Часть 24

Хюррем султан говорила правду, когда намекала на пышный никах: все во дворце в этот день словно с ума посходили. Повсюду пахло вкусностями, гарем стоял на ушах, готовясь к вечеру хны, а с меня не спускали глаз. Мать шехзаде была со мной мила (что странно и вовсе непривычно) — помогала мне подбирать ткань для платьев, подарила целую гору украшений. Я принимала все это с улыбкой, однако самая главная драгоценность ожидала меня в конце вечера. Было интересно видеть сам процесс никаха, но к сожалению наше присутствие не было обязательным. По сути, молодожены не присутствуют на самой церемонии — за них все делают другие люди, что отвечают за них. Например, у шехзаде Джихангира ответственный за него был главный визирь, когда у меня был Мерджан ага. Процедура никаха была растянута на целый день. Утром все мужчины шли в мечеть, когда во дворце завершались последние приготовления. Потом была сама церемония никаха, где хранитель покоев и Мерджан ага давали согласие на наше вступление в брак. После церемонии я должна была прийти в большой зал, где пели грустные песни, провожая меня в счастливый путь. На мне было красное длинное платье, красная фата, скрывающее лицо. Сидя посредине всей процессии, вокруг меня ходили другие девушки, а сама Хюррем султан нанесла мне на руки теплую хну, окрашивая ладони, а так же положила в них золотые монеты, украшая меня золотыми украшениями. Этот вечер запомнился мне надолго. То, как пели песни, как хасеки говорила напутствующие слова. Я наконец-то увиделась со своими девочками, которых так же пригласили на вечер хны, так как они являлись женами достопочтенных пашей дворца. Он плакали от радости, когда я сама не могла сдержать свои же слез, плакала вместе с ними, скрывая лицо под красной фатой. В другом же месте, а именно в большом зале для совещаний Сулеймана, мужчины сидели за столами и праздновали никах вместе с Джихангиром. Точно не знаю что там было, но наверное они просто вели милые беседы и поздравляли шехзаде с таким важным для него событием. После праздника хны и приятных слов от сестры и матери Джихангира, меня отправили в комнату, чтобы я смогла переодеться. Выбор меня и Хюррем султан пало на синие ткани (по просьбе Михримах, между прочим). Поэтому это платье мне очень шло, даже лучше чем то, что было надето несколько недель назад. Перед тем, как отправиться уже в покои Джихангира, для меня было неожиданностью, когда в помещение, где я переоделась в другое платье, не зашел наш падишах. Склонив голову в поклоне, я услышала, как он подошел и встал напротив меня. — Отныне ты теперь наша семья, Дерья! — сказал он, а я подняла голову, взглянув ему в глаза. Мужчина по — доброму улыбался, а в его руках была небольшая коробка. Когда он открыл ее, я увидела красивое ожерелье из красного граната, ярко переливающееся на свету. — Прими от меня этот скромный подарок, означающий мое согласие на этот никах с моим сыном. Пусть Аллах направит вас на путь истинный, да сделает ваши судьбы единым целым. Приняв украшение, я целую его руку, мысленно благодаря его за согласие. И ведь если бы не он — ничего этого бы не произошло. Я бы не стала свободной, я бы не пошла учиться, я бы не стала женой Джихангира. Только благодаря повелителю здесь, в этом мире, я стала поистине счастливой. Я волновалась так как не волновалась раньше. Теперь я официально была женой любимого мне человека, и мне не терпелось увидеть его снова. Больше я могу не прятаться и скрывать своих чувств перед ним — теперь все официально. Я жена, жена! Скажешь такое, так с ума сойдешь! Не верилось, но это так! Как бы отреагировала та девушка, которую звали еще Василисой, которую только привезли во дворец? Была бы она в шоке или же нет? Меня отвели в покои к шехзаде, когда самого парня еще не было. Но он не заставил себя долго ждать — не прошло и десяти минут, как двери вновь отворились, а взволнованный так же как и я Джихангир зашел внутрь. Мы стояли напротив друг друга, боясь даже подойти ближе. Я первая двинулась вперед, присаживаясь на корточки и целуя подол его платья. — Ты очень красивая, — сказал он, когда я поднялась, встретившись с ним глазами. — До сих пор не могу поверить в то, что мы с тобой теперь вместе. — Я тоже, — эхом отозвался мой голос. — Мне все еще кажется, что я словно во сне. — Как думаешь? Мы…мы справимся? — Думаю да, — ответила я улыбкой на его улыбку. — Вместе. Спина к спине. Я теперь всегда буду рядом с тобой. Так же как и ты. Он потянулся ко мне, а я не заставила себя долго ждать. И эту ночь я буду вспоминать до конца своих дней. Я никогда еще так громко не смеялась. Мне вообще кажется, что мой звонкий смех был слышен во всем дворце. Но было плевать вообще на тех, кому я вдруг этим помешала. Пусть слушают, мне то что? Джихангир смог найти в своей библиотеке какую-то трагикомичную повесть. Изображая главного героя, он стоял на кровати и вычитывал надо мной монологи, что пробирали до слез не только словами, но и его поведением. То, как он искусно читал, как изображал мимику героя в тот или иной момент, как махал при этом руками. Я лишь прятала лицо в своих ладонях, хохоча вместе с шехзаде. Утро встретило нас яркими лучами солнца. Заглянув в окна комнаты, оно озаряло наши лица, и казалось, что даже сквозь стекло этот яркий кругляшок слегка разогревал его. В такой день не хотелось спать. Да и кто сказал, что мы вообще спали в эту ночь? Запыхавшись от скачков по кровати и монологов, Джихангир обессиленно плюхнулся на кровать, откидывая книжку в сторону. Я взвизгнула, когда он обхватил мое спрятанное в одеяле нагое тело, насильно закидывая на себя. Мои распущенные волосы стали щекотать его радостное лицо, а я вновь начала хихикать, когда он пытался их сдуть. — Скажи что-нибудь еще, — взмолился он, когда злосчастные кудри разлетелись в разные стороны. — Пожалуйста! Я закусила губу, не скрывая улыбки. — Например? — Не знаю. Что-нибудь…что-нибудь про любовь. Я задумалась, подняв зрачки глаз чуть выше его головы. — Дай подумать… Как тебе такое: «There is always some madness in love. But there is also always some reason in madness.» — И что это означает? — «В любви всегда есть что-то безумное. Но и в безумии всегда есть что-то разумное.» — Как тонко сказано. Откуда это? — Ницше, — ляпнула я не подумав. — Философ такой. — Ницше? Почему я о нем не слышал никогда? Наверное потому что он еще не родился? Опять небылицы придумываешь, родная? — Ну…он недолго прожил, на сколько я знаю. Да и не сказать, что успел оставить свой след в философии. Мне сосед о нем рассказывал, бывший учитель при дворце. Был такой, да и быстро исчез, не оставив миру ничего из того, что можно было написать. Как-то так. О, вот, что еще пришло в голову: «To meet you was fate. To become your friend was only my personal choice. But to fall in love with you was beyond my power.» А переводится так: «Встреча с тобой — это судьба. Дружба с тобой — мой личный выбор. Но любовь к тебе — это то, над чем я не имею власти.» — Словно по нам было описано, — томно улыбнулся шехзаде, проникаясь всем сердцем в цитаты известных, пока что только мне, философов. — Мне кажется я могу вспомнить еще несколько сотен таких вот высказываний. И они все будут только про тебя и меня, — с иронией в голосе ответила я. — Красивый он — этот английский язык. Но латынь лучше. Например… Он задумался прежде, чем процитировать: — Animae dimidium meae. «Половина души моей». Я же отвечаю: — А ты — половина моей. Для него мое знание латыни, как оказалось, не было удивлением. — Я так и знал, что мне не послышалось. Тогда, когда я устроил тебе то представление с пухом. Ты сказала мне фразу на латыни. — Да? — наигранно спросила я. — И что же я такого сказала? — Ты сказала, что любовь взаимна. Сначала я не поверил, подумал, что шайтан надо мной потешается. Теперь же я лишний раз убедился в том, что ты знаешь латынь! Ты говорила мне именно это! — Ни одного у тебя есть хороший учитель. Мне вот тоже повезло с этим, — подмигнула я ему. Джихангир переместил свой взгляд на мои губы, а я, поняв намек, прижалась к нему всем телом, отдаваясь сполна в поцелуе. Не отрываясь друг от друга, мы перевернулись. Теперь я оказалась прижатой внизу, когда он — сверху. Оторвавшись от губ друг друга, от заговорчески зашептал: — Ты не представляешь, как я счастлив. Видя тебя перед собой, зная, что ты теперь моя, чувствовать тоже, что и ты. Я впервые испытываю такое. И это…это просто потрясающе! Нас тянет друг к другу. И какой же я была идиоткой, что не призналась ему в своей любви раньше. Тогда мы бы смогли быть вместе намного раньше. — Именно об этом я тебе говорила, когда мы гуляли по садам дворца. Про любовь. Про то, что нужно найти такого человека, с кем ты пройдешь через огонь и воду. Тот, кто никогда тебя не предаст, не забудет, кто будет защищать перед всеми даже тогда, когда ты не прав. И кажется я нашла то, что искала. — Ты готова пожертвовать своими предрассудками ради меня? — А разве это не стало очевидным? — с прищуром спросила я, на что получила поцелуй прямо в лоб. Усмехнувшись, продолжила: — Если бы я в прошлом узнала бы об этом, мне кажется, я сошла бы с ума. Ты только представь: я, будучи в гареме шехзаде, получила свободу, стала свободной, вышла замуж за него в будущем, совершила с ним хальвет! Да меня бы разорвало изнутри от ненависти! Джихангир смеется вместе со мной. Кладя руку в мою ладонь, наши пальцы скрещиваются между собой. — Тогда ты не была знакома еще со мной. Правда мы уже успели увидеться в самом начале твоего пути во дворце. — Именно. И знаешь что? Мне кажется, что ты мне уже тогда понравился. — Что? — Да-да, не удивляйся так. Понравился. Не только внешним видом, нет. Тем, что ты пытался меня успокоить и привести в чувство. Ведь обычно этим занимается хатун или же калфы, но никак не мимо проходящий шехзаде падишаха. Мне понравилось, что ты не обращал внимание на то, как нелепо и грязно я выгляжу после путешествия, разговаривая со мной близко и спокойно, без пренебрежения. Возможно, после этого не особо значимого жеста, меня и потянуло к тебе. Сама того не зная и не ощущая, мне нравилось то, как ты обращал на меня внимание. А та встреча под проливным дождем? Ты застал нас врасплох, между прочим! — Я помню, — говорит парень, закрывая глаза, представляя эту картину в своей голове. — Я прогуливался по саду, когда меня настигла непогода. А та дверь у кухни была ближе всего. Подходя к двери, я услышал задорный смех. Было подумал: «Кто это смеется под проливным дождем? Кому так весело?». Смотрю — а по лужайкам прыгали девушки, а ты в их числе. Вам был нипочем этот дождь, он вообще вас не интересовал. Вы смеялись, наслаждаясь жизнью, и именно тогда я обратил на тебя внимание. Я вспомнил тебя в самом начале твоего пути, увидел другую тебя, что смеялась и играла с остальными в салочки. Два совершенно разных человека, но таких живых, открытых миру. Что в начале, что тогда — ты не играла чужую роль, не надевала на лицо маску. Ты была искренняя, заражая всем своим настроением. Может это и послужило тому, что я обратил тогда на тебя внимание. — Я тогда не хотела уходить обратно во дворец, — вспоминала я, делясь своими впечатлениями. — Это был первый выход на улицу после того как меня привезли сюда. И он был таким желанным для меня. — Я заметил, как ты радуешься каждым мелочам. Это отличает тебя от остальных. — Разве? — Да. Другим подавай драгоценности, плати акче и делай фавориткой. Но не тебя. Все, что ты хочешь — это простоты. Будь то выход на улицу, то обычный снег, что падает у тебя в родных краях. Ты любишь изучать языки, цитируешь философов, умеешь правильно разговаривать, развивая свою мысль в слова. Ты бродишь по садам, собираешь сама травы, пачкая пальцы в земле, стараешься придумать новые рецепты. А еще ты красиво смеешься. Я обожаю твой смех! Я кладу свои ладони на его щеки, слегка поглаживая их. — Да рядом с тобой мне то и дело, что хочется смеяться. — Потому что я смешной? — Нет же, не из-за этого. Мне хочется смеяться, потому что я счастлива. Я могу делать с тобой то, что мне хочется, зная, что ты это не осудишь. Я могу говорить что захочу, а ты поймешь мою мысль и продолжишь ее, показывая свое мировоззрение. С тобой мне так же просто как и тебе со мной. И этого мне достаточно. Никакие богатства, статусы во дворце ничто по сравнению с тобой и твоей улыбкой. Как много слов мы сегодня наговорили друг другу. Таких приятных, манящих, душещипательных. И я уверена, что на этом наши слова не закончатся. С каждым днем мы будем радовать друг друга снова и снова, признаваясь в любви всевозможными способами. — Я хочу у тебя кое что спросить. Не знаю, уместно ли это сейчас, в такой прекрасный день! — Проси все что хочешь, моя госпожа, — нежным голосом ответил Джихангир. — Что ты хотела? — Не знаю, позволят ли мне, но…но в Алеппо я бы хотела не отходить от медицинской практики. — Что ты имеешь в виду? — Например, если потребуется моя помощь, а другие лекари справляться не будут, я бы хотела помогать нуждающимся и лечить их. Я очень счастлива быть твоей женой, но была бы еще счастливее, если не буду забывать лекарское дело. Парень задумался. — Не думаю, что моей жене это будет позволительно. Обычно своего рода султанши не имеют права общаться с простыми людьми. Ты теперь являешься частью династии, и все, что я могу тебе предложить — это лишь давать возможность тебе осматривать тех, кто живет с нами во дворце. И то это не сказать, чтобы правильно. Я поникла, недовольно поджав губы. Джихангир сразу же ловит мой настрой, пытаясь как-то исправить это: — Послушай, я понимаю тебя. Ты всегда стремилась к лечению, придумывала рецепты, помогала людям. Но между лекарем и женой шехзаде нет ничего общего. Ты теперь важная персона, а заниматься врачеванием должны другие люди, но не ты. — Тогда…тогда позволь мне построить медицинский центр в твоем санджаке, — не унималась я. — Пусть при дворце будет своего рода академия, где будут учить не только мужчин, но и женщин. Твоя семья дала мне большое состояние, а твой отец еще задолго до этого выделил мне большую сумму денег, когда даровал свободу. — Ты что же, ничего не потратила? — удивился он. — Нет, ни одного акче. Я привыкла тратиться из своих собственных сбережений, а эти оставила на будущее, нетронутыми. Если так можно, то я буду очень счастлива. — Тогда об этом нужно спросить у моего отца и у матери, — задумавшись, сказал он. — Думаю это можно устроить. Так ты сможешь не только руководить центром, но даже и немного давать ученикам уроки. — Правда? — я от радости расцеловала Джихангира в обе щеки под его смех. — Спасибо тебе! Я так…я не знаю, как я буду вам всем благодарна! Шехзаде томно осматривает мое лицо, легонько водя пальцами по моим губам. — Мне все еще кажется, что ты — это сон, — вновь признается Джихангир. — Я никогда не верил в то, что смогу кого-то полюбить. Тем, кто живет во дворце, не принято любить. Скажем, Михримах, моя сестра. Ее выдали замуж за Рустема пашу. Я вижу, что она пытается полюбить его, но лишь заставляет себя это делать, что вовсе неправильно. Разве можно заставлять себя любить? — Но есть же счастливый пример. Твои родители. — Да, точно. Они прошли через многое, чтобы стать вместе. Отрицание семьи отца, заговоры, попытки убить мою мать. И от этого мне кажется их любовь стала только сильнее. — Для того, чтобы любить, нужно пройти через многое, — сетую я, положив голову на его разгоряченную грудь. Он нежно гладит меня по волосам, путая в них свои пальцы. — И если влюбленные люди пройдут все испытания, что предначертано им судьбой, значит они действительно созданы друг для друга. Как думаешь, мы…мы справимся? — А ты предполагаешь, что наша жизнь будет полна трудностей и испытаний? — Мы живем в такое время, где все имеет место быть, — грустно ответила я. — И лично я готова буду бороться. А ты? — Ради тебя? Дай подумать, — я легонько стукнула шехзаде в грудь, на что он тихонько засмеялся, ловя мой кулак и, разжав ладонь, целуя ее. — Да ради тебя я готов отдать душу Аллаху. — А вот такие речи, пожалуй, еще рано говорить. Пройдет время, года, и кто знает, что может случиться? Вдруг ты полюбишь другого человека, кто будет в тысячу раз лучше меня? — То есть хочешь сказать, что во мне сомневаешься? — Джихангир поднялся на локтях, а я невольно привстала, ловя на себе его испепеляющий, но одновременно с этим улыбчивый взгляд. — И ты не веришь в любовь до самого конца? — Я еще никогда так не любила, Джихангир. Ты первый, в ком я не сомневаюсь и надеюсь на то, что так оно и будет. Остается только проверить. Он принимает мой ответ, как и мои губы на своих. Кто знает, чем мы бы занялись дальше, если бы не стук в двери. — Ну, кто там? — кричит шехзаде. — Я же просил никого не впускать! — Шехзаде! Вас ожидает повелитель! — монотонно прокричал стражник. С чего это наш падишах зовет Джихангира с утра пораньше? — Пора идти, — хочу встать, чтобы надеть на себя платье, как парень тянет меня обратно к себе. — Не уходи, — зарывшись лицом в мои волосы, он тяжело дышит. — И я тоже никуда не пойду. — Нужно идти, шехзаде. Ты что же, хочешь, чтобы твой отец начал гневаться? Он дал нам возможность совершить никах! И не надо волновать его за зря, ведь ему только-только стало легче. — И, опять же, благодаря лишь тебе. Где ты была раньше, Дерья? — Жила себе спокойно в деревне. Пока турки решили не украсть меня. — Я хоть и не сторонник этого, да и в целом продажи людей, но, если честно, сейчас готов найти тех самых турков и пожать им с благодарностью руки. — Скажешь тоже! — смеюсь я, все-таки вставая с постели. Одевшись, мы еще стоим какое-то время посреди комнаты, целуясь. Джихангиру не хотелось уходить, но приказ падишаха лучше не оспаривать. Оба это прекрасно понимали, но чувства то не спрячешь! — Скоро вернусь! — подарив Джихангиру еще один дополнительный поцелуй в щеку, он вышел из покоев, зная, что его провожают взглядом. Самым любящим взглядом на свете. А пока шехзаде был у повелителя, я решила прогуляться по дворцу. Сначала заскочила в лечебницу, радуя Камилю своим присутствием. — Госпожа, — деловито улыбнулась она, делая при мне поклон. — Добро пожаловать! — Камиля! — я строго, но, одновременно с этим, с улыбкой на лице посмотрела на нее. — Пожалуйста, зови меня Дерья. Я не госпожа! — Как это не госпожа? Вы теперь Дерья султан. Отныне я не имею права называть вас по-другому. — И все же для меня это непривычно, — честно призналась я, заломив руки за спину. — Если будешь просто звать меня по имени, то я никому не скажу. Мы поулыбались друг другу, а я достала из своего бывшего стола толстую тетрадь. — Здесь списки всех тех, кто живет во дворце, а также истории их болезни. Постарайся вести записи и записывать все в срок. Тебе же будет проще. — У меня хорошая память, но я все равно буду записывать все сюда, — ответила Камиля. — Я ведь так еще и не поблагодарила вас за то, что стала главным лекарем при дворце. Несколькими месяцами ранее я и подумать не могла об этом. Это все ваша заслуга, вы смогли увидеть во мне потенциал, чего не видели остальные. — Когда-то я тоже была простой девушкой. Никто не верил в то, что в будущем я смогу получить свободу, стать лекарем. Даже…даже я не верила в это, если честно, — усмехнувшись, вспоминаю начало своего пути. — Однако если ты действительно достоин, то Аллах поистине наградит тебя. Нужно лишь время. Оно безгранично, и кто знает, сколько пройдет, что будет, но рано или поздно твоя награда будет ожидать тебя в конце пути. Попрощавшись с девушкой, я зашла в гарем, чтобы поприветствовать Айнур калфу. Я была приятно удивлена, увидев как наложницы, резко вскочив со своих мест, при виде меня встали в линию, кланяясь аки госпоже. Ошарашенно остановившись, я не знала, что мне делать. Все это было в новинку, а новый статус меня смущал. — Госпожа! — Айнур калфа с улыбкой подошла ко мне, делая поклон с остальными. — Мы рады вас приветствовать. — Скажи им…скажи им, чтобы не обращали на меня внимания, — громким шепотом попросила я калфу, косо посматривая на наложниц. — А то мне некомфортно. Девушка повернула голову в сторону толпы: — Можете заниматься своими делами, девушки. Когда все стали расходиться, она сказала: — Я думала, что ты еще в покоях, Дерья султан. Хотела отправить к тебе служанок, чтобы они помогли тебе одеться. — К чему все это, Айнур, — мотнула отрицательно я головой. — Я и сама могу одеться. — Да, знаю, но султанш обычно наряжают служанки, — поправила Айнур. — И тебе нужно смириться с этим. А еще к тому, что все при виде тебя будут теперь кланяться и называть Дерьей султан. Ты теперь стала знатной госпожой, законной женой шехзаде Джихангира. Как бы не сложно принять, но таково твое новое предназначение. — Я понимаю, но…но ты же знаешь, что это все не мое. — Однако твой статус все равно стал выше простого главного лекаря. Как бы сильно ты не просила называть тебя просто Дерьей, такого не будет. Неужели тебе не нравится быть выше остальных? — Вспомни меня в самом начале. Я вообще не хотела, чтобы на мою персону вовсе обращали внимания. Правда с каждым днем это становилось невозможным. — Ты можешь пользоваться своим могуществом, Дерья султан, — дала совет Айнур калфа. — Конечно же ты не важнее самой Хюррем султан, но стоишь в одной линией с Нурбану султан. Правда она вовсе не законная жена и даже не свободная женщина — твой статус немного выше и значимей, чем ее. — Представляю, как она горячится с этого, — усмехнулась я, на что калфа так же тихонько хихикнула. — Вчера на вечере хны она не спускала с меня глаз. Улыбалась, хотя в глазах читалась неприязнь ко мне. — Будь с ней осторожней. Кто знает, что у нее на уме. Я закусила щеку с внутренней стороны, обдумывая слова девушки. — Кстати, раз уж ты сказала привыкать мне к своим новым привилегиям, я подумала и…и решила этим воспользоваться. — И что ты хочешь? — Вначале хочу спросить у тебя, а потом уже просить об этом Хюррем султан. Думаю она не откажет. Не хочешь ли ты поехать со мной в Алеппо главной калфой гарема? Айнур калфа замерла, не ожидая от меня такого вопроса. — Ты…ты это серьезно, госпожа? — Серьезней некуда. Ведь твоя помощь в самом начале помогла мне стать таковой, какая я сейчас. Твоя поддержка, советы, секреты, что ты держала в тайне ото всех. Да и, признаться честно, ты мне стала очень дорога. Я не хочу с тобой больше расставаться. — Для меня это большая честь! — Айнур готова была прыгать от восторга. — Я несомненно согласна поехать с тобой! — Тогда не буду тянуть. Пойду к Хюррем султан. — Спасибо тебе! — За что? — За то, что помнишь про меня. Многие, кто проходил путь от обычных рабынь до фавориток, высоко задирали носы, когда ты готова взять меня с собой. Я притянула калфу к себе, обнимая ее за плечи. От девушки приятно пахло жасмином. Хюррем султан приняла меня хорошо. Стоило мне только зайти, как она жестом позвала меня к себе. — Садись, — я села рядом с ней, а она довольно начала смотреть мне в глаза. — Ну, каково тебе в роли госпожи? Успела уже привыкнуть? — Если честно, то не очень, — поделилась я своими впечатлениями. — Должно пройти время, чтобы я смогла принять столь ответственный статус на себе. — К хорошему хорошо привыкаешь, Дерья. Теперь твоя жизнь по — настоящему изменится, и путь главного лекаря ничто по сравнению с тем, что тебя ожидает в дальнейшем. Но это не значит, что нужно высоко поднимать нос и кичиться своим важным положением. Будь со всеми мила, учтива, и тогда все, кто тебе будет служить, добром ответят на твои просьбы. Я кивнула, принимая ее слова. — Простите, госпожа, но на самом деле я пришла к вам, чтобы попросить кое о чем. — Что ты хочешь? — У вас в гареме есть одна калфа. Мы с ней сдружились еще со времен, когда я сама была наложницей. Она помогала мне советом, поддерживала в трудные минуты. Если вы позволите, я бы хотела взять ее собой в Алеппо и сделать главной калфой при дворце. Женщина задумчиво уставилась на меня. — Что же…о какой калфе ты говоришь? — Об Айнур калфе, госпожа. — А, поняла, о ком ты. Я и сама хотела сделать ее в будущем хатун, когда Мухсине закончит свой путь. Если ты так сильно к ней привязалась, то я не буду против. Можешь ее забирать. — Спасибо, госпожа, — я приветливо улыбнулась, а Хюррем султан заметила, что на этом я не собиралась заканчивать. — Я так понимаю, что-то еще тебя беспокоит? Не много ли просьб для первого дня жены шехзаде? Я потупила взгляд, на что она засмеялась, видя то, как я засмущалась. — Не принимай мои слова близко к сердцу, Дерья. О чем еще ты хотела меня попросить? — Это скорее не просьба. Мне нужно ваше согласие, а также согласие повелителя. Так как я отказалась от должности главного лекаря и больше не могу вести врачебную практику, будучи женой достопочтенного шехзаде, я бы хотела построить при дворце в Алеппо медицинскую академию, куда смогли бы принимать на учебу не только мужчин, но и женщин. Вы сами понимаете, как женщинам важно стать хорошими лекарями — они смогут полноценно осматривать других женщин и назначать им лечение без помощи лекарей мужчин. Будь то я, то Камиля эфенди — мы являемся яркими примерами этому. Я бы смогла помогать будущим врачам, давать им советы и наставлять на путь истинный без вреда для своего нового статуса. — Это очень важное решение, Дерья, с учетом того, что в нашем государстве женщинам не принято проходить полноценную медицинскую практику. Да и на академию потребуется немало денежных средств. — У меня есть сбережения, госпожа. Наш повелитель смог щедро наградить меня, когда даровал свободу. Знаю, этого будет недостаточно для академии, но…но если вы и падишах согласитесь… — Я поняла, — Хюррем султан рукой остановила меня. — Я поговорю с повелителем. Задумка весьма хороша, но для этого нужно тщательно все обдумать. Без падишаха здесь ничего не решается, но мне…мне нравится. Не всегда мужчинам нужно принимать на себя все лавры, верно? Женщина улыбнулась мне, а я приняла ее ответ, как за положительный. Осталось убедить в этом Сулеймана. — Если на этом все, то можешь идти. Наверное твой супруг тебя уже заждался. — Его позвал к себе повелитель, — ответила я, встав с дивана. — Ах, вот оно как? — а вот для Хюррем это было удивлением. — Не знаешь почему? — Не могу знать, госпожа. — Ну хорошо. Ступай. Я вышла из покоев в предвкушении. Только вот никак не ожидала того, с чем вновь нам пришлось бы столкнуться. На меня шла, нет, летела Нурбану султан. Скорее всего она неслась в покои к Хюррем султан, но увидев меня, ее взор пал на мое лицо. — Ах, а вот и ты! — судя по настроению султанши, девушка была явно не в духе. — Это все из-за тебя! Из-за тебя! Девушка подняла руку, чуть ли не ударив меня по щеке, но я вовремя увернулась, отойдя от нее на несколько шагов. — Что такое, Нурбану? — озлобленно спросила я. — Объяснись! — А ты не в курсе? Повелитель собрал всех шехзаде у себя в покоях. Я думала, что он пожелает им хорошей дороги в свои санджаки. Только никто так и не был в курсе того, что на самом деле он хотел! Девушка просто неистовствовала, а я пыталась ее успокоить. — И по какой причине он позвал их к себе? — Он назначил санджаком беем Манисы нового шехзаде. И это Джихангир! Новость со всей силы ударила меня в грудь. От неожиданности я открыла рот, держа Нурбану султан на дистанции от себя. — Что? Это правда? — На что мне лгать, Дерья?! Джихангир никогда не стремился к власти, он всем говорил о том, что готов отказаться от престола в пользу своих братьев. Но теперь повелитель не желает его слушать — он решил, что именно Джихангир теперь достоин управлять санджаком наследника! И я просто уверена в том, что именно ты поспособствовала этому. — Не понимаю, о чем ты! Для меня эта новость так же неожиданна, как и для тебя. Никакого сговора между мной и шехзаде не было. — Не ври мне! Не было бы тебя, то все остались бы при своих местах. Теперь…теперь Джихангир стал любимцем своего отца! — Он всегда был его любимцем, Нурбану, разве ты этого не понимала? — повысила я голос. — Пока Селим и Баязид враждовали между собой, решая, кто достойнее стать наследником империи, Джихангир никогда не вступал в эти баталии, отойдя на второй план. Возможно повелитель посчитал это хорошим примером для подражания. — Я…я просто так это не оставлю, — прошипела девушка, прожигая во мне дыру. — И ты, и шехзаде, вы…вы поплатитесь за это! Для меня эти угрозы стали точкой кипения. Я прищурилась, наступая на девушку. — Ну попробуй. Давай, а я посмотрю на твои тщетные попытки. Только попробуй сделать что-то с шехзаде, слышишь? Лучше не угрожай мне, Нурбану. — И что ты сделаешь, Дерья? — с вызовом в голосе спросила султанша. — Стала женой шехзаде, теперь будешь указывать мне, что делать? Мы стали с тобой равные в этом дворце, и ты не указ для меня. — Верно. Не указ. Только не сравнивай меня с собой. Я свободная девушка, когда ты все еще рабыня. И я являюсь законной женой шехзаде, когда ты — нет, — как бы не хотелось мне этого говорить, но факт остается фактом. Нурбану поджала губы, слыша это. — Я не хочу себе врагов, но ты сама того не ведая хочешь им стать, угрожая Джихангиру. Только запомни: теперь его жизнь буду охранять я. И только посмей сделать что-то, что помешает ему прожить долгую и насыщенную жизнь. Не я приказала отправить его в санджак, и даже сам шехзаде в этом не причастен. Ищи причины в другом, но не в нас. И не смей больше разговаривать так со мной. Властный взгляд победительницы, быстрый шаг подальше от этой мымры. Как бы не так, но видимо именно я и послужила такому решению Сулеймана: ведь по истории Джихангир всегда оставался в стороне, но теперь что-то изменилось, отчего он поменял свое решение. И, скорее всего, я была одной из причин. Быстро вернувшись в покои, я застала Джихангира сидящего на краю кровати. Парень выглядел не ахти, да и новость о новом назначении прошлась по нему словно поезд по рельсам. — Джихангир, — я подошла к парню, присев напротив него на корточки. — Я слышала новость. Это правда, что нас отправляют в Манису? Он кивнул, глядя мне в глаза. Что это за взгляд? Непонимание, смущение, отторжение? — Я не…я не просил своего отца о такой милости. Для меня эта новость неожиданная и весьма непонятна. — От чего же не понятна? Разве отец тебя не любит так же как и Селима с Баязидом? — Да, но я с самого начала твердил, что буду отказываться от престола. Это не мое, и ты прекрасно об этом знаешь. Отец всегда был против моего необдуманного решения: он говорил, что я совершаю глупость говоря такое, что нужно принимать то, что по праву принадлежит тебе. Я младший шехзаде, поэтому всегда считал, что недостоин этого, и что я к этому не буду никогда готов. Я беру его руки в свои и сжимаю их. — Джихангир. Ты самый лучший шехзаде, которого я только видела в своей жизни. Зная тебя, твое нутро, изучив твою душу, мне не хочется, чтобы ты думал о себе так плохо. Твой отец не просто так выбрал твою кандидатуру — если бы он сомневался в тебе, то не стал бы отправлять в Манису. Прожив в этом дворце дольше остальных, он узнал тебя больше других, смог понять тебя, принять твои мысли и поведение. Не стоит отказываться от такого дорогого подарка. Даже если ты в будущем не захочешь встать на престол. Всегда можно отказаться от этого. — Все что я хочу, так это спокойной жизни. Жить в Манисе такая большая ответственность… — И ты несомненно справишься. Я буду тебя поддерживать, находясь рядом. Доверься своему отцу. Джихангир погладил меня по щеке, выдавив улыбку. — Хорошо. Я попробую. С тобой можно пройти через все на свете. — Никогда в этом не сомневайся, Джихангир. Я люблю тебя и приму любое твое решение. — Мне спокойнее, когда ты рядом. Кто будет менять примочки на голове, когда я болею? — Ты не будешь болеть со мной, Джихангир. Я буду внимательно следить за своим здоровьем. На то я и была когда-то главным лекарем Стамбула.