Жить дальше

Понедельник начался с того, что Колетт забыла выключить будильник, и он прозвенел в семь утра, хотя она не собиралась никуда идти. Она лежала в кровати, глядя в потолок, и слушала, как за окном шумит ветер, срывая с деревьев первые листья, которые падали на мокрый асфальт и прилипали к нему, как мокрые тряпки. В какой-то момент она поняла, что если не встанет сейчас, то не встанет никогда, и это осознание заставило её подняться, натянуть джинсы и свитер и выйти из дома, хотя всё внутри неё сопротивлялось этому движению. В школе было шумно. Кто-то обсуждал контрольную по математике, кто-то жаловался на родителей, а в углу коридора Биби и Эмз снова задирали первоклашек. Это было настолько обыденным, что Колетт на мгновение показалось, что ничего не произошло. А потом она увидела пустую парту Эдгара, и ощущение нормальности разбилось о этот пустой стул, как волна о скалы. Она села на своё место, положив рюкзак на колени, и уставилась в окно, за которым серое небо нависало над городом, размазывая свет по стеклу. Рядом с ней сидела Пайпер, которая что-то быстро писала в тетради, иногда бросая короткие взгляды на Колетт, но не задавая вопросов. Она понимала, что Колетт не готова говорить, и это молчаливое понимание было тем, что Колетт ценила больше всего. Через ряд от них сидели Фенг и Джанет. Фенг вертел в пальцах ручку, не замечая этого, а Джанет смотрела на него с лёгким беспокойством, которое старалась не показывать. На соседнем ряду Сэнди сидел рядом с Амбер, и они о чём-то тихо переговаривались, иногда улыбаясь каким-то своим шуткам, которые никто не слышал. Честер сидел один. Его место было рядом с пустым местом, которое раньше принадлежало Эдгару. В кабинет зашел Байрон. — Так, народ, — сказал Байрон, захлопывая журнал и поправляя очки, которые почему-то съехали набок, хотя обычно сидели идеально ровно. — Завтра вас ждёт контрольная по алгебре, так что рекомендую повторить производные. Я вчера засиделся допоздна, готовил материал, но не успел распечатать, так что пришлю вам вечером в беседу. Голос его звучал обычно, без той железной нотки, которая иногда появлялась у него на уроках. Колетт смотрела на него, и в голове у неё крутилась мысль о том, что этот человек забрал у неё Эдгара, а теперь стоит перед классом и обсуждает производные. Это было настолько абсурдно, что она едва сдержала усмешку, но ничего не сказала. Байрон подошёл к доске и начал объяснять тему, быстро и чётко, иногда бросая взгляды в сторону пустой парты, но никак не комментируя её отсутствие. — Кстати, я сегодня в новостях видел, что в нашем районе опять грабят магазины, — сказала Пайпер, поворачиваясь к Колетт и понижая голос до шёпота, чтобы её не услышал учитель. — Прям серия какая-то! Представляешь, вчера ночью ограбили "Пятёрочку" на углу, разбили витрину, но не взяли ничего. Как думаешь, это политика?) — Тут скорее какие-то малолетки бесятся, — ответила Колетт, и в голосе её появилась та лёгкая ирония, которая была у неё раньше, до того, как всё рухнуло. — Кому нужна целая сеть продуктов, если там даже чипсов нормальных нет? Пайпер засмеялась, тихо, чтобы не привлекать внимания, и это был первый раз за несколько дней, когда Колетт услышала свой собственный смех тоже. Он прозвучал странно, будто она отвыкла от этого звука, но ей понравилось, как он отозвался где-то внутри, лёгкий и невесомый. Через ряд от них Фенг и Джанет обсуждали что-то своё. Джанет что-то рисовала на полях тетради, а Фенг наклонился к ней, пытаясь разглядеть, что именно она там выводит. — Это что, котик? — спросил он, и в голосе его звучало удивление пополам с насмешкой. — Серьёзно? На уроке алгебры? — Это не котик, это мопс, — ответила Джанет, не отрываясь от рисунка. — Просто ты не видишь разницы между котами и собаками. У тебя глаз не натренирован. — А вот тут ты не права, — сказал Фенг, наклоняясь ближе. — У меня глаз — ваще снайперский. Просто мопсы выглядят как разочарованные коты, которые устали от жизни. Так что технически я прав. Джанет фыркнула, но улыбнулась, и Фенг заметил, как уголки её губ дрогнули, выдавая её, хотя она старалась сохранить серьёзное лицо. Он улыбнулся в ответ, и это была та лёгкая, почти невесомая улыбка, которая появлялась у него, когда он чувствовал себя расслабленно. Сэнди сидел рядом с Амбер, и они обсуждали что-то, что не было связано ни с учебой, ни с тем, что случилось в пятницу. Он уже почти не смотрел на пустую парту, а смотрел на Амбер, которая жестикулировала, рассказывая ему о какой-то глупой истории, которая приключилась с её соседкой. Она смеялась, запрокинув голову, и он смотрел на неё, чувствуя, как внутри него теплеет что-то, что он не мог объяснить словами. — ...и она говорит, что кот сам залез в стиральную машинку, а я ей не верю, потому что коты не умеют открывать крышки, — говорила Амбер, и Сэнди слушал её, не перебивая, чувствуя, как её голос заполняет пустоту внутри него. — Я знаю, что она это сделала сама, чтобы просто не идти на работу. Я бы на её месте тоже так сделала. — Признавайся, ты бы тоже залезла, если бы была котом, — сказал Сэнди, ухмыляясь, и Амбер толкнула его локтем, но без злости, просто чтобы показать, что оценила шутку. Честер сидел один. Ему казалось, что если он заговорит, то тишина разобьётся на тысячи осколков, и он не сможет собрать их обратно. Он вспомнил, как они с Эдгаром сидели здесь, когда Байрон объяснял математику, а Эдгар тихо смотрел фотки с Колетт, не замечая, что Честер видит это и улыбается в своей тетради. Это было частью их жизни, такой обычной и обыденной, что тогда он не придавал этому значения. Байрон продолжал объяснять производные, и в классе было слышно только его голос и звук ручек, скользящих по бумаге. Кто-то в заднем ряду чихнул, кто-то перешептывался, обсуждая свои дела. Колетт, глядя на пустое место, почувствовала, что это и есть та нормальность, которую Эдгар хотел для них сохранить. Она не будет ждать, искать и надеяться. Она просто будет жить дальше, потому что именно этого он хотел. И она будет делать это не с надеждой на его возвращение, потому что надежды не было и быть не могло, а с пониманием того, что это единственный способ не сломаться окончательно. Просто надо жить дальше... Урок закончился, и класс начал наполняться шумом. — Так, я сегодня закажу пиццу, — сказала Пайпер, поднимая голову. — Ты идёшь? Обещаю, что на этот раз не закажу с ананасами. — Иду!, — ответила Колетт, и в голосе её не было той пустоты, которая была утром. — И да, без ананасов! Она встала, взяла рюкзак и направилась к выходу, чувствуя, как Пайпер догоняет её, тихо смеясь над собственной шуткой. Честер поднялся последним, задержался на мгновение у пустой парты, провёл пальцами по её гладкой поверхности, потом развернулся и вышел, не оглядываясь.