Часть 21

Новость о моем новом назначении разлетелась быстрее, чем я вышла из покоев повелителя. Вся династия уже поспешно разошлась по покоям, когда я и Камиля еще были там, внимательно следя за состояние падишаха вместе с Хюррем султан. Увидев, что повелителю стало значительно лучше, я попросила девушку — лекарку остаться в соседних покоях на случай, если вдруг Сулейману ночью потребуется помощь. Меня выслушали и дали добро — зная двумя годами ранее, что меня вот так будут слушать и выполнять такие просьбы, я бы уже давно упала бы в обморок. Теперь все иначе — я стала главным лекарем столицы, и это так…так классно! Я давно не ощущала себя такой окрыленной, такой счастливой. Так вот, оставив падишаха рядом со своей женой, я пошла в свои приготовленные покои, о чем успел оповестить меня Мерджан ага. На встречу ко мне шла Айнур — девушка хотела еще в лечебнице поболтать со мной, но нам помешал шехзаде. А теперь увидев что я одна, девушка принялась меня обнимать. — Тебя можно поздравить! Ты теперь главный лекарь! Ты теперь счастлива? — Не то слово, — с улыбкой на лице и в голосе сказала я. — Я об этом даже и не мечтала. Думала, что вернусь в Манису, буду работать там дальше. Я ведь уже являлась главным лекарем, но там, а теперь…это же наивысшая ступень! — Несомненно! И я рада, что теперь ты будешь жить здесь. Я скучала по тебе, Дерья. — А я по тебе! Как дела в гареме? — Все по - старому. — А девочки мои? Айнур на секунду замерла, а я напряглась. — Что-то случилось? — Да ничего такого, о чем можно волноваться. Твои девочки уже давно как замужем за пашей нашего повелителя. Я поникла, услышав это, когда подруга поспешила успокоить: — Все хорошо, Дерья, от чего ж твои глаза так потускнели? Они были рады узнать, что получат свободу и станут женами высокопоставленных мужчин. — Странно, что я не получила от них весточку об этом. — Потому то ты покинула учебный центр как раз в тот самый момент, когда они покидали гарем. Я уже успела им передать, что с тобой все хорошо, что ты в Манисе, а они попросили передать здоровья твоим рукам и благополучия в дальнейшем. — Надеюсь мы с ними увидимся. — Конечно же, увидитесь. Ты теперь остаешься здесь, и я безумно этому рада! Мы вновь обнялись, а я вдруг вспомнила, что хотела уточнить у своей подруги. — Скажи-ка мне лучше вот что, Айнур, — мы сравнялись, не спеша идя в мои покои. — Это на счет того письма, что я тебе оставила. Ты должна была передать его Джихангиру. — Верно. Я передала его слуге. А что такое? — Тут новые обстоятельства появились. Как оказалось, шехзаде не получил ни одного моего письма. Калфа остановилась, непонимающе уставившись на меня. — Не может такого быть. Я ведь…я ведь просила его передать то письмо! — Просила, но видимо тот слуга так и не дошел до Джихангира. Ты помнишь кому конкретно отнесла его? — Да, помню. — Можешь спросить, что конкретно случилось? Возможно, слуга что-то другое тебе скажет, но… — Я знаю, что делать. Я заставлю его говорить! — строго сказала девушка, после чего мы вновь пошли вперед. — Это что же получается: Джихангир так и не знает о твоих чувствах к нему? — Видимо кто-то не хотел, чтобы он об этом узнал. Мало того — мне писала Гюлер, кого отправили вместе с ним в Алеппо. Она написала, что является его фавориткой, и что я больше не его любовь и все такое. — Что? И ты в это веришь? — Вначале поверила, но потом мы встретились с Джихангиром в Манисе. Он все отрицал. Я не могу понять кому верить, Айнур. — Точно не Гюлер. Она с самого начала мне не понравилась — вроде веселая девушка, но смотрела на тебя всегда завистливыми глазами. Она специально написала тебе, чтобы ты думала невесть что. — Тогда зачем устраивать весь этот спектакль? Быть может ее попросили так написать? И, быть может, это сделал тот, кто и скрыл все мои письма? — О, Аллах, — Айнур была шокирована моими предположениями. — Если это так, то мы имеем дело с человеком высшего чина. Тем, кому подчиняются и слуги и сама Гюлер. Я задумалась. — Не знаю, кому я тут переступила дорогу. Кто мог так поступить с нами? — В любом случае, нужно вначале допросить слугу. Не переживай, я сделаю все сама. Если его опрашивать будешь ты, то сделаешь только хуже. — Хорошо. Спасибо тебе! — Не за что. Отчасти это я виновата. Нужно было лично отдать шехзаде это письмо. А я тогда была так занята, что попросту не успела и боялась, что он уедет в санджак до того, как я освобожусь. Я махнула рукой. — Что ты хочешь сделать, когда узнаешь, кто за всем этим скрывался? — Для начала найти эти письма. Узнать, кто их украл, почему, для чего. — А потом? — допытывалась Айнур. — Покажешь их Джихангиру? Я замолкла, думая над этим. С одной стороны, мне бы хотелось показать их, дать возможность прочитать, увидеть мои слова, написанные на бумаге. Но с другой стороны, я понимала, что будущего у нас нет — я остаюсь жить во дворце в Стамбуле, когда он отправится жить в Алеппо. Султан не позволит мне уехать вместе с младшим шехзаде как ни крути. — Еще не знаю, — сухо отвечаю я. — Не думала над этим. Особенно с учетом новых обстоятельств. Будет ли в этом толк, или я сделаю нам обоим только хуже. — Не знаю как ты, но я бы все равно показала бы их шехзаде. Джихангир имеет право знать о твоей любви к нему, и не важно, что между вами будет такое большое расстояние. Это ведь не повод для того, чтобы не любить? — В чем -то ты права, — выдохнула я. — Нужно все хорошенько обдумать. Ночью я плохо спала. Нам так и не удалось поговорить с Джихангиром сегодня, было не до этого. Однако я понимала, что рано или поздно, но это произойдет. И шехзаде в действительности должен знать о том, что я писала ему в тех письмах. На следующий день, стоило мне только проснуться, я была уже в покоях повелителя. Мужчина выглядел намного лучше, нежели чем вчера — кожа порозовела, улыбка стала шире, а Хюррем султан намного довольнее. — Проходи, Дерья, — увидев меня у дверей, Сулейман рукой подозвал меня к себе. Он все еще лежал в постели, даже завтракал там — на одной из тумбочек стоял поднос с пустыми тарелками. Хюррем султан сидела как всегда рядом с ним, держа его за руку. — Как вы себя чувствуете, повелитель? — Намного лучше. Стоило только выпить твоего лекарства, как ко мне вновь вернулась жизнь. Благодаря тебе я снова живу. — Ночью боли не мучили? — Немного беспокоило головокружение и подкатывала тошнота. Я вызвал Камилю — она сделала мне отвар, что помог заснуть. — Я рада, что она вам помогла, повелитель, — сев рядом, беру его руку, чтобы нащупать пульс. — Камиля служила при лекарях и помогала им в работе. Наверное, вы и сами знаете об этом. — Она хорошая девушка, — вмешалась Хюррем. — Помогала наложницам, а мне как-то приготовила отвар, после чего голова прошла. Подумав, я решила рискнуть: — Повелитель. Если…если позволите, я бы хотела кое о чем вас попросить. — Проси все что хочешь, Дерья! Твой неоценимый труд должен быть награжден. — Спасибо, но я и так награждена тем, что вы повысили меня до главного лекаря при дворце. Я до конца своих дней буду благодарить вас. Но…но если позволите, можно ли взять себе в ученицы Камилю? Я бы научила ее тому, что знаю сама. Она смышленая девушка, и сможет выручить вас даже тогда, когда я вдруг не смогу по каким-либо обстоятельствам. Падишах начал жевать губы, обдумывая предложение. — Что же. Я не против, Дерья. Вижу, что обучение в медицинском центре пошло тебе на пользу. Камиля сможет получить от тебя много нового, и возможно станет такой же как и ты. Я не буду в этом препятствовать, делай, как считаешь нужным. — Благодарю вас, повелитель! Протянув ему лекарство, я молча наблюдала за тем, как он опустошает бутыль. — Я советую вам еще сутки постельного режима, после чего вы можете постепенно вставать и ходить по вашим покоям, а еще лучше выходить на балкон, чтобы дышать свежим воздухом. Через пару дней можете выйти в сад и немного пройтись. Постепенно ваш организм начнет работать, но нужно время. — Скажи, я надеюсь, с ним больше такого не произойдет? — спросила Хюррем султан. — Нет, госпожа. Если повелитель больше не будет употреблять в больших дозах опиум, то последствий не будет. — Хорошо, я тебя понял, Дерья. — Что-то еще нужно, повелитель? — Нет, на этом все. Можешь идти. Я молча поклонилась, покинув покои. Хотела порадовать Камилю, но меня остановила Хюррем султан, кто так же вышла из комнаты вслед за мной. — Я хотела лично поговорить с тобой, Дерья, — оглядевшись и убедившись в том, что слуги нас не подслушивают, она продолжила: — Во — первых, я хочу тебя поблагодарить за то, что ты сделала для нашего повелителя. Твоя помощь в действительности неоценима, и я буду до конца своих дней молиться за тебя. Знаю, ты меня недолюбливаешь — до того, как ты стала свободной, наши с тобой отношения не были идеальными. Признаться честно, я была против твоей свободы. Наш падишах перед тем, как даровать тебе ее, советовался со мной. Неожиданно. Внимательно слушаю дальше. — Я решила, что так будет проще, ведь меня не привлекало то, как вы тесно общались с моим сыном Джихангиром, — ага, вот оно что? — И отпустив тебя, я надеялась, что все это прекратиться. И, как ты знаешь, я самолично вызвала тебя сюда, потому что именно ты смогла тогда излечить боли моего Сулеймана. За мое поведение я хочу попросить у тебя прощения. — Вы не обязаны этого делать, госпожа. Я благодарна вам за то, что вы и повелитель даровали мне свободу. О большем я и не мечтала. — Не стоит, — Хюррем вытянула руку вперед, останавливая меня. — В любом случае, будь уверена, что твоя жизнь во дворце будет такой, какой ты хотела. Я не буду больше препятствовать тебе в этом. И постараюсь сделать все, чтобы ты была счастлива. Я поклонилась, а она наградила меня легкой улыбкой. Мы разошлись, но после этого разговора мне не стало легче. Закралось небольшое сомнение. Высказав свое недовольство по поводу нашего общения с Джихангиром, мне вдруг подумалось — а что если именно она и стала той, кто забрал все мои письма себе? Ведь она не хотела, чтобы наше с ним общение заходило дальше, чтобы ее сын влюбился в меня. Только уже слишком поздно — я и он… Я стукнула себя по лбу. Ну вот, совсем об этом забыла. Мы ведь так и не поговорили с ним об этом. Опять же, стоит это делать или все же молчать? Но пока что я вернулась в лечебницу, рассказав Камиле о том, что беру ее в ученицы. Она была просто в неистовом восторге и чуть ли не накинулась на меня с объятиями. Как оказалось, девушка мечтала стать моей ученицей, жалея, что такое было невозможным до сих пор. Я была приятна удивлена ее настрою и в предвкушении того, чтобы обучить ее всему тому, что знаю я. Кто знает, может у меня получится заткнуть мужчин — лекарей, кто так по -скотски относится к женщинам, которые так же как и они хотят получать медицинское образование? В течении дня я была в лечебнице — попросила слуг поменять местами предметы мебели так, как мне было бы удобней. Потом завела огромную тетрадь, куда вписала имена всех наложниц, всех господ, чтобы вести их карточки в будущем. Камиля мне в этом помогала, чему я была благодарна. И не заметив как шли часы, я была приятно удивлена, когда в лечебницу зашел Джихангир. — Как твои дела? Мы не виделись с тобой чуть больше полудня, но мне кажется, что прошла целая вечность! — довольно и деловито сказал он. Камиля вдруг резко засобиралась в сад — оказывается, нужно собрать травы для очередных настоек, которых в лечебнице и так пруд пруди. Обратив внимание на ее смущенное лицо, было ясно, что уходит она лишь для того чтобы оставить меня с шехзаде вдвоем. — Простите, шехзаде. Приняв на себя новую должность, совсем потеряла счет времени, — честно призналась я. — Бывшие лекари оставили здесь кучу работы — недоделанные отчеты по проверкам наложниц, неначатые истории болезни. Хорошо, что повелитель разрешил обучить Камилю — с ней мне будет гораздо проще. — Да? — удивился он, садясь напротив моего стола, что был закидан бумагами. — Мой отец решил дать тебе в помощь помощницу? — Да, шехзаде. И мало того - он позволил мне взять ее в ученицы и обучить всему тому, что знаю я. Если вдруг выйдет так, что меня не будет рядом, Камиля сможет помочь вашему отцу. Я покажу ей как делать лекарство для падишаха, и она научиться ухаживать за ним так же, как и я. — Ты хочешь заменить себя на нее? — Джихангир косо посмотрел на меня. — Но зачем? Ты хочешь…хочешь покинуть дворец? — Нет, не в этом дело. Просто я всегда предусмотрительна и заранее предусматриваю все варианты развития событий. Так как на мою жизнь уже несколько раз покушались, что, конечно же, было неожиданно и весьма неприятно, став главным лекарем Стамбула, у меня наверняка прибавится недоброжелателей. Никто…никто не хочет видеть главного лекаря в лице обычной рабыни. Я опустила голову, отложив перо в сторону, когда увидела на своей руке руку шехзаде. Удивленно взглянув в его глаза, я увидела его прекрасную улыбку и глаза, что смотрели на меня с добротой и нежностью. — Ты не рабыня, Дерья, теперь нет. Ты теперь свободная девушка, и об этом нужно помнить. Не важно, что говорят другие, пусть думают что хотят. Когда им понадобится медицинская помощь, как думаешь, к кому они в первую очередь обратятся: к тем кто чуть ли не убил падишаха или же к тебе? — Я не хочу, чтобы к женщинам в медицине относились так паршиво, — моя свободная рука согнулась в локте, что лег на стол, а ладонь уместилась на лбу. — В других странах женскому полу дают возможность проявить себя, когда здесь так не принято. Разве плохо, чтобы мы тоже осваивали эту профессию? Особенно с учетом того, что мужчинам нельзя трогать женщин во дворце и смотреть на них без паранджи. — А знаешь что? Расскажи о своих мыслях моему отцу, — загорелся вдруг Джихангир. — Скажи, чего бы ты хотела. Возможно он, выслушав тебя, сможет помочь? — И как он мне поможет? — Скажем…скажем построит медицинский центр, но уже для женщин. Ты этого бы хотела? Я поняла, что учебный центр для слабого пола было бы просто идеальным пристанищем — женщины смогли бы получать полное медицинское образование и встать в одну линию с мужчинами. А простые люди впредь могли бы выбрать, к кому лучше всего им пойти, ведь я просто уверена в том, что многим не нравится ходить конкретно к мужчинам. — Было бы просто здорово, шехзаде, — я открыла рот во время разговора, сверкая глазами от мыслей об этом. — Вы подали мне просто гениальную идею! — Неужели ты об этом не думала? — Думала, но не знала, можно ли такое провернуть в Османской империи. К тому же я простая девушка, не больше. — Ты не простая, Дерья, — вздохнул Джихангир, а я ощутила прилив крови к моему лицу от его слов. — Ты необыкновенная. Я замерла, когда его ладонь потянулась к моему лицу. Большой палец остановился на моей левой щеке, легонько погладив ее. — Тут чернила, — пояснил он свой поступок, лукаво улыбнувшись и поспешив убрать руку. И были ли там чернила на самом деле? — Что же, не буду тебе мешать. Я рад, что ты нашла свое место под солнцем. Буду верить в то, что и дальше твоя жизнь будет процветать. Он встал одновременно со мной, а стоило мне поклониться, как след Джихангира тут же исчез. И у меня только один вопрос: какого хрена тут только что произошло? Рухнув обратно на стул, я спрятала разгоряченное лицо под ладонями. Это что же получается, он флиртовал со мной? Эти слова, простые движения рукой, что вызвали во мне бурю эмоций. Тело мое предательски заныло от его прикасаний, отдавая под правую лопатку легким покалыванием. Если простой жест пришелся по мне словно ударом молнии, то что будет, стоило ему бы меня…поцеловать? Я вздрогнула от мыслей об этом. Приняла тот факт, что Джихангир попросту издевается надо мной. А я как открытая книга дала ему понять, что что-то чувствую к нему. Тогда почему он это не заметил тогда, когда я была простой рабыней? Ответ пришел сам по себе: я сама еще не понимала, что влюбилась. Это сейчас, окончательно в этом убедившись, смущаюсь всякий раз, стоит мне на него посмотреть. Я веду себя как влюбленная дурочка, а он мысленно стебется над этим и явно мстит за свои переживания тогда, когда я только-только начинала принимать любовь к нему в своем сердце. И я так просто это не оставлю! Вот еще, будет он надо мной насмехаться? Я ему покажу! Одна мысль закралась ко мне еще давно. Как-то я ему кое-что обещала, но так и не выполнила обещание. И теперь это будет просто прекрасная идея и возможность поиздеваться теперь над ним. Будет знать как ставить меня в неловкое положение. Теперь посмотрим, как Джихангир будет вести себя, когда я начну нападать на него первая. — Стража! — я подошла к открытым дверям, увидев вопросительное лицо одного из слуг. — Позовите-ка ко мне Мерджана агу и Айнур калфу. И как можно скорее. Скажите, что это срочно. Шайтанская улыбка поступила к моему лицу. Сегодня вечером шехзаде Джихангир пожалеет о том, что только что произошло. И кто как не Мерджан ага и Айнур калфа мне в этом помогут?