Часть 25

Спустя два с половиной года. (осень 1553) Лекарства, мази, настойки. Все вперемешку пахло блевотиной. Было невыносимо находиться в помещении, но я, словно колдунья варившая зелья, не унималась, насильно заставляя себя привыкнуть к этим запахам. Это было частью моей души. Не думая над новыми рецептами, моя голова была бы пуста. А это отдушина — пока Джихангир правит Манисой, на какое — то время забывая обо мне, становится не так тяжело ждать его возвращения и встреч с ним. Да и эти лекарства на самом деле были очень мне важны. Это не очередной антидот, не средства от чумы (что я пыталась сделать, но безуспешно из-за химических элементов, что еще не открыли), и даже не очередное спасение для Сулеймана. Это лекарство для меня. — Дерья султан! — в небольшую комнатку, выделенную мне во дворце для опытов, зашла Айнур хатун. Принюхавшись, она стала махать руками перед своим лицом, потому что от варки лекарств поднимался дым, заполняя комнату. — Как неприятно тут пахнет. Что на этот раз ты варишь? — А, — я махнула рукой, помешивая содержимое котелка ложкой. — Тебе лучше не знать. От этого голова станет кругом. — У меня уже голова болит от этого…запаха, — девушка прошла вперед, присаживаясь рядом со мной. — Ты так и не можешь смириться? — С чем, позволь узнать? — С тем, что у вас с Джихангиром еще нет детей? Ложка в руках замерла, а я тяжело вздохнула, смотря куда-то вперед на стенку. Эта больная тема цепляла меня. Первое время шехзаде сам нетерпеливо теребил мои нервы, спрашивая о том же самом, но потом, смирившись, перестал это делать, что стало раздражать еще больше. — Я сама ничего не понимаю, Айнур, — осев на стул, откинула ложку в сторону, затушив горелку. — Странно, правда? Я являюсь хорошим лекарем: у меня получилось убедить султана отстроить академию для женщин, где я редко, но преподаю уроки, за моим советом обращаются важные лекари, я придумала несколько антидотов от всевозможных ядов, смогла вылечить Сулеймана, но бессильна над своим бесплодием. Почему так? — Только Аллах знает, Дерья султан. Не вини себя за то, что у тебя не получается. Придет время, и тогда… — Когда придет это время? — раздраженно спросила я. — Завтра? Через год? Через десять лет? Я то и дело, что получаю письма от Хюррем султан — она, видите ли, немного опечалена тем, что у меня так и не выходит подарить наследника своему шехзаде. Мне кажется, что еще немного, и она подговорит кого-то прийти вместо меня в покои к Джихангиру, лишь бы на свет родился их общий ребенок. — Этого не будет. Только через меня проходят наложницы, а как ты знаешь, Джихангир еще ни разу не обращался ко мне с такой просьбой. — Он не обращался, но Хюррем султан обратиться. Рано или поздно, но под давлением тебе придется подчиниться. И я…я не смогу ничего сделать. Я прокашлялась, ощущая еще небольшую боль в горле после недавней легкой простуды пару дней назад. — Я потеряла счет времени, Айнур. Ты не видела мой календарь, который я нарисовала? Девушка пожала плечами. — Ты о том, в котором написано, когда можно зачать ребенка, а когда нет? — Да-да, именно он. Я не могу вспомнить, когда должна быть овуляция. — Овуляция, календарь для зачатия, — буркнула Айнур, не понимая эти навороченные штучки и слова. — Ты меня беспокоишь, Дерья султан. — Ладно, не важно, — махнув рукой, я вновь взглянула на хатун. — Все равно от него никакого толку, и считать дни не имеет никакого смысла. Джихангир вечно занят — в последний раз он звал меня на никах полтора месяца назад. Я не смею говорить о том, что между нами образовалась дыра, просто…просто он устает и не может найти в себе силы принять меня. — Не ищи оправдания в себе, — Айнур пыталась помочь мне советом. Впрочем как и всегда, и я никогда не отказывалась от них, принимая на себя любые ее высказывания и не ругая ее за, возможно, дерзкие слова в мой адрес. Эта девушка знала всю меня, и я не останавливала ее при ее же советах мне. — И не вини Джихангира. Он сейчас на важной должности и хочет, чтобы отец им гордился. Слышала, что говорят в Манисе? Все в восторге от правления твоего супруга, и то, что ты тоже помогаешь ему, важная часть этого. Отчасти это и твоя заслуга. — Джихангир никогда не хотел этого, но, сам того не замечая, стал частью правления государством, — подытожила я. — И мне кажется, что он постепенно стал забывать и обо мне. Нет, я вижу в его глазах любовь, слышу его искренние признания, но из-за правления его не на долго хватает. Я не могу силой заставить шехзаде оставить правление хотя бы на время, чтобы уделить внимание мне. Мнение отца стало намного важнее, и я не против, но…но власть для того Джихангира, которого я полюбила когда-то, никогда не была важной частью его жизни. И что мне делать? Хатун задумалась вместе со мной. — Попробуй…а попробуй перенять внимание на себя. — И как? — Вспомни, что ты сделала, чтобы подтолкнуть шехзаде на вопрос, заданный впоследствии к тебе о твоих же чувствах? — Ты про тот танец? — в голове появилась картинка из прошлого. — Я не хочу перед ним снова танцевать. Это не то. Нужно что-то посерьезнее, что отвлечет его от работы. Я нервно кусала губы, пока в голову не пришла идея. — Скажи, а где сейчас главный визирь Аман паша, не знаешь? — Я видела его в комнате, что выделил ему Джихангир. Он от туда пока что не выходил. — Отлично. Налив в кружку очередной отвар, что я приготовила, я маленькими глотками начала его пить, кривясь от горечи во рту. — Что ты задумала? — не понимала Айнур. — Еще не знаю. Но для того, чтобы Джихангир был свободен и не думал о своем государстве, мне нужна помощь паши. Попросить его об одолжении, а именно о том, чтобы он сказал шехзаде, что в этот день у него не запланировано никаких встреч и обязанностей. Выписать вольную так сказать. Так мне будет не слишком совестливо отнимать Джихангира от государства и долга перед ним. Выпив все до капли, я вытерла влагу с губ, резко встав. — И мне нужна будет и твоя помощь тоже. Сейчас расскажу! В первую очередь, я навестила Аман пашу. Мужчина был не только главным визирем Манисы, но и хранителем покоев шехзаде. Он был приятно удивлен моему приходу, а в особенности просьбе, которую я ему озвучила. — Вы просите меня отпустить шехзаде Джихангира от его обязанностей? — Да, Аман паша. Я понимаю, что его персона весьма важна в правление Манисы. Но как вы, наверное, сами успели заметить, в последнее время шехзаде оставляет все силы, а его настроение постепенно скатывается на нет. Вы ведь тоже это заметили? Паша задумался. — Признаться честно, я был свидетелем его усталости. Шехзаде Джихангир полностью отдает себя работе, и бывало я заставал его уснувшим прямо за столом с документами. — Значит вы будете не против того, что я попрошу вас принять на себя его обязанности хотя бы на день, чтобы дать возможность шехзаде Джихангиру немного прийти в себя? Этот господин сам никогда не откажется от своих дел, поэтому я решила обратиться к вам за помощью. — Госпожа, для меня честь служить вам, — Аман паша склонил голову. — Как прикажете! — Это не приказ, Аман паша, — как можно мягче сказала я. — Я не хочу никому приказывать - это не мои привилегии, да и в этом дворце я лишь супруга, но никак не династия. Это небольшая просьба ради нашего с вами шехзаде. Если вы считаете, что ему лучше не отходить от дел, то я вас пойму. Не бойтесь говорить прямо, паша. Аман паша одарил меня своей улыбкой — он все еще удивлялся моим словам, не ожидая от меня просьб, нежели приказов. — Я готов помочь ради спокойствия нашего с вами господина, Дерья султан. В этот день не было запланировано важных мероприятий, поэтому вы можете не переживать на этот счет. Все остальное я решу самостоятельно. — Спасибо вам, Аман паша. Ваша помощь для меня крайне важна. Не стесняйтесь подходить ко мне, если вдруг у вас появятся какие-либо проблемы. Я помогу вам. — Благодарю вас, Дерья султан. Что же, одно дело сделано. Осталось подловить Джихангира, делая все якобы случайно. Для этого мне понадобилась помощь Айнур хатун. Мы знали, что Джихангир после завтрака обязательно пойдет в кабинет Аман паши, чтобы узнать свое точное расписание. После того, как он узнает, что на сегодня важных дел нет, шехзаде наверняка захочет переодеться и прогуляться по рынку, чтобы послушать о себе мнения народа. Но тут уже буду поджидать я. Мы стояли за углом коридора, когда появился Джихангир, идущий в сторону своих покоев. Хорошенько облокотившись об Айнур, пришлось постараться, чтобы сделать максимально болезненное лицо и не перепутать ноги, на которую я якобы хромала. — Осторожно, Дерья султан! Вам нужен покой! — начала говорить свой сценарий Айнур хатун, стоило нам появиться в коридоре. Джихангир, естественно, заметил нас и то как я прихрамывала, держась за хатун. — Дерья! — он обеспокоенно подбежал к нам, хватая меня за руку. — Что с тобой случилось? — Ничего такого, о чем можно было беспокоиться, Джихангир, — на выдохе проговорила я. — Дерья султан упала с лестницы на спину. А еще ее беспокоит нога, она хромает, — сказала вместо меня Айнур калфа. — Аллах, как так получилось? — не понимал парень. — Сама не знаю, — виновато ответила я. — Видимо задумалась, поэтому наступила на подол платья и… — Тебя нужно отвести к лекарю. Идем! — Не надо. Я сама себе лекарь, Джихангир. Лучше помоги мне пройти до наших покоев. Парень, не долго думая, принял на себя мое тело и тут же поднял его на свои сильные руки. Когда он пошел, я украдкой взглянула на Айнур, подмигнув ей и тут же снова делая печальное лицо. — Нужно быть осторожнее с этими платьями, — стал причитать Джихангир, когда он зашел в покои и осторожно положил меня на кровать. Я то и дело что охала, идеально играя свою роль. — Они хоть и красивы, но травмоопасны. — Но ведь тебе нравится видеть меня в них, — ответила я невольно. — Или мне лучше надеть лекарскую накидку, что не мешала при ходьбе? — Ну уж нет. Лучше попроси в следующий раз швею укоротить немного подолы, чтобы такого больше не повторялось. — Прошу тебя, подай мазь, что лежит на столе в стеклянной баночке. Нужно обработать кожу, чтобы не было синяков. Парень послушно выполнил просьбу. Подойдя к столу и схватив в руки банку, он развернулся, остановившись на полпути. Его внимание привлекла мое дальнейшее поведение: подняв подол, я оголила полностью ногу, разминая ее перед взором шехзаде. Он явно не ожидал такого, но, опомнившись, подошел и протянул банку. — Спасибо! — не обращая на него никакого внимания, я открыла крышку и начала тонким слоем наносить крем на кожу, тщательно ее растирая по ноге. Комнату наполнил запах мяты. Боковым зрением замечаю, как Джихангир продолжал стоять, наблюдая за этим зрелищем со стороны. — Уже становится легче, Джихангир. Не стоит обо мне беспокоится. Закончив с ногой, я потянулась к завязкам корсета, развязывая их и ослабляя платье в районе груди. — Зачем ты снимаешь платье? — неоднозначно спросил парень, тяжело задышав. Весь его взгляд был нацелен на то, что я делаю. — Я хотела намазать кремом спину, так как упала прямо на нее, — остановившись, я задумалась. — Только я не смогу ее полностью обработать сама. Не поможешь? Повертев в руках баночку, я с вызовом посмотрела на Джихангира. И, конечно же, он не смел мне отказать. Взяв ее в руки, он стоял, когда я повернулась спиной к нему, оголив спину. Почувствовав на своей коже нежные пальцы, старалась не выдать свое быстрое дыхание и трепещущее сердце. Он нежно втирал в кожу мазь, исследуя пальцами спину. Когда на ней не осталось сухого места, я услышала, как баночка ставится на стеклянный столик, но пальцы Джихангира продолжают наглаживать кожу до тех пор, пока в район шеи не опустились его пылающие губы. — Джихангир? Что ты делаешь? — якобы испуганно спрашиваю я, повернувшись и встречаясь с его пылающим от желания взглядом. — Лучше помоги мне завязать платье. — Не думаю, что оно нам понадобится сейчас, — парень наклонился, ловя мои губы на своих и заваливаясь на меня всем своим весом. Я тихонько пискнула, но потом засмеялась, обхватив его голову своими руками. — А как же государственные дела? Разве они будут ждать? — Все на свете подождет, когда ты рядом, — на выдохе произнес он, а я, не смея больше отвлекаться, прижимаюсь к нему нагим телом, отдаваясь в поцелуе сполна. Мой план сработал, и мы не вылезали из постели до самых сумерек. Потом попросили подать ужин в покои, наслаждаясь присутствием друг друга. И о другом я больше и не мечтала. Только я и он, больше никто. — Прошу вас, унесите это! — схватив в руки поднос с сыром, протянула его хатун, морщась от одного только вида. — И в следующий раз желательно его больше не видеть на столе перед собой. Буду очень вам признательна! — Чем тебе не угодил сыр? — со смешинкой в голосе спросил Джихангир. — Он…он неприятно пахнет. И по привкусу в последнее время стал вовсе не вкусен. — Не знаю, — шехзаде успел выхватить кусок перед тем как тарелку уносят, успешно вмещая в своем рту. — По мне так вкусно. Но мне уже было не интересно — все внимание на себя взяла служанка, собиравшаяся уже покинуть покои. — Энже хатун, как твоя голова? Тебе помогла настойка, что я тебе принесла? — Да, госпожа, — девушка расплылась в улыбке. — Благодаря вашему лекарству мне стало значительно лучше. — Не бойся обращаться ко мне по поводу твоих частых мигреней. Не стоит терпеть боль, когда есть возможность унять ее. Джихангир внимательно наблюдал за нашим диалогом, а когда слуги ушли, оставив нас наедине, спросил: — И давно ты так внимательно следишь за слугами во дворце? — Ты же знаешь, что я не могу пройти мимо, когда кому-то нужна медицинская помощь, — пожав плечами ответила я, схватив со стола ягодку винограда и кладя ее себе в рот. — Не смотря на то, что я уже давно не главный лекарь, душа все равно тянется к этому. А что? Неужто мне нельзя практиковаться во дворце? — От чего же? В этом дворце тебе можно делать все, что пожелаешь, — ответил Джихангир поймав мой нос губами. — Помнится, как мы впервые оказались здесь. До нас сюда привезли все мои вещи и гарем, поэтому и встречали со всеми почестями. Джихангир усмехнулся, вспомнив еще кое-что. — Помню, как ты деловито зашла в гарем, осматривая всех своим взглядом. Ты молчала, но всем своим видом показывала, что отныне никто из них не окажется у меня в покоях. — Еще бы, — фыркнула я, припоминая ту немую сцену. — Особенно мне запомнилось лицо Гюлер хатун. Той самой, кто написала мне письмо с тем, что она якобы твоя фаворитка. — Я так и не понял, почему она вдруг решила тебе такое написать, — призадумался он. — Не просто же так она это сделала. Я замолчала, стараясь видом не показывать того, о чем знала. Я решила не рассказывать ему о том, что сделала его матушка. Это все в прошлом и не к чему его ворошить. — В любом случае мы теперь вместе. И я до сих пор не могу поверить в то, что я стала твоей супругой. По — настоящему. А ведь я считала, что никогда не найду здесь того кого полюблю. — А я лишь верил в любовь, но никогда ее не испытывал. Пока не встретился с тобой, — мы мило улыбаемся друг другу, продолжая есть. — И все у нас будет хорошо. И когда-нибудь в нашей семье появятся дети. Я чуть ли не поперхнулась виноградом, на что накинулась как сумасшедшая. Неловко посмотрев парню в глаза, стало стыдно от того, что у меня так и не получилось за такое время забеременеть. — Ты все еще веришь в то, что у нас будет ребенок? — с отчаяньем в голосе спросила я. — Прошло столько лет… Джихангир опустил кубок на стол, взяв мою руку в качестве поддержки. — Ты прости меня, Дерья, — внезапно сказал он. — За то, что перестал проводить с тобой больше времени. Отчасти, именно из-за этого я и погряз с головой в правлении, чтобы не думать об этом. Еще не все потеряно, слышишь? Прошло не так много лет, чтобы мириться с обстоятельствами. Многие семьи проходят через такие испытания, и спустя года Аллах поистине награждает их, даровав женщине долгожданного младенца. — Я не переживаю на этот счет, Джихангир. Я лишь хочу, чтобы ты не отталкивался от меня. Отчасти я виню себя в том, что у нас ничего не выходит, и мне порой кажется, что если у нас так и ничего не получится, то ты обратишь внимание на другую девушку, кто сможет тебе это дать. И, признаться честно, я готова отойти на второй план. — Ты ли это говоришь, или шайтан молвит за тебя? — парень чуть повысил голос, а я напряглась от его холодной интонации в мой адрес. — С чего ты решила, что я откажусь от тебя? Только что мы в очередной раз признавались друг другу в любви, а теперь ты готова отказаться от меня таким вот способом? — Но ведь наследник… — Мне плевать, будет у нас наследник или нет, — резко перебивает он, а я затыкаюсь. Чуть отдышавшись, продолжает: — Точнее не плевать, я буду рад, что он у меня появится. Но я хочу ребенка от тебя, а не от кого-то другого. Если такова судьба, а ты не сможешь по итогу забеременеть, я все равно от тебя не отступлюсь. Никогда. И только попробуй в этом усомниться! — А то что? — с вызовом спросила я, хлопая глазами. — Накажешь меня? — Накажу. — И что ты сделаешь? — Тебе лучше не знать, Дерья султан, — он старался держаться строго, но все равно была видна едва заметная улыбка. — Лучше не знать. — Ну, хорошо, — я опустила пустой кубок на стол, слегка потянувшись. — А то что-то в последнее время я совсем погрязла в мыслях об этом. Все думаю и думаю, а вдруг все-таки откажешься от меня? Уж больно мне хочется узнать, что за наказание ты мне придумал, шехзаде. — Ну, все! — я начала громко хохотать, когда он напрыгнул на меня, нависнув надо мной и схватив мои руки в свои, прижимая их к кровати. — Вы допрыгались, Дерья султан! Сейчас я покажу, каков я в гневе! — Боюсь - боюсь! — с вызовом в голосе сказала я, на что была заткнута страстным поцелуем. Но стоило нам погрязнуть в любовных утехах, как в двери стали громко стучаться. — Я занят! — крикнул шехзаде, продолжая снимать с меня платье. — Шехзаде! Вам письмо из столицы! Это важно! — голос Амана паши напряг не только меня, но и Джихангира. Мы переглянулись. Давно что-то не было писем из столицы. Но обычно это были лишь приглашения на совместные посиделки всей семьей, ничего более. А тут что-то серьезное! Мы встали, поправив на себе одежды. — Входи, Аман! Мужчина зашел внутрь, не обращая внимания на кавардак вокруг. Он виновато зыркнул на меня, потом отдал свиток Джихангиру. — Неужели это письмо не могло подождать? — недовольно пробурчал шехзаде, разворачивая письмо и читая его. — Простите, шехзаде, но нет. Об этой новости, к сожалению, необходимо узнать как можно скорее. В комнате воцарилась тишина. Джихангир внимательно читал послание из столицы, и постепенно его лицо становилось все печальнее. — Что такое, Джихангир? — обеспокоенно спросила я. — Что-то случилось? — Да, — он расслабленно опустил свиток, а в глазах стала появляться влага. — Мы едем в столицу. Шехзаде Мустафу казнили по приказу отца.