Часть 27

В лечебницу я попала аж на следующий день. Вчера дождалась Джихангира, потом сама же пошла в хамам, а теплая вода расслабила меня так, что, вернувшись в покои, все что я сделала, так это рухнула на кровать рядом с уже спавшим шехзаде. Дорога нас сильно вымотала, и меня до сих пор тошнило от этой трясучки. Состояние продлилось до следующего дня. Я отказалась от завтрака, выпив несколько кружек воды, проводила в добрый путь Джихангира на охоту с отцом и братьями, а сама решила таки навестить Камилю. Девушка уже ждала меня, а когда увидела, расплылась в улыбке и поклонах. — Камиля, прекрати! — замахала я руками. — Лучше обними меня! Девушка послушалась, после чего мы какое-то время стояли в обнимку. — Султан сказал, что ты хорошо справляешься со своими обязанностями. Приятно это слышать! — Да, госпожа. Благодаря вам я знаю теперь много нового, что помогло мне при работе. — Ну, не только благодаря мне, но еще и благодаря твоим стараниям. Если бы у тебя не было бы желания, то и главный лекарь из тебя был так себе. А как ты справляешься со штатными лекарями? Они слушаются тебя? Девушка замялась. — Девушки хорошо выполняют свою работу, когда мужчины…не сказать, чтобы они рады тому, что им приказывает девушка. — Хм, понятно, — я цокнула языком. — Их просто раздражает данный факт. Но ты не смей расстраиваться из-за этого. Главное помни, что ты главнее их по статусу, и что они должны подчиняться тебе, а не ты им. — Эта большая ответственность. Я иногда пугаюсь сложных случаев, но стараюсь разобраться в этом. Например одна наложница не так давно жаловалась на сыпь по телу и жар, а еще у нее пропал аппетит и появилась бессонница из-за того, что сыпь чесалась. Я испугалась, думая, что это оспа, поэтому посадила ее на карантин. Не зная лечения, мне удалось уменьшить ее жар, однако сыпь сходила еще несколько недель. — А, так скорее всего это ветрянка, — спокойно ответила я, заметив непонятный взгляд Камиле. Блин, так ее ведь еще не открыли официально. — Ну, точнее, это разновидность той оспы, о которой ты и говорила. Она не смертельна, если вовремя ее устранить. Твои действия помогли же наложнице прийти в себя? — Да, госпожа. Слава Аллаху, она поправилась. — Вот видишь как хорошо. Ты можешь уже справляться без чьей либо помощи. Я очень за тебя рада. — Но как вы ее назвали? Ве…ветрянка? Что оно обозначает? — Эта разновидность очень заразна. Ветрянка от слово «ветер», что значит быстрое течение болезни и ее заразность. Обычно ею болеют дети, так как их иммунитет более ослаблен, нежели у взрослого. Однако он протекает быстрее и легче, чем у взрослых. Те, кто не болел ею в детстве, могут заразиться и во взрослой жизни. У тебя не было еще таких инцидентов? — Нет, госпожа. — А болел кто-то опоясывающим лишаем? — Простите…чем? Я тяжело вздохнула. Опять ошибочка. — У кого-то была сыпь, но в одном месте с прозрачными пузырями и дикой болью в этом месте, с температурой? — Была одна служанка, но мы подумали, что это аллергия на моющие средства. — Надеюсь ты обрабатывала ее повреждение, защитив себя? — Конечно же. Я никогда не прихожу без защитной маски и перчатках, если есть какие-то заболевания, что я еще не знаю. Вы сами меня этому и учили. — Впредь не забывай об этом. Ты ненароком могла заразиться и от служанки и от наложницы. Именно от служанки наложница и заразилась оспой. А болезнь служанки может быть по нескольким причинам: стресс, разного рода травмы, даже переохлаждение. — Мне надо это записать, — Камиля схватила тетрадь и перо, быстро записывая сказанное мною. — Вдруг такие случаи еще будут? — И ты с ними справишься, Камиля. Смогла же как-то вылечить этих женщин. — Ох, если бы не вы, я бы так и не поняла от куда пошло все это. Спасибо вам! — Если что-то будет, о чем ты не знаешь, смело пиши мне. Я помогу чем смогу. — Конечно, госпожа. — Без госпожи! — нервно сказала я. — Просто Дерья. В лекарскую постучались, после чего внутрь зашла женщина средних лет. Заметив меня, женщина тут же поклонилась. — Простите, наверное я не вовремя. — Нет - нет, проходите! — сказала Камиля, повернувшись ко мне. — Это Рафа хатун, наша новая акушерка. Она пришла чтобы узнать, когда нужно будет делать осмотр для новых наложниц нашего повелителя. С гинекологией я не дружила. Нет, знала некие азы, примерно понимала, что делать при кровотечениях и тому подобное, но никогда не практиковала данные знания. В медицинском центре мало кто обращался за помощью в этом роде, отдавая предпочтения повитухам и домашним акушеркам, кто обучался благодаря родственникам - женщинам испокон веков. — Вы простите меня, я сейчас быстро объясню Рафе хатун, что нужно делать, — обратилась ко мне Камиля. — Не торопись. Я прошлась по кабинету, заметив некую перестановку. Камиля сделала все на свой лад, красиво расставив столы так, чтобы они не мешали при перемещении, аккуратно сложила всю документацию. Так чисто даже у меня не было. Подойдя к столику, где варилось что-то непонятное, я опустила голову, как тут же почувствовала тошноту. — Ох, что это? -Это отвар ромашки, госпожа, — сказала Камиля, игнорируя мою просьбу не называть меня госпожой. — Странно что вы не поняли, что это за запах. — Да? — удивилась я. — И правда странно. Раньше мне казалось, что она пахнет приятней, чем сейчас. Рафа хатун, заинтересовавшись, решила встрять: — Госпожа, можно задать вам вопрос? — Да, конечно. — Как давно у вас такое состояние? — Ты о чем? — Когда запахи, что раньше были приятны, вызывают у вас отвращение? Я задумалась. — Наверное с месяц. Не сказать, что это как-то яро проявляется. Просто иногда запах мне настолько неприятен, что от него начинает воротить. А что такое? — Если позволите, спрошу еще кое-что: наблюдались ли у вас такие состояния, как: отрыжка, рвота, повышенная температура тела, тошнота, головные боли… — Стой-стой, — я остановила женщину. — Я не больна, если ты об этом. Я бы заметила. Что ты подозреваешь? — Для начала я хотела узнать, что из вышеперечисленного у вас было, — стояла на своем Рафа хатун. — Я ничего не подозреваю, но…но мне бы хотелось провести осмотр, чтобы в этом убедиться. Я переглядываюсь с Камилей, чувствуя себя дурочкой. — Кхм, не думаю, что это уместно. Ну, была у меня температура две недели назад, допустим. И отрыжка, и тошнота. Но при чем здесь все это? — Боюсь предположить, что у вас есть некие проблемы в репродуктивной системе. Я занервничала. Это она еще про то что у нас не получается зачать ничего не знает. Я боюсь как бы ее осмотр не прошелся по мне боком. — Когда у вас были последняя менструация, госпожа? Снова вопрос в лоб. — Точно…точно не помню. Кажется это было больше месяца назад. Рафа заметно забеспокоилась. — Госпожа, если позволите, я бы хотела провести осмотр. Ваше состояние меня беспокоит, и как только я пойму что не так, смогу рассказать вам о вашем недуге. Скрестив руки на груди, я стала нервничать вместе с акушеркой. — А если…если у меня не получается забеременеть, ты…ты сможешь понять по какой причине? — Для начала мне нужно вас осмотреть, — не унималась хатун. — Тогда я все вам расскажу. — Ну что же. Ладно, твоя взяла. Мы прошли в смотровую комнату, где я легла на кушетку, раздвинув ноги. В настоящем времени я сама пренебрегала походам к гинекологу — мне было неприятно да и некомфортно находиться там, еще и видя перед собой врача ковыряющегося там где не нужно. В этих реалиях все намного сложнее и больнее — наслышавшись историй наложниц о таких осмотрах, я воротила нос, пообещав себе, что никогда не пойду на осмотр к злым акушеркам. Но теперь я самолично согласилась на это. А все потому что Рафа хатун меня напугала. Она, не видя то, что твориться у меня внутри, догадалась о каком-то недуге, исходя из моих симптомов. И так как я не шарила в акушерстве, всецело отдалась ей сполна. Женщина скрылась под подолом моего платья, а я зажмурилась и скривилась от боли внутри меня. Камиля стояла у моего изголовья, взволнованно наблюдая за процессом. Пару минут в смотровой воцарилась тишина, и лишь мои охи и ахи заполняли помещение. Но потом Рафа хатун таки соизволила вылезти из-под платья, тут же идя мыть руки под кувшином с водой, что Камиля успешно ей подала. Я присела на кровать ожидая вердикта. Зубы стучали от волнения, как и трясло все тело. Рафа хатун не вымолвила ни слова, пока не вытерла насухо руки и не повернулась ко мне всем телом. — Ну? Что там? Я бесплодна? Почему? — посыпались вопросы из моего рта. Зная всю суть, я была готова к столь печальной новости, но все равно боялась услышать это. Но женщина вдруг ответила: — Напротив, госпожа.Вы беременны. По телу пробежали мурашки, но на лице не дрогнула ни одна мимическая морщинка. Я оцепенела, вглядываясь в довольное лицо акушерки, не понимая, шутит она или нет. — Еще раз, я не расслышала, — все я прекрасно слышала. — Аллах наградил вас, госпожа. Скоро на свет появится ваш ребенок. Я смотрю на Камилю и вижу точно такое же довольное лицо. Потом вновь на Рафу хатун, снова на Камилю. Мне все еще казалось, что они надо мной издеваются. — Погоди, ты…как ты это поняла? — Исходя из ваших симптомов, я предположила у вас заболевание репродуктивной системы. Но так же эти симптомы описывают и беременность. Отсутствие месячных, температура, тошнота, непереносимость запахов — все это имеет место быть. А при осмотре я лично убедилась в своих предположениях. Вы не больны, госпожа, а беременны. — Получается, я…я не бесплодна? — Нет, госпожа. При осмотре не было выявлено никаких плохих симптомов. Ваша беременность протекает хорошо. Вы в полном порядке. Я все еще не могла в это поверить. Нет, мне не послышалось, спрашивала несколько раз. — Госпожа, я поздравляю вас! — Камиля на радостях подпрыгнула, хлопая в ладоши. — Я так давно хотела услышать эту новость! Да пребудет с вами и вашим малышом Аллах. — Но…но как же так? — ее поздравления прошли мимо меня. — Столько лет я не могла забеременеть, а тут…нет, я не могу в это поверить. — Иногда судьба потешается над нами, — сказала Рафа хатун. — Я проводила осмотры у многих женщин, кто сильно хотел ребенка. У них все было хорошо, но детей в их семье так и не было. Сильно зацикливаясь на желаемом, они отталкивали беременность силой мысли, но как только женщины отпускали желание на самотек, у них сразу же появлялся ребенок. Ваши мысли и страдания заполонили голову, поэтому, возможно, у вас ничего так и не выходило. И только стоило отпустить мысль, как долгожданное чадо сможет в скором времени появится на свет. — Это типа психосоматики, да? — стала принимать информацию я. Женщины переглянулись между собой. — Простите, что? — не поняла Рафа хатун. — В общем, кхм…я поняла тебя, — я встала, уперев руки в бока. Приняв на себя все что было сказано, на моем лице наконец-таки образовалась живая эмоция. Улыбка. — Я…я беременна. Кому скажу — не поверят. Столько лет я боялась принять тот факт, что я бесплодна, а теперь…я не могу в это поверить. Рафа хатун и Камиля милуются моей эмоции, когда я не могу теперь найти себе места. — Это надо же рассказать всем об этом. Пойду к Хюррем султан. Нет, вначале нужно сказать Джихангиру. Но он на охоте, и когда придет… А может к Айнур калфе сходить? Или…или… — Госпожа, успокойтесь! — Рафа хатун тихонько засмеялась. — Для начала вам нужно поменьше нервничать. Наладить питание, чаще дышать свежим воздухом. Наверное вы и так все это знаете. — Знаю, но я так и не смогла выявить в себе беременность, когда у тебя получилось в первого взгляда. Чувствую себя перед тобой той еще глупышкой! — Не смейте так говорить, госпожа! Вы смогли сделать для женщин возможность полноценно получать знания наравне с мужчинами. Это намного важнее, чем моя осведомленность. Я улыбнулась акушерке, радуясь тому, что помогла сделать для женщин большой шаг в медицине. Громкие голоса в коридоре застали нас врасплох. Мы замолчали, вслушиваясь в шум со стороны дверей. Голоса усиливались, а кто-то начал звать Камилю. Девушка подпрыгнула, выбегая из смотровой. — Камиля! — из шквала голосов я смогла узнать знакомый голос Мерджана. — Ох, помоги нам! Тут шехзаде… Дальше слушать я не стала. Мое тело выскочило следом, а картина, что предстала передо мной, заставила испугаться, зажав рот обеими руками, дабы подавить в себе порыв крика. Несколько стражей несли на носилках измученное тело шехзаде Джихангира. Он был без сознания, а в его животе торчала длинная стрела. Позади этой коалиции бежал обеспокоенный Баязид, а следом за ним более спокойный, но не менее испуганный шехзаде Селим. Увидев меня, Мерджан испугался. Видимо никто из них не хотел, чтобы я об этом узнала. — Госпожа…— начал было говорить ага, но я резко его перебила, дав возможность страже пройти с носилками в лечебницу. — Что случилось? — не обращая внимания на евнуха, я обратилась к братьям. — Что с Джихангиром? — Мы были на охоте, как между нами произошла ссора, — начал рассказывать Баязид, но Селим поспешил его перебить: — Не было никакой ссоры. Возникло недопонимание, только и всего. Я сжала кулаки, дожидаясь продолжения. — В общем, Джихангир вышел вперед нас, — продолжил говорить старший брат. — Ему встретился по пути лазутчик. Мы и сами не понимаем как такое могло произойти, ведь с нами была стража, что внимательно следила за тем, чтобы никого вокруг не было. Однако стрелок успел ранить Джихангира до того, как был нами замечен. — Где тогда были вы? — начала кричать я. Не дожидаясь ответа, я ворвалась в лечебницу, видя, как Камиля уже кружилась вокруг тела шехзаде, собирая необходимые материалы для того, чтобы вытащить стрелу из плоти. Братья зашли следом, а я продолжила тираду: — Из-за чего вы поссорились? — Мы не ссорились, — вновь говорит Селим, но я уже не обращаю на него внимания. — Шехзаде, — глядя на Баязида и Селима, мне уже не стал важен ответ. — Из-за ваших недомолвок пострадал ваш брат. Эта ссора была важнее, чем безопасность шехзаде Джихангира? Снова не слушая ответа, хоть Баязид хотел было открыть рот, чтобы то-то сказать, я махнула рукой, оказавшись рядом с Джихангиром. Рана выглядела отвратительно: стрела глубоко вошла в живот, орошая всю одежду кровью. Камиля стала путаться под ногами, дребезжа банками с мазями и прочими лекарствами. — Камиля, отойди! — Госпожа, но… — Я сказала отойди! — еще никогда я не была так зла на всех вокруг в этой комнате. Лекарка послушно сделала несколько шагов назад, дав мне возможность внимательнее изучить место ранения. — Дай мне ножницы, быстро! С помощью них я разрезала ткань рубашки, оголяя израненную часть. Первое, что мне не понравилось: помимо зияющей раны вокруг нее место словно было опухшим и покрасневшим, и, если приглядеться, на коже были едва заметные белые пузырьки. Я стала проверять глазные яблоки, заметив, как под опущенными веками они подергивались, не реагируя на свет. — Дерья, быть может ты дашь возможность Камиле спасти Джихангира? — вдруг спросил меня шехзаде Селим. — Не следовало бы госпоже… — Шехзаде Селим, — я зыркнула в его сторону, не страшась того, что меня отчитают за плохие манеры касательно него. — Вы сами прекрасно понимаете, кто был до Камиле здесь главным лекарем. Я не позволю кому-то другому лечить моего мужа. К тому же есть предположение, что его отравили. — Что? — Баязид вышел вперед, замечая мелкие кристаллики пота на лице Джихангира. — С чего ты это взяла? Кто отравил? — Ни кто, а что. Наконечник стрелы пропитали каким-то ядом, но я не могу понять каким, — не обращая больше на них внимания, я продолжала кружить вокруг Джихангира. Помимо подергиваний глазных яблок прибавился тремор рук, а стоило мне поднести к его носу вату с уксусом, как парень начал пробуждаться, резко кашляя и хрипло дыша. — Спокойно, тише, я с тобой, — взяв его голову в свои руки, выдавила улыбку, обратив на себя его взор. — Все будет хорошо, слышишь? — Дерья, — шепотом произнес он мое имя дрожащими губами. Из глаз начали капать слезы. — Я плохо тебя вижу, Дерья, но…но почему? Мне…мне тяжело дышать. Я умру, да? — Никуда ты не денешься, только попробуй. Я тебя из-под земли достану! — Как же…как же холодно, — он начал дрожать, а язык заплетаться. — Мне…тяжело…тяжело глотать. Я не хочу умирать, не хочу! Крепко держа его голову, я заметила расширенные зрачки — еще один показатель. А когда Джихангир стал кашлять, после чего, резко повернув голову в сторону, его вырвало, стали появляться первые догадки. — Вытащите уже эту стрелу! — неистовствовал Селим. — Как долго Джихангир будет в таком состоянии?! — Шехзаде! — я гаркаю в их сторону. — Прошу вас покинуть лечебницу. Вы только мешаете, а не помогаете! — Что? Да как ты смеешь… — Я не знаю, что именно у вас там произошло, но из-за ваших перепалок Джихангир был ранен. Исходя из симптомов, не только стрела послужила этому, а яд скорпиона, что был на наконечнике. Братья переглянулись между собой. — Камиля! Немедленно неси как можно больше холодной воды, горелку с большой ложкой, много марлевых тканей и спиртовые растворы. Мерджан! Попроси у Абдуллы и как можно скорее принеси сюда сушеные грецкие орехи, листья руты, инжир и соль. А еще лучше, чтобы он все это перемешал до однородной жидкой массы, добавив немного воды. Быстрее, Мерджан, не стой столбом! Ага тут же ретировался вместе с Камилей. Девушка оказалась проворнее и принесла все что мне нужно быстрее евнуха. — Дерья, прошу тебя, не уходи, — бурчал Джихангир себе под нос с закрытыми глазами. — Я никуда больше не уйду. Никогда, — держа его за руку, я обратилась вновь к его братьям. — Уходите! Сейчас я буду делать то, что вам не понравится. — Что ты собираешься делать? — Для того, чтобы яд еще больше не распространялся в теле Джихангира, после того, как мы вытащим стрелу, рану нужно прижечь. Если хотите остаться, тогда нужно, чтобы его руки кто-то держал, потому что помимо основной боли прибавится боль от ожога. Если же нет, то покиньте лечебницу! Баязид шагнул вперед с явным намеком остаться, когда Селим поморщился от моих слов. — Твои способы негуманны! — крикнул он. — С чего ты взяла, что это поможет?! — Потому что я знаю что с этим делать и намного образованнее вас в этом плане, — не унималась я, искоса глядя на озлобленного шехзаде. — Не доверять мне в этом плане — значит не доверять никакому другому лекарю. Вы хотите со мной поспорить, или дадите возможность спасти вашего брата? — Я доложу об этом повелителю! — Докладывайте, будьте добры! Заодно найдите вместе с ним виновника, чтобы я лично всадила ему эту стрелу в одно место! — Дерья! — Баязид постарался меня остудить. — Вместо необоснованных обвинений лучше давай как можно скорее спасем нашего брата! Я доверяю тебе, поэтому готов помочь. Только скажи что нужно делать. Селим понял, что остался в проигрыше. Он поспешно покинул лечебницу, крича что-то в коридоре, но мне было абсолютно все равно на его высказывания. Как — нибудь в другой раз потом попрошу прощения. И то не считаю, что должна в чем-то извинятся. — Возьмите Джихангира за руки, — его брат встал с одной стороны, а один из стражников с другой. Я же взяла ложку и стала подогревать ее над горелкой. — Держите крепко и не отпускайте, пока я не скажу. Камиля, по моей команде вытаскивай стрелу. — Хорошо, — девушка встала рядом, а Джихангир снова открыл глаза. — Дерья? — Все хорошо, Джихангир, — моя свободная рука легла на одну из его щек, слегка поглаживая кожу. — Сейчас будет немного больно, но потом тебе станет гораздо легче. Это необходимо сделать, чтобы ты выжил. — Что…что происходит? Где я? — Ты со мной рядом. Можешь мне довериться? — Я…я никому другому тут больше не доверяю. Кроме тебя. Когда ложка нагрелась и стала огненной в моих руках, я крикнула: — Камиля, давай! Девушка, не смотря на свою миниатюрную фигуру, со всей силы резко вытащила стрелу вместе с наконечником. Джихангир закричал от дикой боли, но еще громче он стал вопить, когда горячая ложка стала прижигать его рану. Он стал сопротивляться, пытаться встать, но Баязид и стражник делали все возможное, чтобы он не шевелился. Я зашипела, откидывая ложку в сторону, а главный лекарь успевает заметить мои обожженные пальцы. — Госпожа! — ужаснулась она, видя покрасневшую кожу на руке. — Вам нужна помощь! — Я подожду. Вначале Джихангир. Крик шехзаде стал постепенно утихать, и он обессиленно упал на кровать, вновь закрыв глаза. — Не спи, нельзя спать! — я тихонько хлопаю его по щекам, пытаясь привести в чувство. — Уснешь — будет плохо. — Что может случиться? — спросил вместо Джихангира Баязид. — Тахикардия и остановка сердца, — опять говорю для них на непонятном языке. — Дыхание замедляется, отчего может остановиться сердце. — Но ты же сделала все необходимое, чтобы он остался жить! — не понимал средний шехзаде. — Да, но этого недостаточно. Нужно еще лекарство, что поможет ему. Именно за этим я и послала Мерджана агу. Убедившись в том, что Джихангир больше не будет сопротивляться, Баязид выскочил за дверь, крича имя евнуха. — Мерджан! Где тебя шайтан носит? Мерджан, скорее! — Бегу-бегу-бегу, — престарелый ага бежал как только мог, держа в руках кружку со всем содержимым, что я перечислила. — Госпожа, держите. Абдулла все сделал. — Отлично, — не обращая внимания на обожженные пальцы и неприятную боль, я хватаюсь за кружку как за спасательный круг, подбегая к Джихангиру. — Джихангир. Посмотри на меня. Прошу тебя, выпей это лекарство. Оно поможет тебе. Парень приоткрыл рот, а я постепенно начала вливать в его рот жидкость. — Как отвар из грецкого ореха и инжира сможет ему помочь? — между делом поинтересовался Баязид. — Это же яд от скорпиона, как ты предположила. Разве можно… — Можно, если знать в этом толк, — осторожно перебиваю его я, не отвлекаясь от занятия. Данные знания я получила благодаря обучению здесь, в медицинской академии, и кто бы знал, что они мне здесь пригодятся. — Правитель Понтийского царства Митридат VI Евпатор, говорят, был параноиком. Впрочем, это было вполне оправданно. Его мать отравила своего мужа, когда Митридат был еще ребенком, и управляла царством в качестве регента до его совершеннолетия. Еще в детстве Митридат подозревал, что мать замышляет отравить и его, чтобы посадить на престол его брата. Когда юный наследник обнаружил, что ему становится все хуже и хуже, он убежал в пустыню, где в течение нескольких лет пытался выработать иммунитет к любым ядам. И это сработало. Уже во взрослом возрасте Митридат прослыл «неотравимым». Он якобы создал универсальный антидот, который мог противостоять любому яду. Это противоядие, основными компонентами которого, согласно записям Помпея Великого, были сушеные грецкие орехи, инжир, листья руты и щепотка соли. Именно этот антидот считается по сей день одним из самых универсальных методов при борьбе с ядами. Да и состав весьма не опасный. Всяко лучше, чем получать сыворотку из крови лошади. Выпив все без остатка, Джихангир ловит мою руку, а я кусаю губу, потому что он взял руку с обожженными пальцами. — И как только такая умная госпожа смогла стать моей женой? — с улыбкой в голосе сказал он, отчего все в этой комнате стали улыбаться, понимая, что шехзаде постепенно становилось лучше. — Умная госпожа для умного шехзаде. Идеальная партия, разве нет? — ответила я. — Мне нужно наложить на твою рану повязку. Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, когда увидел тебя. — Не стоит льстить мне. Я лишь делаю свою работу. Я все-таки выгоняю его брата и стражу из помещения, оставаясь лишь с Камилей и Джихангиром. Она помогает мне обработать рану, облить хорошенько ее холодной водой, потом спиртовым раствором, после чего наложить повязку, хорошенько ее закрепив. Напоследок Камиля готовит крепкий отвар из трав, чтобы шехзаде смог поспать и отдохнуть. Все это время шехзаде не упускал меня из вида, а я лишь сидела рядом, вытирая пот с его лица. — Ты спасла мне жизнь, — уже будучи в сонном состоянии сказал он. — Если бы не ты… Я была виновата. Знала по истории, что спустя несколько недель после смерти шехзаде Мустафы, Джихангира также не станет. Точно неизвестно как именно он якобы погиб, но было несколько теорий из разряда случайно убитый на охоте или же отравлен так же во время семейного уикенда. И я знала об этом, я постоянно вспоминала, готовилась к этому дню, но конкретно не понимала, когда именно это произойдет. Потом никах, постройка академии, проблема с беременностью — все это вовсе вскружило мне голову. Я напрочь позабыла обо всем на свете, а когда увидела раненого Джихангира, боялась принять мысль, что я опоздала. Но с боем у меня удалось отнять его у смерти. Знаю, лечение и методы весьма не эффективные, но от них Джихангиру стало легче. Жар спал, тремор прекратился, язык развязался. — Когда-то и ты спас мне жизнь. Когда поверил в меня и мое будущее. Твои слова подарили мне надежду, и я не смела отказаться от мечты, зная, что где-то там есть тот, кто будет верить в меня до конца своих дней. Твоя поддержка спасла меня от статуса рабыни, построив жизнь рядышком с тобой. — Я точно не умру? — Нет. Ни сегодня, ни в ближайшем будущем. Кто будет тогда воспитывать вместе со мной нашего ребенка? Джихангир сдвинул брови к переносице, а усталое лицо заиграло новыми красками. — Что? Какой еще ребенок? — Наш ребенок, — я не смела больше держать это в секрете. — Я беременна, Джихангир. Парень вовсе не ожидал услышать от меня такое. Он сперва тоже решил, что я шучу, как я когда-то не верила Рафе хатун. Но видя перед собой мое спокойное и умиротворенное лицо, он расплылся в улыбке, а глаза засверкали как звезды на ночном небе. — Это правда? У нас будет ребенок? Аллах, как такое могло произойти? — Не мне тебе рассказывать, откуда берутся дети, — со смешинкой в голосе проворковала я. — Этот день был отвратителен, но благодаря этой новости он стал самым лучшим на свете, — он сильнее сжал мою руку, а я не смела пугать его еще израненными пальцами, продолжая улыбаться. — Я так счастлив. Не это ранение, я бы стал носить тебя на руках. — Не стоит утруждаться. Я и так знаю, как сильно ты меня любишь, — усмехнулась я. — А когда появится на свет шехзаде… — Погоди, с чего ты взяла? — Джихангир зевнул в голос, а веки заметно стали тяжелеть. Но он не смел останавливаться. — С чего ты взяла, что будет шехзаде? — Ну…разве не все мечтают о будущем наследнике? Я думала ты тоже будешь этому счастлив. — Не знаю как все, но я хочу девочку. — Девочку? — удивилась я. — Да. Я всегда хотел девочку. Но ведь не важно кем будет первый ребенок, да? Самое главное, что он будет. Джихангир продолжал говорить, но одновременно с этим его глаза стали слипаться. Я погладила его по голове. — Спите, шехзаде. Мы еще успеем поговорить о наших детях. Стоило мне это сказать, как парень расслабился, а рука, держащую мою, легла на кровать, отпуская ее. Камиля, воспользовавшись моментом, все-таки успела наложить мазь на мои пальцы и сделать повязку, а я поспешила на выход, так как мне хотелось снять с себя платье, что было все в крови. Айнур хатун, стоящая все это время за дверью, подалась вперед. — Госпожа! Как шехзаде? — Все нормально. Вовремя спасли. — А что с вашей рукой? — она заметила бинты на пальцах. — А, — ею же и махнув в воздухе, я не захотела акцентировать на этом внимание. — Не важно. Прошу тебя, попроси подготовить хамам. Я хочу отмыться от всего этого. — Конечно же! — девушка было метнулась в сторону, но что-то заставило ее остановиться. — Дерья султан. Я…я не говорила вам, потому что не думала, что это будет так важно, но исходя из данных обстоятельств… — Что такое? О чем ты не говорила? — Вчера я видела, как Нурбану султан разговаривала с одним из стражников. Я впервые его видела во дворце, а говорили они тихо, то и дело осматриваясь по сторонам. Они не видели меня, но я не слышала, о чем именно они говорили. — И что с того? — Я узнала, что шехзаде ранили на охоте, и что того лазутчика поймали перед тем, как он успел сбежать. И я видела, как именно этого стражника вели на допрос к Локману аге. Это он и выстрелил в шехзаде. Я остановилась, видя, как Айнур всем своим поведением показывала обеспокоенность увиденного. — А что если Нурбану и есть та, кто приказал ему выстрелить в шехзаде? — Погоди, Айнур. Ты уверена в том, что видела? — Не сойти мне с этого места, Дерья султан. Я все видела своими глазами. — Если это действительно так, то… — я недовольно сжала губы, — То она хотела тем самым убить шехзаде. — Как же так? — недоумевала Айнур. — Как она посмела такое сотворить? — Я не знаю, Айнур, — сорвалась я, повышая голос. — Эта Нурбану так и хочет своего Селима посадить на трон вместо повелителя. И, видимо, она готова пойти по головам, чтобы добиться желаемого. Успокоившись, смиренно смотрю на девушку. — Прости, что кричу, Айнур. Эта новость меня вовсе не утешает. — И что делать, Дерья султан? Не получилось сейчас, так она сделает это потом. — Я не знаю. Будем надеяться, что тот стражник расскажет все сам. — И ты…разве ты не будешь мстить? — Мстить? Нет, Нурбану султан нужно наказать, но я сделаю это более гуманно. Нужно подумать. Но сейчас я не хочу об этом думать. Джихангир жив, и слава Аллаху он сейчас в безопасности. Нужно попросить дополнительную охрану, а то мало ли. — Я оповещу об этом Амана пашу, — подскочила Айнур хатун. — И попрошу подготовить хамам. — Хорошо. И прошу тебя, никому не говори о том, что видела. Не хочу, чтобы и ты пострадала. — Госпожа…— девушка мило улыбнулась, растрогавшись от моего беспокойства. — Да ради тебя и шехзаде я готова горы свернуть. — Не говори так. Ты для меня стала лучшей подругой здесь. Кто еще будет слушать мое нытье касательно всех моих проблем? Правда одна тема больше не тронет тебя. — Ты о чем? — Я о будущем потомстве, Айнур. Как оказалось, я… уже беременна. — Правда? — девушка на радостях накинулась на меня с объятиями, а я засмеялась от столь смешной выходки хатун. — Это же просто замечательно! Прикажу еще составить для тебя индивидуальное меню питания. Теперь ты должна кушать не только хорошо, но и полезно. — Иди уже! — смеюсь я, провожая довольную девушку взглядом. Но кто сказал, что я так просто уйду отсюда? Мне навстречу теперь шли повелитель и Хюррем султан. Первый был обеспокоен больше, нежели вторая, но так или иначе оба родителя заострили на мне внимание, глядя на кровавые ткани моего платья. — Господи, — Хюррем отворачивается, подавляя признак тошноты. — Что с Джихангиром? — Повелитель, госпожа. С ним все хорошо. Он спит. — Селим сказал, что ты взяла на себя ответственность излечить его, — по — началу, строгий голос Сулеймана меня немного напряг. Зная Селима, этот шехзаде мог попросту наябедничать ему и Хюррем, наговорив про меня всякие гадости. Но так же я знала, что Сулейман всегда был на стороне младшего шехзаде, когда сама Хюррем всегда поддерживала старшего. И это сразу стало заметно: не смотря на то, что я ослушалась и все-таки проделала грязную работу, что не подобает делать госпоже, в его взгляде не читался немой укор и гнев, а вот в Хюррем султан я видела сплошное недовольство, даже если я и спасла ее же сына от смерти. — Это была работа для Камиле хатун. Зачем ты решила сделать все за нее? — Повелитель. Я бы не смогла стоять в стороне, видя, как моему супругу плохо, — начала рубить я правду-матку. — Да и наконечник стрелы был пропитан ядом скорпиона. — Что? — напрягся Сулейман. — Это точно? — Да, повелитель. Вашего сына хотели не только ранить стрелой, но и отравить. Стрела не задела никакие органы, однако яд мог бы распространиться по всему организму, от чего он бы все равно бы умер. — Кто мог такое совершить? — воскликнула Хюррем султан. — Ты говоришь необоснованно! — Согласна, но факт остается фактом. Мы с Камилей смогли вытащить стрелу и дать шехзаде противоядие от яда. Сейчас он отдыхает, а его жизни больше ничего не угрожает. — Не беспокойся, Дерья, — падишах кладет руку на мое запястье, по — доброму заглядывая в мои глаза. — Мы уже поймали преступника. Совсем скоро он все нам расскажет. Будь уверена, все будут наказаны по всей строгости. — Я не сомневаюсь в этом, повелитель. Мне не хотелось, чтобы этот день был испорчен, ведь…ведь за несколько минут до того, как Джихангира принесли в лечебницу, я узнала хорошую новость. У нас…у нас с вашим младшим сыном в скором времени родится ребенок! Эта новость вовсе порадовала Сулеймана. Он, что не характеризовало вовсе падишаха, растянул губы в широкой улыбке, радуясь данной новости. — Ты смогла принести в этот день радость, Дерья. Надеюсь ваш ребенок вырастет таким же умным и добрым, как и его родители. Он подошел ко мне и поцеловал в лоб, а я покраснела от данного жеста. — Иди отдыхай, Дерья. Надеюсь, ты больше не будешь встревать в те дела, что тебя уже не касаются? — по — доброму спросил он. — Я постараюсь, повелитель, — кивнула я. Он повернулся к Хюррем султан. — Я навещу Джихангира. Ты со мной? — Я присоединюсь к тебе позже. Хочу поздравить Дерью с такой прекрасной новостью! Мужчина ушел, оставив недовольную рыжеволосую рядом со мной. Она попыталась усмирить меня своим взглядом, но я не была из пугливых, глядя точно ей в глаза. — Ты видимо забыла, кто конкретно позволил сочетать вас узами брака? — начала спокойно говорить она. — Зная, что вы любите друг друга, я больше не смела препятствовать, а видя, как ты покорно и хорошо себя ведешь, начала даже радоваться такому решению. Но сегодняшний день все изменил, включая и мое отношение к тебе. Ты не смела кричать на шехзаде, не важно при каких это было обстоятельствах. Знай свое место, Дерья! Знай и покоряйся тем, кто выше тебя по статусу! Помни, чья семья позволила тебе стать одной из нас. Неужели ты не помнишь нашу доброту? — А вы? — не выдержав, спросила я. — Помните, как я спасла нашего повелителя, когда другие не смогли? Вы прекрасно понимаете, что я хорошо знаю свою работу, а увидев раненного шехзаде, все, что мне хотелось, так это самой излечить его, не завися ни от кого-то еще. Перед шехзаде Селимом я извинюсь чуть позже, но я не считаю себя виноватой. Он запрещал мне лечить Джихангира. — И он сделал правильно. Ты не должна заниматься тем, чем не подобает заниматься женам шехзаде! — Если бы у вас был талант к медицине, разве вы бы доверились кому-то другому, будь падишах болен? — с прищуром спросила я. — Смогли бы вы стоять в стороне и смотреть на все это, не имея возможности помочь самой? — Не важно, что ты умеешь делать или нет! — зашипела Хюррем. — Но ты должна слушаться приказов шехзаде в независимости от того, что ты сама хочешь! — Я лишь хотела спасти вашего сына. Он точно такой же шехзаде как и Селим, — ответила я. — И мне не нравится, что вы выделяете старшего шехзаде больше, когда младший в то время лежал при смерти. — А мне плевать, что тебе нравится, а что нет! Не тебе меня учить! — начала повышать голос мать шехзаде. — Ты обычная девица, которой просто повезло оказаться рядом с нами! Помни эту благодарность и веди себя подобающе. И не рискуй идти против кого-то из нас, иначе можешь пожалеть! Не смотря на то, что ты теперь носишь в себе ребенка, он является ребенком династии. Мне не сложно будет забрать его у тебя, а саму отправить в ссылку. — Тогда вам придется пройти через гнев и отречение от шехзаде Джихангира, — не унималась я. — Хотя я и так поняла, что ваш младший сын не так важен, как старший, ведь именно его вы хотите продвинуть на престол, когда Джихангир и Баязид даже не рассматриваются вами. Только помимо меня вам придется избавиться еще и от повелителя, госпожа. Ведь он души не чает в своем младшем сыне и сделает все возможное, чтобы он стал одним из первых, кто и займет его место. Я поклонилась и хотел уйти, но остановившись, добавила: — Простите за мой гнев в вашу сторону, госпожа. Несомненно я благодарна вашей семье за то, что вы согласились на никах с шехзаде Джихангиром. Однако это теперь моя обязанность: защищать его, помогать во всем, заботится. Я понимаю ваше недовольство касательно моего поведения, но по другому справиться с этим не могу, иначе все посчитают нашу семью слабой и беззащитной. Шехзаде Джихангир пострадал, и я не смела стоять в стороне. Моя обязанность была помочь ему, и я не доверяла никому кроме себя самой в этом вопросе. — Не ты должна стоять выше своего мужа, а он должен защищать тебя, — ответила на мои слова Хюррем. — Да, но вы даете яркий и противоположный вашему высказыванию пример. Не зря вы сказали, что я напоминаю вас в молодости. Женщина усмехнулась, понимая, что я права в данном высказывании. Хюррем султан смогла выбить себе дорогу, проходя через трупы. И теперь прототип в лице меня ее дико раздражал. Зато она смогла увидеть себя со стороны.