дерья, не стой на месте. Я замешкалась, так как перед повелителем было много народа. Стоило им расступиться, как я тут же присела рядом, видя на себе добрые глаза Сулеймана. — Повелитель, — склонив голову, я показала в руках бутылку. — Это ваше лекарство. Нужно его выпить. Мужчина ничего не ответил, но я поняла, что он был не шибко против. Я осторожно влила его в рот, придерживая ладонь над подбородком, чтобы капли не испачкали его нательную рубашку и бороду. Выпив все без остатка, Сулейман расслабленно опустился на подушки, тяжело и хрипловато вздыхая. — Скоро вам должно стать лучше, повелитель. Нужно время, чтобы ваш организм начал работать заново. Я хотела встать, но мне не позволила этого сделать его рука. Могучая, твердая как камень — она легла на мою, слегка ее сжав, а в его глазах читалась такая доброта, что в глазах Джихангира я даже не видела. — Скажи мне…скажи, что произошло, — тихо спросил он меня. — Почему вдруг мне стало плохо? — Ваше лекарство заменили обычным обезболивающим с опием. Из-за большого количества в вашем организме произошла передозировка. Ваше тело не было готово к такому, поэтому вас настигла кома — организм попытался таким образом бороться с переизбытком наркотического вещества, — я старалась говорить как можно спокойнее, размусоливая все по полочкам, но так, чтобы меня слышали и остальные. — Меня вызвали сюда, чтобы я смогла приготовить лекарство для вас. — Но…но разве мне его не давали тогда, когда я просил? — К сожалению, ваши лекари решили, что оно не подходит для вас, заменив его на свое средство. Зря я это сказала — повелитель начал заметно злиться, елозя на одном месте. — Что? Да как…как они посмели? Они давали мне то, что могло меня погубить?! — Сулейман, — Хюррем султан оказалась тут как тут, поймав его танцующие в ярости руки. — Прошу тебя, успокойся. Сейчас надо восстановиться после отравления. Ты еще слишком слаб, и не дай Аллах тебе снова станет хуже! — Хуже уже не будет, госпожа, — поспешила я успокоить. — Я буду так же как и раньше каждый день приносить нашему повелителю лекарство, чтобы восстановить его состояние. Этот курс нужно будет проводить один раз в год и тогда, когда вы, повелитель, будете ощущать заметное ухудшение. Я объясню все вашей лекарке, как именно его готовить, чтобы в будущем… — А как же ты? — чуть мотнул головой падишах. — Почему ты хочешь, чтобы другие за тебя его делали? — Ну, — я оступилась. — Пока вас не было, меня временно назначили главным лекарем Манисы, повелитель. Там не так давно скончался их лекарь и… — Меня это не волнует, — отрезал Сулейман. — Отныне ты теперь будешь служить здесь при мне, в этом дворце. Я назначаю тебя главным лекарем в Стамбуле, Дерья эффенди. Только тебе я теперь могу доверять свое здоровье. Однако здравствуйте! И, видимо, до свидания!