Часть 29

Прошло пять лет (весна 1558 год) Мы давно не были в Стамбуле. Это было примерно полгода назад, когда султан соскучился по младшему шехзаде, позвав нас на пару дней в столицу. Мы тогда провели там неделю, спеша обратно, где нас ждали важные дела. Теперь нас пригласила Хюррем султан. По новостям, что были услышаны, женщина в последнее время неважно себя чувствовала. Она пригласила всех своих сыновей и дочь на праздник, хотела увидеть внуков, ведь во дворце кроме как с Сулейманом особо не поболтаешь. Тогда уже заканчивался мой восьмой месяц беременности. Второй ребенок, девочка, как предрекал шехзаде. Он любил нашего сына Мехмеда, которому уже было четыре года, но все еще надеялся на девочку, мечтая о ней с самого начала. Не так давно мне исполнилось двадцать шесть. Именно в этом возрасте, в настоящем времени, на меня наехал автомобиль. Теперь же мне кажется, что прошло так много лет, отчего события того времени постепенно стираются из моей памяти. Я здесь вот уже как девять лет. Невольно задумавшись о том, через что я тут прошла, вернувшись бы обратно в возраст семнадцатилетней рабыни, возможно, я бы оставила все как есть. Тогда я не осознавала еще того, что по итогу со мной будет сейчас. Я счастлива. Рядом со мной любящий муж, сын, внутри меня растет еще один ребенок. Не оказавшись я здесь, была бы я так счастлива, будучи в настоящем времени? А кто его знает! Да и думать об этом не хочется — на данный момент, как мне кажется, я на своем месте. Застолье в главном дворце Топкапы было просто огромным: длинные столы в саду, напичканные всякими вкусностями, множество всевозможных напитков. Во вторую беременность меня то и дело, что тянуло к сладкому, и я все это время ела лишь его. Тогда Джихангир смеялся, говоря, что скоро щеки закроют мои глаза, а остальные, услышав это, посмеялись вместе с остальными. Я лишь наигранно надувала губы, бурча, что были бы они на моем месте, ели бы точно так же. С Нурбану султан мы лишь пересекались взглядами, не больше. Она не так давно родила еще одну девочку, поэтому нянчилась с ней, не обращая на наши перепалки в далеком прошлом. Я бы и сама не хотела ворошить то, что было между нами. Надеюсь, все устаканилось. Я помню как меня окликнула Хюррем султан. Как мы с ней осторожно вышли из-за стола, немного решив прогуляться по саду. Как она по — доброму смотрела на меня, что для меня было удивлением. Женщину не щадило время. Она стала ходить медленнее, предпочитая останавливаться и свободно дышать, наслаждаясь свежим воздухом. В будущем будет несколько теорий касательно недуга хасеки — малярия, онкология, заболевание сердца или же отравление медленнодействующим ядом. Признаться честно, я долго не могла понять, отчего Хюррем султан стала гаснуть с каждым днем, пока не осознала — от онкологии лекарства нет. К сожалению, я ни чем помочь ей не могла. Хюррем султан спокойно приняла данную новость. Смирилась, пыталась улыбаться, не смотря на боли во всем теле. В последние дни она стала жить ради семьи, держась из последних сил, и это застолье было одним из последних в ее жизни. — Послушай меня, Дерья, — женщина остановилась, а я повторила за ней. — Я хочу тебе кое-что сказать. За все время, что я жила, только сейчас начинаешь осознавать, какие поступки ты совершил. Моя жизнь была полна красками: интриги, убийства, покушения на жизнь. Я не святая, да и кто в этом дворце святой? Однако я хочу попросить у тебя прощения. — Мне не за что вас прощать, госпожа, — поспешила сказать я. — И все же я должна. За все то, что ты пережила, когда я не дала возможность Джихангиру прочитать твои письма. За то, что подговорила наложницу шехзаде написать тебе. За то, что была против ваших отношений. Глядя теперь на вас, вы напоминаете меня в молодости с нашим повелителем. Эта страсть, эта любовь, что наполняют ваши глаза. Прошли годы, но вы до сих пор трепетно относитесь друг к другу, уважаете, любите. Я лишний раз убеждаюсь в том, что сделала правильное решение, согласившись на никах. Однако…я не об этом хотела тебе сказать. Мне стало не по себе. Что она хочет? — Наступают тяжелые времена, Дерья, и ты сама это прекрасно понимаешь. Совсем скоро меня и нашего повелителя не станет, и тогда будет решаться вопрос о том, кто именно достоин занять престол. Многие поддерживают шехзаде Селима, янычары хотят видеть Баязида на троне, но и большинство также выбирают шехзаде Джихангира. Сейчас шансы равны, и от вас зависит, какую именно сторону выберут мирные жители. Джихангир все еще против того, чтобы стать правителем после своего отца? — Мы давно не говорили об этом, — задумалась я. — Раньше мы представляли жизнь после…после того, как наш султан отдаст свою душу Аллаху, но…но сейчас я вовсе не знаю, что твориться у шехзаде в голове. Я надеюсь на то, что его желание осталось неизменным. — Надеешься? — усмехнулась Хюррем султан. — Ты не хочешь стать женой великого султана? Не хочешь, чтобы твой муж занял престол? — Я никогда не хотела этого, но буду поддерживать его решение в независимости от того, чего хочу я. Если такова его воля, значит так оно и будет. — Тогда будь начеку, Дерья. Джихангир верит своим братьям и не понимает того, что происходит вокруг. В последнее время шехзаде Селим стал активно агитировать всех подряд встать на свою сторону. Не думаю, что эта идея пришла ему в голову самостоятельно. Нурбану султан в этом причастна. И она пойдет по головам, чтобы достичь высот. — Зачем вы меня предупреждаете? Разве вы не хотите того же самого, чтобы шехзаде Селим встал на престол? — Я хотела, — призналась честно Хюррем султан. — Но еще я хочу, чтобы все мои дети остались в живых. И вот какая проблема: Селим хочет смерти Баязида, а Баязид не желает видеть Селима на троне. Они начнут кровопролитную войну и приплетут к этому Джихангира. Того, кто против всего этого. — Мы не сможем остановить шехзаде, госпожа. — А я и не говорю вам его останавливать. Я лишь предлагаю поговорить с Джихангиром и сделать все возможное, чтобы именно он встал на престол после отца. Благословение падишаха у него есть, как и хорошее мнение от жителей Манисы. За все это время нужно сделать все возможное, чтобы остальная часть народа примкнула к твоему мужу. — Но почему именно он? — Потому что мой младший сын против кровопролития. Он не посмеет никого убивать, не захочет, чтобы его братья устраивали междоусобицу. Ты сама это знаешь, просто не хочешь понимать. Хюррем султан остановилась, прикоснувшись к моим рукам. — Ты можешь делать все что угодно. Это твое право, и я не смею тебе указывать. Но подумай, как важно младшему шехзаде, чтобы все жили в мире. Только когда он встанет на престол может такое случиться. — У нас на пути Нурбану султан. Я не готова рисковать, зная, что она так и хочет согнать нас с санджака, а впоследствии убить. — Но твои шансы выжить будут значительно высоки, если все же ты согласишься с моим предложением, — продолжала гнуть свою линию султанша. — И никакая Нурбану тебе не будет больше помехой. Ты зарекомендовала себя в этом дворце как сильная, добрая, смелая женщина. Многие слуги будут готовы склонить перед тобой головы. Да, но…но я этого не хотела. И что хочет теперь Джихангир я тоже не знала. Наш разговор остался незаконченным — вышеупомянутый шехзаде забеспокоился о моем здравии, ища нас на просторах сада. Мы не смели говорить в его присутствие на эту тему, однако Хюррем султан дала мне время на размышление. Через пару дней ее не стало. Она умерла тихо во сне, а когда мне дали возможность осмотреть ее после смерти, я лишь смогла констатировать: нехватка дыхания, после чего произошло удушение и смерть. Похороны были со всеми почестями. Сулейман, как и его сыновья, несли гроб под мертвую тишину. Многие оплакивали свою госпожу, и даже я успела выпустить несколько слез. Не смотря на то, что у нас с ней были конфликты, в конце мы все-таки нашли общий язык. И я прощаю ее за все, что она сделала. Спустя несколько дней Джихангир предложил всем братьям съездить к Михримах. Она больше всего переживала за смерть своей матушки, отчего закрылась у себя во дворце и ни с кем не контактировала. Все были очень обеспокоенны ее состоянием, поэтому и согласились на небольшое путешествие. Но не я. Мне с утра было плохо, а токсикоз давал о себе знать. Все утро и остаток дня я мучилась, не отпуская тазик с рук. Джихангир хотел было остаться, но я не позволила ему этого. — Нет, езжай, — не унималась я, уже несколько минут убеждая его поехать к сестре. — Я останусь здесь. Со мной ничего не случится. — Я очень переживаю за тебя, как ты этого не поймешь? — Я понимаю и не хочу, чтобы ты сидел тут и смотрел на то, как меня воротит. Поэтому руки в ноги и бегом в карету. — Дерья! — Джихангир! — тем же тоном ответила я, усмехаясь. — Ты сказал когда-то, что сделаешь все, о чем я попрошу. Вот я и прошу — езжай к сестре. Джихангир еще долго не отпускал меня из своих объятий, но мою просьбу выполнил. И кто знал, чем это все обернулось для меня. Когда они уехали, не прошло и пяти минут, как в мои покои зашла одна из служанок, что была предоставлена мне в этом дворце. Так как Айнур хатун не так давно родила, я позволила ей остаться в Манисе рядом со своей девочкой, дав небольшой отгул. — Госпожа! — девушка, чье имя я так и не запомнила, выглядела взволнованной. — Шехзаде Мехмед чувствует себя плохо. У него поднялась температура. — Что? — я кое-как встала с кровати, а тошноту будто бы рукой сняло. — Как плохо? Когда это произошло? — Только что, госпожа. Я как увидела, так сразу же к вам. Говорят, вы сможете его вылечить быстрее, чем все другие лекари. — Еще бы, — буркнула я, идя к выходу. — Ох, говорила я, что беготня по садам в такую погоду до добра не доведет. Идя по коридорам, я думала лишь о сыне и о том, что с ним произошло. Именно поэтому не заметила, как позади меня образовался силуэт. Кто-то зажал мой рот рукой, а в руке была мокрая ветошь. Я пыталась сопротивляться, но как тут защитишь себя саму, когда у тебя огромный живот? К тому же, стоило мне вдохнуть пары жидкости, чем была пропитана ткань, как я почувствовала легкое головокружение, а потом вовсе ослабла на чьих-то руках. Руки болят. Такое ощущение, словно они были связаны крепкой веревкой — запястья стянуло, а стоило мне открыть глаза и привыкнуть к свету, как я поняла, что нахожусь вовсе не в своей комнате. Это помещение было похоже на обычный дом. Деревянный, старый, ветхий. Напротив грязное окно, под ним стол, набитый всевозможными предметами, грязный пол. Не смотря на грязь вокруг, помещение было заполнено растениями в горшках. Сбоку от меня была односпальная кровать, когда я лежала рядом с ней, а мои руки в действительности были завязаны за спиной. Голова кружилась, и мне стало не по себе от того, что я вижу. Застонав, я начинаю звать на помощь, когда мои мольбы были услышаны. Кто-то резко открыл дверь, а в комнату зашли двое неизвестных мне людей. Один был высокий мужчина с длинной бородой и озлобленными глазами, смотрящими прямо на меня исподлобья, когда другая была женщина средних лет с седыми волосами, завязанными в высокий пучок. Они недовольно посмотрели на меня, а мужчина скрестил на груди могучие руки. — Ну, что кричишь? Замолчи, Аллахом прошу! — Что…что происходит? Где я? — жалобно смотрела я на них. — Вы кто? — Тихо! — женщина вышла вперед, глядя на меня сверху вниз. — Теперь ты здесь живешь, дорогая. Это твой дом. — Не поняла... — Все поймешь, вот увидишь! — Для начала объяснитесь! — я повысила голос. Хотела встать, но большой живот и все еще связанные руки за спиной не давали мне этого. — Почему я связана, почему я здесь? Где Джихангир? — Кто-кто? — мужчина усмехнулся, услышав это имя. — Да кто ты такая, чтобы упоминать имя шехзаде своими устами?! Разве во дворце тебя не учили манерам? — Ничего не понимаю, — шепотом проговорила я, пытаясь успокоиться. — Кто вы такие? Вы…вы хоть знаете, кого держите в заточении? — От чего ж не знать, — улыбнулась заговорчески женщина. — Ты - рабыня, кого нам отдали и еще сверху накинули мешок с золотом. А твое дитя, — она облизнула губы, — теперь будет нашим ребенком. Стало страшно. Я задрожала, когда она хотела подойти ко мне, чтобы прикоснуться к животу. — Не подходи, — зарычала я, словно зверь, загнанный в угол. — Не смей меня трогать! Мужчина оттолкнул женщину и, подняв высоко руку, сильно ударил меня по щеке ладонью. — Я сказал молчать! — закричал он в порыве гнева. — Захра теперь твоя госпожа! Отныне ты наша собственность, и только посмей нам перечить! Твоя жизнь во дворце окончена! Ты теперь никто и звать тебя никак. Как только твое дитя появится на свет, твоя песня будет спета. И только попробуй что-то с собой сделать — глаза вырву! Мужчина кричал на меня, а я боялась лишний раз взглянуть в эти огненно-агрессивные глаза. Все еще не понимая, что произошло, нужно было успокоиться и хорошенько подумать об этом. Но эти двоя вовсе не давали мне этого, лишь пугая своим присутствием. — Посмотри на себя, — когда мужчина отошел, Зухра присела на кровать. — Мы сделаем для тебя подарок. Во дворце твое дитя бы погибло, когда здесь он родиться и будет жить. Ты ведь очередная рабыня, кто забеременела от шехзаде не по закону? Тебя должны были казнить за укрывательство беременности. Как ты только смогла доносить его до такого срока? — Все не так, — я заставила себя посмотреть на женщину. — Вам нагло врут! Я законная жена шехзаде Джихангира, мать его наследника, а ныне беременная вторым его ребенком! Те переглянулись, а я поняла, что мне не верят. — Нас предупреждали о том, что ты сошла с ума. Придумываешь небылицы, — фыркнула женщина, встав с кровати. — Надеюсь на будущем чаде это никак не отразиться. Скажи спасибо, что мы спасли тебя от неминуемой казни. Те люди, кто прятал тебя ото всех, смогли нам в этом помочь. — Но это не правда! — Замолчи! — мужчина снова двинулся на меня, когда Зухра встала между нами. — Омар, остынь. Оставь ее. Пусть успокоится для начала. Идем. — Нет, погодите, постойте! — жалобно запищала я, когда эти двое стали уходить. — Вам нагло врут, вы не понимаете? Спросите любого во дворце. Меня будут искать! Дверь с громким хлопком закрылась за ними, оставив меня в одиночестве. Я рухнула на бок, прислонившись головой к полу, пытаясь сдержать себя в истерике, которая накатывала с дикой силой. Их обманули! Кто-то смог меня вырубить, после чего продать меня каким-то людям, скрыв от них настоящую правду. И кто, как не Нурбану султан может это сотворить?! И у нее…у нее получилось. Не знаю как так вышло, каким способом она смогла провести меня через весь дворец в бессознательном состоянии, как у нее вышло пройти через границы дворца, но у нее это вышло. И теперь я неизвестно где нахожусь. И никто не знает, где я. Когда я подумала о Джихангире, слезы сами по себе стали стекать по лицу. Без меня его убьют. Если я была всегда рядом и смогла бы вовремя спасти его, то теперь путь открыт. Нурбану не будет медлить: она сделает все, чтобы в наследниках остался лишь один Селим. Она его убьет! Как все…как все просто идеально придумано! Ведь кто бы мог подумать, что охота падет в мою сторону, а я превращусь в жертву, от которой нужно в срочном порядке избавиться. И если я что-то не предприму, будет поздно.