Часть 30

Я не понимала, сколько прошло времени. День, а может два, а может и вся неделя. Все повторялось: я спала, потом приходила Зухра, подкладывала под мой подол старого платья чашу, чтобы я опорожнилась, потом кормила и поила, умывала. Первые дни я отказывалась принимать какую-либо помощь, но пришел Омар и мягко постарался мне объяснить, что этого лучше не делать. По итогу, дабы не рисковать жизнью своего малыша, я смирилась, принимая еду и воду. И это было отвратительно! С каждым днем я молилась, чтобы меня нашли. Я верила в то, что Джихангир сейчас не сидит на месте, и что он ищет меня по всей стране, отправляя гонцов в разные стороны. Но вопрос в другом: где конкретно я находилась? За грязными окнами нельзя было понять ночь на дворе или же день. Все это время я поносила Нурбану. Представляла, как она так же сидит на грязной кровати и молит о пощаде, как ее мучают муки совести. От этого мне не становилось легче, но я понимала, что просто так это не оставлю. Если выживу, конечно же. И однажды, проснувшись в очередной раз в одной и той же позе, я поняла, что со мной что — то происходит. Живот стал сильно давить, а осознание того, что я рожаю, пришло молниеносно. И после этого все пошло по наклонной… — Отпустите меня! — взмолилась я, выговаривая еле-еле слова. — Отпустите, умоляю вас! — Я не могу! — ответила Зухра, вытирая пот с моего лица. — Ты рожаешь, дорогая! — Я…я не хочу! — Надо, дорогая, надо! Иначе твой ребенок задохнется! Тужься! Я закричала так, как не кричала раньше. Первые роды были болезненными, но сейчас не та обстановка, где я могла бы кричать чуть тише. И этот крик был намного больнее и отчаяннее. — Отлично! Ты сильная, ты сможешь! — подбадривала меня Зухра. — Еще немного! Давай! Я вновь истошно ору, цепляясь руками за собственное платье. Я надеялась, что мой крик услышат, что кто-то сможет мне помочь. Рожая в таких условиях, было страшно осознавать, что будет со мной после. Раздался душераздирательный детский плач. Зухра вытащила окровавленного сморщенного малыша, довольно ухмыляясь: — У тебя родилась красивая девочка! Дай Аллах ей много лет жизни. Девочка! Мечта Джихангира. И где она сейчас? Там, где даже я не знаю. Я тяну к ней руки, но Зухра не торопиться мне ее отдавать. Она вытирает кровь с ее личика, внимательно изучая. — Красивая, — еще раз сказала она. — На тебя похожа. — Дайте…дайте ее мне. — Нет, милая, — женщина не отрывала взгляд от ребенка, и в этом было что-то устрашающее. — Теперь это моя девочка. Ты родила для нас с мужем. Забудь о ней. Кормилицу, правда, будет сложно найти, но мы справимся. Ты нам больше не нужна. Как только вернется Омар, он сделает все, чтобы ты предстала перед Аллахом. — Что? — боль в теле не давала мне сосредоточиться. — Вы не имеете права! — Забудь о том, кто ты такая! Тебя больше нет, — смеется Зухра. — Ты как была рабыней, так ею и остаешься. Где твои платья? Где твои слуги? У тебя ничего этого не было и в помине, но ты продолжаешь гнуть свою линию! Тебя вышвырнули из дворца, ты никто! Я начала злиться, сжимая кулаки. Были бы силы, я бы смогла встать и дать этой женщине смачную оплеуху, но у нее в руках была моя девочка. Но когда еще выпадет такой шанс, когда ее мужа нет дома? Младенец в руках Зухры кричал, как бы не пыталась она ее успокоить. Женщина начала ее сильно качать, стараясь тем самым усыпить ее. — Что вы делаете? Она так не уснет! — Заткнись! — зашипела женщина. — Молчи, молчи! — Прошу вас, дайте мне ее успокоить. Когда она уснет, я отдам ее вам. Больше…больше ни о чем я не прошу! Ребенку нужно почувствовать тепло матери, тогда она успокоится. Зухра недовольно зыркнула на меня, но отчаянный плач ребенка выводил ее больше, чем я. Она нахмурилась, недовольно цокнула, но подошла ко мне. Я осторожно принимаю на себя своего ребенка. Девочка и правда была красива и похожа на меня — маленький носик, карие глазки, темные волосы. Если у Мехмеда были светлые волосы и глаза, как у его отца, то эта девочка была полной противоположностью. — Только попробуй что-то с ней сделать! — пригрозила мне Зухра. — Я слежу за тобой. Я приложила ее к груди, а девочка сразу же прильнула к ней, замолкая. Помещение наполнилась тишиной, и Зухра довольно выдохнула. — Ну и напачкала ты все своей кровью, детка, — недовольно шаркая ногами, женщина морщила нос, озлобленно осматривая все вокруг. — Может и Омару не потребуется тебя убивать — ты сама скоро истечешь кровью. Зашивать твои раны я не буду да и не умею. Я старалась не плакать. Негоже перед ней распускать нюни. К тому же девочка может почувствовать волнение со стороны матери. Только как тут не волноваться, когда я нахожусь неизвестно где? Не смотря на атмосферу вокруг, я дивилась тому, как Зухра за это время успела прибраться в этой комнате, готовясь к появлению ребенка на свет. Чисто убрано, окна отмыты до блеска, повсюду стоят красивые цветы в горшках. Эта Зухра определенно знает толк в растениях — розы, фиалки, олеандр… Я напряглась. Олеандр, он…Аллах, кто бы знал, но он мне сможет помочь! Только будет ли это правильным? Конечно, когда на весах стоит моя жизнь и будущее малышки! — Это…это же олеандр? — как можно спокойнее спрашиваю я женщину. — Да. А что? — Я…я знаю, что вы не оставите меня в живых. Но ребенок, он…он будет жить? — Не сомневайся в этом, девочка, — ответила женщина. — Мы с Омаром давно хотели детей, только у нас не получалось. Твоя девочка будет жить с нами. В безопасности. — Тогда…тогда ей нужно хорошее питание. Я не хочу, чтобы ее кормил кто-то другой. А вы…я вижу, как вы смотрите на нее. И если моя участь предрешена, то…то я хочу, чтобы вы ее кормили. — С ума сошла, родная? — насмехается надо мной Зухра. — У меня нет молока. Как я буду ее кормить? — У вас есть олеандр, — продолжала гнуть я свою линию. — Он…его сок обогащает организм женщины и способствует выработке молока. Достаточно лишь нескольких капель. — Хм, — Зухра с недоверием посмотрела на цветок, потом снова на меня. — Откуда ты это знаешь? — Я была…кхм, точнее моя мама была лекаркой. Этот цветок я хорошо знаю. Он сможет тебе помочь. — С чего мне тебе верить? — С того, что я хочу лучшего для своего ребенка, — на выдохе проговариваю я. — И ты дала мне понять, что сможешь воспитать из нее хорошего человека. Если это так, то тебе наверняка захочется быть всем для нее и кормить тоже, если у тебя была бы такая возможность. И я…я предлагаю тебе проверенный способ. Женщина сложила губы трубочкой. Потом взглянула на мою дочь, которая продолжала пить мое молоко с закрытыми глазами, довольно причмокивая. Я уверена, в ее голове она представляла себя на моем месте. И именно на этом я и играла. Она встала, осматривая олеандр. — Говоришь, сок этого цветка мне поможет? — Да. Измельчите цветок в ступке, добавьте немного воды и сразу же выпейте. Не пройдет и десяти минут, как вы почувствуете в своей груди поступившее молоко. — А оно не опасно для ребенка? — Нет, конечно же, — насильно заставляю себя выдавить улыбку. — Иначе я бы не предлагала вам такой быстродействующий способ. Зухра решилась. Она общипала цветок и закинула листья в ступку. Быстрыми движениями женщина сделала все, что я ей сказала — измельчила растение, добавила воды и, не мешкая, выпила все содержимое, жуя остатки не измельченных частей во рту. — Фу! Какая горечь! — зажмурилась она, однако не смела выплюнуть остатки. — Тебе лучше молиться, чтобы олеандр помог мне. — Не сомневайтесь. Поможет. Олеандр был с очень красивыми яркими цветками, поэтому его часто используют для украшения садовых и дачных участков. Но все его части ядовиты и содержат гликозиды, которые могут стать причиной поражения основных систем: нервной, сердечно-сосудистой и пищеварительной. И если выпить сок олеандра, в конечно итоге это спровоцирует остановку сердца. Не прошло и пятнадцати минут, как Зухра почувствовала неладное. Она вдруг стала тяжело дышать, схватившись за грудь в районе сердца, ее руки стали дрожать, а рот непроизвольно открылся, глотая в себя недостающий ей воздух. — Ты…— только и смогла прохрипеть она. — Ты… Я не мешкала — убедившись в том, что дочь уснула, я осторожно прикрыла ее личико простыней и, крепко держав, стала вставать. Боль внизу живота заставила меня вскрикивать от движения, но я не смела останавливаться, продолжая подниматься с кровати. И как же мне повезло, что во время родов эта женщина смогла развязать мне руки! Зухра было двинулась в мою сторону, но ноги подкосились, и она упала перед моими ногами, хрипя от нехватки воздуха. — Стой… — слышу я ее чуть уловимый голос. — Стой! — Это будет тебе уроком, Зухра. За то, что была готова убить меня. Ты вообще понимаешь, кому служишь, что с тобой бы стало, нашли бы меня раньше? Отравление олеандром самое ничтожное по сравнению с тем, что бы с тобой сделали. И я не рабыня, а свободная женщина. Представ перед Аллахом, помни об этом! Женщина хватается за мои ноги, а я отталкиваю ее так, как хватило на это сил. С одной стороны, мне было жалко эту женщину, но с другой, иного выхода сбежать отсюда живой у меня не было. Я выхожу из дома, вдыхая свежий воздух. Ноги подкашиваются, а кровь стекает по моим ногам. Но я иду вперед, осматриваясь по сторонам. Где я? Кто сможет мне помочь? В любом случае нужно как можно скорее покинуть этот дом, ведь Омар может прийти в любую минуту. Место, где меня прятали, напоминало небольшую деревушку. Когда я шла, то не встретила никого на своем пути. Да и смог бы помочь какой-то странной девице с ребенком на руках? Но я хотела, чтобы мне помогли. Я молилась, чтобы найти того, кто сможет это сделать. До тех пор, пока…пока меня не станет. Эта мысль смогла меня вывести из себя. Я прислонилась спиной к дереву, плача от боли и от досады. Пару часов и все - пиши пропало. Кто будет защищать моего ребенка, когда меня не станет? Кто сможет мне помочь? Нужно идти. Как бы не было сил, как бы сильно не хотелось, но я должна. Я просто обязана освободиться. Выйдя на проселочную дорогу, не понимала, в какую сторону мне лучше шествовать. Вокруг было пусто, а та деревня - единственное жилое место в округе. Но вдруг вдали показалась повозка с одной лошадью в упряжке. Позади нее сидел старик с маленьким мальчиком, и они ехали прямо, минуя эту проклятую деревню. Не заметив меня было бы невозможно. Я встала точно посредине дороги, жалобно смотря на мужчину. Он недовольно остановил лошадь, выпрыгивая из повозки. — Чего тебе надо? Не видишь, что я еду? Не заметил, так раздавил бы тебя не моргая. — Простите, что беспокою, эффенди, — устало говорю я. — Скажите, где я? — Ты? Ты что, не знаешь где находишься? — усмехнулся он. Заметив ребенка в руках, он спросил: — Это твой? — Да. Девочка. Я только что родила. — Тогда что ты вышла на дорогу? Судя по твоему состоянию, тебе нужно отдыхать и заботиться о своей дочери. — Простите, но…но я не здесь живу. Вы наверное не поверите и посчитаете меня сумасшедшей, но…но я живу во дворце в Стамбуле. Мой муж — шехзаде Джихангир, младший сын султана Сулеймана. Мужчина испуганно посмотрел на меня, а мальчишка, на вид лет семи, не больше, услышав меня, выскочил следом, подбегая к нам. — Ты Дерья султан? — удивленно спросил он. — Это правда ты? — Да, но…но откуда вы меня знаете? — Карим, вернись сейчас же в повозку! — прикрикнул на него мужчина, вновь обратившись ко мне: — С чего нам верить, что это ты? Прошлась молва по всему государству о том, что ты пропала. Тебя повсюду ищут. — Я…я не знаю, как вам доказать то, что это я и есть, — прошептала я. — Когда меня украли из дворца, я была беременна. Меня держали силой в этой деревне, хотели забрать моего ребенка и убить. — И как ты сбежала? — Я отравила женщину, которая держала меня взаперти, — честно призналась я. — Она выпила сок олеандра. Он очень ядовит. Мужчина не стал гневаться за то, что я кого-то там убила. Он внимательно смотрел на меня, все еще думая над тем, стоит ли мне верить или нет. — Говорят ты была лекарем до того, как связала себя браком с шехзаде. Ценишься во дворце не только как жена Джихангира, но и тем, что когда-то спасла жизнь повелителю. Это правда? — Если хотите, привезите меня ко дворцу. Они все подтвердят, скажут, что это я. — А если ты врешь? — не унимался старик. — Что тогда? Я замолчала. У меня не было ничего, чтобы я смогла отдать ему в качестве вознаграждения. — Отец! — мальчик вновь появился перед нами. — За эту госпожу даруют много денег. Я ей верю, отец! — Так, я сказал, быстро на место! — гаркнул мужчина. Он снова смотрит на меня, на младенца в руках. — Ладно. Я помогу тебе. Взамен, если ты действительно та самая девушка, кого ищут, поможешь нам. Золото мне не нужно, поэтому все, что я хочу, так это хорошего будущего для моего сына. Сможешь помочь? — Да, — не мешкая, ответила я. — Помогу. Ваш сын не будет ни в чем нуждаться. — Хорошо. Садись в повозку. Путь не близкий — ты сейчас находишься в районе Синнабоны. Ехать несколько часов. — Я выдержу. — Уверена? Выглядишь не очень, — он посмотрел вниз, заметив, как несколько капель крови упали на землю из-под подола платья служанки. Я задумалась. — Тогда мне…мне нужна крапива. И место, куда ее можно положить и подогреть. Проехав около двух часов, повозка остановилась. Карим обладал хорошим зрением — по пути он смог сорвать крапиву, даже не обжигая свои руки. Мужчина, как потом он представился, Мурид, разжег костер и достал из повозки небольшую медную кружку. — Что ты собираешься делать? — поинтересовался мальчик, когда его отец помог мне спуститься на землю. Девочка еще спала, и я укрыла ее теплым пледом, что дал мне Мурид, оставив в повозке. — Крапива очень хорошо останавливает кровь. Я измельчу ее и подогрею с водой в этой кружке, после чего выпью. — А откуда у тебя кровь, госпожа? — мальчик обратился ко мне, а я поморщилась. — Зови меня просто Дерья, хорошо? Я не так давно произвела на свет ту девочку, что тебе так понравилась. К сожалению, мое тело еще не полностью восстановилось, поэтому я… — Ранена? — закончил за меня мысль Карим. — Можно и так сказать. Мальчик внимательно наблюдал за тем, что я делаю. Глаза горели, и ему был интересен весь процесс. Когда Мурид занимался своей лошадью, давая ей возможность поесть и попить, мы сидели чуть в отдали, делая настой из крапивы. — Это твоя дочь? — спросил снова Карим. — Да. — А как зовут? — Пока что никак. У нас обычно сам повелитель дает имена своим родственникам. — А если оно тебе не понравится? — Обычно падишах придумывает хорошие имена и их значения. Например, моему сыну он дал имя Мехмед, что означает «достойный похвалы». — У тебя еще есть сын? — удивился Карим. — Да, — я не смогла не улыбнуться, видя, как сильно мальчишка был удивлен этому. — Он чуть младше тебя. Такой же смышленый и добрый. Я вас познакомлю. — Не, навряд ли, госпожа. Шехзаде негоже общаться с простыми людьми, — поникшим голосом ответил Карим. — Ну, почему же? Как — то шехзаде Джихангир выбрал меня в качестве своей жены. — А ты тоже была простым человеком? — Угу. Меня украли из моей страны — я раньше жила на Руси. Потом продали в рабство, и так я оказалась во дворце. Была сначала наложницей, потом повелитель отправил меня учиться на лекаря, даровав свободу. А после я вернулась во дворец, став уже главным лекарем. Оказалось, все это время Мурид слушал нас. — И где ты училась, эффенди? — поинтересовался он. — В Бурсе, в медицинском центре. — Наслышан я про этот центр. Там служит мой знакомый, Ибрагим эффенди. Знаешь такого? — Знаю. Он рассказывал нам про строение человека. У него еще усы смешные — они очень сильно вьются и мешают ему при разговоре, лезя прямо в рот. А еще он постоянно на всех смотрит с высоко поднятой головой, закладывая при этом руки за спину. Мужчина усмехнулся. — И правда. Значит не врешь, говоря такое. Ты и вправду султанша. Я улыбнулась мужчине как только могла. Кровь продолжала стекать по ногам, а я поспешила снять настой с огня. Когда он настоялся и немного остыл, залпом опустошила кружку, после чего мы двинулись дальше в путь. Карим все это время внимательно следил за моим состоянием — я лежала в повозке, держа в руках ребенка, а когда были ухабы, он сам попросился подержать малышку. — Так тебе будет проще, госпожа. Я могу ее держать, я умею. Состояние не улучшилось, хоть и прилив крови уменьшился. Но это не значит, что все стало спокойным — для того, чтобы я восстановилась, нужна акушерка и ее искусные руки. Я осторожно, насколько это возможно, передала маленький сверток Кариму. Он со всей добротой и трепетностью держался на повозке лучше чем я, храня покой маленькой малышки. Я сама не заметила как уснула. Была такая невыносимая слабость, так еще и дорога знатно умела укачивать. Проснулась я от того, как повозка резко затормозила, а я зашипела от болей внизу живота. — Приехали, госпожа! — Мурид выпрыгнул со своего места, подойдя к повозке. — Просыпайтесь! Мы стояли точно напротив дворцовых ворот. За ними идет дорога во дворец. Я дома. Смотрю на Карима, видя, как он в той же позе, что и в той, когда я засыпала. Малышка все еще спала, не беспокоя мальчика своими криками. Мурид помог мне сползти с повозки. Стоило только встать, как я снова почувствовала теплоту между ног. Крапива смогла унять кровотечение, но лишь на несколько часов. Теперь все повторялось. Мне кажется вытекло уже столько крови, что я уже не должна была дышать. И к счастью, мне удалось добраться до столицы. Не без помощи, конечно же. — Эй, кто такие? — мы подошли к стражникам, что охраняли ворота. — Что вам нужно? — Я…я Дерья султан, — еле лепеча вымолвила я. — Откройте ворота. — Что? — янычар посмотрел на меня и на держащего в моих руках младенца, что не остановило его насмехаться надо мной. — Посмотри на себя, женщина. Такие платья носят только служанки. — Какая разница, какой на мне наряд? — закипала я. — Ты не видишь, в каком я состоянии? Эти достопочтенные люди нашли меня непонятно где, привели сюда, чтобы такой как ты не пустил меня во дворец? — Успокойся, — на помощь одному подоспел второй стражник. — Мой напарник прав. Выглядишь ты не как госпожа и жена шехзаде. С чего нам тебе верить? — По всей стране ищут Дерью султан, — вызвался вперед Мурид. — Мы нашли ее. Велите прислать кого-то сюда, чтобы он смог подтвердить то, что перед вами настоящая госпожа стоит. Стражники переглянулись. — Ты слышал про то, что по стране ищут Дерью султан? — Наслышан. Эффенди не врет. Только есть ли смысл звать сюда кого-то, чтобы он посмотрел на нее? Если это не она, нам за это… — Просто позовите Локмана агу! — повысила я голос. — Или Мерджана агу. Или Амана пашу. Кого угодно, слышите? — Откуда ты знаешь все эти имена? — О, Аллах, — я пошатнулась, но встала твердо, боясь упасть. — Потому что я и есть Дерья султан. Пока не позовете того, кто меня видел без паранджи, не убедитесь в этом лично. — Ладно, твоя взяла. Ждите тут, — один из стражников соизволил пройти за дворцовые ворота, направляясь к другому пункту. Там он передал мое послание, после чего другой стражник пошел к третьему пункту и так до тех пор, пока последний не зашел точно во дворец. — Продержишься, госпожа? Может подержать ребенка? — обеспокоенно спросил Мурид. — Не надо. Я справлюсь. Только один шайтан знает, справлюсь я или нет. Но чем больше шло время ожидания, тем становилось мне хуже. И вот, где-то вдалеке из дворца выскочило несколько человек. Один из них был стражником, видимо, тот самый, кто и зашел внутрь. Второй же силуэт был мне непонятен до тех пор, пока он не приблизился до расстояния пяти или десяти метров. И это был Локман ага. Он еще издалека признал меня. Ускорился в шаге, раскрыл самолично ворота. — Госпожа! — кланяясь, его лицо стало искренне радостным, а глаза так и прыгали по мне, изучая, в каком я состоянии. Заметив мои дрожащие губы и посиневшее лицо, он воскликнул: — Слава Аллаху, вы живы! Стражники потупили взгляд, поняв, что я им не врала. Я же вышла медленно вперед. — Локман, — мой голос стал дрожать, как и все тело. Я была рада встрече, да и в предвкушении тому, что в скором времени окажусь во дворце. — Локман, эти люди спасли мою жизнь. Они привезли меня сюда, и я…я не хочу их отпускать без вознаграждения. — Конечно же, госпожа. За ваше нахождение положено столько акче, что на всю жизнь хватит. — Нет, Локман, не только это. Я хочу, чтобы они ни в чем больше не нуждались. Возьмите ребенка во служение в дворец, а эффенди обеспечьте хорошей работой. Они вернули меня домой. Евнух с сочувствием смотрит на меня и ловит, когда я чуть ли не падаю на него. — Госпожа! — он испуганно держит меня за плечи. — Вам плохо? — Позовите Рафу хатун, — монотонно ответила я на его вопрос. — И как можно скорее. Повернувшись к Кариму и Муриду, я смогла им поклонится. Они не ожидали от меня такого жеста, как и остальные, стоящие рядом. — Спасибо. Благодаря вам я и мой ребенок выжили. — Иди, а то на счет тебя я не буду уверен, пока не окажут нужную помощь! — улыбается мужчина, обнимая мальчика. — Спасибо тебе, что сдержала слово. Меня осторожно ведет Локман ага, придерживая за локоть, когда я шла вперед, высоко задрав подбородок. Не важно, что на мне было платье служанки дворца, главное личность, а не одежда. Пусть все знают, что меня невозможно убить. По крайней мере одна особа. У дворца столпилось куча народа. Кто-то успел оповестить их о том, что нашлась настоящая Дерья султан. Среди толпы я увидела Мерджана агу, кто закрывал рот рукой, огромными глазами смотря на меня, Амана пашу, вышедшего вперед, который так же остановился, боясь пошевелиться. Из толпы вырвалась знакомая макушка. Джихангир, увидев меня, не смел стоять на месте, побежав навстречу. Ему кричали что-то вдогонку, но он не обращал на них никакого внимания. Я остановилась, жестом показав Локману аге, что могу двигаться самостоятельно. Прошла чуть вперед, чувствуя новый прилив крови к ногам. Больше я не смела идти, но этого и не нужно было делать — Джихангир смог преодолеть между нами расстояние за считанные секунды. Он остановился так же как и я, боясь ко мне прикоснуться. Его лицо было уже мокрым от слез, а когда он опустил голову и увидел сверток, что я так крепко держала в руках, глаза еще больше стали слезиться. — Шехзаде, — я открыто улыбнулась, делая поклон. — Это…это ваша дочь, шехзаде. Теперь я…я спокойна. — Дерья, — на выдохе сказал он мое имя, а я аккуратно даю ему младенца, кого он со всем желанием принял, изучая каждый миллиметр ее лица. — Госпожа, — Локман ага замечает окровавленный подол платья и небольшую дорожку из крови, что успела накапать на землю. — Вы…вы ранены. Джихангир смотрит туда, куда указал евнух, потом на меня. Я продолжала стоять на месте, когда голова предательски закружилась, а я, не в силах больше держаться, падаю навзничь, а именно на крепкие руки хранителя покоев.