Часть 5

      Утро подкралось с грацией налогового инспектора, решившего нагрянуть с внеплановой проверкой в разгар корпоратива. Оно обрушилось на меня сыростью, ломотой во всех новообретенных суставах и звуком, от которого сворачивалась кровь. Звук этот напоминал предсмертные хрипы астматичной чайки, пытающейся проглотить пенопласт.       Я приоткрыла один глаз — желтый, с вертикальным зрачком, мгновенно сфокусировавшимся на источнике акустического террора. Ллерис Соловьиная Глотка сидел на пеньке в позе лотоса и с одухотворенным лицом пытался настроить свою трехструнную инвалидку-лютню.       — Если ты сейчас же не прекратишь насиловать этот кусок фанеры, я использую его как растопку для завтрака, — прохрипела я, отдирая чешую от влажной земли. Мой хвост, проснувшийся раньше хозяйки, радостно взметнул в воздух ворох прелых листьев и с размаху шлепнул эльфа по колену.       — Искусство требует жертв! — гордо парировал Ллерис, не переставая терзать струну, которая издала звук рвущегося брезента.       — Искусство требует таланта, — отрезала я, вытряхивая сосновые иголки из-за пазухи. — А то, что делаешь ты, требует вызова наряда полиции и статьи за хулиганство. Собирайся, маэстро. Нас ждет Рифтен.       Дорога через осенний лес могла бы показаться романтичной. Золотые кроны берез, мягкий ковер из опавших листьев, живописные валуны, поросшие мхом. Прямо-таки готовые фотообои для кабинета релаксации в элитном спа-салоне. Если бы не одно «но»: каждую секунду из-за этих живописных валунов мог выскочить медведь размером с микроавтобус или стайка агрессивных сектантов. Мой внутренний параноик работал в три смены, заставляя голову вертеться на триста шестьдесят градусов.       К полудню лес расступился, и в нос ударил Запах. Именно так, с большой буквы. Это был сложный, многоуровневый букет, в котором гармонично сплетались ноты тухлой озерной рыбы, застоявшейся воды, немытых тел и легкого, едва уловимого аромата тотальной безнадежности.       — Добро пожаловать в осеннюю столицу Скайрима! — Ллерис театрально взмахнул рукой, едва не выколов мне глаз грифом лютни. Он указывал на мрачные каменные стены, вырастающие прямо из мутной воды озера. — Город интриг, золота и сломанных судеб!       Рифтен выглядел так, словно Венецию пропустили через мясорубку депрессии, щедро посыпали грязью и забыли просушить. Деревянные мостки скрипели и гнили, крыши домов покосились, словно от тяжелых мыслей, а над всем этим великолепием висело серое, давящее небо. Идеальное место для открытия филиала микрофинансовой организации.       Мы подошли к массивным северным воротам. Путь преграждали двое стражников. На них были кольчуги, выцветшие желто-коричневые накидки и шлемы, скрывающие лица до самого носа. Это придавало им вид одинаковых, слегка помятых почтовых ящиков. Один из них лениво ковырял алебардой в щели между булыжниками, второй жевал травинку с таким видом, будто постиг дзен через пережевывание целлюлозы.       — Стой, кто идет, — вяло, без малейшего энтузиазма скомандовал тот, что с травинкой, преграждая нам дорогу древком оружия. — Город закрыт. По приказу ярла.       Я внутренне подобралась. Мой многолетний опыт общения с вахтерами, охранниками бизнес-центров и сотрудниками ДПС безошибочно распознал симптомы. Сейчас начнется классический развод на деньги.       — И в чем же причина столь радикальных мер градостроительной политики? — предельно вежливо поинтересовалась я, включая интонацию «старший менеджер общается с нерадивым стажером». — Эпидемия? Карантин? Плановая инвентаризация?       Стражник выплюнул травинку и смерил меня мутным взглядом из-под забрала. Зеленая прямоходящая ящерица, изъясняющаяся канцелярским языком, явно вызывала у него короткое замыкание в нейронных связях.       — Налог на посетителей, — буркнул он, напуская на себя важность и выпячивая грудь. — Для вашей же безопасности. В городе орудуют воры. Плати двадцать септимов, чешуйчатая, и проходи. А серого можешь оставить тут, эльфов мы вообще не жалуем. От них одна сырость и умные разговоры.       — Двадцать септимов? — мои надбровные дуги поползли вверх. Внутри проснулся жадный бухгалтер, готовый рвать зубами за каждую копейку неучтенных расходов. — А квитанцию вы мне выпишете? С печатью администрации Рифтена? Акт выполненных работ предоставите? В чем, простите, заключается услуга обеспечения безопасности, если воры уже находятся внутри города? Вы берете с меня деньги за то, чтобы запереть в одном вольере с криминалом?       Стражник побагровел. Его шея над воротником кольчуги стала напоминать переспелый помидор. Напарник перестал ковырять мостовую и крепче перехватил алебарду, предвкушая развлечение.       — Ты че, самая умная, сапог болотный? — прорычал первый, делая угрожающий шаг ко мне. — Я сейчас тебя за сопротивление властям оформлю в темницу. Там будешь свои бумажки крысам выписывать!       И тут на авансцену выскочил Ллерис. Мой личный генератор катастроф не мог упустить такой благодарной публики.       — О, неотесанные стражи каменных врат! — возопил он, вскидывая свою увечную лютню, как пулемет. — Зачем вам презренный металл? Я заплачу вам монетой, которая не тускнеет в веках! Я подарю вам искусство! Внемлите же балладе о доблестном...       Он с размаху ударил по струнам.       Нервы стражников, и без того истонченные плохой экологией и дешевым элем, сдали с треском.       — Заткнись, ушастый! — рявкнул первый стражник, выхватывая меч из ножен. Звон стали в осеннем воздухе прозвучал на редкость отрезвляюще. Мой внутренний бухгалтер с визгом спрятался под стол, уступив место первобытной панике.       Второй стражник замахнулся алебардой, целясь Ллерису в голову. Эльф взвизгнул на ультразвуке, присел, и тяжелое лезвие со свистом рассекло воздух там, где секунду назад торчали его локаторы-уши.       А дальше произошло то, что навсегда изменило мое отношение к собственному телу. Мозг еще только формулировал команду «Бежим!», а мышечная память Сайлы-Джей — профессиональной воровки и мастера уличного выживания — уже взяла управление на себя. Я превратилась в пассажира внутри боевого дрона.       Мой тяжелый хвост, сработав как хлыст, резко метнулся в сторону и сделал идеальную подсечку стражнику с мечом. Тот рухнул на мостовую с грохотом падающего стеллажа с кастрюлями. Меч со звоном отлетел в канаву.       Я же, повинуясь дикому, совершенно не свойственному Ире Михеевой инстинкту, нырнула под алебарду второго. Мои когтистые руки вцепились в кожаный ремень на его груди. Я дернула на себя и одновременно подставила ногу. Стражник потерял равновесие, взмахнул руками, как перекормленный пингвин, и полетел лицом прямо в ближайшую лужу. Грязь изящным веером разлетелась по сапогам.       — Прекрасно, — выдохнула я, глядя на дело рук (и хвоста) своих. Сердце колотилось где-то в районе гланд. — Статья 318 УК РФ. Применение насилия в отношении представителя власти. До пяти лет лишения свободы. Ирочка, ты делаешь головокружительную карьеру.       Оба стражника начали барахтаться, пытаясь подняться и изрыгая проклятия, в которых причудливо переплетались мои родственники по материнской линии и различные венерические заболевания троллей.       Я уже приготовилась бежать обратно в лес, прихватив за шкирку трясущегося Ллериса, как вдруг из густой тени надвратной башни отделился силуэт.       — Остыньте, мальчики, — раздался спокойный, бархатистый голос, в котором скользила ленивая, хищная насмешка. — Вы сейчас испортите настроение очень важному деловому партнеру Гильдии. А Бриньольф, как вы знаете, страсть как не любит, когда его партнерам портят настроение. Это плохо сказывается на экономике города.       Из тени вышел мужчина. На нем была легкая, идеально подогнанная по фигуре кожаная броня темного цвета. На лице играла полуулыбка человека, который точно знает, у кого в этой игре крапленые карты. Он небрежно подкинул на ладони туго набитый кошелек. Золото внутри призывно звякнуло.       Стражники замерли. Тот, что лежал в луже, медленно поднялся, утирая грязное лицо рукавом. Взгляд, которым они одарили незнакомца, был сложным коктейлем из страха, затаенной ненависти и собачьей преданности.       — Випир... — прохрипел первый стражник, опасливо косясь на меня и убирая меч. — Эта ящерица напала на нас! Она отказалась платить пошлину!       — Пошлину? — мужчина по имени Випир притворно удивился, подходя ближе. Он бросил кошелек стражнику. Тот поймал его на лету с ловкостью дрессированного макаки. — Какая пошлина, Снорри? Это Сайла-Джей. Лучшие когти в бизнесе. Она только что обчистила имперскую посудину так изящно, что капитан до сих пор думает, что его секретные документы сдуло морским бризом. Она здесь по личному приглашению.       Он повернулся ко мне и едва заметно подмигнул.       — Верно, чешуйчатая? Норлак передал весточку. Отличная работа на побережье. Гильдия ценит профессионалов.       Я судорожно сглотнула, пытаясь изобразить на морде крутую криминальную невозмутимость. Внутри же меня металось стадо паникующих хомяков, требующих валерьянки.       — Да, — выдавила я басом, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё прошло... согласно утвержденному графику. Без срывов дедлайнов.       Випир хмыкнул, явно озадаченный моей корпоративной терминологией, но не подал виду. В конце концов, у гениев свои причуды.       — Идемте, — он кивнул в сторону приоткрытых ворот. — А вы, мальчики, купите себе на эти деньги немного манер. И мыла. От вас несет, как от дохлого злокрыса на солнцепеке.       Мы вошли в Рифтен. Город встретил нас суетой, криками торговцев на рыночной площади и стойким ощущением того, что если ты остановишься здесь больше чем на минуту, у тебя украдут даже пломбы из зубов. Мои собственные лапы, к моему ужасу, начали мелко подрагивать, а глаза сами собой сканировали прохожих на предмет плохо привязанных кошельков. Сайла-Джей внутри меня требовала практики. Я сжала кулаки до хруста, чтобы не совершить карманную кражу прямо на глазах у нашего спасителя.       — Спасибо за... своевременную юридическую поддержку, — обратилась я к Випиру, пока мы шли по скрипучим деревянным настилам. — Я перед вами в долгу.       — Расслабься, ящерица, — отмахнулся вор, не сбавляя шага. — Гильдия заботится о своих активах. К тому же, смотреть, как ты макаешь городскую стражу лицом в лужу — чистое эстетическое удовольствие. Если захочешь постоянной работы — спускайся в «Крысиную нору». Бриньольф будет рад с тобой поболтать о процентах. А пока — бывай. Не попадись.       Он шагнул за угол дома и растворился в толпе так же незаметно, как и появился, словно был соткан из тумана и воровской удачи.       — Святые угодники, — прошептал Ллерис, благоговейно прижимая к груди лютню. — Мы под покровительством теневых владык! О, Сайла, ты полна сюрпризов! Из этого выйдет грандиозная баллада! «Ящерица в законе»! Или нет... «Чешуя и Кинжал»!       — Я тебе эту балладу поперек горла вставлю, если ты еще раз откроешь рот, — пообещала я, озираясь по сторонам. — Нам нужна таверна. «Пчела и жало». Ищи вывеску, пока нас не разобрали на сувениры.       Долго искать не пришлось. Двухэтажное деревянное здание с массивными дверями возвышалось над рынком, источая густой аромат жареного мяса, пролитого меда и застарелых драк. Вывеска, изображающая пчелу подозрительно агрессивного вида (видимо, она тоже платила налоги в Рифтене), уныло скрипела на ветру.       Мы толкнули двери и оказались внутри. В таверне было сумрачно, тепло и шумно. За грубо сколоченными столами сидел самый пестрый контингент: наемники в потертой броне, подозрительные типы в надвинутых на глаза капюшонах, пара имперских солдат, глушащих эль в самом темном углу. В воздухе висел сизый табачный дым, который можно было резать ножом.       Мой взгляд сразу зацепился за барную стойку. За ней стояла аргонианка. В отличие от меня, зеленой и слегка болотно-пятнистой, ее чешуя отливала благородным красноватым оттенком, как дорогое красное дерево. Она протирала деревянную кружку грязной тряпкой с таким остервенением, словно пыталась стереть с нее грехи всего Тамриэля.       — Это, должно быть, Кирава, — шепнула я Ллерису. — Стой здесь. Ничего не трогай. Ни с кем не устанавливай зрительный контакт. И ради всего святого, не пой.       Я подошла к стойке, чувствуя, как хвост нервно подметает опилки на полу.       Кирава подняла на меня глаза. Ее вертикальные зрачки сузились. Взгляд был цепким, холодным и оценивающим. Так смотрят на товар с истекающим сроком годности, прикидывая, можно ли пустить его на фарш.       — Чего тебе, соплеменница? — ее голос походил на шелест сухих камышей на ветру. — Если пришла просить в долг — разворачивайся и иди обратно на болота. У меня здесь таверна, а не благотворительный фонд Мары. Кружка меда — пять септимов, комната — десять. Уборка крови после драки оплачивается по двойному тарифу вперед.       Я облокотилась на липкую стойку, стараясь выглядеть непринужденно. Настал момент истины. Я должна была произнести эту идиотскую фразу. В трезвом уме. Взрослой женщине с высшим экономическим образованием предстояло произнести пароль, придуманный пациентом психиатрической клиники.       Я наклонилась ближе к Кираве, оглянулась, проверяя, не греет ли кто уши, и заговорщически прошептала:       — У хоркера усы длиннее, чем у императора. Повисла пауза. Звуки таверны словно отдалились, увязнув в вате. Кирава замерла. Тряпка выпала из ее когтистых рук и шлепнулась на пол. Она смотрела на меня так, будто я только что предложила ей оформить ипотеку под тридцать процентов годовых.       Я почувствовала, как краска (или что там у рептилий отвечает за румянец) приливает к морде. Господи, какой позор. Это наверняка шутка. Тот псих, «О», просто решил надо мной поиздеваться. Сейчас она позовет вышибалу, и меня выкинут в канал вместе с моими отмычками.       Но Кирава вдруг подалась вперед. Ее глаза сверкнули странным, лихорадочным блеском.       — А у императора... — еле слышно прошипела она в ответ, почти касаясь моего лица, — ...корона тяжелее, чем задница мамонта.       Я с шумом выдохнула. Отзыв! Это был чертов отзыв! Система криптографии в этом мире работала по принципу максимального абсурда.       — Ты от него? — Кирава метнула быстрый, параноидальный взгляд на дверь таверны. — От этого сумасшедшего ученого?       — Я ищу «О», — кивнула я, стараясь не выдать своего колоссального облегчения. — В записке было сказано, что ты знаешь, в какой бочке он прячется.       Кирава фыркнула, обнажив ряд острых, как иглы, зубов.       — В бочке? О, если бы все было так просто. Этот недоумок прячется там, куда нормальные люди по своей воле не суются даже под страхом смерти. Он умудрился перейти дорогу Талмору, Гильдии Воров и, кажется, половине городской стражи.       Она наклонилась совсем близко. Я отчетливо почувствовала запах чеснока и рыбной похлебки.       — Иди на нижние ярусы. Найди старый склад Рыбного порта, тот, что наполовину ушел под воду. Там, под сгнившими досками, есть спуск в старые коллекторы. Не в «Крысиную нору», где сидят воры, а ниже. В водостоки, куда сбрасывают отходы с медоварни и скотобоен.       — В канализацию? — мой внутренний эстет забился в истерике, требуя немедленно вызвать санэпидемстанцию. — Вы предлагаете мне лезть в канализацию?       — Я предлагаю тебе найти твоего «О», пока его не нашли эльфы в черных капюшонах, — жестко отрезала Кирава, поднимая тряпку и возвращаясь к протиранию кружки. — Он сидит там уже три дня. И если он еще не захлебнулся нечистотами или его не сожрали злокрысы-мутанты, то тебе крупно повезет.       Она отвернулась, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена, а я вычеркнута из списка ее проблем.       Я отошла от стойки, чувствуя, как внутри нарастает глухое, тяжелое раздражение. Канализация. Просто великолепно. Сначала ледяное море, потом лес с сумасшедшими богами, теперь городские коллекторы. Мое резюме пополнялось такими навыками, что впору было открывать ИП по экстремальной ассенизации.       — Ну что? — Ллерис материализовался рядом, сгорая от любопытства и переминаясь с ноги на ногу. — Мы сняли лучший люкс? Нам подадут жареного фазана на серебряном блюде?       — Нет, Ллерис, — мрачно ответила я, поправляя лямку мешка, в котором призывно звякнули отмычки и кусок элитного вонючего сыра. — Мы идем в место, где пахнет еще хуже, чем от твоих музыкальных талантов. Нас ждет дерьмо. В самом буквальном, физическом, неотвратимом смысле этого слова.       Я толкнула тяжелую дверь таверны, выходя обратно в серую морось Рифтена. Игра продолжалась, и уровни становились все более вонючими. Но я — Ира Михеева. Я выжила на корпоративе в бухгалтерии, когда в здании отключили свет, а на столах закончилось вино. Какая-то эльфийская канализация меня точно не сломает. По крайней мере, я на это очень надеялась.